Actions

Work Header

Sex. Drugs. Rock'n'roll

Work Text:

Глава 1
Карлсон, который прыгает по балконам

Лифт снова сломался. Эльвира с тоской посмотрела на слабо освещенную лестницу в конце коридора. С одной стороны, пятый этаж – не пятнадцатый. С другой – она и без того зверски устала. Да и книги эти еще… Тяжело вздохнув, Эльвира поправила на плече лямку спортивной сумки, под завязку набитой библиотечной литературой, и мужественно пошла на штурм пятого этажа.
Они с Ольгой вот уже второй год снимали эту квартиру в одном из самых беспокойных районов города. Планировка тем не менее была удачной – две раздельные спальные комнаты, соединенные довольно просторной гостиной, плавно переходящей в кухню. Выходило недорого из-за местоположения (до ближайшей станции подземки – тридцать минут пешком), часто ломающегося лифта и льгот на коммунальные услуги у хозяина квартиры. Ремонт был не самым дорогим, но свежим, а сантехника – рабочей. Мебель, хоть и бывшая в употреблении, оставалась в приличном состоянии, на кухне имелись холодильник, микроволновая и посудомоечная машины. Последняя, кстати, и стала главным аргументом Ольги, убедившим Эльвиру в том, что эта квартира им подходит. Конечно, топая среди ночи пешкарусом от метро до дома, Эльвира не раз ругала подругу последними словами, но признавала, что при их доходах квартира – просто клад.
Ключ вошел в дверной замок без заминки – значит, Ольга еще не вернулась. Имелась у соседки дурацкая привычка – оставлять ключ в дверях с той стороны, и бороться с ней за два года Эльвира уже устала. Замок тихонько щелкнул, дверные петли бесшумно провернулись. Кроме всего прочего, их домовладелец был очень хорошим человеком и не забывал, приходя ежемесячно за квартплатой, проверять все щеколды, замки и розетки, смазывать скрипящие двери и помогать с перестановкой, ежели до таковой додумывались его беспокойные жильцы. Когда девушки попытались отблагодарить его за доброту, Теодор сказал, что понимает, как тяжко двум барышням без мужской руки в доме, а ему несложно и вообще в удовольствие. Впрочем, от фирменного Ольгиного кофе и Эльвириных пирогов с апельсиновым вареньем он никогда не отказывался.
Эльвира зашла в квартиру, облегченно сгрузив свой тяжелый багаж знаний. Книги порой весили столько, что пословица про гранит науки обретала новый смысл. А Эльвира и Ольга, будучи лингвистами, очень ценили игру слов.
Внезапно со стороны гостиной послышался шорох. Эльвира медленно подняла глаза и увидела находящегося в их квартире постороннего мужчину. Увидев ее, он расплылся в улыбке и сказал:
– Вы не представляете, как я рад вас видеть!
Наверное, не проживи Эльвира так долго с Ольгой, сейчас бы она испуганно завизжала. И, потеряв последние крохи здравого смысла, убежала бы из квартиры. Впрочем, то, что бежать она не пыталась, как раз и было признаком отсутствия благоразумия. Этого она наверняка тоже от Ольги нахваталась.
– Кто вы и что вы здесь делаете? – голос испуганно дрожал, да, но ладонь крепко сжимала дверную ручку. Эльвира была готова в любой момент открыть дверь и начать продуманное отступление.
– Простите, что я так без спросу вломился в вашу квартиру, – незнакомец очаровательно улыбнулся, при этом осмотрительно не делая никаких попыток приблизиться к Эльвире. – Тут такая курьезная ситуация получилась, вы не поверите.
– А вы попробуйте объяснить, – хмыкнула Эльвира.
Когда первый страх прошел, она смогла оценить забравшееся к ним в дом чудо. Чудо было невысокого роста, едва ли выше самой Эльвиры, одето в какую-то рокерскую футболку на пару размеров больше, чем нужно, темно-синие джинсы и кеды. Переброшенная через плечо длинная коса была такой же темной, как и глаза, которыми он зыркал из-под криво обрезанной челки. Выглядел он максимум на двадцать-двадцать один год, однако держался так уверенно, что было понятно – это не его реальный возраст.
– Вы знакомы с Толиком? С шестого этажа?
Эльвира вздохнула. С Толиком, закадычным Ольгиным собутыльником и ярым футбольным фанатом, они были знакомы. Даже слишком близко. Нет, Толик – хороший парень, но порой его было слишком много. Чересчур даже, на утонченный Эльвирин вкус. Толик об этом знал и потому старался не слишком сильно навязываться. Впрочем, под настроение Эльвира сама была не против с ним посидеть, попить пива и поговорить «за жизнь». Толик, благополучно играя за обе команды, охотно поддерживал разговоры на тему, какие мужики козлы, а Эльвира, со своей стороны, пыталась каждый раз ему объяснить, что бабам для счастья нужно. До истины они еще ни разу в своих диспутах не доходили, а вот до дна бутылки – каждый раз.
– Знакома, – вздохнула Эльвира. Кажется, за дверь можно было больше не держаться. – Что случилось на этот раз?
– Ну, я был у него в гостях, а тут пришел его очередной бойфренд. Очень ревнивый бойфренд. И Толик попросил меня незаметно свалить, дабы избежать ненужных объяснений. Вспомнив, какие фееричные скандалы ему мой батюшка закатывал и чем это обычно заканчивалось, я решил, что от ссор с участием Толика необходимо держаться подальше, – во время всего монолога незнакомец продолжал улыбаться, причем так искренне, что Эльвира сама не заметила, как перестала хмуриться и почти улыбнулась в ответ. – Так что я вылез через пожарную лестницу, но…
– Но она идет только до пятого этажа, – кивнула Эльвира. – Она сломана, причем давно.
– Угу, – согласно кивнул парень. – А у вас было окно открыто. Потому я и залез к вам. Поверьте мне, если бы был шанс спуститься вниз, я бы так и сделал, не утруждая вас своим присутствием, – и он скорчил настолько потешную гримасу, что Эльвира не выдержала и рассмеялась. «Взломщик» недолго думая присоединился к ней.
Отсмеявшись, Эльвира вытерла выступившие на глазах слезы:
– Эх ты, Карлсон, прыгающий по балконам!
– Попрошу! – все еще смеясь, сказал парень. – Во-первых, по пожарным лестницам. А во-вторых, меня зовут Орландо.
– Эльвира.
– Какое красивое имя!
После его неловкого комплимента повисла тишина. Затем Орландо кивнул в сторону двери:
– Ну, если вы не против… я бы пошел? А то я и так уже на встречу опаздываю.
– Да, конечно, – спохватилась Эльвира, открывая дверь и выпуская невольного узника. – Ну а вы, если что, заходите в гости. Только по-человечески – через дверь.
– Обязательно, – вновь улыбнулся Орландо, помахал рукой и стремительным шагом направился к лифтовому холлу.
После ухода незваного гостя Эльвира всё равно ради успокоения совести проверила состояние своей и Ольгиной комнат. У Ольги, как всегда, царил бардак, но он был привычным. Не похоже, чтобы в этом бедламе возникло желание рыться даже у самого непритязательного грабителя. Ее же вещи были в порядке, и заначка денег, как и шкатулка с украшениями, нашлись нетронутыми на своих местах. Теперь в ситуацию с безалаберным Толиком и столь же бестолковым его другом Эльвире верилось намного охотнее.
Посмеиваясь, девушка направилась к брошенной сумке – нужно было разобрать вещи и чуть-чуть разгрести в прихожей и гостиной. Завтра из госпиталя выписывается Кира, которую они с Ольгой обещали приютить на время. И необходимо, чтобы в квартире создалась хотя бы видимость чистоты и порядка.
* * *
Вечер пятницы прошел бы тихо, если бы еще за неделю до того, как Эльвира узнала точную дату выписки Киры, она не пообещала Ольге сходить с ней на концерт «Эль Драко». Концерт этот был непростым, с какой стороны ни взгляни. С одной стороны – это был не вполне любимый Эльвирин рок. С другой – выступал Диего, Ольгин бойфренд, со своим бендом, а на живом концерте побывать все же хотелось. И поскольку билетов на их концерт простым смертным не достать, а флаера на их вип-диванчики Диего вручил Эльвире лично, то отвертеться никак не получилось бы. Ольга и Киру пыталась вытянуть развеяться, но та предпочла отдохнуть и пообвыкнуть на новом месте.
– А вы идите, – улыбнулась она Ольге с Эльвирой. – Жду от вас подробного рассказа о вечере!
– Даже не сомневайся! – рассмеялась Ольга. – Ой, ты же еще не знакома с Диего!
– Мы как-нибудь исправим это недоразумение.
Под жизнерадостный треп подруг Эльвира выворачивала содержимое своего шкафа. Извечная женская проблема: забиты все полки, а надеть нечего. Она долго гипнотизировала взглядом белые джинсы, затем – черную мини. Белые джинсы. Черная мини. Белые джинсы. Черная мини.
– Ты скоро?
– Как только выберу, в чем идти.
Ольга критически рассмотрела предложенные варианты. Затем вздохнула:
– Одевай белое. Ты и так, и так будешь выделяться. А футболкой я тебя обеспечу, – метнувшись к себе в комнату, Ольга притащила одну из своих любимых маек с портретами “Вредных ископаемых”. То, что на Ольге висело мешком, на Эльвире превратилось в топ с глубоким декольте, соблазнительно обтягивающий грудь. Покрутившись перед зеркалом, Эльвира осталась довольна своим внешним видом.
– А ничего, что я в футболке другой группы приду? – все же рискнула уточнить она у своей продвинутой в рок-тусовках подруги.
– Не-а. Видишь рыжего солиста? – Ольга ткнула пальцем в центрального парня на принте. – Это Кангрем. Его сын – Виктор – играет барабанщиком в “Эль Драко”. Комплимент парням только сделаешь.
– Комплименты – это хорошо.
До клуба они добрались быстро – из их района туда ходил прямой транспорт, который даже ждать особо не пришлось. В клубе, как Эльвира и ожидала, было шумно, многолюдно и уже душно. Вентиляция, наличествовшая в зале, не справлялась с таким наплывом посетителей.
Девушек провели за отдельный столик у самой сцены. Ольга нетерпеливо крутила головой по сторонам и подпрыгивала на высоком стульчике. Наблюдавшая за поведением подруги Эльвира лишь улыбалась.
Когда концерт начался, Эльвира не смотрела на сцену. Она слушала приветствия и стандартное предконцертное бла-бла-бла, которым делился с подмостков Диего, неспешно потягивала свой коктейль и наблюдала за подругой. Ольга не сводила взгляда со своего музыканта и будто светилась изнутри. Эльвира же размышляла.
Страшненькая, в общем-то, по каким канонам красоты не возьми, Ольга брала окружающих естественным очарованием, непосредственностью и открытостью взглядов и суждений. То, что ей повезло встретить Диего, было невероятным счастьем – как для нее, так и для музыканта. Эльвира видела их вместе (и даже слышала – но упаси боги слышать еще, ибо это далеко не то, что она хотела бы знать о личной жизни своей соседки!) – они оба словно были окружены солнечной аурой, глядя друг на друга зачарованно и влюбленно, как школьники. Диего, по сути, был таким же безбашенным, как и Ольга, дополнял ее в ее же сумасбродствах. А еще – играл отличную музыку. Не будучи музыкальным критиком и фанатом рока в принципе, даже Эльвира могла оценить ее высокий класс и невероятную силу звука и чувств, которую Диего буквально выплескивал в зал, на слушавших его людей.
Наконец, оторвавшись от созерцания Ольги, Эльвира перевела взгляд на сцену. Первым, конечно же, в глаза бросался Диего: харизматичный, красивый, талантливый. Он притягивал взгляды всех окружающих, купался в общественном внимании, при этом не выглядя заносчивым или задиристым. Он знал себе цену и не разменивался на мелочи. И эта уверенность звучала в его песнях, отражалась в движениях, звенела струнами его гитары. Она делала его еще более привлекательным, хотя, казалось бы, куда больше? Отвлекшись от солиста, Эльвира перевела взгляд на барабанщика. Действительно, сын того самого легендарного Кангрема. Рыжий, как отец. И тоже красивый. Но не смазливый, как отец, в мужественной притягательности Виктора было что-то от средневекового воина. Кажется, в какой-то из компьютерных игрушек, которыми увлекается Ольга, были существа, именуемые берсерками. Виктор был невероятно похож на одного из них. И глядя на то, с каким исступлением Виктор колотит по барабанной установке, Эльвира бы ни за что не решилась его прервать.
За клавишными стояла единственная в “Эль Драко” девушка. Звали ее то ли Сэта, то ли Саэта, Эльвира не помнила. Это с Диего она, по причине их с Ольгой частых свиданок, виделась чуть ли не через день. Его же бэнд встретился ей впервые в жизни. Сэта-Саэта резко выделялась на фоне творящегося вокруг бедлама и металлопоклонничества. В отличие от мужчин, утянутых в кожу и обвешанных всевозможными цепями, цепочками и прочими шипами, клавишница была одета в простое, даже несколько консервативное темно-коричневое платье в викторианском стиле. Воротник был скреплен нежно-кремовой камеей, а волосы затянуты в тугой пучок на затылке. Впрочем, нарочито-строгий вид не мешал ей играть наравне с расхристанными мужчинами.
Хмыкнув, Эльвира отпила из своего бокала и перевела взгляд на последнего из группы – еще одного гитариста. И каким же было ее удивление, когда в прыгающей по сцене фигуре она опознала давешнего Карлсона.
– Ольга, – дернула она подругу. Зрительная память – это хорошо, но лишний раз уточнить не помешает. – Вон тот парень с гитарой – его не Орландо, часом, зовут?
Ольга, активно подпевавшая очередному хиту, оторвала взгляд от своего ненаглядного Диего и посмотрела на Эльвиру:
– Да. Я же тебе про него рассказывала. А что?
– Помнишь, я тебе о вчерашнем “взломщике” рассказывала? Так вот, это он и был.
Долю секунды Ольга смотрела на нее абсолютно непонимающим взглядом. А затем рассмеялась:
– Элли, это – судьба!

