Actions

Work Header

Из всех людей мира

Work Text:

— Ива-чан! Мне срочно нужна твоя помощь! Я собираюсь переодеться девочкой и пойти на вечеринку. Надо, чтобы ты пошел со мной.

Нет, не такого ждал Ивайзуми от вечера пятницы. И вообще от жизни. Первым порывом было выключить телефон и сделать вид, что прервалась связь. Потом Ивайзуми все-таки осторожно уточнил:

— Тебя сегодня на тренировке слишком сильно мячом приложило?

— Нет! У меня за математику — семьдесят девять баллов! — трагичным голосом сказал Ойкава.

— Но это же хорошо? — еще более осторожно спросил Ивайзуми.

Сколько он себя помнил, математика была проклятьем Ойкавы, и он отродясь не набирал в тестах больше пятидесяти баллов. А Ойкава старался, кому как не Ивайзуми об этом знать. Для поддержания общей успеваемости этого хватало, отметки не ставили под угрозу участие в клубной деятельности, а по остальным предметам Ойкава учился хорошо.

Поэтому Ивайзуми искренне не понимал, чем вызвано рвение последних дней — Ойкава буквально не давал прохода, уговаривая позаниматься с ним. И результат впечатлял.

— А, да, хорошо. — Ойкава помолчал. — Но плохо.

— Ты что, с кем-то поспорил? — Ивайзуми отложил книгу, выключил плеер и упал на кровать.

— С Макки. Что наберу на тесте восемьдесят баллов. Ива-чан, не хватило всего лишь одного!

— Почему вляпываешься в истории ты, а помогать из них тебе выбираться должен я? Иди с Ханамаки.

— Не могу. У него девушка, она неправильно поймет.

— А по-моему, она поймет как раз правильно, — пробубнил Ивайзуми.

— Что? Я тебя не слышу, Ива-чан.

— Иди, говорю, один, зачем тебе я? Пять минут побудешь и обратно.

— Час — минимальный срок, — мрачно ответил Ойкава, и Ивайзуми уважительно присвистнул. Ханамаки — голова. — И с тобой лучше, ну пожалуйста, Ива-чан!

Однажды Ойкава сказал: «Ива-чан, но с тобой мне не страшно ничего, я с тобой что угодно могу делать». Не то, чтобы это ему польстило… Хотя ладно, польстило. А еще Ивайзуми терпеть не мог, когда Ойкава вот так просил — как будто ему действительно надо. Ивайзуми никогда не мог сопротивляться.

— Что за вечеринка?

— Ааа! Спасибо, спасибо!

— Я еще не согласился! — рявкнул в трубку Ивайзуми, но Ойкаву уже несло.

— Ничего тематического, не волнуйся, тебе не придется надевать костюм Годзиллы, у подруги этой подруги — день рождения, и она хочет праздник, поэтому приглашает кучу народа, мы немного побудем и уйдем, можно будет потом переодеться, или нет, можно переодеться прямо там и продолжить…

— Ойкава.

— А?

— Просто скажи, куда приходить.

— Ива-чан, ты хочешь, чтобы я стоял и ждал тебя? Один?!

— Вот принцесса, постоишь, не развалишься.

— Но Ива-чан!

— Слушай, чего ты от меня хочешь?

— Я приду, и ты поможешь мне одеться. А твоя сестра поможет мне накраситься.

— Ты совсем охренел? У тебя тоже есть сестра!

— Они уже уехали, мы только по магазинам успели походить, купить, ну, всякое… — в голосе Ойкавы слышалось неприкрытое разочарование. — Жаль, без тебя. Представляю, какое у тебя было бы лицо.

Ивайзуми содрогнулся, тоже представив. Потом до него дошло.

— Погоди, ты что, собрался всерьез изображать девушку? Ты себя в зеркале видел? Ойкава, ты же конь, выше меня на полголовы…

— Я скажу, что из волейбольной команды! Там есть девушки такого роста, я проверял. И не преувеличивай, не настолько ты ниже.

— О господи…

— Пока-пока.

***

Ойкава заявился через пятнадцать минут — с полными руками пакетов, казалось, что даже в зубах один держал. Ивайзуми едва успел провести разговор по душам с младшей сестрой, которая поначалу сделала вид, что слова такого — «косметика» — не знает. Но когда услышала про Ойкаву, то немедленно оживилась, правда, посетовала, что ничего подходящего у нее нет.

