Actions

Work Header

День Рождения

Work Text:

Что бы там ни говорила Элизабет, Питер не хотел выпытывать. Правда не хотел. Так просто… получалось.

Особенно с Нилом. Нил был загадкой, завернутой в парадокс, завернутый в очень располагающего к себе парня, и Питер не мог устоять перед такой комбинацией. Особенно поскольку не мог отделаться от ощущения, что большая часть того, что он не знает о Ниле, скорее всего, когда-нибудь аукнется.

Но во многом он просто... он хотел лучше узнать Нила, отчасти потому, что, похоже, у Нила было очень мало настоящих друзей за все годы после того, как он сбежал из лаборатории, а для кого-то настолько дружелюбного и общительного, как Нил, это было трагедией. Почти преступлением.

Но Нил сопротивлялся, когда люди пытались вторгнуться в его жизнь и прошлое – и неудивительно, признавал Питер, – так что ему оставалось скользить вокруг границ, искать трещины и пытаться мягко их расширить.

Одна из этих трещин проявилась весьма неожиданно в преддверии дня рождения Джонса. По офису уже гуляла открытка, собирая подписи и шутливые напоминания о грядущем старческом маразме, и агенты скидывались на пару билетов на янки.

– Я мог бы подделать их бесплатно, – сказал Нил, заявившись в кабинет Питера аккурат после того, как тот вернулся с обеда с тайно купленными билетами. Питер виновато вздрогнул и сунул их под стопку документов на столе; теперь, с облегчением выдохнув, что это не Джонс, он вытащил их.

– Сделаю вид, что я этого не слышал.

Нил усмехнулся и проделал трюк со шляпой – Питер был вполне уверен, точно рассчитанный, чтобы заставить его полезть на стену.

– Ты уже подписал открытку Джонсу?

– Открытку? – переспросил Нил.

– Да, на день рождения, – сказал Питер и протянул ее вместе с ручкой.

Нил развернул открытку и помедлил, склонив голову набок. Он просматривал другие сообщения, и Питер открыл было рот, чтобы сказать что-то про сование носа не в свои дела, когда осознал что то, как Нил их читает.... перескакивая взглядом с одного на другое... это не его обычное игривое дуракаваляние. Так он впитывал информацию для аферы.

Нил делал это, не привлекая внимания, как всегда – он читал записки всего пару секунд (столько, сколько человек мог бы думать, что написать), потом написал что-то и вернул открытку Питеру. Питер глянул на новую строчку. Не делай ничего, чего не сделал бы я! ХОХО – Нил.

В этом не было ничего неправильного. Питер бы даже ни задумался об этом, если бы его мысли уже не направились по этому руслу. Но это казалось ужасно шаблонно, без обычного флера Кэффри. Словно он прочитал другие записки на открытке и скопировал их тон и стиль.

Слова вылетели у него изо рта, не успел он остановить их:

– Ты никогда раньше не подписывал открытку на день рождения, правда?

Нил слегка напрягся.

– Что, в Квантико проводят специальный курс по подписыванию открыток?

– Нет, просто… – Питер сунул открытку обратно в конверт, дав себе минуту подумать об этом. Глупо, что он не осознал этого раньше. Не то чтобы он забывал, что у Нила не было ничего напоминающего нормальное детство; просто он часто обнаруживал, что упускает все следствия этого, спотыкается о вещи такие обыденные, что даже не сознавал, что их не знает.

Если подумать, наверное, так Нил себя ощущает постоянно.

– Я никогда не спрашивал про твою дату рождения, – сказал Питер.

Нил незаметно подвинулся чуть ближе к двери.

Питер сел – раньше он стоял за своим столом, – чтобы казаться менее угрожающим и дать понять, что он не будет пытаться помешать Нилу уйти.

– Мы стараемся делать кое-что на дни рождения агентов – дарить им открытку и маленький сувенир, все такое. Я бы хотел добавить тебя в список.