Глава 2
Личный телохранитель

На туалетном столике стояла батарея из цветных флакончиков, бутылочек и тюбиков. Хоулиан мучительно выбирал между белой и голубой глиной – после вчерашнего концерта (шесть часов в гриме!) кожа требовала срочной реанимации. Конечно, в салоне он был сегодня с утра, но к вечеру процедуру требовалось повторить. Быть знаменитым нелегко.
Прямо посреди решения вопроса жизни и смерти в комнату вошел Макс Рельмо – друг, соратник, а также менеджер Хоулиана. Неодобрительно покосившись на стоявший тут же, на туалетном столике, бокал вина, он сказал:
– Договорился о следующем концерте. Придется слетать на юг – там устраивают очередную благотворительную акцию по сбору средств на лечение от СПИДа.
– Благотворительность – это хорошо. Что бы я без тебя делал, – улыбнулся Хоулиан, разглядывая отражающегося в зеркале Макса. Тот убрал смартфон в нагрудный карман и цапнул освободившейся рукой свою косу. Была у него такая привычка: когда нервничал, то начинал теребить кончик косицы.
– Уже загнулся бы в каком-нибудь провинциальном городишке. Или залетел с тем же СПИДом.
– Типун тебе на язык! – всплеснул руками Хоулиан. – То, что ты мой менеджер, еще не значит, что ты имеешь право так со мною общаться! Я, между прочим, могу и обидеться!
И он показательно надул щеки и сложил руки на груди. Вдоволь налюбовавшись этим цирком, Макс вздохнул:
– Извини. Я просто зверски устал. Пришлось за сегодня подготовить три пресс-релиза.
– Зачем три? – живо заинтересовался моментально переставший дуться Хоулиан. Он вообще был человеком легким и покладистым, ему до боли претило злиться и обижаться на кого-либо.
– Один по прошедшему концерту, второй – по предстоящему. И третий – по поводу угроз, которые в твой адрес приходят.
Хоулиан тяжело вздохнул:
– Макс, мы это уже не раз обсуждали. В чей только адрес подобные угрозы не приходят! Это проблема всех публичных людей.
– Да, но только вот жгут букеты не в каждой гримерке.
Макс принялся вышагивать из угла в угол. Этот разговор был у них далеко не первый и, как полагал Макс, последним ему также не быть. Его подчиненный был на диво твердолобым и упертым в вопросах собственной безопасности. И совершенно не хотел никого слушать.
– Хоулиан, далеко не каждому знаменитому певцу присылают растерзанные цветы и прочие вуду-атрибуты.
– Ты просто пессимист. И зануда. Мне ничего не угрожает! Абсолютно! – припечатал Хоулиан и, схватив баночку наугад, начал наносить на предварительно протертое влажными салфетками лицо маску. От его радужного настроения не осталось и следа – Макс умел быть настойчивым.
– Хоулиан, – вздохнул Макс, но его прервало появление третьего действующего лица.
– Паааап! – с порога начал было Орландо, а затем заметил, что отец тут не один. – О, Макс, привет.
Они обменялись рукопожатиями.
– Здравствуй, Орландо, – едва приоткрыл рот Хоулиан. Глина начинала схватываться, и крошить ее раньше времени не хотелось.
Орландо хмыкнул, глядя на застывшее лицо отца, затем обратил внимание на мечущегося из стороны в сторону Макса.
– Что-то случилось?
Пока Хоулиан безмолвно закатывал глаза, Рельмо рассказал Орландо об очередном неприятном случае, произошедшем на последнем концерте.
– В итоге все цветы в гримерке оказались облиты то ли щелочью, то ли кислотой – стебли выглядели будто обгоревшими.
– А что местная служба безопасности? – спросил, нахмурившись, Орландо.
– СБшники рассыпались в извинениях, выплатили неустойку по контракту, но концов никто не нашел. Выбить из них что-то сверх этого не представляется возможным, даже для меня. Впрочем, я просто больше не буду арендовать помещение в их концерт-холле.
Хоулиан попытался что-то возмущенно промычать, но махнул на это рукой и удалился в соседствующую с гардеробной ванную. Сквозь плеск и шум воды, пока он смывал маску, он слышал обрывки разговора:
– ...не уговорить…
– Нет, но теперь-то…
– Вот сам и…
Когда Хоулиан вернулся в гардеробную, на него сурово надвинулись сын с менеджером и поставили перед фактом:
– С завтрашнего дня у тебя будет телохранитель.
– Но…
– Папа, это уже не шутки, – взгляд, которым Орландо наградил отца, был очень суровым и абсолютно не вязался с миловидной внешностью парня. – Тем более, я тебе не какого-то чувака с улицы сватаю, а Шеллара. У его конторы и репутация соответствует, и ребята все поголовно профессионалы.
Хоулиан тяжко вздохнул. Быть знаменитым нелегко.
– Профессионалы так профессионалы. Можно только подобрать парня посимпатичнее?
* * *
На самом деле Орландо думал, что уговаривать отца придется намного дольше. Но под их с Максом совместным напором Хоулиан очень быстро сдал свои позиции. Так что, с чувством выполненного долга, они спустились на кухню в поисках еды, а отец ушел релаксировать после такого стресса в ванную.
– Слушай, а нормальная еда у вас есть? – спросил Орландо после бессмысленной пятиминутной перестановки в холодильнике баночек со всевозможными йогуртами, заквасками и соками.
– Да. В морозильнике еще есть брокколи и прочая зелень, – невинно ответил Рельмо, нажимая на кнопки кофемашины.
– Я про нормальную еду! – Орландо сердито захлопнул дверцу холодильника и посмотрел на Макса. – Мясо! Или полуфабрикаты какие-нибудь. Отец, хрен с ним, пусть свою зелень жрет, но ты-то нормальный человек, должен же ты нормально питаться!
– Я заказал еды из ресторана. Должны привезти минут через пятнадцать, – смилостивился тот, пригубив горячий кофе.
– Ты просто спаситель!
– Вечно я вашу семейку спасаю, ага. Ты чего вообще пришел-то? Пожрать на халяву?
– С отцом увидеться. И пожрать, да, – рассмеялся Орландо. – Прочитал в пресс-релизе, что улетаете на следующей неделе на юга, и решил, что самое оно сейчас зайти будет. Потому что у нас тогда же концерт в клубе, и я не знаю, получится ли еще вырваться.
– Да, Диего что-то говорил про выступление. Удачи вам.
– Спасибо. Все еще не хочешь брать «Эль Драко» под опеку?
– Боже упаси! – перекрестился Макс. – С меня хватило того, что я почти тридцать лет этого оболтуса воспитываю. И судя по результатам, получается как-то не очень.
Орландо вновь заржал:
– Ты это отцу скажи. Потому что он до сих пор считает, что это именно ему с потомством не повезло. Кстати про отца. Я удивлен, что он согласился на охрану.
– Я ему со вчерашнего вечера мозги этим выносил.
Макс сел за барную стойку, отделявшую мини-кухню от просторного лофта, и вновь принялся мочалить косу.
– Потому что угрозы в письмах, сушеные и покореженные цветы в посылках – это все действительно мелочи, кому такого не приходит. Но вот то, что злоумышленник проник в гримерку…
Они оба молча смотрели друг на друга. Как ни крути, ситуация получалась препоганая – полиция на подобные вызовы реагирует мало, мол, хулиганство. А доказать, что это хулиганство угрожает жизни, тут нужен факт нападения на человека. Пока же страдают одни цветочки.
– Ну и ты к уговорам подключился. Спасибо тебе за это большое. И, кстати, спасибо за контакты с «Ortan, Inc.».
– Не за что, – отмахнулся Орландо, устраиваясь на соседнем вертящемся стуле. – Мы с Шелларом давно друг друга знаем. И с Элмаром – его кузен, как раз силовиками занимающийся – в отличных отношениях. Подберут они нашей принцессе рыцаря.
– Только сделать это стоило несколько месяцев назад, – вздохнул Рельмо.
– Угу. Вот тебя Диего сильно слушается? Так и с папой моим.
– Знаешь, за Диего мне хотя бы прессу подчищать не приходилось. А тут… – Макс махнул рукой.
– Что, новая пассия? Кстати, о папиных пассиях. Тебе привет от Толика. Заходил к нему на днях.
– О, и как он? – ушел от ответа Макс.
– А что ему будет? Ведет свои радиопередачи и пьет пиво. Кстати, вот у кого новая пассия, так это у него. Весь из себя такой ревнивый новый бойфренд, что мне пришлось по балконам от него уходить.
– По балконам? – рассмеялся Макс. – С этого места поподробнее!
И до самого звонка, возвестившего о доставке еды, Орландо развлекал Макса своими похождениями по чужим балконам и квартирам.
* * *
В офис «Ortan, Inc.» Макс поехал сам, без Хоулиана. Решил не эпатировать честную охранную контору визитом звезды. И заодно понадеялся, что все-таки дадут толкового, а не “красивого” мальчика. Плюс особенности сотрудничества также необходимо было обсудить – все-таки у Хоулиана было очень много личных заскоков, и человека, который по служебному обязательству будет вынужден проводить с ним практически все свое время, необходимо об этом предупредить и как-то подготовить заранее. Во избежание.
Шеллар встретил его в своем кабинете. Встал, приветственно пожал руку и изобразил на лице подобие улыбки. С его внешностью, в принципе, минимум мимики являлся выигрышным решением, потому что улыбка искажала и без того неправильные черты лица, превращая их в уродливую маску. При всей своей, мягко говоря, непритязательной внешности, человеком он был хорошим. Они с Максом пересекались пару раз на различных мероприятиях и светских тусовках – еще один шелларов кузен, Элвис, был воротилой продюсерского бизнеса. С ним, кстати, сейчас и был заключен контракт у Хоулиана. Макс считал это личной победой.
– Господин Рельмо. Чаю, кофе?
– Шеллар, мы же с вами переходили на имена! – укорил Макс, устраиваясь поудобнее в кресле для посетителей. – Кофе, пожалуй. Черный, без молока, две ложки сахару.
Шеллар нажал на кнопку интеркома, вызывая ресепшен. Сегодня там дежурила какая-то молоденькая девочка, которую Рельмо проводил заинтересованным взглядом. Будь визит не рабочим, он бы не упустил момент и обязательно уговорил бы красотку на свидание.
– Мне звонил Орландо, – после того, как кофейные чашки были расставлены на столе, а девушка (Акрилла, какое чудное имя!) отпущена, начал Шеллар. – Сказал, что вы все же уломали Хоулиана на заключение договора с охранной фирмой?
– Да, – кивнул Макс, отпивая кофе. – Я думаю, вы в курсе сплетен, которыми полон наш мир?
– Я слышал что-то про угрозы в сторону Хоулиана, – Шеллар уперся локтями в стол и положил подбородок на переплетенные пальцы. – И даже собирал в отдельной папочке интересные факты – все-таки он отец моего друга, я чувствовал, что информация может понадобиться. Как видите, я не ошибся.
Где-то по спине Макса продрал холодок. Он был не из робкого десятка, да и сам Шеллар не представлял опасности, но… Каждый раз при встрече с главой «Ortan, Inc.» Макс понимал, насколько этот человек умнее и проницательнее всех окружающих. Те выводы и догадки, которые ты будешь вынашивать неделями, сыпались из него, как горох из прорванного мешка. Он был профессионалом высокого класса, и это вселяло глубокое уважение.
– Тогда, я думаю, нам стоит лишь утрясти юридические моменты, связанные с контрактом. Плату я готов вносить уже с сегодняшнего дня, при условии, что кроме стандартной охраны дома и мест проведения концертов, нам выделят человека для личного сопровождения моего подопечного повсюду.
Шеллар кивнул:
– Предлагаю заключить два контракта. Один – на установку, обслуживание и слежение за стационарными охранными системами. Договор стандартный и, в принципе, уже не раз обкатанный. Второй – на личного телохранителя. У меня как раз освободился подходящий вам по всем параметрам кандидат.
Макс удовлетворенно кивнул. Все-таки с людьми вроде Шеллара до безумия приятно иметь дело!
* * *
На следующий день перед воротами особняка, в котором обитали Хоулиан со своим менеджером, затормозила обыкновенная черная машина с тонированными стеклами. Дверь с водительской стороны распахнулась, и оттуда вышел высокий, статный светловолосый красавец. Красавец именовался Лаврисом и, глядя на открывшийся его взору помпезный особняк, уже успел три раза пожалеть о том, что согласился на роль телохранителя при этой поп-диве мужеского полу.
Сняв очки, Лаврис окинул местность профессиональным взглядом. Заметив точки установки камер слежения, а также прикинув навскидку, какие места стоило бы еще чуть-чуть обезопасить, он позвонил в домофон.
– Кто приехал? – донесся из динамика мелодичный голос. Судя по всему, его встречал сам объект.
– Телохранитель.
Послышалось шипение, и без лишнего промедления створка ворот поехала в сторону. Да уж, этот “объект” придется учить правилам безопасности с нуля.
План особняка Лаврис выучил сегодня ночью – где-то между двумя позволеными ему Элмаром по случаю нового дела бутылками пива. Пиво пилось без удовольствия, а потому информация укладывалась в голове аккуратными стопочками и моментально усваивалась. Так что на нахождение парковки и возвращение от нее к центральному входу Лаврис потратил не больше пяти минут. На верхней ступеньке его уже ждал хозяин дома собственной персоной – с рассыпавшимися по плечам волосами и в длинном шелковом халате. Он был очень похож на девушку, это еще по фотографиям было видно. Причем Лаврис поначалу даже не поверил, что его новый объект – мужчина.
Глядя, как под легкими дуновениями ветра шелк струится вдоль стройного тела, Лаврис три раза напомнил себе, что он на работе. Поднявшись, он протянул руку для приветствия:
– Доброе утро. Меня зовут Лаврис, и с сегодняшнего дня я буду работать вашей тенью.
– Доброе утро, – несмотря на видимую хрупкость запястий, хватка у Хоулиана оказалась железной. – Меня зовут Хоулиан, и я просто счастлив приветствовать вас в моем доме.
Руки они расцепили не сразу, так что вышедший на крыльцо Макс застал двусмысленную сцену и закатил глаза – началось!
– Добрый день. Я – Макс Рельмо, менеджер этого несчастья.
– Добрый день, – Лаврис отвлекся от завораживающего взгляда темных глаз и повернулся к новопришедшему. – Я – Лаврис, и, надеюсь, мои услуги понадобятся господину Хоулиану намного меньше, чем ваши.
Макс усмехнулся, протягивая ладонь для рукопожатия:
– И я.
В этот момент очнулся Хоулиан:
– Макс! Я просил, конечно, симпатичного, но это… Это же просто шедевр! – он перевел сияющий взгляд на менеджера. – Знал бы я, давно бы повелся на ваши с Орландо уговоры.
Рельмо демонстративно закатил глаза, а Хоулиан уже повернулся к своему телохранителю:
– Лаврис! Предлагаю сразу перейти на “ты”. И, кстати, зови меня Хоулиан. Добро пожаловать в мое скромное жилище. Надеюсь, наше сотрудничество будет долгим и взаимовыгодным.
Н-да, решил Лаврис, с опаской отмечая чересчур заинтересованный взгляд работодателя. Взаимной выгодой тут пока и не пахнет.
Что там в контракте сказано про несанкционированные контакты с объектом?..