— Другой тип лица, — туманно пояснила сестра, но пообещала что-нибудь придумать.

Правда, думать не пришлось, Ойкава пришел со своим.

— Сестра сказала забирать все, — озабоченно пояснил он, вываливая косметику на стол, — у нас одинаковое время года. И не смотри на меня так, Ива-чан, я не знаю, что это значит!

Следующие полчаса Ивайзуми, валяясь на кровати, смотрел, как сестра с маниакальным блеском в глазах измывается над Ойкавой. Хотя так ему и надо. Ни один нормальный человек не позволил бы натянуть себе на голову розовое полотенчико на резинке.

— Чтобы волосы не мешали, — сурово сказала сестра и, кажется, хрюкнула от смеха.

Ивайзуми закашлялся в подушку, стараясь не заржать, и на всякий случай отодвинулся подальше — Ойкава считал себя принципиальным противником силового решения проблем, но ударом с ноги обладал отменным.

Впрочем, когда сестра закончила, лицо Ойкавы походило на бледную фарфоровую маску из рекламы женского белья. Он отстранил сестру от зеркала и, наконец, внимательно посмотрел на свое преображение.

Пауза затягивалась, Ивайзуми грыз угол подушки, трясясь всем телом, сестра предусмотрительно отступила к двери. А Ойкавы вдруг просиял и восхищенно выдохнул:

— Круто!

Торчащий из-под розового полотенчика хохолок упруго подпрыгнул, и Ивайзуми не выдержал — заржал. Сестра корчила рожи и зажимала рот руками.

— Чего это вы? — насторожился Ойкава.

— Это личико! И эти бицепсы! — Ивайзуми ржал так, что глаза слезились. — Господи, Ойкава, придурок, надеюсь, вы купили закрытую одежду, а то опозоришься же.

— Конечно, закрытую, — обиделся Ойкава.

— Мы просто вам завидуем, Ойкава-сан, — утешающе ухмыльнулась сестра, и Ойкава посмотрел на нее с огромным подозрением.

Сестра выплыла из комнаты, напоследок посоветовав ничего с головой не делать — наоборот, растрепать волосы сильнее; пусть все думают, что так и надо. И не забыть снять полотенце!

Ойкава запер за ней замок и начал стремительно опустошать свои сумки. Через несколько минут на полу валялись какие-то пакетики в прозрачной упаковке, коробки, содержимое которых подозрительно напоминало женские трусы, и еще какие-то детали одежды, которые Ивайзуми не рискнул бы идентифицировать. Но, по крайней мере, он был твердо уверен, что платья выглядят как-то иначе.

— Что это? — он подцепил ногой тряпку на жестком каркасе и вдумчиво рассмотрел. — Корсет? Где ты взял корсет?

— В магазине для косплея, — пропыхтел Ойкава. В этот момент он снимал футболку, стараясь не задеть слой косметики на лице. — Блин, не размазать бы…

Когда Ойкава стянул штаны, Ивайзуми заинтересовался.

— Ты побрил ноги?

— Я побрил все, — мрачно ответил Ойкава и пожаловался: — Яйца чешутся.

— Ну так почеши.

— Тогда они еще больше чешутся!

— Заткнись. И как ощущения?

Ойкава пожал плечами.

— Не заметил большой разницы.

Тему бритых ног в команду принесли Ханамаки и Яхаба — трясли какими-то статьями про пловцов и велосипедистов, рассказывая, что бритые конечности дают какой-то невероятный эффект к скорости и маневренности. Никто эту болтовню всерьез не принимал, однако попробовать было интересно. Но, как водится, добровольцев особо не нашлось.

— Завтра после тренировки расскажешь, как оно, — потребовал Ивайзуми.

— Ладно, — рассеянно согласился Ойкава, изучая взглядом валяющиеся тряпки. Он успел раздеться догола, и теперь Ивайзуми видел голые покрасневшие яйца. — А, вот они! Я хотел кружевные, но сестра сказала брать шелк, а то пожалею.