– Я не агент, – напряженно сказал Нил.

– Я знаю. Но ты часть команды.

Нил промолчал. С другой стороны, он еще не ушел. Питер прикинул несколько способов подойти к теме, потом решил спросить напрямую.

– Нил, кто-нибудь когда-нибудь делал что-нибудь на твой день рождения?

Нил коротко, горько рассмеялся.

– Я не Оливер Твист, Питер. Нас не держали взаперти в темной комнате без еды и воды, или что ты там себе воображаешь.

Это прозвучало чуть слишком детально, чтобы быть полностью гипотетическим. У Питера сжалось сердце.

– Но дни рождения? Торт? Шарики? В наших документах записано, что ты родился 1 января 1979. Это кажется маловероятным.

Хотя и не невозможным. Люди же должны появляться на свет и в первый день года.

Нил пожал плечами.

– Это мой официальный день рождения.

– Официальный, а не…

– Я не знаю, Питер, – сорвался Нил, отбрасывая маску спокойствия. – Что ты хочешь услышать? У нас было вполне нормальное детство, насколько они могли справиться. Воспитатели давали нам игрушки. У нас был праздник раз в год для всех детей – да, день рождения, с тортом и шариками и всем прочим. Я знаю, что такое день рождения. Я не в пещере вырос.

Питер примиряюще поднял руки.

– Прости. Я не хотел... Значит, я пишу в список 1 января, да?

– Делай как хочешь, – огрызнулся Нил. – Ты всегда так делаешь.

Он рассержено вылетел из кабинета.


***

Питер так и сделал. Но он продолжал думать об этом. Официальный день рождения. Групповой день рождения для всех детей. Это было просто... жутко. И совсем не то, что твой собственный праздник, когда ты – почетный гость, и все собираются ради тебя, потому что ты им нравишься, и они хотят поздравить тебя.

Он рассказал об этом Элизабет, потому что не мог иначе, и потому что должен был облегчить душу, прежде чем сделает что-то неподобающее, типа сгребет Нила в объятья на виду у всего офиса. Элизабет внимательно слушала с округлившимися и сочувственными глазами.

– Эл, если бы я мог вернуться в прошлое и спалить это место дотла, я бы это сделал.

– Но ты не можешь, – мягко сказала она, сжимая его руку. – Но у тебя есть время до конца декабря, чтобы выяснить, какой торт любит Нил, потому что я приготовлю ему самый большой днерожденный торт в истории.

Питер обнял ее в ответ. Лучшая жена в мире.

– Не знаю, Эл. Я не думаю, что этот день вообще имеет для него какое-то значение. Когда я за ним гонялся, я не замечал, что он ведет себя как-то иначе первого января, чем в любой другой день. Они назначили детям случайный день, чтобы не возиться с индивидуальными датами. Скорее всего, они и не знали реальные даты рождений большинства.

Одной из многих причин, по которой ему хотелось швырнуть ответственных за это в темную глубокую дыру, был жутковатый факт, что он все еще не знал, откуда они добыли всех этих детей для экспериментов. Детские дома? Суррогатные матери? Дети, отданные на усыновление действующими из лучших побуждений матерями, которые надеялись, что они найдут любящий дом? Может, у Нила есть целая семья, о которой он даже не подозревает?

– Ты волнуешься, что это может вызвать больше плохих воспоминаний, чем хороших, – сказала Эл.

Питер кивнул.

– Он только начинает мне доверять, Эл. И он правда не хочет об этом разговаривать; я не могу его заставлять. Я не хочу отбросить нас на месяцы назад, закатив ему вечеринку, ради всего святого.

– Так выбери другую дату, – предложила Эл. – Что-то значащее для него.

Питер задумался. Постарался припомнить, какие значащие даты могли быть в жизни Нила. День, когда он сбежал из лаборатории... нет, потому что, насколько Питер знал, в тот день погибло много друзей Нила; полная противоположность счастливой годовщины. Какие еще вехи есть в жизни Нила?