Глава 3
Возвращение

Последние дни в госпитале были нестерпимо длинными. Кира уже не знала, куда ей деваться. Обязательные процедуры закончены, курс лечения пройден, а шрамы… Тут поможет только пластическая хирургия, но на это ни у нее, ни у ее родителей денег нет. Да и не особо хотелось, если честно.
Депрессия продолжалась уже второй месяц. С тех самых пор, как ее перевели из реанимационного отделения, дали зеркало и разрешили принимать посетителей. Тогда к ней прискакала целая толпа штабистов с пачкой бумаг – о повышении в звании, о награждении и присвоении звания героя, распиской о неразглашении и прочей мелочевкой. Ах да, а еще – с документами на отставку по медицинским показаниям. Сперва Кире показалось, что она ослышалась, но нет. Ее, теперь уже майора Арманди, просто списали со службы. Видите ли, по медицинским и каким-то там еще психологическим тестам продолжать несение службы она не может.
Тогда она повторно угодила в реанимацию, по причине сильнейшего стресса и нервного срыва. Подтвердив тем самым диагноз о “нестабильной психике” и лишь утвердив руководство во мнении о предоставлении ей пособия. В реанимации она провалялась еще неделю. После продолжила лечение в военном госпитале санитарного типа. Все – за счет армии и государства, страна должна заботиться о своих героях! С тех пор прошло два месяца, и вот – ей пора идти на выписку. И принимать решение о своём будущем.
Загасив окурок, Кира еще шире распахнула окно в санитарном узле своего палатного блока. Официально курение было запрещено на всей территории госпиталя. Неофициально – смолили все, от санитарок до главного врача. Что уже говорить о вернувшихся из “горячих точек” солдатах? Руководство больницы закрывало на это глаза, пока ты не попался с поличным.
Кире повезло, что женщин-офицеров не так уж и много в действующей армии, и по сути весь огромный блок реабилитационных палат был занят ею да лейтенантом Клариссой, которая выписывается через неделю и сразу же возвращается обратно. Ее ранения были не столь серьезны. Кира горько хмыкнула. Чего уж тут злорадствовать и жалеть себя? Нужно браться за ум и что-то решать.
Дверь санитарного блока скрипнула.
– Ты опять куришь? – вздохнула вошедшая Эльвира.
– Я брошу, как только уйду отсюда, – честно пообещала Кира. – Привет.
– Привет, – Эльвира крепко обняла подругу.
– Я к тебе ненадолго, мне еще на работу сегодня.
– Тебе хоть сверхурочные заплатят?
– Шутишь? Только ради них и работаю. Пойдем в палату – я тебе вкусняшек принесла. И сигарет от Ольги, – неодобрительно добавила Эльвира. Кира рассмеялась, а затем взяла подругу под руку, и они неспешно пошли обратно в палату.
Вынув из сумки фрукты и домашние кексы, Эльвира свернула сумку и уселась на кирину кровать.
– Ты не надумала еще, чем занять себя после выписки?
– Нет. Но я решила принять ваше с Ольгой предложение. Если вы еще не передумали отдать мне на растерзание гостиную и диванчик перед телевизором.
Эльвира улыбнулась:
– Мы даже пульт тебе в полное владение отдадим. Все равно им не пользуемся – я свои сериалы с ноутбука смотрю, а Ольге кроме музыки, книг и пистолетов ничего не нужно.
Кира стояла у тумбочки и крутила в руках новенькую пачку сигарет. Затем подняла глаза на подругу:
– Эльвира, спасибо. Это…
– Кира, сочтемся! Это – наименьшее, чем мы можем тебе помочь, – Эльвира протянула руку и в нерешительности застыла, боясь коснуться покрытой шрамами щеки подруги. Глаз, поврежденный при попадании осколка, восстановлению не подлежал, а заменять его протезом Кира не торопилась. Вместо этого в больнице она использовала старомодную повязку через лицо, делавшую ее похожей на пиратку из голливудского блокбастера. На улице же Кира предпочитала носить большие черные очки, закрывающие не только глаза, но и часть шрамов на щеке и виске.
– Мы с Ольгой ждем тебя у нас в пятницу. Я испеку пирог, а Ольге перепала бутылка отличнейшего вина от нашего соседа, – Эльвира бросила взгляд на часы, висевшие над дверью палаты. – Ой! Прости, пора бежать. Совсем с тобой тут засиделась. Твой комплект ключей тебе завтра Ольга забросит. И ты уверена, что в пятницу за тобой не надо заехать?
Кира улыбнулась и покачала головой:
– Я доеду сама. Возьму такси и доеду.
– Тогда до встречи, – Эльвира поцеловала не изуродованную шрамами щеку подруги и упорхнула. Кира осталась в одиночестве посреди пустой офицерской палаты, бездумно глядя на принесенные подругой яблоки, горкой выложенные в стандартную белую алюминиевую миску. Больше всего на свете ей хотелось плакать. Но это было бы последним, что себе позволила майор Арманди.
* * *
Кира настояла, чтобы все документы на выписку подготовили еще в четверг, так что в пятницу ее ожидал лишь формальный медосмотр и не формальная очередь за печатями на выписке и в больничном листе. Пройдя все круги бюрократического ада, Кира с облегчением закинула на плечо армейский рюкзак, полюбовалась на свое отражение в зеркале (синяя слежавшаяся гражданская рубашка и джинсы, заправленные в армейские берцы выглядели неброско и не должны были привлекать внимания) майор в отставке покинула гостеприимные стены военного санатория.
Эльвира звонила полчаса назад и вновь предлагала вызвать такси, однако Кира предпочла добираться своим ходом. Тем более, что теплая и солнечная погода поздней весны к этому располагала. Через парк, окружавший лечебное учреждение, Кира прошла неспешно, глубоко вдыхая свежий сосновый запах. До метро от больницы можно было бы доехать на автобусе, но Кира и здесь решила выбрать пешую прогулку. Ей хотелось посмотреть на город вот так, просто изнутри. Пройти в толпе спешащих по своим делам. Вместе с людским потоком застыть на плотине светофора, которая прорывается каждые полторы минуты – со сменой цвета на «зеленый». В этот прорыв устремляется людское море. И Кира следовала, увлекаемая потоком, вперед.
Кира не мыслила себя, свою жизнь без армии. С самого детства она мечтала о карьере военного, в «горячую точку» напросилась сама. И вот ее служба подошла к концу. Куда податься бывшему боевому офицеру? Возвращаться к родителям, в родной город, и устраиваться охранником в супермаркет? Кире не просто не нравился этот вариант, она его не рассматривала как возможный в принципе. Бывшие сослуживцы предлагали дать ей рекомендации в какие-то мистические организации, однако… Однако. Поэтому Кира по недолгому размышлению с силой вцепилась в предложение Ольги и Эльвиры пожить пока с ними, отдохнуть и привыкнуть к мирной жизни.
Отец, когда об этом узнал, обиженно заявил, что к мирной жизни можно было бы привыкать и дома. Кира в ответ лишь покачала головой. Потому что знала, чем это обернется – отец, обрадовавшись возвращению дочери в лоно семьи, тут же натащит холостых сыновей своих соседей и партнеров, младшие сестры начнут вешать ей лапшу про то, что она уже такая взрослая, а внуков отцу, в отличие от них, никак не подарит… Нет, это не будет ни отдыхом, ни привыканием к мирной жизни. Так что нужно поблагодарить Бога за таких друзей и их доброе участие в ее судьбе.
У девочек Кира гостила как-то во время одной из увольнительных, поэтому дом и подъезд нашла быстро и без проблем. Лифт, для разнообразия, сегодня работал, что ввиду марш-броска по городу было плюсом. Все-таки Кира слегка переоценила свои возможности – реабилитационный период хоть и был завершен, но такие пешие прогулки нужно включать в повседневную жизнь постепенно.
Вслед за Кирой в закрывающиеся двери впрыгнул запыхавшийся крепыш, прижался спиной к стенке лифта и тяжело дыша от внезапной пробежки. Кира с интересом оглядела попутчика с ног до головы. Облачено это чудо было в драные джинсы, какую-то панковскую футболку и криво сидящую на голове кепку аляповатой расцветки. В общем, как ни посмотри, персонаж оказался весьма колоритным.
– Здрасьте, – выдохнул крепыш. – Мне на шестой.
– Здравствуйте. Пятый, – и Кира нажала две кнопки подряд.
По всей видимости, у этого человека не было никаких понятий о приватности. Он заинтересованно рассмотрел Киру с ног до головы. Оценив тяжелые военные ботинки и слежавшуюся от времени гражданскую рубашку, он несколько мгновений пристально рассматривал Кирино лицо, полускрытое очками-стрекозами. Затем выдал:
– Я вас раньше тут не припоминаю. Вы у нас новенькая? Или в гости?
Кира вначале растерялась. Первым желанием было послать любопытного незнакомца куда подальше, однако портить отношения с соседями не хотелось – это могло потом аукнуться Эльвире с Ольгой. Поэтому она произнесла неопределенное:
– И то, и другое.
К счастью, именно в этот момент лифт тихонько звякнул, оповещая об остановке. Кира облегченно выдохнула, выходя на своем этаже – больше всего она не любила вот такие вот навязчивые знакомства.
– До свидания! – донеслось до нее сквозь скрип закрывающихся дверей.
– Да не дай бог! – буркнула Кира, затем постояла пару секунд в коридоре, определяя, в которой стороне находилась квартира ее гостеприимных хозяек.
– Привет. Есть кто дома? – спустя пару минут борьбы с незнакомыми замками и ключами, Кира переступила порог съемной квартиры. Ответом ей была тишина. Эльвира с Ольгой должны были сегодня допоздна задержаться на вечерних парах – аспирантура еще никому не давалась легко.
К возвращению подруг Кира успела разобрать вещи, принять душ, отдохнуть и сбегать в магазин за продуктами, из которых приготовила простой, но сытный ужин. Для того, чтобы запечь картошку с овощами особых кулинарных талантов не требовалось, как и для обжарки купленных в супермаркете стейков, однако Кира все равно переживала. Однако девушки с порога учуяли аппетитные запахи и бросилась обнимать и расхваливать новоиспеченную хозяюшку. Кира немного стушевалась от такой эмоциональности (особенно выделялась Ольга), однако вечер прошел просто замечательно. Они ужинали, открыв к мясу обещанную бутылку вина, болтали о пустяках, и впервые, увидев мельком свое отражение в зеркале, Кира не испугалась и не расстроилась. Красота красотой, а вот то, что ей есть с кем разделить ужин и вечер – это прекрасно.
* * *
На выступление Ольгиного бойфренда в клубе Кира не пошла. Зато потом имела счастье в красках выслушать описание фееричного повторного знакомства Эльвиры с ее лазающим по балконам Карлсоном. И лицезреть его, а также почти весь бенд «Эль Драко» в полном составе в гостях. Когда, перекрикивая голоса развеселых гостей, Кира поинтересовалась у Ольги, не против ли столь разнузданных гуляний их соседи, девушка ответила, что вот тот двухметровый викинг – Элмар, их сосед слева. А его спутницу, которой на самом деле почти тридцать лет и она только выглядит как мечта педофила, зовут Этель, и она – их соседка снизу. Впрочем, Толик, их сосед сверху, был другом Эльвириного Орландо и если и придет жаловаться, то не на шум, а на то, что его на гулянку не позвали.
– И часто вы так… гуляете? – настороженно спросила Кира.
– Нет, что ты. Не больше раза в три-пять месяцев. Да и то, чтоб повод был. Обычно мы сидим более тихой и камерной компанией с Элмаром и его кузеном Шелларом. Вот, кстати, жаль, что Шеллара сегодня нет – у них там каких-то дел на работе привалило и он не смог прийти, – Ольга отхлебнула пива из бутылки и вдруг хлопнула себя по лбу. – Кстати! Вот я курица! Элмар же с Шелларом – совладельцы охранного агентства «Ortan, Inc.». Они занимаются частным сыском и охраной – как личной, так и корпоративной. Пойдем!
Вся эта информация была влита в Киру одним непрерывным потоком. И пока майор в отставке приходила в себя, Ольга решительно ухватила подругу под руку и утащила в другой конец комнаты – знакомиться с вышеупомянутым соседом. В двух словах описав Элмару ситуацию, Ольга похлопала его по бицепсу и попросила помочь с трудоустройством для ее замечательной подруги. Элмар улыбнулся и пообещал сделать все, что от него зависело.
У некоторых людей все в жизни получалось вот так… просто.
* * *
Спустя два дня Кира обнаружила себя стоящей перед офисом охранной фирмы «Ortan, Inc.» с полным пакетом необходимых документов в руках. Для Киры до сих пор было загадкой, как она так быстро решилась на подобную авантюру. Однако же вспомнив о своем офицерском ранге, которому недостойно и не подобает, Кира решительно одернула рубашку, задрала подбородок и смело потянула на себя ручку входной двери.
Приемная была оформлена в приятных глазу голубых и белых тонах с парой ярких желтых пятен. За стойкой администратора сидел молоденький паренек лет пятнадцати на вид. Если верить Элмару, это был еще один их кузен, подрабатывающий в свободное от учебы время в семейном предприятии.
– Добрый день, – громко поздоровался он. – Чем могу вам помочь?
– Добрый день, – поздоровалась Кира. – Моя фамилия Арманди. У меня назначена встреча…
– О, Кира! Ты пришла! Привет, – из боковой двери в холл вывалился Элмар. – Я ждал тебя, – он подошел и в дружеском порыве хлопнул Киру по плечу. Они довольно приятно провели тогда вечер в компании друг друга, а на следующий день встретились и еще раз подробно обсудили нюансы того, чем занимается фирма и какой опыт имеется у Киры. За этим сугубо деловым разговором они провели все воскресенье, получив в процессе общения массу удовольствия – редко когда удается встретить человека, с которым ты в любимом деле на одной волне.
– Пойдем, Шеллар нас уже ждет. Я ему о тебе рассказал. Мафей, – он повернулся к мальчику за стойкой, – если что – брифинг-рум занят на ближайшие полчаса. Если явится Лаврис, запри его в моем кабинете и ни под каким предлогом не выпускай из офиса.
– Хорошо, – Мафей кивнул. – Чай, кофе?
– Ты что-то будешь? – спросил у Киры Элмар. Та помотала головой. – Нет, спасибо. И сделай так, чтобы нас не беспокоили.
Брифинг-рум был оформлен в тех же голубых тонах, оттеняемых золотисто-ореховой мебелью: большой овальный стол у окна, удобные кресла, обступившие его, с другой стороны на стене – экран для проектора. Возле экрана, рассматривая какие-то фотографии, стоял очень высокий мужчина, затянутый в строгий черный костюм.
– Шеллар, познакомься – это майор Арманди. Кира – это Шеллар, основатель и владелец «Ortan, Inc.».
– Очень приятно, – Кира замерла посреди комнаты, слегка растерявшись. Она всегда в подобных офисных обстановках чувствовала себя не в своей тарелке – ей был чужд этикет, она ощущала себя неловко в тех рамках, которые навязывало бизнес-общество. Насколько там, под палящим солнцем чужой страны, все было проще – стреляй или выстрелят в тебя.
Тем временем Шеллар обернулся, и на его вытянутом, непривлекательном лице появилась улыбка. Кира вздохнула – первое впечатление все равно всегда составляется по внешности, и вот внешность у ее потенциального начальства была пугающей.
“С другой стороны, – горько подумала Кира, – не тебе теперь судить о чужой красоте. Сама себя давно в зеркале видела?”
– Майор Арманди, очень приятно, – Шеллар подошел и протянул ладонь для рукопожатия. Кира на него ответила, мимоходом поразившись тому, какой контраст составляют их руки. Ее – загоревшая, огрубевшая, но все же по-женски узкая и изящная, и его – большая и бледная, с нежной кожей, которой вряд ли были ведомы вещи тяжелее золотого “Паркера”. Хотя Ольга упоминала что-то насчет того, что Шеллар был отличным стрелком.
– Взаимно, – Кира улыбнулась.
– Присаживайтесь, – Шеллар указал на кресла у стола для переговоров. – Я ознакомился с вашим послужным списком, который вы выслали на мою почту. Признаюсь, я впечатлен – грамотные офицеры нынче редкость. В общем, что Элмар вам наобещал?
Кира покосилась на тихонько присевшего в углу Элмара, демонстративно закатившего глаза, и с трудом подавила желание улыбнуться.
– Да ничего особенного. Просто сказал, что у вас есть вакансии для людей моей специализации. И мне интересно, какие.
Шеллар откинулся на спинку стула, долго и внимательно рассматривая Киру. Затем заговорил:
– Предлагать вам бумажную работу нет смысла. Вы ее потянете, я уверен, но никакого удовольствия она вам не принесет. Я бы предложил вам роль телохранителя, но на нее нужно натаскивать достаточно долгое время. Поэтому прямо сейчас у меня к вам предложение идти инструктором по рукопашному бою к моим ребятам. На полную ставку, так что заработок вполне приличный. Испытательный срок – четыре недели. Как вам такой вариант? Если пройдете его и в дальнейшем себя проявите в соответствии с вашим послужным списком, то я думаю, что можно будет договориться о дополнительных тренировках по профилю бодигарда.
Кира выжидающе смотрела на Шеллара, но тот, казалось, уже все сказал и теперь ждал ее решения. Впрочем, думать тут особо было не над чем – тренировать молодняк ей приходилось не раз и не два, а потому Кира с радостью согласилась на предложение.
– Вот и отлично, – улыбка вновь некрасивой горизонтальной складкой разрезала и без того неприятное лицо Шеллара. – Документы занесите в отдел кадров, вас Элмар проводит. И дальнейшие инструкции получите от него – он у нас старший по званию, так сказать. Надеюсь на взаимовыгодное сотрудничество, – он вновь протянул руку, которую Кира во второй раз за день с готовностью пожала.

Глава 4
Затмение

Эльвира проснулась от солнечного зайчика, добравшегося по подушке к ее лицу. Орландо не любил задергивать шторы, а она вчера совершенно об этом забыла. Вылезать из-под одеяла было лень, поэтому она просто перевернулась на другой бок, подползла под руку к Орландо и закрыла глаза. Впрочем, уснуть полноценно ей больше не удалось – остаток утра прошел в такой вот полусонной, пусть и очень уютной, дреме.
Они были вместе уже полгода. За это время очень многое в окружающем мире поменялось – так, Диего сделал предложение Ольге. Кира дневала и ночевала на работе (хотя доверенные источники в лице Элмара доносили, что окромя работы она замечена за многочасовыми шахматными партиями с Шелларом) и по всей видимости была абсолютно счастлива в своей новой жизни.
Эльвира тяжко выдохнула и заворочалась. За прошедшие полгода ее жизнь также сильно изменилась. Из домашней девочки она превратилась в… нет, конечно, не в Ольгу – с такой непосредственностью нужно родиться. Но несомненно стала достаточно раскрепощенной, а главное, уверенной в себе женщиной. Общение с Орландо и прочими участниками «Эль Драко» не могло пройти бесследно. Группа, к слову, выиграла удачный контракт, и запись дебютного альбома была в самом разгаре, как и подготовка к туру в его поддержку. Казалось бы, в жизни было прекрасно практически все. Омрачали эту ситуацию лишь непрекращающиеся угрозы, приходящие отцу Орландо, да порой сам Орландо.
Кто и где подсунул ему косячок с “ангельской пылью”, так и осталось неизвестным. Все сходилось на том, что это произошло пару месяцев назад, во время выступления в одном из клубов. Орландо и до этого, бывало, чрезмерно увлекался травкой, но случалось это редко, и Диего каждый раз жестко контролировал все его похождения – басист ему нужен был в трезвом уме и без дрожащих рук. Но Орландо все же был увлекающейся личностью, а потому единожды попробовав, он остановиться не мог.
Вначале это была просто пятничная доза травки, приправленной “пылью”. Потом кто-то надоумил Орландо, что это не только курить, но и нюхать можно. И вот уже второй месяц в их тесном коллективе шла борьба за здоровый образ жизни вообще и за здоровый образ жизни одного отдельно взятого товарища.
Они старались постоянно держать Орландо в тонусе, все время под наблюдением. Диего выматывал его на репетициях вусмерть, Эльвира с Хоулианом старались контролировать траты наличных денег и кредитных средств. Но помогало это мало. В каком-то иступленном порыве саморазрушения Орландо упорно доставал очередную дозу. Повезло, что вмазаться ему посчастливилось фенциклидином – пока хотя бы ежедневной потребности в следующем приеме не возникло. Но, судя по все учащавшимся приемам и увеличивающимся дозам, все к этому и шло.
Орландо не видел ничего плохого в своем увлечении стимулирующим препаратом. Он вообще считал, что все развели вокруг этого чрезмерно бурную деятельность. Ну, покуривал он периодически. Так плохо-то от этого ни ему, ни окружающим не было. В отличие от остальных, которые пили и каждое следующее утро мучились от похмелья. Орландо же, с его генетическим неприятием алкоголя, никаких релаксантов, кроме легких наркотиков, не оставалось.
Первый раз он попробовал “ангельскую пыль” после того самого концерта, на котором их заметил нынешний менеджер, господин Пуриш. Дозу Орландо предложили в туалете клуба, куда он умчался умыться и привести себя в порядок. Вернулся оттуда он уже вмазаный и с блестящими глазами. Ребята поначалу не заметили – все были навеселе, заканчивалась вторая бутылка вискаря. Впрочем, даже когда заметили, в набат никто не бил. Ну развеселился человек чуть больше необходимого. Ничего, бывает. Они с Эльвирой тогда протанцевали полночи, а потом, приехав к нему домой, еще полночи трахались. И такого улетного секса у Орландо давно уже не было.
Второй раз его с наркотой словили спустя две недели. К Эльвире тогда он явился в половину четвертого утра – уже протрезвевшим от эмоций беспокойного дня, но в самом разгаре наркотического прихода. Эльвира, по всей видимости, тогда с трудом подавила ругань, а также раздражающее желание уложить любимого мужчину спать на коврик под дверью. Его счастье, что Кира уже не жила на тот момент с девочками и диван в гостиной пустовал.
Пока все эти мысли нестройной чередой проплывали в его черепушке, Эльвира затащила непутевого бойфренда в ванную и окатила холодной водой из душевого шланга. Затем выдала ему полотенце, помогла раздеться и уложила на диван, заботливо прикрыв сверху пледом. Кажется, Орландо признавался ей в любви и звал замуж, а у Эльвиры подозрительно блестели глаза. Наутро у обоих болела голова – у Эльвиры с недосыпу, а у Орландо – от хреновой травы.
В то утро, после укладывания полубессознательного Орландо на диванчике, Эльвира так и не смогла более уснуть. Она промаялась с полчаса в кровати, затем взобралась на подоконник и закурила в открытую форточку. Рассвет над крышами промышленной зоны она встретила, скрючившись в неудобной позе на подоконнике. Пачка сигарет ночь не пережила.
После этой ночи подобные явления Орландо участились. Вначале была просто доза раз в месяц. Потом это превратилось в дозу после каждого концерта. А потом…Эльвира читала умные книжки в попытке понять психологию человека, подсевшего на эту гадость. Не выдержав, она пошла вначале к Диего, а затем они вместе направились к Хоулиану. Отец Орландо, вопреки присущим ему легкомысленности и отсутствию ответственности по отношению к собственной безопасности, тут удивил всех. Он повел себя, как настоящий отец – не слушая криков, обвинений и прочей чепухи, которую нес Орландо, он за шкирку оттащил непутевого отпрыска в наркологическое отделение.
В больнице Орландо провел месяц, а когда вышел оттуда, держался целых два месяца до следующего срыва. После которого ушла Эльвира.
* * *
После ухода Эльвиры Орландо впал в тяжелую депрессию. Так плохо ему даже в наркологическом не было. И так тяжело, как ему дался первый месяц без Эльвиры, ему не давалась даже первая неделя без дозы. В тот момент у него упало буквально все – тексты песен отказывались писаться, он забил на репетиции и на прочую жизнь.
Весь месяц после их расставания, Орландо названивал Эльвире, ждал ее у подъезда, пытался поговорить с Ольгой или Кирой, натыкаясь в ответ на молчаливое неодобрение и отказ как-либо способствовать их примирению. Когда же с подобной просьбой его послали по очереди Диего, Толик и Элмар, Орландо понял, что весь мир на него ополчился. Тогда он впервые превысил свою дозировку и вместо долгожданного забытья и эйфории опустился в пучину еще большей депрессии. У него пропало желание что-либо делать, зато он утвердился в жалости к себе и осознании собственной никчемности.
Он очень любил Эльвиру. И эта мысль глодала его все время. Он не мог понять ее ухода и ее мотивов. И это раздражало вдвойне. Потому что Орландо не считал себя зависимым – он считал себя прозревшим слепцом. Просто в определенный момент безымянный добрый человек показал ему, насколько полнее и ярче может быть мир вокруг него. И какую музыку, какие стихи рождал этот мир!
Диего, отчитывая его, не мог понять, что в этом дивном новом мире Орландо ищет вдохновения. А ведь за последние полгода Орландо написал столько прекрасных текстов! Диего был в восторге от его стихов, он радовался новым песням, свежести тем, которые они затрагивали. И при этом не мог понять, что именно то, за что он так ругает Орландо, и является источником тому, за что он его хвалит. И, к слову, платит хорошие деньги.