Ойкава вытряхнул из коробки крошечный клочок ткани, который оказался черными женскими трусами с веревочкой вместо задницы. Ивайзуми было интересно: если Ойкава и правда планирует надеть это, то куда — чисто технически — он собрался прятать свое немаленькое хозяйство. Но хозяйство, хоть и с трудом, уместилось в трусах, правда, яйца все равно было видно, к тому же веревочка врезалась между ягодиц, и когда Ойкава поворачивался спиной, казалось, что он стоит голый.

Выяснилось, что прозрачные пакетики были чулками.

— Куда тебе столько? — проворчал Ивайзуми, крутя в руках один и рассматривая кружева.

— Быстро рвутся, про запас, — проговорил Ойкава, задумчиво рассматривая вынутый из упаковки чулок. — А он точно на меня налезет?

— Попробуй, — Ивайзуми уставился на маленькую хрень. Теоретически он представлял возможности современных материалов, но...

Хотя нет, не представлял. Черный чулок легко растекся по ноге Ойкавы ровным полупрозрачным слоем. Заодно решился мучивший Ивайзуми вопрос, как это будет держаться — с изнанки на кружевах была резинка, которая намертво приклеила ткань к бедру.

Ойкава натянул второй чулок и прошелся по комнате.

— Ива-чан, ну как, я похож на девушку?

Ивайзуми посмотрел на него, как на слабоумного.

С корсетом пришлось помогать. Впрочем, с платьем — тоже. Пока Ивайзуми застегивал миллион крючков на спине, Ойкава довертелся до подзатыльника.

— Посиди хоть минуту, придурок!

Когда он встал, оказалось, что широкие рукава, собранные у запястий, действительно скрадывают ширину плеч, рюши на груди неплохо делают вид, что они — сиськи, просто маленькие, и даже пояс, затянутый потуже, вполне правдоподобно изобразил талию.

И все же Ойкава был самой несуразной и нелепой девушкой из встречавшихся Ивайзуми. Слишком рослая, со слишком размашистой походкой, слишком большеглазая, с широким, как у лягушки, ртом. Короткая юбка открывала колени, и казалось, что Ойкава весь состоит из мускулистых ног.

Ивайзуми обошел его кругом и вынес вердикт:

— Глаза на ножках.

— Ива-чан! — кажется, Ойкава всерьез расстроился. — Я тебе совсем не нравлюсь?

— Из тебя получилась страшная девица, — честно признался Ивайзуми. — Но ты не переживай, это всего на час.

Перед выходом Ойкава каким-то образом убедил Ивайзуми взять с собой пару запасных чулок. «Ива-чан, но мне некуда складывать, а у тебя все равно пиджак!». Ивайзуми даже подумал было пойти в одной футболке, но махнул рукой. Не задавят его, в самом деле, чулки.

Когда они пошли на выход, из своей комнаты выскочила сестра. Присвистнула, потерла подбородок и глубокомысленно изрекла:

— Ха. Да я просто гений. — Потом снисходительно прошлась взглядом по Ойкаве с ног до головы: — Шмотки тоже ничего.

— А Ива-чану не нравится.

— Вы, Ойкава-сан, просто не в его вкусе. Братик Хаджиме любит маленьких кругленьких телочек.

Ивайзуми рассвирепел:

— Эй, какого черта ты несешь ерунду?! Что еще за телочки?

Ойкава выталкивал его в дверь, пока Ивайзуми ругался, а сестра хихикала где-то в глубине дома.

***

Пока они ехали в автобусе, прохожие косились на Ойкаву, и, откровенно говоря, Ивайзуми их понимал — дылда с крашеными ресницами привлекала внимание. Все время хотелось отодвинуться подальше со словами «Я не с этим». А Ойкава, словно назло, с удовольствием вживался в роль девушки и жизнерадостно щебетал, кривляясь, о какой-то ерунде, сжимая две блестящие коробочки — как выяснилось, подарок от них двоих.

Когда они добрались до места назначения, Ивайзуми решил, что его мучения закончились — сейчас они забьются в какой-нибудь угол, Ойкава пару раз продефилирует по комнате, и на этом все закончится.

Стало ясно, как он ошибался, стоило увидеть лицо Ханамаки, на котором проступило выражение, которое Ивайзуми не рискнул бы идентифицировать — что-то среднее между восторгом, предвкушением и подлостью.

