Actions

Work Header

Разница

Work Text:

— Ты такой... большой, — по простоте душевной выдает Бильбо — и как будто попадает стрелой в яблочко. Сосредоточенно-серьезный до этого момента Торин неожиданно расплывается улыбкой, его довольство повисает в воздухе, смешиваясь с терпким запахом жимолости. Он хмыкает насмешливо, но самодовольно.
Бильбо густо заливает краской от осознания того, как именно он был понят. Благо, в темноте этого, скорее всего, не видно.
— Я не в этом смысле, — оправдывается он, но делает только хуже.
Торин ухмыляется еще шире, и глаза его искрят внутренним смехом. Бильбо все так же стыдно, но от нежданного удовольствия Торина он сам тает, как воск. Привычная хмурость и сдержанность короля превращает его редкие улыбки в бесценный подарок.
Правда подумав, Бильбо тоже усмехается. Суровый и нещедрый на проявления Торин, польщенный таким нехитрым комплиментом — это забавно и чем-то трогает.
Хотя какой комплимент, двусмысленности и флирт совсем не конек Бильбо. Торин на самом деле кажется ему непривычно большим.
Широкий и крепкий, он словно высечен из цельного куска горной породы или отлит из бронзы. Сделан надежно, устойчиво, прочно, но при этом очень искусно и по-своему филигранно — так, как это умеют гномы.
Да впрочем, что там. Он вообще другой. Целиком. Весь. Хоббиты такими не бывают.
У него тяжелые руки в рельефе крупных вен и необъятного размаха плечи. Массивный королевский перстень вмещает мизинец и безымянный хоббита сразу. Атлетичный торс кажется несокрушимым, и когда Бильбо обхватывает его ногами, он с трудом может сцепить лодыжки. Гном весит раза в два больше, под ним трудно дышать. На грубоватой и смуглой коже его множество белых шрамов разной давности, размера, глубины и конфигурации. В темноте они словно светятся. Бильбо касается их губами, и тело прошивает тысяча маленьких иголок. Он никогда и ни от чего больше такого не испытывал. У короля густая копна волос, похожая на львиную гриву. Он предусмотрительно стягивает их железным зажимом прежде, чем приступает. Но отдельные пряди все равно выбиваются и падают Бильбо на лицо, заставляя замирать и прикрывать веки.
Но Бильбо хочет смотреть. Лицо Торина приковывает взгляд. Больше всего Бильбо любит его глаза.
До знакомства с королем-под-горой он никогда б не назвал расу гномов красивой. Но Торин красив. Откровенно и ярко, даже броско. Гномы бывают красивыми, теперь Бильбо это точно знает. Просто красота их совсем не похожа на земную людскую. И уж тем более, на возвышенную эльфийскую.
Красота гномов иная. Темная. Подземная.
Торин красив, как красиво оружие в крови. Как гудящий далеко в лесу пожар. Как смерч на горизонте или лава в жерле вулкана — Бильбо читал о таком в книгах. Она притягивает, пугая, и пугает, притягивая. От его красоты у Бильбо мороз по коже. Одно его присутствие рядом рождает вязкое ощущение страха в животе. Этот тянущий страх — неизменная составляющая, а может быть, и главная причина тугого и жгучего желания, раскручивающегося внутри. Бильбо хочет Торина, как не хотел никого до и вряд ли случится после. Но даже не будь его, этого больного неправильного желания, думает Бильбо, он не смог бы Торину отказать.
— Боишься? — спрашивает Торин на ухо.
— Да, — честно отвечает он.
— Больно не будет. Я позабочусь.
Они снова говорят о разном. Оно и к лучшему.
— Не надо бояться, — говорит Торин так, что у Бильбо только еще сильнее сохнет во рту.
Он цепенеет от знаков особого королевского внимания, как цепенеет мелкая живность в лапах опасного зверя. Ласка Торина похожа на негу сытого хищника. Мурчание сомлевшего после охоты тигра, прячущего когти под мягкими подушечками до поры. Бильбо завороженно гладит его, запускает пальцы в волосы на затылке, как в густую шкуру, и снова обмирает, открывая ему горло. Торин трется лицом о его шею, втягивая ноздрями воздух.
— Мне нравится, как ты пахнешь, — говорит он. — Ты пахнешь...
Добычей, невольно продолжает за него Бильбо.
— ...теплом, — договаривает король. — Уютом. Домом. Ты пахнешь...
Как пойманная для забавы мышь, добавляет про себя Бильбо.
— ...не так, как гномы.
Это правда. Гномы пахнут совсем по-другому.
У гномов так долго нет дома. От Торина тянет животной дикостью воли. Стертой кожей конской сбруи, давним жаром кузни, одеждой, впитавшей дождевую воду и высохшей на солнце, металлом почти не снимаемой кольчуги, железом оружия, древком щита, дымом костра, въевшейся пылью — и ветрами тысячи дорог.
Хоббиты так не пахнут никогда.
И на вкус гномы тоже другие... Впрочем, тут Бильбо не с чем сравнить.
Поцелуи Торина горько-сладкие, и, наверно, хорошо, что такие скупые, потому что от них у Бильбо перестает биться сердце. Мозоли на королевских пальцах под языком шершавые и сухие, а там, где под кожей запястья бьется нитка пульса, — солоноватая ссадина от пряжки наруча.
Бильбо открывает глаза и внутри все обрывается, как в падении — только что улыбавшийся король вновь серьезен и напряжен. Бильбо никогда не может угадать, что значат гномьи взгляды, и потому каждый раз предполагает худшее.
— Я что-то сделал не так, да?
Торин ловит его взгляд и нависает сверху, опираясь на руки, долго изучающе смотрит. Выпавшая из зажима тонкая коса вплетенной тяжелой бусиной ударяет Бильбо по щеке.
— Ты меня боишься, — обескураженно говорит король-под-горой. — Ты просто меня боишься.
Я хочу тебе угодить, думает Бильбо.
Я так жажду твоего одобрения.
Я пойду за тобой до конца.
Я умираю рядом с тобой.
— Трахни меня, — говорит он. И у Торина темнеют глаза.
Гномы прямее, резче и в чем-то проще.
Они сильнее, во многом искуснее и свободнее.
Чуть более собственники, чуть менее доброжелательны, чуть дольше злопамятны.
Лучшие воины, верные зову крови родственники, большие гордецы.
Гномы другие. И его, его гном — его Торин, король-под-горой — он другой.
Бильбо будет думать об их разнице обязательно и не раз. Но потом.
А сейчас, в этот миг, они единое целое — в самом пошлом, как Торину нравится, смысле этих слов — и это все, что Бильбо хочет знать.