С их разрыва прошло почти два месяца. За это время Орландо сумел подуспокоиться и привыкнуть к новой жизни. Он дневал в студии, наверстывая упущенное за время его отсутствия, а вечера протанцовывал в клубе, приезжая домой глубоко за полночь и валясь без сил поперек кровати.
Как-то пятничным вечером, сразу после репетиции, Диего утащил его домой, где показал три новые написанные им мелодии. Орландо пришел в бурный восторг и попросил оставить их ему на доработку. Потому что в последнее время редко когда ему выпадал шанс поработать с уже готовым музыкальным материалом – обычно это Диего музицировал на его скромные текстуальные наработки.
Демо-записи были на его почте тем же вечером. Орландо крутил мелодии по кругу до того момента, пока не услышал их. Диего не требовал непременно скорого результата, но Орландо обуял такой азарт, что остановиться он уже просто не мог.
Две песни написались относительно просто. Первая мелодия была светлой, солнечной, воздушной. Она опьяняла обилием чистого воздуха и глубиной синих высокогорных озер. Правда, почему при всей этой легкости написался текст про духов, превращающих сердца в камень, Орландо так и не понял, но группе идея понравилась и была принята, что называется, “на ура”. Пока Орландо радовался такому повороту, Диего в срочном порядке принялся искать флейтиста – без тонкой соло-партии на этом инструменте ничего бы не получилось.
Вторая песня была, с одной стороны, проще. Традиционный металл про дорогу, ветер в волосах и свободу в сердце. Орландо писал ее даже с некоторой брезгливостью – придумать на эту тему что-то принципиально новое не представлялось ему возможным.
А вот третья мелодия… Если первые две он визуализировал моментально, то последняя оказалась твердым орешком. В процессе написания бесцельно бродя из угла в угол по своей квартире, он натолкнулся на сваленную в коридоре сумку. Недолго думая, он достал немного “пыли”, купленной при прошлом посещении клуба, и отмерил ровно одну дозу – чтобы, не дай бог, не переборщить. Ему не нужен был передоз, а вот вдохновение и толчок в нужном направлении – да.
Вдохнув порошка, Орландо разлегся поперек кровати и бездумно уставился в потолок, ожидая привычного чувства легкости и эйфории, которое появлялось во всем теле. Когда же чувство обуяло его, он потянулся к пульту музыкального центра и запустил диск.
Музыка ворвалась в уши, прошила все тело электрическим током. Возникло ощущение, будто в каждом нерве, каждой клеточке взорвалась сверхновая, опалив центры восприятия до полного их отмирания. Орландо не увидел здесь истории. Он увидел здесь чувства. В переливах солнечного света, струящегося сквозь струны гитары, он видел златоволосую голову, покоящуюся на его плече. Красивое тело, раскинувшееся посреди разметавшихся простыней и подушек. В его воображении Эльвира, как обычно, недовольно хмурилась и отворачивалась от незашторенного окна, ворча что-то сонное и нелицеприятное о своем бестолковом бойфренде.
Чувства, вызванные этой мелодией, были слишком личными, слишком цепляющими, они слишком… болели. Даже спустя столько времени Орландо казалось невозможным воплощать их в слова. Не потому, что он не решился бы такое сделать, а потому, что не было их, таких слов. Не мог он их найти, подобрать и познать. От этого на душе становилось безумно тоскливо и хотелось выть.
* * *
Когда в понедельник Орландо не пришел на репетицию, Диего испытал легкое беспокойство. Набрав номер друга, он услышал в трубке хриплый голос, который сильно извинялся и обещал исправиться завтра. Однако ни завтра, ни послезавтра ситуация не исправилась, и обеспокоенный Диего заявился к Орландо посреди недели, без предупредительного звонка.
С непередаваемой гримасой жалости пополам с отвращением рассматривал он гостиную комнату, засыпанную пустыми коробками от фаст-фуда и заставленную бумажными стаканчиками с присохшими чайными пакетиками.
– И что это все должно означать? – спросил Диего, обводя рукой натюрморт.
– Депрессию, – буркнул Орландо, одергивая футболку, покрытую пятнами из-под соуса. – Что, в свою очередь, указывает на кризис личности.
– Который ты сам себе надумал, а затем организовал. Слушай, Орландо, я не понимаю, что с тобой творится в последние полгода.
– Это я не понимаю, что творится с вами. Внезапно вы все, все!, от меня отвернулись. Вначале рычать начал отец, зачем-то запихнул в лечебницу, будто я псих какой. Затем ушла Эльвира и не желает со мной общаться. Как и Ольга, как и Кира, и Толик, и Элмар… да даже ты! Вы бросили меня!
Диего, никогда не отличавшийся особенным терпением, подобного поругания не вынес:
– Бросили? Мы? Да это ты похерил нас! Поменял друзей на свою наркоту! – на голос солист «Эль Драко» никогда не жаловался, и сейчас Орландо имел неудовольствие убедиться в этом по полной программе. Он даже вначале испуганно присел от неожиданности. – Посмотри на себя, до чего ты дошел?! В каком состоянии ты сам и твоя квартира, и твоя жизнь! Ты видел свое лицо? Когда ты последний раз ширялся?
– Вчера, – задиристо задрав подбородок, ответил Орландо.
– Так это счастье, что я не пришел к тебе вчера!
– Почему?
– Потому что ты бы этого не запомнил, – и без лишних слов Диего от души врезал Орландо в челюсть.
Не ожидавший удара Орландо не сумел удержаться на ногах и рухнул прямо в кучу пустых коробок из-под пиццы. Впрочем, пролежал он там недолго – яростно подорвавшись, он бросился на своего друга, и следующие несколько минут они злобно лупили друг друга. По справедливости стоит заметить, что лупил в основном Диего, Орландо еле успевал как-то блокировать удары, а достойно ответить сумел вообще всего один или два раза.
Спустив пар, они разлетелись по разным углам комнаты. Вытирая кровь из рассеченной губы, Диего с трудом удержался от того, чтобы не сплюнуть Орландо под ноги.
– Пойми, идиот, мы хотим тебе добра!
– Отбирая единственное, что приносит мне в жизни радость? – его голос звучал бы истерически, если бы не разбитый нос. Орландо уселся прямо на пол, запрокинув голову на стоящий за спиной диван, и пытался футболкой вытереть непрерывно льющуюся кровь.
– Вспомни, что было до того, как у тебя эта “радость” появилась! И сделай выводы, – Диего вновь оглядел комнату. – Я сегодня пришел предложить тебе помощь и спросить, что тебе необходимо для восстановления душевного равновесия. Я пришел, беспокоясь о своем коллеге, который пропустил уже две репетиции подряд. Но нашел я лишь жалкую пародию на человека. Мы пытались тебе помочь. Видит бог, нет ничего, чего мне хотелось бы больше, чем твоего выздоровления.
– Я не болен! – крикнул Орландо.
– Ой ли? – Диего поймал взгляд Орландо и, четко выговаривая каждое слово, сказал: – Ты не оставил мне выбора. Возможно, это отрезвит тебя. Орландо, я не потерплю наркомана в своей группе. Ты либо завязываешь с наркотой, либо заканчиваешь свою карьеру в «Эль Драко». Решать тебе.
С этими словами Диего покинул разоренную непутевым хозяином квартиру, оставляя Орландо одного посреди мусорных завалов и осколков надежды.

Глава 5
Дела семейные

От чтения почты Лавриса отвлек телефонный звонок.
– Да, – рассеяно произнес тот в трубку.
– Здравствуй, Лаврис, это Шеллар.
Лаврис мгновенно отставил кружку с кофе и выпрямился на стуле, приготовившись внимать каждому слову начальства. Затем мельком глянул на свое отражение в балконном окне и вновь растекся по стулу, с трудом удерживаясь от закатывания глаз. Все-таки военную выправку ничем не вытравишь, а несмотря на то, что Шеллар был лицом сугубо гражданским, строить подчиненных в своей конторе он умел не хуже Элмара. Порою даже лучше. Мотивация Шеллара была более… обоснованной.
– Доброе утро, шеф. Что-то стряслось?
– Нет. Почту проверь. Я там тебе пачку информации отправил.
– Как раз смотрю, – сказал Лаврис. – Есть какая-то новая информация?
– Нового – ничего. Просто обновился список подозреваемых – тех, кто имел доступ в гримерку Хоулиана во время его концерта. Ознакомься, вот заключения по последним письмам и инциденту с цветами.
– Наши аналитики новых выводов не предоставляли?
– Нет, – вздохнул на том конце провода Шеллар. – Все сходится на том, что либо кто-то из списка пропустил злоумышленника внутрь, либо сделал это сам.
Лаврис открыл почту и увидел новое письмо. Кликнув по иконке с изображением желтого конвертика, он внимательно вчитался в список.
По мере чтения он все больше смурнел. Список этот он уже видеть не мог – зачитал до дыр. Всех работников сцены проверили сразу же после концерта: полиция, служба безопасности концерт-холла и вот сейчас – их собственная СБ. Вариантов, кто бы мог быть виновным, не было от слова совсем, зато имена из списка вычеркивались с завидной скоростью.
– Среди оставшихся Макс вне подозрений. Однозначно, – после долгих раздумий выдал Лаврис.
– Объективные причины имеются?
– Запись со съемок концерта подойдет? Он просидел весь концерт в VIP-ложе, развлекая чью-то высокопоставленную дочь.
Шеллар хмыкнул.
– Да уж, железное алиби. А по ощущениям?
– По личному впечатлению? – Лаврис на секунду задумался, затем сказал:
– Да он скорее маму родную сдаст, чем позволит упасть хоть волоску с головы Хоулина. Кстати, вы знали, что их сыновья в одной группе играют?
– Да, – кивнул Шеллар. – Мы с Орландо, сыном Хоулиана, давние и хорошие друзья с самого детства.
– О, – протянул Лаврис. Нет, он знал, что данный подопечный не просто очередное имя в контракте, но что он будет ответственен за практически друга семьи своего работодателя – это не могло не напрягать.
– Все же вернемся к делу. Я сам не считаю Макса виновным. Как и персонал концерт-холла, по крайней мере, тех, кто на постоянной основе. Вот приходящих мальчиков и девочек мы сейчас проверяем, но пока ничего нет.
В телефоне зашуршали бумаги – видимо, Шеллар пролистывал папку с информацией. Была у него привычка все наличествующие по делу факты держать в распечатанном виде под рукой. Сам Лаврис, предпочитавший передовые технологии везде и во всем, любил обрабатывать данные с монитора компьютера или планшета. Раскладывание бумажных пасьянсов напоминало ему о самом нелюбимом времени в студенческие годы – о сессионных неделях. От этих воспоминаний он порой просыпался в холодном поту и с мыслью, что он снова не выучил ни черта по юриспруденции, а значит декан Морриган наконец-то найдет законный повод его отчислить.
– Слушай, а что ты про эту Елену Соколову знаешь? – спросил Шеллар.
– Леночку, что ли? Знаю и ее, и ее отца. Григорий работает у Хоулиана шофером, а Леночка – глава фан-клуба нашей звезды.
– Фан-клуба, говоришь? – протянул Шеллар. – И как с фанатением у нее? До какой стадии дошла?
– Если вы спрашиваете, не она ли это преследует мой объект, то…
– То я бы попросил тебя присмотреться к ней и ее поведению повнимательнее. Доступ к кумиру имеется, отец регулярно бывает в особняке – возможностей и соблазнов хоть отбавляй.
– Хорошо, я обращу на нее внимание. Что-то еще?
– В принципе, пока все. Если будет еще информация – я тебе сообщу.
– Хорошо. И вы подергайте там аналитиков? Потому что у моего подопечного скоро очередной концерт, и я бы хотел знать, с какой стороны, если что, атаки дожидаться.
– Обязательно. Проблема тут не в подозреваемом. Проблема – в мотиве. Кому он мог настолько дорогу перейти? Он же просто певец. Не хуже и не лучше прочих многих.
Лаврис лишь хмыкнул:
– Вы только ему такого не скажите. А перейти дорогу… вредный он порою. И я так понял, любвеобильный.
– Его последних любовников и любовниц мы уже проверяли, – вздохнул Шеллар. – Никто обиды не затаил, да и расставаний особо бурных тоже не было.
– Мне кажется, бурности им за время отношений хватало. Так что…
Шеллар в телефоне откашлялся.
– Лаврис, я тебя хорошо знаю, потому скажу прямым текстом – узнаю, что ты спишь со своим объектом…
– Шеф, да я же!..
– Элмару можешь рассказывать сказки. Лаврис, я тебя предупредил. Узнаю – яйца оторву. Вне работы – хоть с кем трахайся. Пока ты работаешь по контракту – никаких отношений с подопечными. Не хватало мне еще. Все понял?
– Так точно, – вздохнул Лаврис. Не то чтоб репутация была незаслуженной, он сам виноват. Нечего было к лучшей подруге начальства на вечеринке подкатывать. И Кире улыбаться, походу, тоже не стоило. И спать со своей предыдущей подопечной, Акриллой, тоже. И…
В общем, беспокойство Шеллара было вполне оправданным.