— Тоо-тян! — воскликнул он с энтузиазмом, присутствующие разом повернули головы — шансы на незаметное проникновение рассеялись как дым. — Как хорошо, что ты пришла! — и Ивайзуми пообещал себе, что, как только все закончится, врежет ему хорошенько. — Жаль, что ты не надела те туфли на каблуках.

— Мой парень ниже меня, — мило улыбаясь, сказал Ойкава и придвинулся ближе к Ивайзуми. — Я не хотела, чтобы он комплексовал.

Нет, врежет он все-таки обоим.

Потом они поздравляли именинницу, которая, судя по блеску глаз, она была отлично осведомлена о маскараде и пребывала в восторге от такого подарка. Потом присоединились к барбекю, и Ивайзуми, глядя на Ойкаву, заметил вполголоса, что девушке не пристало столько жрать, талия испортится.

Потом Ивайзуми надоел этот цирк, и он постарался избавиться от Ойкавы, но, к сожалению, забыл, что это практически невозможно. Поэтому они гуляли по саду, изредка заходя в дом, и Ивайзуми думал, почему ему так не везет. В кои-то веки вокруг столько симпатичных девчонок, — и да, черт возьми, ему нравились маленькие кругленькие телочки, — но под ногами путался только Ойкава.

— Ива-чан! — трагическим шепотом возвестил вдруг тот. Ивайзуми посмотрел на часы — осталось еще тридцать минут.

— Ну?

— Я хочу отлить.

— Тебе подержать?! — яростным шепотом ответил Ивайзуми.

— Нет, проводить до туалета. Мне одному страшно.

Ивайзуми утомленно прикрыл лицо ладонью.

Впрочем, опасения Ойкавы стали понятны, едва они вошли в дом и отыскали туалет. Рядом с заветной дверью клубилась стайка девчонок. Они раздевали взглядами Ивайзуми, хихикали, прятались друг за друга и перешептывались.

— Я передумал, Ива-чан.

Ивайзуми представил, как они справляют свои дела, а девчонки прислушиваются и обсуждают… Они снова вышли в сад, и Ивайзуми начал подталкивать Ойкаву в дальний угол, к ограде, куда меньше всего попадал свет фонарей.

— Отольешь здесь, никто не увидит.

— Ты считаешь?

— Да давай уже, — Ивайзуми поддал коленом Ойкаве под зад.

— Не забрызгать бы, — пропыхтел Ойкава, одной рукой подхватывая пышные юбки и задирая их повыше, а второй приспуская трусы. — Жмут, заразы, — пожаловался он.

А Ивайзуми накрыло паникой. Он закрыл глаза, пытаясь избавиться от зрелища медленно обнажающегося белого бедра в обрамлении черного чулка и кромки трусов, но воображение как будто заело. Одна и так же картинка проигрывалась перед внутренним взглядом, и от нее по телу полз предательский жар.

Зажурчало, раздался долгий довольный вздох, и Ивайзуми открыл глаза. Ойкава стоял вполоборота, по-прежнему придерживая юбки рукой, согнув одну ногу в колене и запрокинув голову. Отсвет далекого фонаря золотил его волосы, и с этого ракурса казалось, что рядом действительно девушка.

В штанах стало тесно. Твою мать.

Ойкава произачно стряхнул, разрушая всю красоту момента, но Ивайзуми это не помогло. Главное, чтобы этот придурок ничего не заметил — он и без того чересчур самовлюбленная задница. Возбуждение, густое и тяжелое, собралось в паху и сладко тянуло, мешая нормально соображать. Ивайзуми чертыхнулся про себя — вариант «быстренько подрочить, чтобы Ойкава не увидел» отпадал как малореальный. Оставались варианты «терпеть» и «само пройдет»…

— Ива-чан, — Ивайзуми поднял голову и наткнулся на внимательный взгляд. — У тебя что, стоит?

Глаза Ойкавы округлились, рот приоткрылся от изумления, а лицо приобрело то самое выражение непередаваемо милой имбецильности, за которую хотелось то ли взять Ойкаву в захват под мышку и лохматить до изнеможения, то ли просто дать по лбу. Ивайзуми предпочитал второй вариант как более быстрый, но сейчас он не подходил моменту. Первый, впрочем, тоже.