– День, когда я его арестовал? – он скорее рассуждал вслух, чем делал серьезные предположения, но Эл все равно сморщила носик, словно пытаясь не рассмеяться.

– Попробуй еще раз, супер-детектив.

– Ну, давай послушаем твои идеи, – проворчал он.

И даже вдвоем они не смогли придумать ничего, что Нил мог бы считать счастливым событием, стоящим воспоминаний. Что было до крайности печально само по себе.

– Ну, значит, просто выберем дату наугад, – твердо сказала Эл. – Совсем новую, день, с которым у него ничего не связано. Так он сможет создавать новые воспоминания, не оглядываясь на старые. И можно сделать это скоро, потому что он почти тридцать лет ждал настоящего дня рождения, так зачем заставлять его ждать дольше?

Определенно: лучшая жена в мире.

***

Они выбрали следующее воскресенье, исключительно по той причине, что Эл была права, зачем ждать, и, насколько мог припомнить Питер (и он проверил документы Нила), вокруг этой даты не было известных ловушек. По крайней мере, он их пока не обнаружил. Если ему так повезет, что этот день окажется годовщиной чего-то ужасного – ну, что ж, не то чтобы это было бы менее вероятно в любой другой день, так что зачем тянуть.

Он подумал было попытаться тайно расспросить Нила о планах на выходные, но передумал, потому что Нил станет подозрительным, а потом начнет пытаться выяснить, что задумать Питер. Так что он просто спросил:

– Есть планы на воскресенье?

– А что? – все равно подозрительно переспросил Нил.

– Эл приглашает тебя на бранч. – Технически даже правда. – Если ты не занят.

– Нет. Не занят.

Ну, это было легко. И хорошо, поскольку Питер был вполне уверен, что Эл уже вызвала флористов.

Он не вполне представлял, что она задумала, но на следующее утро с тревогой заметил, что она вытащила каталоги цветов.

– Дорогая, мы же не хотим его смутить, верно? Пусть лучше всё будет скромно.

– Это ты у нас предпочитаешь скромность, – Эл похлопала его по ноге. – Нил кажется кем-то, кто любит внимание. Особенно раз никто раньше этого не делал.

Питер подумал было заметить, что у Нила случаются приступы паники просто при входе в некоторые общественные здания. Но это было личное, не из тех вещей, которыми он хотел делиться с Эл.

– Я просто не хочу, чтобы это вошло в семейные анналы Бёрков как день, когда мы сломали Нила Кэффри.

Элизабет рассмеялась.

– Так мило, когда ты о нем волнуешься.

– Я не волн...

– Но, дорогой, – продолжала она, – поверь в меня. Знаешь, я ведь этим зарабатываю. Понимать, чего хотят мои клиенты еще до того, как они сами поймут, что это хотят – мой конек. Так же, как ты понимаешь, когда кто-то совершил преступление, просто посмотрев на них, даже если они считают, что отлично это скрывают.

– Ладно, – согласился Питер, – допустим, но если на празднике будут ледяные скульптуры в полный рост и оркестр на двенадцать персон, я буду протестовать.

***

Где-то к вечеру пятницы Питеру пришло в голову, что Нил не просто не привык к вечеринкам-сюрпризам – он абсолютно не привык к сюрпризам вообще.

Раз подумав об этом, он долго не мог отпустить эту мысль. Телепата невозможно удивить, а Нил был телепатом с раннего детства. Никаких вечеринок-сюрпризов. Никаких подарков-сюрпризов, точка. Он задумался: может, воспитатели в лаборатории не стали делать событий из дней рождения детей не только потому, что были аморальными бесчеловечными монстрами, заслуживающими гнить в тюрьме (хотя и это тоже), но еще потому, что дети просто не поняли бы привлекательности подарков. Ну, подарков вообще – наверное. Все дети любят получать новые вещи. Но подарки в оберточной бумаге, чтобы открыть которые, ты ждешь особого дня… какой в этом смысл? Дети могли искренне не понимать притягательности этого. И даже после того, как Нил сбежал и нашел людей, которые ценили его – Моззи, Кейт, – проблема никуда не делась. Устроить ему сюрприз было невозможно.