На самом деле, несмотря на многочисленные жалобы, которые за традиционными офисными посиделками выливал Лаврис на Элмара, совместная жизнь его с новым подопечным складывалась вполне хорошо и ко взаимному удовольствию. Хоулиан, конечно, был дивой во всем – начиная от повседневных привычек в виде шопингов, посещения салонов, модных мест и обязательных вечеринок, и заканчивая организацией быта в доме. Которым, если бы не Макс, не занимался бы никто.
Лаврис по службе теперь вынужден был каждый день следовать страшным для любого нормального мужика маршрутом из салона в бутик и обратно в салон. Хорошо хоть, Хоулиану хватило ума не пытаться сгрузить на него свои покупки – иначе пришлось бы ему популярно объяснять, что «вот этот двухметровый красавчик» не для придания образу звезды завершенности. Впрочем, разъяснительных бесед в самом начале их совместной работы у них случилось предостаточно.
К большому удивлению Макса и Орландо, Хоулиан слушался своего телохранителя беспрекословно. Выполнял все требования, молча сносил постоянный надзор, лишь изредка позволяя себе недвусмысленные поползновения по отношению к Лаврису. Последний держался стойко и даже попросил Элмара, чтобы тот намекнул Шеллару, что сотруднику за стойкость пред соблазном медаль полагается.
Очередной день за салонной болтовней с такой же звездной богемой был прерван звонком от сына Макса, Диего. Тяжело вздыхая, Хоулиан прервал раньше времени сеанс массажа, собрался, и они очень быстро направились в одну из небольших и тихих кафешек в центре города, найти которую, не зная о ее существовании, не представлялось возможным. За счет этого кафешка приобретала налет элитарности и избранности. И кофе там тоже подавали отличный, что Лаврис ценил отдельно.
Немного нервный Диего нетерпеливо постукивал костяшками пальцев по столешнице. Впрочем, ждал он не в одиночестве. Рядом с ним, сложив руки на столе и комкая в ладони платочек, сидела очень красивая и очень грустная девушка. Ее глаза покраснели от слез, а макияж поплыл, но ей, видимо, уже было все равно.
– Что случилось? – увидев этих двоих, Хоулиан невероятно перепугался. – Что-то стряслось с Орландо?
Услышав имя, девушка вновь начала плакать. Диего недовольно скривил рот:
– Хоулиан, – он протянул руку для приветствия. – А это?
– Это Лаврис, мой новый телохранитель. Лаврис, это – Диего, сын Макса…
– Да, Макс рассказывал. Приятно познакомиться, – они обменялись рукопожатиями.
– И Эльвира – невеста моего сына.
Эльвира сумела горько улыбнуться сквозь слезы:
– Какая я невеста! Вечно вы желаемое за действительное выдаете!
– Эльвира, сколько я просил тебя перестать выкать?
– Прости, Хоулиан.
На этом завод ее веселья кончился, и она вновь уткнулась в платочек.
– Хоулиан, у нас проблема, – начал Диего. – Орландо подсел на наркотики. Капитально подсел. Мы пытались что-то предпринять, но ничего не помогает.
Хоулиан побледнел. Впрочем, он быстро совладал с собой:
– Давайте-ка закажем чайничек чаю и крепко подумаем.
– Я буду кофе, – сказал Лаврис, когда к ним подошел официант.
– Я тоже, – махнул рукой Диего. – Двойной эспрессо без сахара. И принесите чайничек какого-нибудь травяного чаю и две чашки, – затем он внимательно посмотрел на Эльвиру с Хоулианом и добавил: – И, пожалуй, бутылочку бальзама какого-нибудь. Туда же.
Пока варили кофе и несли чай, Хоулиан сидел, подперев голову руками, и думал тяжкую думу. Когда чай принесли, он кивнул:
– Ну, глагольте. И в подробностях, пожалуйста.
Рассказывала Эльвира. Несмотря на общую усталость и растерянность, говорила она кратко, грамотно и по делу. Диего лишь изредка добавлял в ее повествование каких-то моментов, о которых она знать не могла. Ситуация, в общем-то, вырисовывалась совершенно хреновая. Лаврис сочувствовал своему подопечному, потому что проблемы с детьми всегда – самые тяжелые.
Их рассказ подошел к концу одновременно с чаем в чашках. Хоулиан откинулся на стуле и изрек:
– Сам он не остановится. Вы это понимаете, иначе не обратились бы ко мне. И я вижу здесь только один вариант. Больница.
Эльвира вздрогнула, а Диего недовольно дернул уголком рта. Лаврис неспешно пил кофе и смотрел на своего подопечного. О том, что тот может быть таким серьезным и решительным, он даже не догадывался.
* * *
Сперва, услышав новости от Диего и Эльвиры, Хоулиан почувствовал, что вот прямо сейчас ему понадобится помощь его телохранителя. Должен же тот уметь оказывать первую помощь при сердечном приступе. Спустя пару глубоких вдохов и выдохов, первый шок, впрыснувший в его кровь адреналин, прошел, и включились мозги.
Наркотики не были новостью в их сфере жизни и деятельности. Более того, Хоулиан прекрасно знал, что Орландо изредка балуется этими излишествами пресыщенного благами цивилизации общества. Однако это было настолько изредка и настолько невинно, что он пребывал в абсолютном спокойствии и непоколебимой уверенности, что дурь выветрится сама. А дурь не выветривалась.
Нужные номера телефонов было найти несложно – как уже говорилось, зависимость от наркотиков далеко не новость для шоу-бизнеса. А вот как оградить себя и сына от журналистов? Впрочем, для этого у него был Макс.
К концу чайничка, который они выпили на двоих с Эльвирой, Хоулиан уже более-менее представлял себе план ближайших действий. Переговорив с Диего, попросил его присмотреть за Орландо, пока он свяжется с нужными людьми.
Из кафе вышли, когда уже вечерело. Хоулиан предложил Эльвире с Диего подвезти их, но те отказались – Диего сам был с машиной и отвез подругу к Орландо.
Сев в салон, Хоулиан скомандовал Грише: “К сыну” и лишь затем позволил себе минутную слабость – опустил голову и помассировал разболевшийся затылок. Прическа при этом рассыпалась, превращая замысел стилиста в воронье гнездо, но Хоулиану явно было не до того. Достав телефон, он набрал номер Макса.
– Привет. У меня для тебя не очень хорошие новости. И просьба о помощи.
– Кого ты убил? – тяжело вздохнул Макс, мысленно, видимо, уже готовясь к худшему.
– Никого. Но ты убьешь меня, если хоть крупица этой информации просочится в прессу. А я не знаю, как утаить такое шило в мешке. Орландо подсел на наркоту.
Макс длинно и витиевато выругался. Хоулиан мимоходом хмыкнул – стало понятно, в кого Диего такой красноречивый.
– У тебя же Дэн в клинике когда-то работал?
– Угу. Там наш семейный подряд. Татьяна как раз психологом в отделении наркологии. Так что про место и палату я договорюсь. Когда ты его туда привезешь?
Хоулиан глянул на часы.
– Сегодня вряд ли. Завтра, с самого утра. И предупреди, чтобы для него организовали режим построже.
– Ок, – вздохнул Макс. – Что-то еще?
– Нет, пожалуй. Хватит на сегодня плохих новостей.
– Ты сейчас куда?
– К Орландо. Я только что узнал.
– Тогда удачи тебе. Я все на завтра подготовлю.
– Спасибо тебе, – искренне поблагодарил Хоулиан.
– Премию внеочередную выдашь, – хмыкнул Макс. – Лаврис с тобой?
– Куда ж я без него.
– Вот и правильно. Привет передавай, – и Рельмо отключился.
– Тебе привет, – мимоходом сказал Хоулиан, убирая телефон в карман. Лаврис промолчал.
Как бы не настраивал себя Хоулиан, разговор с сыном получился тяжелым. Орландо психовал, разбрасывался обвинениями в сторону всех и каждого. Особенно досталось предателям-друзьям, сбежавшим жаловаться папочке. По папе непутевый отпрыск тоже проехался, за что Хоулиан отвесил ему отеческий подзатыльник. После этого Орландо поостыл – Хоулиан никогда не поднимал на него руку, даже в детстве, даже в шутку. Они смогли наконец сесть и спокойно обсудить ситуацию. Разбираться с этим было тяжело, но в итоге пришли к закономерному выводу – лечиться нужно и чем скорее, тем лучше. Сойдясь на этом, Диего с Хоулианом и Лаврисом поехали по домам, оставив Эльвиру с Орландо собирать вещи на завтра.
* * *
Во время лечения сына и пару месяцев после выхода того из реабилитационного центра Хоулиан вел себя тише воды и ниже травы. По его меркам, конечно же. Сам Лаврис называл этот образ жизни великосветскими блядками и вынужденно следовал повсюду за своим подопечным.
Пока Орландо валялся в больнице, они ездили туда через день. За это время Лаврис успел подружиться с Диего и неплохо узнать Эльвиру. Первый приезжал почти так же часто, как и Хоулиан, а вторая, казалось бы, ночевала в соседней палате. Пару раз там же они пересекались с Шелларом – тогда Лаврис вежливо здоровался с начальством и принимался еще более старательно пялиться по сторонам в поисках угроз – воображаемых или реальных. Когда же среди посетителей Лаврис увидел Ольгу, то сильно удивился – вот уж не ожидал, что мир окажется таким тесным. Ольга посмеялась его удивлению и раскрыла страшную тайну – она спит с Диего и живет с Эльвирой. На вопрос, знает ли об этом Шеллар, она фыркнула и сказала, что вопреки расхожему мнению, они с его начальством никогда не были любовниками. И да, Шеллар знает.
В какую-то из ночей Лаврису не спалось. Он спустился на первый этаж в надежде найти на кухне каких-нибудь успокоительных травяных чаев – выспаться было крайне необходимо, завтра предстоял тяжелый день. Его внимание привлек свет в одной из комнат. Пройдя туда, он увидел сидящего в кресле перед пустым камином Хоулиана. По правую руку от него стоял столик с полупустой бутылкой бурбона. Судя по ярким пятнам на щеках подопечного – вторая половина из этой бутылки уже перекочевала по назначению.
– Не спится? – спросил, не оборачиваясь, Хоулиан.
– Как и тебе, – кивнул Лаврис, входя в комнату.
– Присоединяйся, – Хоулиан указал на бутылку. – Завтра никуда не поедем – у меня будет страшный бодун и я буду спать. Так что пей, я разрешаю.
Лаврис хотел было отказаться, но затем решил, что от одного бокала хуже не будет. А так, может, и уснуть удастся.
Налив себе бурбону, он устроился в кресле напротив, вытянув длинные ноги и салютуя бокалом Хоулиану:
– За все хорошее!
– Оооотличный тост! – тот отсалютовал в ответ и залпом выпил.
Некоторое время сидели в уютной тишине. Хоулиан налил себе еще, Лаврис грел в руках оставшийся алкоголь. Затем Хоулиан спросил:
– У тебя дети есть?
– Нет, – помотал головой Лаврис. – Или по крайней мере я о них не знаю.
– Тоже вариант. Но мой тебе совет – не заводи их. Или постарайся сделать так, чтобы их мать не погибла.
Лаврис промолчал. Он знал и о том, что Орландо был внебрачным сыном Хоулиана, и что его мать Габриэль умерла. Знал, но не думал, что это так сильно задевало Хоулиана.
– Ты скучаешь по ней?
– Иногда, – поразмыслив, ответил Хоулиан. – Она была хорошим другом. Но чаще я просто злюсь на нее – за то, что мне не с кем посоветоваться, правильно ли я воспитывал своего сына… Впрочем, что это за воспитание, в промежутках-то между концертами! Наверное, я хреновый отец.
Лаврис подумал, но решил не переубеждать. В конце концов, у каждого в душе свои демоны.
Тем временем, Хоулиан засмеялся:
– А ведь ты знаешь, я никогда не любил ее. Был увлечен – да. Но лишь как новинкой, свежим воздухом в моем тогдашнем окружении. Я вообще обычно больше к мужчинам склонен. Таким, как ты – высоким, красивым, сильным. А она же… тонкая, хрупкая, со своими этими глазищами, как у олененка. Зато с характером, которому любой мужик бы позавидовал. Наверное, это меня и привлекло, – Хоулиан вновь отпил. – Жаль, что сын нравом в меня, а не в матушку. Жилось бы нам обоим тогда проще.
Лаврис вновь промолчал. На самом деле его уже начинало клонить в сон – то ли общая атмосфера уюта повлияла, то ли бокал бурбона. Незаметно для себя он погрузился в дрему. Проснулся от того, что кто-то отчаянно тянул его тело куда-то вверх.
– О, проснулся, – пропыхтел Хоулиан. – Давай, вставай. Нечего тут спать – назавтра спина болеть будет. Пойдем, я тебя уложу.
– Кто еще кого укладывать должен, – хрипло спросил Лаврис, спросонья не вполне координируя движения и наваливаясь на стоящее перед ним тело. Тело, вместо того, чтобы оттолкнуть агрессора, прижалось еще теснее, и в ухо жарко задышали.
Лаврис слегка отстранился – чтобы увидеть прямо перед собой черные блестящие глаза и мокрые от лихорадочного облизывания губы. Клиент был пьян. А еще – чертовски хорош собой и соблазнителен.
Кто первый начал целоваться, уже и не вспомнить. Получилось как-то само собой. Затем Хоулиан толкнул его обратно в кресло и оседлал бедра. Целовались упоенно, наслаждаясь самим процессом и даже на миг забыв, что это все – лишь прелюдия. А когда вспомнили, принялись с остервенением срывать друг с друга одежду. Первой пострадала футболка Лавриса – Хоулиан стащил ее, отбросил куда-то за спину и принялся гладить и целовать открывшийся его жадному взгляду торс.
Впрочем, Лаврис не остался в долгу. Потянув за кончик пояса, он развязал его, и Хоулиан откинулся, помогая скинуть халат с плеч. Которым тут же досталась ласка – Лаврис последовательно изучил их вначале руками, затем – губами и зубами. Опускаясь укусами-поцелуями, он приласкал выступающие ключицы и прикусил левый сосок. Из горла Хоулиана вырвался приглушенный стон, и он заерзал на чужих бедрах, пытаясь потеснее притереться. Кроме халата на нем были только шелковые пижамные брюки, и встающий орган очень четко вырисовывался под ними.
Лаврис протянул руку и погладил его через ткань. Хоулиан зашипел, затем проворно соскользнул с Лавриса и занялся его джинсами – расстегнув болт и молнию, он стащил их вместе с трусами, обнажая почти полностью вставший орган. Соблазнительно улыбнувшись, Хоулиан без лишних прелюдий и сантиментов взял его в рот, активно помогая себе рукой. Лаврису оставалось лишь шипеть сквозь зубы, хвататься за длинные, скользящие между пальцев, волосы и из последних сил удерживать себя от того, чтобы плюнуть на все и приняться вбиваться в самое горло, не обращая внимания на удовольствие партнера.
В какой-то момент рука с его члена исчезла, и Лаврис нашел в себе силы приоткрыть глаза. Чтобы увидеть стоящего на коленях между его ног Хоулиана, старательно делающего минет и дрочившего в одном темпе с движениями головы. Этот кадр стал финальным аккордом – и Лаврис кончил, успев вовремя оттолкнуть от себя Хоулиана. Судя по хриплому стону, раздавшемуся с пола, тот тоже испытал оргазм.
Когда посткоитальная дымка рассеялась и Лаврис пришел в себя, ему захотелось побиться головой о стенку. Удержал член в штанах, что и говорить.
Шеллар его убьет.

Глава 6
Время жить

К новой жизни оказалось удивительно легко привыкнуть. Кира не ожидала от себя такого, но ей даже нравилось. Испытательный срок пролетел незаметно, после чего с ней заключили контракт на три года. Вместе с контрактом ей перепала служебная квартира неподалеку от офиса, а также полный пакет социального обеспечения. Почти как в армии, в общем. Да и тренировки ребят из службы охраны от армейских сборов отличались мало.
До отправки в зону боевых действий Кира служила на одной из баз десантных войск, где тренировала молодняк. Нынешние ее подопечные, конечно, были постарше и в чем-то опытнее, но выправки боевого офицера не было ни у кого. Слушались Железную Киру беспрекословно. Без шуток, конечно, не обошлось, но Кира сумела сразу же выстроить между собой и новоиспеченными подопечными отношения наставник-ученик и и не допускала отклонения от линии уважительного поведения ни на йоту. Правда, когда спустя три месяца после ее прихода в «Ortan, Inc.» парни все-таки вытащили ее пятничным вечером на пиво, дело пошло еще оживленнее.
В тот вечер она вернулась домой позже обычного и слегка навеселе. Ребята в ее группе были замечательными, с ними было так же уютно и спокойно, как и в родном отряде. Несмотря на то, что определение “свой в доску парень” не вполне подходило Кире, но как-то так получилось, что среди двадцати разновозрастных оболтусов, составлявших ее учебную группу, майор в отставке чувствовала себя замечательно.
На крыльце перед ее подъездом стоял и курил высокий человек. Вокруг него прыгала громадная собака. Кира нахмурилась – раньше она тут его не видела. Каким же было ее удивление, когда подойдя поближе, она узнала в нем Шеллара.
– Добрый вечер, – откашлявшись, поздоровалась она.
– О, майор Арманди, добрый вечер! – Шеллар вытащил изо рта трубку и привычно улыбнулся. – Отличная погода, не находите? – он обвел рукой вокруг себя.
– Да, просто прекрасная. Достаточно тепло для этого месяца, – дипломатично заметила Кира. Встретить здесь, у своего подъезда, само высокое начальство, было для нее несколько неожиданно, а потому она не знала, как вести себя дальше.
Шеллар заговорщически прищурился, глядя на нее:
– Вам неловко меня встретить? Нет, не отвечайте. Просто я думал, что вы знали, что я здесь живу. Весь этот подъезд, – он указал за спину, – выкуплен моей фирмой. Тут живем я, мой племянник Мафей – кстати, это его кутенок, – и еще несколько наших сотрудников. Вы с ними еще не знакомы, но это нужно будет исправить – все очень хорошие ребята.
– О, вот как, – Кира, если честно, мало интересовалась новыми соседями. По сути, с момента ее заезда она домой приходила как можно позже, все время проводя на работе и в прогулках по городу.
Частенько Ольга с Эльвирой, считавшие, что социализировать подругу нужно как можно быстрее, вечерами сманивали ее с собой, и она с удовольствием оттягивалась в компании неугомонных рок-н-ролльщиков. Мирная жизнь оказалась на диво приятной и необременительной. Недостаток адреналина в крови восполняли тренировки, а смотреть в голубое небо над головой просто так – наблюдая за облаками, а не выглядывая вражеские силы, – оказалось очень приятно. Наверное, вовремя она получила свое ранение: кто знает, как изменил бы ее еще год, проведенный в зоне боевых действий.
Тем временем Шеллар продолжал говорить, и Кира очнулась, заставив себя вслушаться в его речь:
– ...уехал по программе обмена. И оставил своего Шарика на меня. Вот, приходится теперь домой возвращаться вовремя, дабы выгуливать и кормить щеночка.
– Щеночку сколько лет?
– Месяцев. Это ему еще и года не исполнилось.
Кира уважительно посмотрела на собаку, в холке достававшему уже почти до середины бедра немаленькому Шеллару, и присвистнула:
– Это ж какого он росту будет, когда вырастет?
– Этот же вопрос я задал добрейшему брату Мафея, который нас собачкой осчастливил. Это северные волкодавы, они вырастают такими, что стоя на земле, передними лапами спокойно становятся на плечи взрослому мужчине. Впрочем, глядя на этого оглоеда, – Шеллар подергал за поводок, и Шарик радостно подскочил и замахал хвостом, – во мне возникает подозрение, не согрешила ли его мать со слоном. Потому что слишком здоровый он для своего возраста.
Глядя на беспокойно виляющего хвостом Шарика, преданно заглядывающего в глаза Шеллару, Кира не смогла сдержать улыбки.
– Вы его выгуливаете?
– Вот собрался.
– А хотите… прогуляемся вместе? – в следующий же миг Кира была готова откусить себе язык… и поклясться больше не пить пиво со своими учениками. Но вернуть сказанное было невозможно, как и сожалеть о нем.
Шеллар взглянул на нее удивленно, но в то же время очень обрадованно:
– С удовольствием. Только при одном условии – в такой прекрасный вечер пятницы давайте не будем упоминать работу?
– Договорились, – в этот раз Кира улыбнулась уже осознанно.