— Иди в задницу, — поразмыслив, сказал он и незаметно поправил член. — И оденься уже.

— Нет, у тебя встал на меня! Ведь да, да? Скажи, Ива-чан! А говорил, что я тебе не нравлюсь!

— Нет, — рявкнул Ивайзуми. — Это просто физиология, ты бы еще на тренировке решил, что у половины команды на тебя стоит.

— И все-таки я тебе нравлюсь, — Ойкава изобразил крутой жест стрелка. — Хочешь подрочить? Я могу отвернуться.

— Надевай трусы и пошли.

— Не могу, — уперся Ойкава.

— В каком смысле? — опешил Ивайзуми. — Что с тобой?

— Натерли, — признался Ойкава, и Ивайзуми мучительно стиснул зубы, чувствуя, как дергается глаз.

— Так сними их, — процедил он. — Никто не полезет к тебе под юбку. Потом наденешь.

— Ладно.

Ойкава снова сунул руки под юбки, и Ивайзуми малодушно закрыл глаза. Но в следующую секунду раздался треск, а потом чертыханья.

— Ойкава, — Ивайзуми посмотрел на застывшего на одной ноге, словно цапля, Ойкаву. — Ты порвал трусы. Почему из всех людей мира…

Ивайзуми оборвал свою речь. Потому что из всех людей мира ему в друзья достался именно Ойкава, и половину времени Ивайзуми проклинал за это свою судьбу. Но правда была в том, что вторую половину времени он не понимал, почему ему так повезло с другом.

— Выкидывай, — вздохнул Ивайзуми и бросил взгляд на часы. — Восемнадцать минут осталось, домой как-нибудь доедем. Такси возьмем, у меня есть деньги. Пошли.

Ивайзуми развернулся и зашагал прочь, но через миг Ойкава выругался.

— Что еще?

Оказалось, что тот успел порвать чулок. Точнее, не порвать, а чем-то зацепиться, и по ноге шла толстая некрасивая стрелка.

— Ты ведь не выкинул запасные? — мрачно поинтересовался Ойкава, оглядывая себя со всех сторон. — Давай сюда.

— Обойдешься, — отрезал Ивайзуми. — Трусы порвал, от чулок вообще ничего не останется. Сам все сделаю.

Он присел, похлопал себя по колену, и Ойкава поставил на него ногу. Когда Ивайзуми начал стягивать пострадавший чулок, то понял, что делает большую ошибку. Юбка складками опустилась в промежность, открывая бедро; кожа под пальцами казалась мягкой и бархатистой, и Ивайзуми провел ладонью по бритой лодыжке — гладко. В кончиках пальцев отдавался пульс, чулок холодил руку, и Ивайзуми осторожно начал натягивать его на носок. Только сейчас заметил, что привычный сорок пятый размер ноги Ойкавы мог быть гораздо скромнее, если бы не эти длинные пальцы.

Когда Ивайзуми натянул чулок до колена, возбуждение стало таким острым, что пришлось чуть поменять позу и заодно раздвинуть ноги. Ойкава был при этом на удивление притихшим, разве что дышал глубже обычного.

— Готово.

Ивайзуми не удержался, провел рукой Ойкаве по ноге — от полоски горячей кожи на бедре до большой ступни и, наконец, встал.

— Все, Ойкава, теперь пошли уже. Ойкава?

Ивайзуми обернулся и встал столбом.

Его собственный стояк, хоть и был заметен, но все же удачно маскировался штанами. Стояк же Ойкавы задорно приподнимал юбку в районе паха, и было совершенно очевидно, что идти в таком виде туда, где бродит кто-то вроде Ханамаки — глупая идея, это понимал даже Ойкава.

— Ива-чан, — растерянно проговорил он.

А Ивайзуми думал, что, черт возьми, нельзя быть настолько нелепым, настолько бестолковым, раздражающим, невыносимым, настолько — Ойкавой.

— Дрочи, — убито сказал Ивайзуми. — Просто дрочи, и я с тобой.