Это уже определенно вторгалось на территорию Оливера Твиста, и Питер знал, что наверняка Нила это никак не расстраивало – не могло расстраивать, потому что он никогда этого не испытывал; ему могло быть любопытно, но он не мог скучать по тому, чего никогда не знал.

С глушителем телепатии впервые в жизни Нила кто-то мог сделать ему настоящий подарок-сюрприз.

Вот черт.

Он так сосредоточился на всей идее устроить Нилу праздник, что даже не подумал о подарке.

То есть у него оставалось полтора дня, чтобы придумать что-то в должной степени грандиозное для восполнения целой жизни без подарков человеку с диаметрально противоположными вкусами.

Он поделился своей дилеммой с Эл, которая нашла ее очень забавной.

– Дорогой, я думаю, он будет в восторге, просто получив праздник в свою честь. Это всё равно будет очень маленький праздник. Я уже купила ему пару вещей, бутылку хорошего вина и красивый галстук. От нас обоих. Тебе необязательно дарить ему что-то еще.

– Да, но...

Он не мог объяснить даже себе, и уж тем более ей, почему это важно. Да, скорее всего, Нил не обидится и не расстроится, не получив от него подарка. И он уж точно не придумает что-то лучше, чем Эл. Эл покупала подарки даже родителям Питера, потому что в миллион раз лучше придумывала подходящие подарки со вкусом, чем сам Питер.

Но все же ничего ему не подарить казалось неправильным. Питер мог сказать себе, что будут и другие возможности, но не мог быть полностью уверен, что они действительно будут. Вся эта сделка – глушитель телепатии, Нил в роли консультанта ФБР – была ужасна хрупка и могла быть аннулирована в любой момент. Они висели на очень тонкой нити, и Питер это знал. Он убедил их согласиться только потому, что вся ситуация была настолько странной, и никто не представлял, что делать с преступником-телепатом. Питер вызвался нести груз, который обещался быть опасным и политически грязным, так что они были более чем рады скинуть Нила на него. И это длилось только пока а) они не пришли в себя и не осознали, что выпустили преступника-телепата на улицы Нью-Йорка, и б) некоторые ветви федерального правительства не найдут для Нила использования, перевешивающего политические последствия. (Последнее не давало Питеру спать по ночам. Даже навскидку он мог придумать дюжину беспринципных способов, каким военные могли использовать телепата, значит, их аналитики уже продумали сотню вариантов, и ни один из них не включал добровольного согласия Нила).

На самом деле, лучшим подарком, какой он мог бы сделать Нилу, было бы снять эту проклятую вызывающую мигрени хреновину с его головы и отпустить его.

Но он не мог этого сделать, и не только потому, что выпускал бы Нила снова воровать, обманывать и мошенничать. Питер был вполне уверен, что правительство не планировало отпустить на свободу имеющего на них зуб телепата. Если Нил был не там, где они могли за ним следить, где-то для него была выпущена пуля.

До чего он докатился, если серьезно полагал, что его собственное правительство скорее убьет Нила, чем отпустит?

Он не хотел в это верить. Он не был вполне уверен, что верит в это. Но не настолько уверен, чтобы поставить на это жизнь Нила.

Так что да, пока что самым безопасным местом для Нила было то, где Питер мог следить за ним и отслеживать круглые сутки. Питеру приходило в голову постараться найти Кейт и привести ее на… свидание, или как это назвать; но нет, во-первых, от идеи использовать Кейт как какой-то приз его затошнило, и в любом случае она четко дала понять, что не желает иметь ничего общего ни с ФБР, ни с Нилом. При таких обстоятельствах поощрять одержимость Нила Кейт было бы противоположностью доброты.