После того вечера как-то сама собой сложилась традиция совместного выгула Шарика. Шеллар, хотя и жил здесь очень давно, оказалось, совершенно не знает своего района. В отличие от Киры, которая уже облазила и изучила все его уголки. Так что каждый раз они выбирали новый неизведанный путь и открывали что-то необычное. Во время прогулок они много говорили обо всем на свете – начиная от оружия и книг и заканчивая кинематографом и кулинарией. Готовить оба не умели и не любили, так что проблема нахождения съедобной кулинарии недалеко от их дома была насущной для обоих.
В одну из пятниц с самого утра была пасмурная погода. Небо хмурилось на дождь, тяжелые тучи, казалось, лежали на плечах прохожих, но хляби небесные не спешили разверзаться. Они с Шелларом по очереди опасливо косились на небо и вздыхали – зонтики умудрились забыть оба.
– Ну, так вот, – продолжил Шеллар. – Я считаю, что автор сценария переборщил с выяснениями отношений. Зачем они были введены в сюжет, когда изначально было ясно и понятно – никакой любовной линии между персонажами не было и быть не могло!
– Я согласна, – кивнула Кира. – Вообще, я от всего перезапуска франшизы не в восторге. Не то, чтобы шоу изжило себя, нет…
– Но тебе не нравится, в какие дебри заносит нового режиссера?
– Да! – они синхронно кивнули, переглянулись и рассмеялись.
Они были в конце липовой аллеи, когда первые капли дождя упали на асфальт. Со смехом Кира перехватила поводок у Шеллара и крикнула:
– Побежали!
Шеллару не оставалось ничего другого, кроме как последовать за нею.
Шарик восторженно гавкал, летя вперед, перепрыгивая через быстро собирающиеся лужи. Дождь зарядил сильно и основательно.
– Куда мы бежим? – крикнул Шеллар.
– Тут за углом неплохая кафешка, “Королевский шут”. Если очень сильно попросить, нас туда даже с Шариком пустят.
– С Шариком – это хорошо.
В “Королевского шута” они забежали уже мокрыми, но еще не успевшими промокнуть насквозь. Счастливо улыбаясь, Кира перекинула поводок Шеллару и пошла к барной стойке, за которой стоял Жак – бармен и хозяин в одном лице.
Перекинувшись с ним парой слов, Кира получила милостивое разрешение занять угловой столик, им принесли меню, а Шарику даже миску с костями за счет заведения – сегодня в меню были куриные котлеты, а кости все равно куда-то девать нужно было.
– А здесь уютно, – с позволения Киры сделав заказ на двоих, Шеллар оглядел зал.
– Ага, – кивнула Кира. – Это Ольга показала мне место. Тут такая… независимая обстановка. Хочешь – приходи и кушай. Хочешь – просто на кофе забеги и почитай книжку. Вон, видишь, там в дальнем углу стеллаж с книгами? Они регулярно обновляются – кто-то что-то приносит новое, забирая взамен лежащую там книгу.
Шеллар послушно посмотрел в указанную сторону. Однако первым его взгляд привлекли не книжные полки, а шахматная доска на столике перед ними.
– О, а шахматы тут для антуража или?..
– Ты играешь? Думаю, можно спросить у Жака – вряд ли он будет против, если мы сыграем партию.
– Давай, – улыбнулся Шеллар. И Кира словила себя на мысли, что не такая уж и отталкивающая у него внешность. Наверное, все дело тут в его внутренней энергии и харизме. На удивление светлый и приятный человек.
* * *
– Элмар! – окликнула Кира мелькнувшего в конце коридора коллегу.
– Кира, привет, – Элмар притормозил и подождал ее. – Как дела?
– Отлично. А у тебя? – Кира подстроилась под его шаг, и дальше они пошли вместе.
– Тоже ничего.
– Ты сейчас домой? – Кира придержала все норовящую слететь с плеча сумку.
– Да, – Элмар открыл дверь, пропуская сотрудницу вперед.
– О, а можно к тебе напроситься?
– В гости к девчонкам? – улыбнулся Элмар.
Кира кивнула.
– Не вопрос. Только мне по дороге еще в супермаркет заскочить и на заправку.
– О, супермаркет – вообще отлично. Ты в винах разбираешься?
– Шутишь? – усмехнулся Элмар. – Да второго такого сомелье в нашей конторе еще поискать стоит!
– Слушай, какой у меня, оказывается, в хозяйстве начальник полезный! – рассмеялась Кира.
– Ну-ну. Шеллару только не скажи про меня такого. Он считает, что я безответственный и вообще…
Кира лишь рассмеялась.
Пятничный заезд в супермаркет – это всегда грустное явление. Толпы народу с тележками, гружеными тоннами продуктов, километровые очереди и страшный шум. Кира не любила в такое время посещать подобные заведения. Собственно, кроме работы и “Королевского шута”, куда они с Шелларом повадились ходить и играть в шахматы после того дождливого вечера, она вообще старалась избегать людей – ее экзотическая внешность привлекала ненужное внимание. Вот и сейчас, неспешно идя за Элмаром вдоль длинных стеллажей, она чувствовала себя не в своей тарелке, в то время как Элмар разглагольствовал о производстве вина и коньяка. В итоге, спустя сорок пять минут бессистемного блуждания по супермаркету, они с полной тележкой двинулись на паркинг. По совету Элмара, Кира обзавелась двумя бутылками белого чилийского, а также каким-то жутко пахнущим сыром, который на вкус, однако, оказался очень приличным.
До дома доехали в считанные минуты, Элмар даже попытался галантно помочь донести кулечек с покупками, в чем дама его жестоко высмеяла. Распрощавшись перед его квартирой, Кира подошла к знакомой двери и вдавила кнопку звонка.
Дверь открыли быстро, и Ольга с визгом повисла у нее на шее:
– Кирочка!
Охнув и обняв подругу, Кира практически занесла висящую на ней девушку в квартиру и, поставив ее на пол, закрыла дверь.
– Успокойся, оглашенная. Чего ты такая радостная?
– Угадай, чья предзащита прошла “на ура”? – Ольга не могла удержаться на месте и теперь приплясывала вокруг разувающейся Киры.
– Поздравляю! Тогда пить мы сегодня будем с поводом! – она протянула Ольге пакет из маркета. – Где Эльвира?
– Сейчас выйдет, – при упоминании подруги, Ольга нахмурилась.
– Что-то случилось? – сразу же навострила уши Кира.
– Орландо.
Кира понятливо вздохнула. Действительно, последнее время его чрезмерная увлеченность определенными препаратами уже не просто настораживала, а вызывала вполне закономерные опасения. Впрочем, его же, вроде, отец пристроил в больницу. Кира очень надеялась, что это поможет – ей невыразимо грустно было наблюдать, как из-за такой вот глупости рушится судьба двоих людей.
Несмотря на грустные предчувствия, вечер прошел отлично. Вначале выпили за успешную Ольгину предзащиту. Затем – за будущую защиту. Немного подумав, решили также ознаменовать отдельным тостом предстоящую Ольгину свадьбу.
– Кстати, – лукаво посмотрела на подругу Эльвира. – Тут ходят упорные слухи, что скоро тебе тоже понадобится букет невесты!
– Что?! – Кира, как раз делавшая глоток из бокала, чуть не поперхнулась вином. – С какой это стати?
– Элмар тут в подробностях расписывал, как ты все вечера с его кузеном проводишь. И с кем ты обедать ходишь, тоже, кстати, упоминал.
Кира замотала головой:
– Один раз! Один раз мы случайно столкнулись в одном ресторанчике во время обеда! Вот отчего людям вечно необходимо видеть двойное дно там, где его нет?
– Но про вечерние прогулки Элмар же прав? – подколола Ольга.
– Мы просто выгуливаем мафеевого пса, – отрезала Кира. Затем, немного подумав, добавила. – И иногда ужинаем вместе. И в шахматы играем.
Ольга с Эльвирой заговорщически переглянулись.
– Шах-ма-ты, – по слогам произнесли они. – Теперь это так называется?
– Ой, да ну вас! Мы просто дружим!
– Именно поэтому мы тебя к себе уже третью неделю зазывали в гости, а ты только сегодняшним вечером соизволила явиться?
Не найдя что ответить, Кира уткнулась носом в бокал. Она сама не придавала их совместным прогулкам особого значения. Хотя нет, значение придавала, вот лишним смыслом их старалась не наполнять. Нет, ну серьезно, посмотрите на нее? Разве кто-то на такую позарится?
Эти соображения она и высказала подругам. У них, впрочем, хватило такта не рассмеяться откровенной ее глупости. Зато удержаться от комментирования они не смогли:
– Слушай, ты – красивая женщина. И забудь о своих ранах – даже с ними ты очень красива, – Эльвира отпила вина. – Кроме того, ты умна, самодостаточна и с тобой интересно.
– Не забывай про грудь! Мужики любят большие сиськи! – вклинилась Ольга, с тоской похлопывая себя по тому месту, где оные предусматривались матерью-природой.
– Да ну вас! – отмахнулась Кира. – Кроме того, он мой начальник, и это вообще пошло!
– Знаешь, – рассмеялась Эльвира, – вот если бы ты была его секретаршей, то можно было говорить о пошлости. А так – вполне себе нормальный служебный роман.
– Которого нет.
– Ну-ну, – усмехнулась Ольга и потянулась за бутылкой – пора было обновлять бокалы.
* * *
Не то чтобы после разговора с девушками Кира стала как-то по-другому смотреть на привычные встречи с Шелларом, но не признаться хотя бы самой себе в его интересе было бы глупо. Впрочем, он ни на чем не настаивал, Кира не раздавала авансов, и жизнь текла своим чередом.
Однажды вечером вновь зарядил дождь и выходить на улицу категорически не хотелось. А потому было решено перенести традиционные шахматы домой. Кира предоставляла жил.площадь, а Шеллар принес свою доску. Обнимая горячие кружки с ароматным травяным чаем, подаренным Кире младшей сестрой, они уютно молчали и неспешно переставляли фигуры на доске. За окном шелестел дождь, и жизнь была прекрасна.
Внезапно запиликал домофон.
– Ты кого-то ждешь? – спросил Шеллар, намекая на неуместность своего пребывания.
– Нет. Даже не знаю, кто это, – Кира подошла к домофону и взяла трубку. – Да?
– Кира, это Эльвира, – ее голос был искажен динамиком домофона, и казался простуженным. – Пустишь?
– Заходи. Этаж помнишь?
Но в домофоне послышались лишь пиликанье и хлопок закрывающейся двери. Через некоторое время в дверь постучали.
Кира открыла, обнаруживая на своем пороге абсолютно мокрую и заплаканную Эльвиру.
– Кира, – она бросилась к подруге, утыкаясь лицом в ее плечо и заходясь в горьких рыданиях.
– Тише, тише, Эльвира, успокойся, – Кира неловко поглаживала ее по мокрым волосам и плечам, обнимала и беспомощно оглядывалась на вышедшего в коридор Шеллара – утешать она не умела совсем.
– Я думаю, – пришел на помощь Шеллар, – стоит отправить Эльвиру отогреваться в душе и дать ей что-нибудь переодеться. А потом напоить чем-нибудь горячим. У тебя есть коньяк или виски?
Кира помотала головой. Эльвира продолжала всхлипывать на ее груди.
– Тогда сейчас принесу. А ты пока уведи ее в ванную.
Кое-как стянув с Эльвиры промокшие туфли и пальто, Кира отвела ее в душ. Умывшись, Эльвира немного пришла в себя и, поблагодарив подругу за полотенце и банный халат, полезла под горячую воду.
В ожидании Эльвиры, Кира ходила по квартире, не зная, куда себя приткнуть. В коридоре хлопнула дверь – вернулся Шеллар.
– Вскипяти чайник. Ей сейчас как раз чаю с коньяком нужно – и успокоится, и согреется.
Кира послушно исполнила его поручения. Все-таки в бытовых мелочах она порой была беспомощней новорожденного котенка.
Полночи они отпаивали Эльвиру чаем с коньяком. Где-то на второй кружке Эльвира справилась со слезами и рассказала о том, что ее привело сюда – Орландо вновь взялся за старое. Шеллар с Кирой мрачно переглянулись – прошло уже достаточно времени после выписки из больницы, и они надеялись, что все наладится. Шеллар устало потер переносицу – Орландо был его другом, и слышать такое о нем было нелегко.
Втроем они просидели до самого утра, пока Эльвиру не сморил тревожный сон. Шеллар помог Кире перенести подругу на кровать, а затем засобирался к себе.
– Спасибо тебе, – сказала Кира, зябко обхватывая себя руками за плечи.
– Не за что, – Шеллар поднял на нее серьезный взгляд, который внезапно потеплел, а на его лице появилась улыбка. – Твой начальник не будет против, если ты завтра возьмешь выходной. Я предупрежу Элмара – он проведет тренировку за тебя.
Кира изумленно посмотрела на Шеллара. Некоторое время они стояли неподвижно, глядя друг другу в глаза. Затем Шеллар шагнул вперед, поднял руку, погладил Киру по покрытой шрамами щеке, наклонился и нежно поцеловал.
– Спокойной ночи. Выспись, – наградив ее еще одним поцелуем, он покинул квартиру, закрыв за собой дверь.
Кира еще некоторое время простояла в коридоре, прижимая ладонь к губам, еще помнящим чужое прикосновение. Затем развернулась и пошла спать. Утро вечера мудренее.

Глава 7
Свет в конце

Решение уйти от Орландо далось Эльвире труднее всего. После принудительного лечения, которому его подвергли по инициативе Хоулиана, она еще надеялась, что все нормализуется. Но не прошло и полгода, как Орландо сорвался вновь. В тот день Эльвира в слезах прибежала к Кире, и они с Шелларом всю ночь отпаивали ее чаем пополам с коньяком. Наутро у Эльвиры жутко болела голова, но созрело единственно верное решение. Смотреть на то, как день за днем по своей собственной дурости любимый человек затухает, опускается все ниже и ниже… Эльвира этого не хотела. Просто не была на это способна. Поэтому она ушла.
Конечно, уходила она поначалу с дикой надеждой на то, что ее вернут. Осознают причину, которая привела любимую женщину к такому решению, и вернут. Но когда выяснять отношения Орландо пришел, предварительно закинувшись дозой для храбрости, Эльвира поняла, что ее решение было своевременным и правильным. Конечно же, полностью связи с Орландо она себя не лишила. Она следила за ним и его поведением по рассказам Шеллара, Диего и Хоулиана.
С последним она виделась довольно часто. За тот месяц, который Орландо провел в больнице, они невероятно сдружились. Так что совместные чаепития по средам постепенно превратились в традицию, которую оба с удовольствием соблюдали.
В одну из очередных срединедельных посиделок к ним с Хоулианом присоединился Диего. Он долго молчал, вертя в руках уже пустую кофейную чашку, а затем рассказал о своем последнем визите к Орландо.
Эльвира не расплакалась только потому, что больше плакать смысла не было. Потому что… ну, хорошо, он мог не слушать ее. Не слушать отца – тоже черт с ним, дети не особо любят сделовать советам родителей. Особенно когда они добрые и идут детям на пользу. Но когда Орландо собственноручно закапывает любимую работу – это казалось совершенно чем-то из ряда вон выходящим.
Поболтав ложкой в чашке с чаем, Хоулиан тяжело вздохнул и спросил:
– И что вы предлагаете сделать сейчас? В больницу он больше не поедет. Разве что его обколоть успокоительным и отвезти туда насильно.
– Это не выход, – покачал головой Диего. Он сидел, хмуро вертя в руках зажигалку. Диего не курил – голос беречь нужно было, но привычка играться с огнем, оставшаяся еще с дорокового периода, никуда не делась. – Пока он сам не поймет, что это хреновый путь, нас он не будет слушаться.
– Значит, нам остается только ждать, – вздохнув, подвела итог Эльвира. В действительности они сделали все и чуть-чуть больше ради того, чтобы Орландо смог вернуться к нормальной жизни. Он этой помощью воспользоваться не пожелал. Что ж, теперь им оставалось лишь ждать.
– Значит, будем ждать, – подтвердил Хоулиан.
* * *
Казалось, что вместо двери за Диего закрылась крышка его, Орландо, гроба. Орландо сидел на полу, беспомощно глядя вслед ушедшему другу и пытался понять его слова. Не нужен в группе. Он не нужен. Он не нужен в группе. Он не нужен Диего. Он не нужен Эльвире. Он никому не нужен!
Истерика по этому поводу накатила и схлынула как-то очень быстро. Орландо взял себя в руки, встал и, пошатываясь, пошел в ванную – хотелось умыться и принять душ. А затем действительно убраться в доме. А то как в свинарнике живет. Если люди хотят видеть его приличным членом общества… что ж, он им будет. Не зря же вместе с музыкой он увлекался актерским мастерством. Нужно собраться духом и… Что “и” – он еще не придумал.
На следующую репетицию он явился умытый, причесанный и с пачкой исписанной бумаги. На которой были тексты к обещанным двум песням и почеркушки на третью. Ребята встретили его одобрительным гулом, а Саэта шутливо пожурила за то, что он их всех напугал. Диего одним резким жестом прервал бурные восторги группы. Затем молча изучил его заклеенный пластырем нос, схватил за шкирку и поволок к окну.
– Глаза не закрывай! – рявкнул он.
Орландо послушно держал их открытыми, хотя солнце нещадно жгло. От усилий начали течь слезы.
– Чистый, что ли? – сурово спроси Диего, отталкивая Орландо от себя.
– Проникся, осознал, больше не буду, – ослепительно улыбнулся тот. – Диего, серьезно. Музыка – все, что у меня есть. Не забирай ее у меня.
– Посмотрим на твое поведение, – голос строгости не утратил, но глаза теперь смотрели намного мягче и добрее. – Но только попробуй меня обмануть!
Внутренне содрогнувшись от пробежавшего по спине холодка, Орландо заверил:
– Больше – никогда!

Вечером после репетиции он направился прямиком в клуб – Санчес обещал сегодня новую партию товара. Орландо все просчитал – репетиции у них через день. Если он будет курить в день репетиции, то за следующий день все симптомы должны будут выйти, и Диего ничего не заметит. Потому что без “ангельской пыли” он уже не мог. Нет, ломки не было, но нехватка эйфории в организме сказывалась на всем. Мир был более серым, а репетиция в этот раз не принесла того удовольствия, которое он получал от музыки раньше.
Сегодня Орландо с тоской вспоминал то, как он начинал свою карьеру музыканта. Крутиться вокруг группы «Эль Драко» Орландо начал давно, еще в те годы, когда она только-только выходила из категории гаражных рок-групп и начинала завоевывать сцены андерграундных клубов и пабов. С Диего он был знаком с детства – а как же иначе, если учесть, кто работает нянькой при Хоулиане. Как-то они с Диего совершенно случайно встретились на концерте «Вредных ископаемых», культовой рок-группы современности, а по скромному мнению Орландо – лучшим коллективом всех времен и народов. Отлично оторвавшись вместе на концерте, Орландо получил приглашение на посещение выступления «Эль Драко», которое намечалось в ближайшую пятницу. После этого у группы «Эль Драко» появился личный хвостик в виде преданного фаната. А еще спустя полгода Орландо рискнул показать Диего свои стихи. И завертелось.
И теперь Орландо пытался понять, куда делись тот задор, та удаль, с которой он начинал. Это все разлетелось, как мишура. Связей с реальностью оставалось чем дальше, тем меньше. И это не радовало.
В клубе было многолюдно и шумно. Санчес еще не явился, а у барной стойки стояла милая и явно скучающая в одиночестве девушка. Будучи воспитанным мужчиной, Орландо не мог оставить даму в беде – потому поспешил ее избавить от одиночества и скуки. Заигрывая с милой девушкой, он старательно пытался подавить в себе все и всяческие мысли об Эльвире. Они расстались достаточно давно, чтобы это считалось изменой… Но вот разлюбить ее не получалось. Глубоко в сердце чувство жило и с каждым днем становилось все сильнее. Как и тоска. Самым печальным в этом всем было то, что Эльвира тоже его любила. Не могла не любить. Одновременно это радовало и бесило Орландо до неимоверности. Радовало – всем приятно быть любимыми. Бесило – почему из-за каких-то глупостей она не хочет быть с ним?!
Девушка оказалась не только милой, но и абсолютно не скромной в своих желаниях и возможностях. Так что пока ждали Санчеса, Орландо успел трахнуть ее тут же, в клубном туалете. После, поправив коротенькое платье и подкрасив губки, она похлопала глазками и предложила продолжить в более интимной обстановке. Орландо счастливо согласился.
Орландно давно не чувствовал себя так препогано, как на следующее утро. Проснувшись в чужой постели, с незнакомой женщиной, лежащей рядом, он долго пытался понять, как дошел до жизни такой. Собирался он быстро и по возможности бесшумно – общаться со случайной девушкой с утра не было никакого желания. Господи, да он даже имени ее не запомнил!
Вернувшись домой, он принял душ и выпил кофе. Затем долго сидел на крутящемся стуле у компьютера, глядя поочередно на зелененькую иконку “В сети”, светившуюся на мониторе напротив имени Эльвиры, и на свой телефон с тем же именем. Написать или позвонить? Позвонить или написать.
В итоге решив, что писать – это читерство, он решительно нажал кнопку вызова и поднес трубку к уху. К его несказанной радости, Эльвира взяла трубку с третьего гудка.
– Привет, – прошептал он. Голос прозвучал хрипло, и ему пришлось откашляться и повторить. – Привет.
– Привет, – голос Эльвиры с той стороны был напряженный и слегка обеспокоенный. – Ты… что-то случилось?
– Нет. Нет, что ты. Я просто… хотел услышать тебя. Твой голос.
В ответ Эльвира промолчала. Впрочем, она не бросила трубку, а потому Орландо решился на продолжение:
– Я соскучился.
– Я… тоже, – ее голос слегка дрогнул. – Как ты?
Орландо посмотрел на свое отражение в мониторе. Морда, конечно, была помятой, но...
– В порядке. Вот, вчера на репетиции был.
– Да, Диего говорил. Мы очень рады, что ты взялся за ум.
– Диего говорил? – мгновенно ощетинился Орландо. – Он обо всем тебе докладывает?
– Мы общаемся, – терпеливо ответила Эльвира. – Мы общаемся, поскольку мы друзья. Иногда мы разговариваем о наших общих друзьях.
Орландо помолчал, стараясь подавить вспыхнувшее в груди раздражение. Ссора с Эльвирой – последнее, что ему нужно.
– Ты… не хотела бы ты встретиться?
– Орландо, я… – она замолкла на полуслове.
– Эльвира, пожалуйста, вернись ко мне. Приезжай сегодня вечером, посмотри – я правда изменился. Диего же говорил тебе? – его голос стал откровенно заискивающим. – Я так сильно люблю тебя.
В трубке послышались непонятные шорохи.
– Эльвира?
– Я… я подумаю.
Орландо вздохнул.
– Позвони мне, как надумаешь?
– Обязательно.
И она положила трубку.
Некоторое время Орландо просто неподвижно сидел, затем встряхнулся и пошел на кухню. Если он знал Эльвиру хотя бы вполовину так хорошо, как он считал, то сегодня вечером она приедет к нему. Нужно подготовится.
* * *
Эльвира долго смотрела на погасший экран телефона, размышляя, к чему был этот звонок и как ей теперь поступить. Несмотря ни на что – она любила Орландо. Даже теперь. Всей душой, беззаветно. И если есть хоть малейший шанс вернуть все назад, что ж… она обязательно должна им воспользоваться! С этими мыслями она вернулась к работе. А Орландо можно позвонить и попозже. Пусть понервничает – ему не помешает.
Сегодня работы как таковой не было, потому освободилась Эльвира уже к четырем часам. До квартиры, в которой жил Орландо, от университета было недалеко – одна станция подземки. Так что уже в половину пятого Эльвира звонила в знакомую дверь, держа в руках небольшой шоколадный тортик – Орландо был страстным сладкоежкой.
Любимый мужчина не заставил себя ждать – открыл дверь практически сразу же. Однако вид у него был несколько расхристанный – ворот рубашки расстегнут, поверх нее был надет фартук, заляпанный мукой и чем-то, подозрительно напоминающим кровь.
– Привет, – он счастливо улыбнулся. – Прости, что не обнимаю, но твое платье не переживет встречи со мной.
– Привет, – Эльвира улыбнулась в ответ. – Ты готовишь?
– Да. Но ты не стой на пороге. Разувайся, проходи. Чувствуй себя, как дома. Спагетти у меня уже довариваются, а тефтельки дотушились вот только-только, – договаривал он уже с кухни. Эльвира разулась и пошла за ним.
– Ты готовишь? Для меня?
– Да. Я… Диего хорошо мне мозг вправил. Так что теперь я очень хочу загладить свою вину перед вами всеми. Особенно – перед тобой. Я исправляюсь и… – все время, что Орландо говорил, он стоял спиной к Эльвире, помешивая спагетти длинной деревянной ложкой. Но тут он повернулся и посмотрел прямо на нее. – Я хочу вернуть тебя. Скажешь мне сегодня, возможно ли это.
Эльвира никогда не могла устоять перед его взглядом. Вот и сейчас – она стояла, как завороженная, глядя в колдовские глаза самого прекрасного мужчины на земле, и пыталась напомнить себе, что сразу капитулировать – нехорошо.
– Посмотрим по твоему поведению, – ухмыльнулась она.
Вечер прошел прекрасно. Специально для Эльвиры Орландо достал и откупорил бутылку красного вина, не слушая возражений по поводу буднего дня. Первоначальная напряженность растаяла, как и не было. Эльвира была расслаблена и счастлива – как в самом начале их отношений. Она смотрела в любимые глаза, он ловил малейший отблеск ее эмоций, и это было… идеально.
Извинившись, Эльвира встала из-за стола и направилась в ванную комнату. Сняв кольца, она вымыла руки и умылась. Несколько минут Эльвира стояла, просто глядя на свое отражение – счастливое лицо с горящими глазами. Неужели это все – правда? Не отрывая взгляда от зеркала, она потянулась за кольцом, которое выскользнуло у нее между пальцами и ускакало куда-то на пол. Кажется, оно закатилось за стиральную машинку.
Тяжело вздохнув, Эльвира опустилась на корточки и полезла за украшением. Стиральная машина стояла у Орландо в сантиметрах пяти от стены – из-за шлангов подключения придвинуть ее вплотную было невозможно. Поэтому за нее частенько заваливались разные вещи. Вот и сегодня, чтобы достать кольцо, Эльвире пришлось вначале поднять пиджак.
Надев кольцо, она встряхнула пиджак, и из его кармана на пол выпал какой-то пакетик. Некоторое время Эльвира молча стояла и смотрела на него. Затем наклонилась и подняла. Конечно, ее нельзя было назвать экспертом из госнаркоконтроля, но вся та литература, которую она перечитала за последние месяцы, оказалась весьма полезной. В комнату она возвращалась с желанием выяснить все. Раз – и навсегда.
– Орландо, как это понимать? – без лишних слов она бросила пакетик с белым порошком на стол.
Его взгляд моментально стал колючим, а в голосе явственно послышался гнев пополам с издевкой:
– И с каких это пор ты по чужим карманам шаришь?
Эльвира на миг прикрыла глаза. Нет, так нельзя. Так они только поссорятся. Вновь.
– Орландо, ты же знаешь, что я не… Я тебя люблю. Пожалуйста, скажи мне, что я ошибаюсь. И что на самом деле – это просто не выброшенный еще пакетик и что…
Он рассмеялся. Тихо, но как-то так… горько.
– Я могу тебе это сказать. Хочешь? Я могу сказать это тебе. Диего. Отцу. Но при этом ложью оно быть не перестанет. Как и то, что вы меня все бросили. Все! Ты ушла первой! Затем...
Эльвира почувствовала, что начинает злиться. Орландо продолжал говорить, он говорил безостановочно, повышая голос с каждым очередным обвинением. С трудом взяв себя в руки, она отвесила ему хлесткую пощечину. Мгновенно наступила тишина.
– Я тебя люблю, – всхлипнула Эльвира. – Но я не хочу видеть, как эта штука тебя убивает. Ты только послушай себя! Ведь ты же…
– Что я? Что – я?! Скажи это! Да, я наркоман! Да, я сижу на этом порошке. И я тебе скажу – я не хочу с ним расставаться. Ни ради тебя, ни ради музыки. Потому что… Да, черт возьми, потому что мне это нравится. Мне! Понимаешь?!
– Иди ты к черту! – Эльвира подскочила и вылетела в коридор. – Я тебя ненавижу! Ты не представляешь, как мне больно! Сколько я давала тебе шансов! Сколько… Иди к черту, – она всхлипнула, села прямо на пол и принялась обуваться. – Я тебя ненавижу. И видеть не желаю. Для твоего же блага – больше не ищи со мной встреч. И… не дай бог тебе попасться под руку Диего.
С этими словами она захлопнула дверь, сделала два шага от нее и обессиленно сползла по стенке. Сдерживаемые рыдания душили ее, и наконец она дала волю слезам.
– Будь оно все проклято! Будь оно… – шептала Эльвира, как заведенная. Не зная, что за стенкой Орландо, раскаиваясь в своих резких словах, точно так же бессильно сидит и плачет.
* * *
В этот раз она вновь ушла. И что-то подсказывало Орландо, что теперь он потерял ее навсегда. Хотелось выть от злости и бессилия.
Он не знал, сколько времени просидел так – может, полчаса, а может – час. Тут у него зазвонил телефон. Кое-как поднявшись и доковыляв до стола, на котором валялась трубка, он принял вызов:
– Да?
– Орландо, – голос Шеллара, вопреки обыкновению, был взволнованным и чересчур эмоциональным. – Твой отец в больнице. Я пока не знаю подробностей, но на него совершили покушение, в больницу отвезли его и Лавриса. Не знаю, что там…
Шеллар говорил что-то еще, но Орландо уже не слышал. Он просто положил телефон на стол, а взгляд его сам собой прикипел к пакетику.
Когда кажется, что выхода нет, в конце туннеля – самый яркий свет.
Это было его последней связной мыслью. Затем была привычная эйфория и пустота.