Ойкава твердо кивнул, повернулся лицом к изгороди и задрал юбки, обнажая белые круглые ягодицы, подчеркнутые кружевными резинками чулок. Когда он задвигал рукой, Ивайзуми чуть не кончил прямо в штаны.

Если вдуматься, он никогда не видел, как дрочит Ойкава. Поэтому сейчас его гнало вперед и ближе исключительно любопытство. Совершенно точно любопытство — подумал Ивайзуми и вжался Ойкаве в ягодицы. Тот жалобно всхлипнул и задергался сильнее. Голова закружилась, и Ивайзуми кончил, глядя через плечо Ойкавы, как тот длинными судорожными толчками выплескивается на изгородь.

— Ива-чан, — протянул Ойкава, совсем обессилев, и Ивайзуми, обхватил его за талию, уткнувшись носом в шею.

От Ойкавы пахло косметикой, какими-то духами, даже вроде бы, не одними, и сквозь этот причудливый коктейль пробивался его собственный запах.

— Ну, — с нервным смешком сказал Ойкава, — будем считать, что моя неотразимость передается воздушно-капельным.

Ивайзуми в ответ ущипнул его за ягодицу и пять минут наслаждался возмущенными воплями.

Вдруг оглушительно заверещали сразу два таймера на двух телефонах. Час, отведенный на спор, вышли, и Ивайзуми с Ойкавой с облегчением выдохнули — одновременно.

Ноги были ватные, голову словно набили соломой, к тому же трусы неприятно липли к коже, и они с Ойкавой нетвердым шагом шли попрощаться с гостеприимной хозяйкой.

— Надеюсь, — шепнул Ойкава, когда они вышли за порог, — у нее в саду нет ультрафиолетовых скрытых камер.

Ивайзуми поперхнулся, вообразив перспективы. Этого еще не хватало.

— Хотя с другой стороны, — продолжил рассуждать Ойкава, — меня там как-то неудачно фотографировали, может, с видео повезло бы больше?

Ивайзуми уставился на него. Феноменальная способность любую ерунду оборачивать к своей пользе. Даже завидно.

— Целоваться не будем, — сказал Ойкава, когда они оказались у перекрестка, разделяющего их дома. – И не надейся.

— Размечтался, — пробурчал Ивайзуми и душераздирающе зевнул. Нет, он не жалел, что пошел, зрелище оказалось занимательным. Последовавшие за всем этим события, включая дрочку, немного настораживали — в конце концов, они с Ойкавой много чего делали вместе — от учебы и волейбола до каникул в одном месте, еще не хватало дрочить друг на друга. С другой стороны, не похоже, чтобы это повторилось: Ивайзуми представлял Ойкаву в волейбольной форме, и его либидо уныло протестовало.

— Тогда увидимся завтра на тренировке, Ива-чан, — Ойкава помахал и пошел к своему дому. Ивайзуми какое-то время смотрел ему вслед, а потом отправился к себе.

Спал Ивайзуми крепко, утром о вчерашнем дне ему напомнила сестра, потребовав отчет, а потом они с Ойкавой встретились. Тот был в дурацких шортах в клеточку, на плече висел баул с мячами и формой — по выходным они ходили тренироваться в местный спортивный центр, — а еще при виде его голых лодыжек у Ивайзуми встал как по команде.

Да твою же мать!

— После тренировки пойдем к тебе и кое-что обсудим, — хмуро сказал Ойкава.

— Например?

— Например, что изменится, если ты переоденешься девочкой.

Ивайзуми сунул руки в карманы штанов.

— Может, просто сразу подрочим друг другу, — не менее хмуро ответил он. — Без прелюдии.

— Подрочим. А потом обсудим.

Они зашагали бок о бок, легко приноравливаясь к шагу друг друга, и не говоря ни слова. Да и чего тут скажешь?

Нет, не такого Ивайзуми ждал от жизни. Хотя, это же Ойкава, чему он удивляется. С другой стороны, это же Ойкава. Со всех сторон — Ойкава.

Ивайзуми пихнул его плечом, Ойкава пихнул в ответ, и до остановки они бежали, толкаясь. Ничего, по сути, не изменилось — подумал Ивайзуми и треснул Ойкаву по пальцам, когда он попытался сунуть руку ему под футболку. Разве что будущее станет веселее.