Итак. Опять сначала. Билеты на... что-нибудь? Эл могла бы помочь ему выбрать шоу или открытие галереи, которые понравятся Нилу. Но это все равно казалось таким безличным. Не совсем правильным. Недостаточным.

И он знал, что ведет себя глупо. Нилу будет все равно, если Питер ему ничего не подарит.

Наконец наступило субботнее утро, а у него все еще не было ни единой идеи. И он знал, что по большому счету это неважно. Праздник был подарком сам по себе (но праздник был детищем Эл.) На столе в гостиной лежала маленькая кучка подарков в окружении цветов, а рядом стоял гигантский торт (но это тоже всё Эл).

– Дорогой, – крикнула с лестницы Эл, – Нил придет в десять, а уже без четверти. Ты одет?

– Спускаюсь, – крикнул он в ответ и дико оглядел спальню в поисках чего-нибудь. Чего угодно.

(Если бы ты задумался об этом раньше, чем за два дня, Берк, может, тебе было бы проще).

Но иногда отчаяние придает вдохновение, и у него появилась идея. Он заметил у телефона блок бумаги для записей – любимой марки Эл, с котятами и цветочками – оторвал листок и большими печатными буквами написал I.O.U. [1]

Он собирался этим и ограничиться: пустым чеком на что бы Нил ни захотел от него получить. После всего, что сделало с ним правительство, возможность разок стребовать с Питера одну большую услугу – это не так уж много. И, глядя на почти пустой лист, он не мог удержаться от мыслей об этом аспекте тоже.

Они затеяли празднование дня рождения потому, что у Нила украли всю его жизнь. Ему не дали шанса вырасти с родителями, и братьями, и школой, и… и днями рождения, и тортами, и играми на лужайке, и людьми, которые любят и поддерживают его. Вместо этого его заперли, подвергали пыткам и использовали как подопытного кролика.

Ничто в мире не могло это возместить. Уж точно не одна вечерника-сюрприз и горстка подарков. Питер в буквальном смысле ничего не мог ему дать, чтобы это исправить.

Подумав все это, Питер добавил под I.O.U. несколько строк, сложил листок и написал на нем имя Нила.

Звякнул звонок.

– Дорогой, – крикнула Элизабет. – Наш гость здесь.

– Спускаюсь!

Он сбежал вниз, как раз когда Эл открыла Нилу дверь.

Питер с Эл говорили о том, чтобы пригласить людей, с которыми Нил сблизился в офисе белых воротничков, или, может, устроить барбекю и позвать соседей. Но в конце концов они решили устроить все очень скромно, только на троих, боясь, что Нил плохо отреагирует. Они сказали только Джун, которая тепло это восприняла и передала с курьером открытку и завернутый подарок.

И Питер порадовался этому, когда Нил вошел и замер на пороге, осторожно оглядывая гостиную, и цветы, и особенно баннер «С Днем рождения!», натянутый между книжными шкафами. (Вот это придумал Питер. Эл считала его безвкусным; Питер возражал, что день рождения – не настоящий день рождения без двухдолларового баннера из ближайшего Уол-марта).

– Ладно, – сказал Нил. Он слегка наморщил лоб, как всегда делал, когда пытался читать мысли – Питер был вполне уверен, что сам он об этом не подозревает. – Питер, твой день рождения в ноябре, а у Эл – в августе.

– Ага, – сказал Питер и, положив руку Нилу между лопатками, подтолкнул его в гостиную. – Это твой. С днем рождения, хватай стул и режь торт.

– Это не мой день рождения, – оторопело пробормотал Нил. – Ты знаешь, когда у меня день рождения.

– «Официальный день рождения», – процитировал его Питер. – Мы оба знаем, что, скорее всего, он не настоящий. А раз мы никогда не узнаем, когда твой настоящий день рождения, мы решили, что март ничем не хуже прочих месяцев.