Глава 8
Пациент скорее жив

В день, когда Орландо выписали из лечебницы, они с Хоулианом и Эльвирой забирали его втроем. Григорий отпросился на денек по семейным обстоятельствам. Лаврис даже где-то этому был рад – давно он не сидел за рулем в свое удовольствие.
Немного осунувшегося, но счастливого Орландо быстро доставили домой, помогли перенести вещи, загрузили новостями за прошедший месяц и уехали, оставив на попечение Эльвиры. Дел у них еще было невпроворот: Лаврису предстоял очередной раунд увлекательной игры “угадай преследователя”, а Хоулиану – репетиционный прогон танцевальной программы в его долгожданном сольном концерте. Завезя подопечного в репетиционный зал, Лаврис уткнулся носом в планшет.
Особо шумных угроз в сторону Хоулиана давно не приходило, и бог миловал от очередных саботажей. Впрочем, за всей этой суетой вокруг Орландо, звезда и думать об этом забыла. В отличие от Лавриса – тот хмурился все больше с каждым днем. Отсутствие активности со стороны ранее настолько настойчивого недоброжелателя настораживало. Не мог же тот испугаться, что Хоулиан завел себе телохранителя? Или мог?
Время шло, но ничего особенно ужасного не происходило. Не считая того, что Орландо вновь сорвался и своими выходками беспокоил Хоулиана, а когда беспокоится Хоулиан, всем окружающим тоже достается. Особенно после ухода Эльвиры досталось. Лаврис с содроганием вспоминал три дня, которые его подопечный провел в тяжелой депрессии – будто бы это он, а не его сын, с девушкой разбежался.
Тем временем письма продолжали приходить, и эксперты во главе с Шелларом уже просветили их всеми возможными способами, разве что на молекулы не разобрали, но кто угрожает здоровью господина Хоулиана до сих пор оставалось тайной за семью печатями. Так что когда на очередной репетиции вместо ожидаемого конфетти на Хоулиана и его танцоров посыпался пепел, а следом за ним – редкий дождик из какой-то жутко вонючей жидкости, все очень удивились. Лаврис среагировал моментально, запрыгивая на сцену и утаскивая оттуда своего подопечного. Не слушая возражений, он затащил его в душевую, снял концертную тогу и засунул под воду.
Пока Хоулиан смывал с себя капли неизвестной жидкости, попавшие на оголенные участки кожи, Лаврис внимательно рассматривал одежду. Не прожглась – уже хорошо, значит, не кислота. По крайней мере, не концентрированная.
– Ты цел? – спросил он у Хоулиана.
– Как мило с твоей стороны наконец-то спросить об этом, – отфыркиваясь от воды, ответил тот. – Цел, цел.
– Как твоя кожа? Там, где эта штука на нее попала?
Хоулиан протянул руку и задумчиво уставился на нее.
– Чуть-чуть покраснела. И чешется.
Лаврис выругался.
– Смывай это, и волосы тоже хорошо промой. Потом к нашему врачу тебя завезу. А это, – он потряс концертным костюмом, – я как улику забираю. Давай быстро.
Недовольно глядя на свои намокшие туфли и брюки, он прошел к выходу из душевой и вытащил телефон.
– Элмар, срочно группу экспертов к концерт-холлу «Даэн-Рисс». У меня тут ЧП. Облили всю сцену и артистов, находившихся на ней, какой-то гадостью. Она при попадании на кожу оставляет покрасневшее пятнышко. Не уверен, что у всех – меня не зацепило, пока я Хоулиана вытаскивал, но ребята там полуголые плясали. Так что пусть опросят всех. Да, спасибо. И тебе.
– Алло, Макс? Это снова началось. Перешли на Шеллара список всех, кто был сегодня допущен к сцене, – на том конце разразились обеспокоенными вопросами. – Нет, успокойся, не пострадал. Не сильно, в крайнем случае. Мы сейчас к врачу и к экспертам.
Выслушивая очередную порцию вопросов, Лаврис мельком глянул на Хоулиана – тот ожесточенно тер руки мочалкой. Спохватившись, Лаврис вспомнил о том, что кроме полотенца, тут нет одежды, и поспешил в гримерку, за вещами своего подопечного.
– Да, наши ребята уже выехали, – ответил он на вопрос Макса. – Не знаю, кто там будет за старшего, но про тебя я предупредил. Выезжай сюда. Заодно готовься отражать атаки журналистов – уверен, их уже оповестили, потому что под душ попал не только Хоулиан.

Стелла приняла их неласково. Хмуро зыркнула на обоих, подставила пакетик, в который Лаврис сгрузил “вещ.док номер один” – сценический костюм. Затем кивнула Хоулиану на кушетку:
– Раздевайся и садись.
Хоулиан даже не зубоскалил в ответ, за что Лаврис был ему благодарен. Мирить этих двоих у него сил сейчас бы не хватило – он мучительно прокручивал в голове список людей, которым было известно расписание Хоулиана, кто мог бы получить доступ к сцене и реквизиту. И уж тем более сделать такую замену. Хорошо, что это произошло не во время концерта – тогда ситуация получилась бы намного критичнее.
– Стелла, присмотришь за ним? Я пока к шефу.
– Давай, паладин.
Лаврис кивнул Хоулиану и побежал к Шеллару.
Шеф был на месте и уже ждал его:
– Докладывай.
Кратко и по сути дела описав получившуюся ситуацию, Лаврис ждал вердикта.
– Ты – молодец. А вот сцену перед концертом завтра будут смотреть наши люди. Все, наигрались в демократию с местной службой безопасности. Я Макса предупрежу, доп.соглашение мы задним числом подпишем.
– Боюсь, у руководства концертного зала может возникнуть свое мнение по этому вопросу, – осторожно заметил Лаврис.
Шеллар покачал головой:
– Они вряд ли начнут бухтеть. Им и так предстоит отвечать на десять исков.
– Десять?
– От каждого из танцоров, я так полагаю. Но, как жест доброй воли, Хоулиан решит не подавать свой, если его охрану допустят до контроля за всем, что происходит в помещениях, – хитро улыбнулся шеф. – Ладно, иди, заберешь своего подопечного и едете домой. Постарайтесь эти дни без лишней на то необходимости не высовываться оттуда.
– Хорошо. Я могу идти?
– Иди. И будь внимательным. Я вечером тебе компиляцию из аналитических выкладок перешлю – просмотришь, может, озарит.
* * *
Следующие несколько дней превратились для Хоулиана в испытание. За каждым его шагом следили, на каждый чих реагировали. А уж предосторожности, которыми окружили такие повседневные вещи, как поход в тренажерный зал или в салон красоты, вообще раздражали.
Лаврис постоянно был напряженным и отстраненным. Когда он не следил коршуном за всем, что происходит вокруг, то сидел, уткнувшись в свой планшет, и вчитывался в информацию, приходящую к нему. Хоулиан же откровенно скучал. По сексу – тоже.
После той ночи Лаврис установил между ними дистанцию. Больше не велся на подначки, не реагировал на заигрывания, и когда Хоулиан не выдержал и попытался вновь взять ситуацию в свои руки, очень вежливо попросил его сходить к Максу и попросить договор на предоставление услуг личного телохранителя. Особенно обратить внимание на пункт 7.3. В нем, этом пункте, было сказано, что “Сексуальные контакты с Объектом запрещены”. Хоулиан не поленился – сходил и почитал договор. И беситься от этого начал еще больше – потому что одно дело, когда тебя отвергают, если не хотят. И совсем другое, когда тебе отказывают из-за пары строчек в какой-то бумажке.
В эти дни спасали его только подготовка к большому сольному концерту и общение с Эльвирой. Она с Орландо вот уже несколько месяцев как рассталась, и винить ее в таком решении он не мог. Как и считать это поводом для того, чтобы прекратить общение с интересной и красивой дамой. Потому что если бы этот маленький паршивец не был его сыном, он не уверен, что смог бы и дальше выдерживать его заскоки. Повторно затащить его на лечение не удавалось – отцовский авторитет, на котором Хоулиан выехал в прошлый раз, теперь не срабатывал. И сын продолжал планомерно гробить себя и свое здоровье.
Нужно ли говорить, что на фоне таких сильных душевных терзаний очередное покушение на него прошло для звезды более спокойно. Ну, облили. Ну, разведенной кислотой. Все остались живы и здоровы – это не может не радовать. А к наличию у себя в окружении помешанного преследователя Хоулиан уже привык.