– Может, даже лучше, – сказала Эл и обняла Нила за талию. – Он в самом начале весны. В саду расцветают крокусы – я потом тебе покажу. Все просыпается после долгой зимы. Самое лучшее время для нового дня рождения.

– Вы не можете просто... выбрать день и объявить его моим днем рождения, – сказал Нил, уставившись на заставленный подарками стол. – Так не делается.

– Один раз так уже сделали, – заметил Питер. – Так почему бы не выбрать день наугад и не создать новые воспоминания?

– Я просто не... – начал Нил. – То есть, я не... – он потаращился еще на подарки и торт. На торте было написано С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, НИЛ. – Можно я... воспользуюсь вашей уборной?

– Наверх и налево, – сказала Эл, и Нил исчез на лестнице с неприличной поспешностью.

– Мне стоит волноваться, что он выпрыгнет из окна? – осведомился Питер.

– Слишком много впечатлений сразу. Для любого было бы, наверное. – Она сжала его руку. – Хорошо, что мы больше никого не пригласили. Ему и так хватит переживаний.

Питер воспользоваться возможностью и добавил свой убогий маленький подарок к кучке, засунув под более яркие свертки. Он не удержался от того, чтобы проверить местоположение Нила на ноутбуке, просто убедиться, что он все еще в доме – и он там был. Питер колебался, стоит ли ему подняться и убедиться, что с ним там все в порядке, но не успел он решить, как Нил спустился сам.

Не похоже было, будто он плакал, слава богу, но он все равно казался неуверенным. Нерешительным. Питер полагал, что, наверное, ожидал увидеть Нила в центре внимания, как всегда. Но Нил переминался внизу лестницы, словно не знал, что делать.

– Что хочешь сделать сначала? – спросила Эл. – Подарки или торт? Можно и так, и так, – добавила она, и Питер вдруг осознал, что Нил правда не знает, что делать. У него никогда не было традиционного праздника на день рождения. Он не знал, чего от него ждут.

– Не знаю, – пробормотал Нил. Он потрогал подарки и начал осматривать их.

– Спорим, ты не знаешь, что здесь, – сказал Питер, радостно качаясь на носках.

– Спорим, я знаю, что в этом, – возразил Нил, подняв подозрительно напоминающий бутылку вина сверток.

– Давай я зажгу свечи, а ты загадаешь желание и задуешь их, – предложила Эл. – Я не знала точно, сколько, так что поставила двадцать пять. [2]

– Она наконец перестала заставлять меня задувать свечи каждый день рождения, – сказал Питер.

– Ты поджег торт? – поинтересовался Нил с искорками в глазах. Похоже, он более-менее восстановил эмоциональный баланс, раз возобновил подколки, для них сходившие за норму.

– Едва не поджег занавески, – сказала Эл, и Нил расхохотался вслух. – Визит из пожарного департамента – не тот днерожденный сюрприз, что кто-то хочет.

– Если мы закончили указывать, насколько я старый, – сказал Питер.

Эл похлопала его по руке.

– Ты не старый. Ты винтажный.

– Ты не помогаешь. Может, вернемся к задуванию свечей?

– Отличное предложение, – сказала Эл и зажгла свечи длинной зажигалкой для барбекю. Нил наклонился над ними, и Эл вытащила телефон, чтобы сделать пару снимков.

Нил задул их с первого раза.

– Видимо, желание исполнится, – прокомментировал Питер.

– Я не верю в желания, – сказал Нил, но его глаза были слегка влажными.

Он непременно поднимал и осматривал каждый подарок, прежде чем снимать обертку. Это было немного; в конце концов, у Питера с Элизабет были в распоряжении всего несколько дней. Но Нил казался восхищенным бутылкой вина и различными билетами в галереи и на концерты, все в пределах его радиуса. Джун прислала пару антикварных запонок, принадлежавших Байрону.

Маленькая записка Питера едва не оказалась погребена под горой оберточной бумаги. Но наконец Нил ее нашел.

– Вижу, ты превзошел себя, Питер.

– Замолчи и радуйся, что вообще получил подарок.

– Что, я в списке проказников? – Потом Нил развернул листок и прочитал записку. Перечитал. Аккуратно сложил и засунул в карман.

Он ничего больше не сказал про нее, и они перешли к разрезанию торта и легкому бранчу, пригтовленному Эл – фрукты, круассаны, коктейли. После бранча Эл ушла к компьютеру отвечать на письма, а Питер поставил мариноваться стейки для ужина, поскольку Нил выказывал все намерения задержаться (Они на это надеялись, но не вполне хотели просить).

Закрывая дверь холодильника, Питер осознал, что давно не видел Нила. Сопротивляясь побуждению проверить его браслет, он сунул голову в гостиную – вдруг он с Эл, – а потом проверил задний двор.

Нил сидел на террасе и держал на коленях записку, перечитывая ее. Питер подошел и сел рядом. Нил сделал движение, словно пытался спрятать ее, затем передумал. В конце концов, Питеру не нужно было заглядывать ему через плечо, когда он написал ее только утром.

Нил,

мне очень жаль.

Мне жаль, что они с тобой сделали. Наверное, я думал, что смогу сделать что-то, чтобы возместить это, хоть чуть-чуть, но ничто в мире не может это возместить.

И меня сжирает изнутри, что я часть системы, которая это сделала. Все, что я могу тебе пообещать – я сделаю все, что в моих силах, чтобы привлечь этих людей к ответственности и защитить тебя от них. Это немного. Это не вернет тебе того, что ты потерял. Так что это крошечный задаток по огромному долгу, который должно тебе правительство США. Я знаю, что это немного, но это начало.

Можешь обналичить эту записку в любое время на что угодно. День вне твоего радиуса, или бесплатное извинение, или что захочешь. Тебе решать.

С днем рождения.

Питер.

Какое-то время они сидели молча. Питер не знал, что сказать. Наконец Нил сказал, выдавив улыбку:

– Самый депрессивный подарок на день рождения?

– Прости, – сказал Питер. – Я пытался... не знаю. Быть позитивным на этот счет. Похоже, паршиво получилось.

– Ну, это ситуация депрессивна сама по себе. – Нил аккуратно свернул записку и стал теребить ее в руках. – Если уж на то пошло, Питер, я не считаю тебя ответственным за то, что со мной случилось. Ты был еще ребенком, когда это началось, и даже после Квантико у тебя не было никаких причин подозревать, что происходит. Ты не делал с нами все эти вещи.

– Я знаю, – сказал Питер. – Это не значит, что на мне не лежит ответственность это исправить.

Еще пару минут спустя Нил очень медленно прислонился к нему, опустил голову на плечо. Питер обнял его за плечи.

– Это было... даже не знаю, что сказать, вообще-то, – наконец сказал Нил. – Я никогда... сюрпризы никогда не стояли в первых строчках моего жизненного опыта, наверное.

Питер тихо рассмеялся.

– Я подозревал. Хотя я ожидал, что ты все вычислишь. Обычно ты с лету схватываешь такие вещи.

– Думаю, это было настолько неожиданно, что мне даже в голову не пришло. Ты хитрее, чем кажешься, Питер.

– Спасибо, – сказал Питер. – Наверное. Ты не против дня рождения в марте?

– Наверное, – сказал Нил. – Хотя не знаю, похож ли я на Овна.

– Знаки зодиака? Серьезно? Ты всегда можешь его изменить. Выбери день рождения для знака, который тебе больше «созвучен». – Питер подавил желание изобразить кавычки.

– Нет, – после задумчивой паузы сказал Нил и приткнулся чуть ближе к Питеру. – Мне нравится этот.

End.
____________________
[1] Cокращение от «I Owe You» – «Я твой должник».

[2] Поскольку в этой АУшке Нил не сидел в тюрьме, он примерно на 4 года младше, чем в каноне.