За несколько дней до концерта, Эльвира вновь позвала его на чай. Приехав и увидев кроме подруги еще и Диего, Хоулиан испытал чувство тяжелого дежа-вю.
– Что снова с этим идиотом?
И Диего рассказал о его последнем визите к Орландо. Эльвира слушала спокойно – видимо, уже знала эту историю. Хоулиан почувствовал, как начинает раскалываться голова. Он покосился на Лавриса – тот тоже выглядел встревоженным.
– И что вы предлагаете сделать сейчас? – вздохнув, спросил Хоулиан. – В больницу он больше не поедет. Разве что его обколоть успокоительным и отвезти туда насильно.
– Это не выход, – покачал головой Диего. – Пока он сам не поймет, что это хреновый путь, нас он не будет слушаться.
– Значит, нам остается только ждать, – резюмировала Эльвира.
– Значит, будем ждать.
* * *
Перед концертом Лавриса трясло так, как не трясло очень давно. Он ожидал, что сегодня что-то случится. Он хотел быть в трех местах одновременно – не отходить ни на шаг от своего подопечного, следить за мониторами с камер видеонаблюдения и вместе с Элмаровыми ребятами облазить каждый закоулок сцены в поисках скрытого “сюрприза”. Сюрприза не находилось, а нервозность обстановки накалялась все больше. Это ощущали все – и танцоры балета, который выступал вместе с Хоулианом, и сам Хоулиан. В итоге тот не выдержал, встал и поманил за собой Лавриса.
Зайдя в туалет, он запер дверь и, грозно сверкая очами, посмотрел на своего телохранителя:
– А теперь послушай меня, товарищ бодигард! Я ждал этого концерта полгода! Полгода, ты это понимаешь? Так что позволь мне наслаждаться им, а не нервничать вместе с тобой!
– Но я!..
– Еще раз, я повторяю, – с каждым словом Хоулиан все яростнее наступал на Лавриса, пока не припер того к стенке, – еще раз выхватишь бутылку с водой у меня из рук – вылью ее тебе на голову. Даже у твоей паранойи должны быть пределы.
Лаврис в ответ на такое заявление рассмеялся, перехватил маячивший перед его носом кулак и внезапно резким движением вывернул руку Хоулиану за спину, прижимая того к себе.
– Видите ли, господин певец, – нежный шепот достиг ушей Хоулиана, пуская дрожь по всему телу, – вы – под моей ответственностью. И если вас не волнует ваша жизнь или состояние вашей шкурки, то меня очень волнует моя репутация. Поэтому вы будете выполнять все, что требую от вас, – с этими словами Лаврис отпустил его руку и легонько оттолкнул подопечного от себя.
– Вам все понятно? – мило улыбнувшись, повторил Лаврис. Дождавшись обиженного кивка, он отпер дверь туалета. – Тогда пойдемте, вас уже заждались, – и он галантно выпустил Хоулиана вперед.
Это было его ошибкой, за которую пришлось очень дорого заплатить.
* * *
Разговор с Лаврисом ничего не прояснил. Наоборот, своим внезапным поведением Лаврис взбудоражил воображение Хоулиана, и теперь ему хотелось чего-то такого, что совершенно не было предусмотрено ни концертной программой, ни договором о предоставлении услуг телохранителя.
Пройдя в услужливо распахнутую перед ним дверь, Хоулиан с гордо поднятой головой направился в сторону гримерки, когда его окликнули:
– Хоулиан?
Он обернулся и увидел, что за дверью с ведром в руках стоял парень в форме уборщика.
– Вы что-то хотели?
В следующий миг Хоулиан почувствовал сильный рывок назад и услышал крик боли. Лаврис заслонил его собой, и теперь по его пиджаку и рубашке расплывалось быстро впитывающееся пятно едкой кислоты. В этот раз она не была разбавлена.
* * *
Оттолкнув Хоулиана, Лаврис превозмогая боль, бросился на нападавшего. Тот, не успев среагировать на изменившуюся ситуацию, не сумел ничего больше сделать – Лаврис сбил его с ног, перевернул и жестко зафиксировал.
– Хоулиан, – прошипел Лаврис. – Бегом приведи сюда…
В этот миг в конце коридора послышались топот ног и встревоженные голоса. Все-таки не зря ребята на мониторах сидели!
– Лаврис! Лаврис, ну же! Не отключайся! – обеспокоенные слова Хоулиана долетали словно сквозь белую вату, он ничего не чувствовал.
Внезапно стало холодно рукам, но груди было все так же горячо.
– Переверните его на бок. Вот так... Боже, храни производителей качественной одежды. Его зацепило не так сильно...
Поняв, что больше ничего интересного не произойдет, Лаврис позволил себе закатить глаза и упасть в блаженный обморок – боль была слишком сильной.
* * *
Хоулиан метался из одного конца больничного коридора в другой, периодически застывая под операционной и заламывая в бессилии руки. Конечно, когда Лавриса доставили в больницу, то сказали, что первую помощь ему оказали своевременную и необходимую. Но все равно кислота разъела кожу на груди, и сейчас рану очищали, зашивали, ну или что там они в таких случаях делают? Хоулиан не знал, что раздражало еще больше.
В углу на стуле сидел и внимательно следил за передвижениями Хоулиана Кэлдон Орри. Его приставил к нему Элмар, как замену Лаврису. Сам же Элмар рухнул в пучину разбирательств с полицией и, как подозревал Хоулиан, ближайшие пару часов он точно не освободится.
Его предположения, однако, оказались неверными – Элмар появился в больнице довольно быстро. Он рявкнул на Хоулиана, отчего тот не берет трубку. Хоулиан осмотрел свой сценический костюм – короткую, обшитую пайетками тогу, которую он так и не успел сменить на что-то приличное (кстати, сколько Макс будет ему одежду везти?!), и ответил:
– Ты видишь тут карманы? Мой телефон остался в гримерке «Даэн-Рисса»!
– Это хреново. Шеллар тебе пытается дозвониться уже полчаса как. Орландо в больнице.
– Что случилось?! – Хоулиан почувствовал внезапную слабость во всем теле. Ему даже пришлось отступить к стене и упереться в нее рукой, дабы удержаться на ногах.
Элмар подскочил к нему, взял под руку и подвел к скамье, стоявшей неподалеку от дверей операционной.
– Воды? Или ты жив?
Хоулиан помотал головой:
– Что с Орландо?
– Передозировка. Но его уже откачали – Шеллар вовремя забил тревогу. Сейчас он находится в реанимации двумя этажами ниже. Там уже Эльвира с Кирой и Шелларом, но их к нему не пускают.
Хоулиан откинулся на скамье, стараясь глубоко и размеренно дышать. Вот только панической атаки ему сейчас не хватало для полного счастья.
– Элмар, проводи меня! Кэлдон, вы – сидите здесь. Как только какие-то новости о Лаврисе – сообщаете мне!
Кэлдон вопросительно посмотрел на Элмара, но тот кивнул, подтверждая чужое распоряжение.
– Кстати, – спохватился Элмар, протягивая рюкзак Хоулиану. – Вот твои вещи, Макс передал. Он не может вырваться от журналистов и администрации, так что когда узнал, куда я еду, попросил помочь. Давай только в темпе – мне еще в офис возвращаться.
Хоулиан благодарно кивнул, взял рюкзак и неверной походкой направился в сторону туалета.
– Пять минут, – кинул он через плечо. – Я переодеваюсь, и ты ведешь меня к сыну.
Первыми, кого увидел у реанимационной палаты Хоулиан, были Эльвира и Кира. Эльвира рыдала на плече у подруги. Шеллар стоял чуть дальше и о чем-то очень терпеливо беседовал с врачом.
– Вот, кстати, его отец, – сказал Шеллар, увидев подходящего Хоулиана. – Хотя бы его вы в палату пустите?
Врач недоверчиво осмотрел Хоулиана с ног до головы. Ну да, он только что в зеркале видел, как выглядит – обтягивающие джинсы и майка, ботильоны на шпильке (отчего-то Максу хватило ума упаковать сменную одежду, но не обувь – пришлось расхаживать по больнице в концертной обуви) и сценический макияж, не смываемый без специальных средств, а потому оставленный нетронутым.
Добрую минуту врач пребывал в замешательстве, потом спросил:
– Вы – Хоулиан?
– Какая наблюдательность, – фыркнул певец. – Как мой сын? Мы можем его увидеть?
– Вы – да, – ответил врач. – Но вот они…
Хоулиан начал терять терпение:
– Послушайте, у меня не так много времени. И настроения тоже нет. Двумя этажами выше на операционном столе лежит мой телохранитель, а здесь – мой сын. Поэтому мы выясним раз и навсегда, что вот она, – он указал на Эльвиру, – его невеста, а вот он, – кивнул в сторону Шеллара, – друг семьи и вообще сколько-то юродный брат Орландо. А потому вы даете им допуск к моему сыну. В ответ на ваш жест доброй воли я не буду таскать вашу больницу по судам. Мы договорились?
Врач, несмотря на грозную тираду, смотрел на Хоулиана без испуга и должного трепета.
– Вы можете зайти сейчас. На пятнадцать минут. Они – завтра с утра. Пациенту нужен покой и здоровый сон. Если он еще не уснул.
Хоулиан кивнул и, развернувшись, решительно направился в палату.
Реанимационная была просторной и ярко освещенной комнатой, напичканной электроникой под завязку. Тишину палаты разбивал равномерный писк пульсометра да тяжелое, с присвистом, дыхание Орландо. Тот спал.
– У него случился отек. Пришлось интубировать, – прокомментировал врач, заходя в реанимационную следом за Хоулианом. – Но в общем до ужасных последствий не дошло. И не дойдет, если он завяжет с наркотиками.
– А то я и без вас не знаю, – буркнул Хоулиан, однако уже менее сварливо – вид бледного, но живого сына на больничной койке вернул ему здравый смысл. Ему даже стало немного стыдно за то, что он накинулся на человека, спасшего жизнь его сыну.
Немного помолчав, он сказал:
– Извините. И спасибо за все.
– Ничего, – голос доктора неуловимо изменился. – Я понимаю. У всех бывают тяжелые дни.
– Есть смысл сидеть с ним сейчас? – повернулся к нему Хоулиан.
– Нет. Он проснется дай бог к завтрашнему утру. Мы его накачали успокоительными. Так что…
– Понятно, – он вновь всмотрелся в бледное, немногим отличающееся по цвету от простыней лицо сына. – Но я все равно посижу тут пару минут?
– Сидите, – кивнул доктор. Послышались шаги и шум закрывающейся двери.
Хоулиан присел на краешек кровати и аккуратно погладил руку, на которой не было датчиков.
– Мой маленький глупый мальчик, – вздохнул он. – Что же ты наделал.
В ответ раздавались лишь хрипение воздуха и равномерное пиканье автоматики.

– Эльвира, может, поедешь домой? – спросил Хоулиан, выходя из палаты.
– Как он? – Эльвира вцепилась обеими руками в его майку.
– Спит. Бледный. Но вроде бы все остальное, по словам доктора, в порядке. Он проспит до самого утра. Тебе бы тоже не помешало, – он обнял Эльвиру левой рукой, правой вытирая слезы с ее щек. – А завтра утром приедешь.
Она помотала головой:
– Нет, я тут останусь.
Хоулиан хотел было возразить, но тут вмешалась Кира:
– Я тоже останусь. Мы тут устроимся как-нибудь, не переживайте. Шеллар?
– Мне нужно уехать, – он передернул плечами. – Работа не ждет. Оставлять Элмара одного в офисе, когда там возможен журналистский штурм – не самая лучшая затея.
– Удачи тогда. Эльвира, если что – я телефон забыл, но буду на четвертом этаже. Спросишь про меня там у администратора, тебе подскажут, где искать.
– Как там Лаврис? – спохватилась Эльвира.
– Сказали, что ничего смертельного, но достаточно обширный кислотный ожог на груди. Боже, храни тех, кто придумал телохранителям носить костюмы – если бы не плотная шерсть его пиджака, область поражения была бы куда больше.
– По поводу сегодняшнего нападения я еще отдельно с тобой потом поговорю, – кивнул Шеллар. – А сейчас, дамы и господа, я вынужден вас покинуть. Дела не будут ждать, – он пожал руку Хоулиану, обнял Эльвиру, поцеловал Киру и пошел к выходу.
Хоулиан посмотрел ему вслед, а потом осторожно отстранил от себя Эльвиру:
– Я, пожалуй, тоже удалюсь. Держитесь. Если что…
– Да, я помню, четвертый этаж, – кивнула Эльвира. Затем привстала на цыпочки и поцеловала Хоулиана в щеку. – Иди и передавай Лаврису от меня пожелания скорейшего выздоровления.
– Обязательно!
* * *
Просыпаться было тяжело. Ощущение было неприятным, но, увы, знакомым – из-под наркоза Лаврис выходил далеко не первый раз в жизни. Не то чтобы наличие этого опыта было приятным, но сам факт очередного возвращения к жизни не мог не радовать.
Голова слегка кружилась, губы были пересохшими, и хотелось пить. Повернув голову, он увидел стоящий на тумбочке у кровати стакан воды с заботливо воткнутой туда трубочкой. Он попытался поднять руку и дотянуться до него, но тут грудь пронзила резкая боль. Громко зашипев, Лаврис опустил руку. Тем не менее, его телодвижения не прошли незамеченными.
– Ты проснулся? Ты хочешь пить? – как по волшебству по правую руку от Лавриса возник Хоулиан. Выглядел он весьма сонным и помятым, как будто просидел всю ночь у его кровати. Хотя почему – как будто?
– Хоулиан? – пересохшие губы слушались неважно, а сглатывать было больно. Скорее всего, опять трубку в горло пихали – какая мерзость!
Тем временем Хоулиан взял стакан и поднес к его губам.
– Только потихоньку, хорошо? – заботливо попросил тот. Лаврис кивнул и приник к своему собственному Святому Граалю. И пусть вода в нем не превращалась в вино, но ее живительная сила была невероятной.
Напившись, он благодарно посмотрел на Хоулиана. Тот поставил стакан на место, а затем внимательно вгляделся в Лавриса.
– Что? – попытался усмехнуться телохранитель. – Хреново выгляжу?
– Ты выглядишь как человек, только что вышедший из медикаментозного наркоза, – ответил Хоулиан. Затем, после непродолжительного молчания, добавил. – Но вообще-то да, хреново.
Как оказалось, смеяться Лаврису тоже было больно. Он с трудом удержал в себе позорный вой.
– Что говорят врачи?
– Что все обойдется, и даже боли не останется. Но пока придется потерпеть.
Лаврис кивнул. Затем вновь внимательно посмотрел на Хоулиана:
– Сколько ты тут?
– С того момента, как тебя из операционной перевели. Я поспал немного, не переживай.
– Угу, – хмыкнул Лаврис. – Что, хреновый из меня телохранитель получился?
– И не поспоришь, – притворно вздохнул Хоулиан. – Потому я тебя увольняю.
– Что?!
– Фактически, уже уволил. За мной сейчас Кэлдон присматривает, – вдоволь налюбовавшись на шокированное лицо Лавриса, Хоулиан рассмеялся. – Ну, по контракту ты вообще-то со мной спать не можешь. А хочется очень сильно. Поэтому выздоравливай!
– Ах ты мелкий… – начал было Лаврис, но продолжить ему не дали – Хоулиан наклонился и нежно поцеловал потрескавшиеся губы.
– Выздоравливай быстрее!
Что ж, Лаврису был предоставлен отличнейший стимул.

Глава 9
Время любить

Шеллар всегда считал себя самодостаточным человеком. У него было любимое дело, которому он посвятил всю жизнь и все свое свободное время. Замечательная семья, хоть порой этих оболтусов, Мафея с Элмаром, хотелось прибить. Прекрасные друзья, которые всегда находили возможность вытянуть его из рутины дом-работа. Поэтому от отсутствия более-менее постоянной личной жизни (многочисленные любовницы на вечер не в счет) и, в перспективе, семейного счастья он не особо страдал. К тому же Шеллар трезво оценивал свою внешность и понимал, что как бы ни провозглашали со всех трибун про идеалы гуманизма и “главное в человеке – душа”, все равно на такое лицо мало кто посмотрит так, как бы хотелось ему.
Когда Шеллар впервые увидел Киру – еще на фотографии из ее личного дела – с зачесанными назад волосами, убранными под берет, в полевой армейской форме, он понял, что это – любовь с первого взгляда. И уж перед собой он мог признаться, что работу майору Арманди предоставил не потому, что она подруга Ольги или протеже Элмара, а потому, что влюбленным свойственно совершать глупости. Однако за эту ему не пришлось расплачиваться.
Выслушивая отчеты от других инструкторов и от Элмара про работу Киры, он испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие. Он так не радовался, когда его самого хвалили. А тут прям...
Решение предоставить ей служебную квартиру далось ему нелегко. С одной стороны – жилье ей было нужно, с другой – он будет каждый день находиться к ней слишком близко. Надежды на саму возможность их отношений Шеллар не питал, склонности к мазохизму также за собою раньше не замечал. Однако профессиональная выправка оказались сильнее его личных пристрастий. Впрочем, в кои-то веки они сыграли ему хорошую службу.
Животных Шеллар не то чтобы не любил, но и особо теплых чувств к ним не испытывал. Потому к просьбе Мафея отнесся без восторга, но с пониманием. Впрочем, поблагодарить бога, Мафея и Шарика ему пришлось уже спустя неделю. Тогда они впервые встретились с Кирой в неофициальной, так сказать, обстановке. И завертелось.
Он наслаждался каждым мигом, проведенным в ее обществе. Она оказалась не только очень красивой, но и умной, живой и просто прекрасным собеседником. Трудно сказать, возникала ли когда-либо у Шеллара подобная легкость общения с кем-либо, кроме Киры.
Подначки со стороны Элмара он старательно игнорировал. Потому что лучше он обойдется без любви и постели, чем своими намеками разрушит всю ту теплоту и спокойствие, которое они оба ощущают в присутствии друг друга. Элмар на это лишь качал головой и грозился привлечь тяжелую артиллерию. Пока, правда, лишь грозился.
В тот вечер, когда к Кире прибежала расстроенная Эльвира, он не думал ни о чем таком. Более того, если бы думал, то вряд ли бы когда-либо решился так поступить. Прощальный поцелуй получился сам собой, и как вести себя с ней теперь Шеллар просто не представлял. Списать все на то, что они оба были уставшими? Назвать это своеобразным проявлением дружеской поддержки? Шеллар не знал. Впрочем, переживания были отложены на далекое “потом”, пока же его ждали короткий сон и рабочий день.
* * *
На следующий день Кира проснулась к полудню. Несмотря на то, что прошло всего шесть часов, выспалась она замечательно. Оказалось, диван в гостиной был вполне удобен.
Эльвира еще спала, потому Кира постаралась не слишком шуметь. Сделав небольшую разминку, она заглянула в холодильник, обнаружила катастрофическую нехватку продуктов и совместила пробежку с походом в ближайший супермаркет. Выходной день среди недели был для нее в новинку, но, с другой стороны, причин, чтобы не воспользоваться добротой начальства, она не видела.
Кстати о начальстве. Кира вновь вспомнила вчерашний поцелуй. Если отбросить всю шелуху комплексов и предрассудков, которые осели в ее голове, то ясно одно – поцелуй ей понравился. И она была бы не против его повторения. Да что там повторения – она обеими руками за продолжение! И чем скорее, тем лучше.
Шеллар ей нравился давно. Перед Эльвирой и Ольгой она могла сколько угодно отшучиваться и строить неприступную мадам, но правда была на поверхности. И, к Кириному глубочайшему удивлению, эта правда ей понравилась. Она искренне симпатизировала Шеллару. Пожалуй даже, она была в него влюблена. Что ж, теперь, признав это, она могла обозначать маркером очередную точку на карте неисследованной территории чувств. И идти дальше.
В восемь вечера она стояла под дверью Шелларовой квартиры и недрогнувшей рукой жала на звонок. Обычно это Шеллар с Шариком заходили за ней, но сегодня она не утерпела – и вышла навстречу.
– Привет, – Шеллар сразу же открыл дверь, но смотрел на нее неуверенно и как-то… выжидательно?
– Привет, – улыбнулась Кира. – Мы идем?
– Куда?
– Шарика выгуливать!
– А уже восемь? – он оглянулся на часы. – О, конечно, идем. Извини, я сегодня из графика немного выбился. Заходи, я сейчас.
Кира вошла, заинтересованно оглядываясь по сторонам. Затем вновь обратила свой взгляд на Шеллара. Он стоял возле нее и будто бы не знал, куда деть руки. Поддавшись порыву, Кира привстала на цыпочки и дотянулась своими губами до его. Если честно, ей хотелось этого весь день.
К чести Шеллара стоит сказать, что он не растерялся – тут же обнял ее, крепко прижимая к себе и целуя в ответ. Такая реакция безумно порадовала Киру, она расслабилась в удерживающих ее руках и всецело отдалась ласкам.
Кира не могла вспомнить, когда так целовалась в последний раз – упоительно, безумно, будто забывая обо всем вокруг. Даже в школе такого не было. А тут – как подростки, честное слово! Стояли и целовались в коридоре, не в силах оторваться друг от друга.
Кто знает, сколько времени бы прошло и к чему бы это все привело, если бы не Шарик. Пес жалобно заскулил, тычась лобастой башкой Шеллару под колени. Собачка явно не рассчитала сил, потому что Шеллар охнул, оступился, и они с Кирой чуть не упали. Восстановив равновесие, они оторвались друг от друга, переглянулись и внезапно рассмеялись.
– Кажется, кое-кто требует нашего внимания, – вздохнул Шеллар.
– Собирайся, – улыбнулась Кира. – Выгуляем Шарика, и весь вечер наш!
Он повернулся идти в комнату, но затем остановился, развернулся к Кире и, внимательно глядя на нее, сказал:
– Кира, ты… Это не просто поцелуи вечером. Я хочу, чтобы ты пошла со мной на свидание. Хочу отношений. Хочу видеть тебя рядом…
Она рассмеялась:
– Знаешь, если верить моим подругам, то мы с тобой сходили уже на сотню свиданий. Просто не понимали этого. Так что собирайся. Выгуляем Шарика и, если тебе от этого будет спокойнее, назовем это свиданием. Все равно никуда от меня после не денешься.
Шеллар рассмеялся под конец ее слов.
– Ты знаешь, я порой забываю, что ты не только красивая женщина, но и офицер. Но твой суровый подход к решению проблем меня радует.
От этих слов Кире стало так тепло и хорошо на душе, что она поняла – что бы не случилось с ней и с Шелларом дальше, жалеть об этом вечере ей не придется никогда.
* * *
Кислотный дождичек, устроенный неизвестным нападающим, отнюдь не добавил Шеллару радужного настроения и здорового сна. На работе засидеться пришлось допоздна – вместе с Флавиусом и Элмаром. Остальных отпустили пораньше, но главы отделов отдувались вместе с начальником. Впрочем, никто не жаловался – свою работу все любили.
Кира позвонила Шеллару ближе к вечеру:
– Ты сегодня дома ночевать планируешь?
Шеллар взглянул на часы:
– Ой-ой. Прости, заработался. Сейчас вызываю такси и еду. Что-то купить по дороге?
– Нет. Ужин я от Жака принесла.
– Ты – самая лучшая женщина в мире!
Ее хриплый смех был ему наградой. Шеллар улыбнулся и сказал:
– Скоро буду.
Шеллар отложил телефон. Элмар хитро посмотрел на него:
– Итак, мой дорогой кузен, не хочешь ли ты разболтать мне парочку-другую государственных тайн?
– Государственных? – рассеянно спросил Шеллар, поочередно закрывая все окна на рабочем столе и убеждаясь, что все файлы сохранились.
– Ты так охраняешь тайну своей личной жизни, как государство – сведения о личном составе разведки. Ты послушался моего совета?
Элмар расслабленно откинулся на спинку стула, закинув руки за голову и внимательно глядя на кузена. Флавиус тем временем молча собирал разбросанные по столу бумаги, не обращая внимания на разговор родственников – за столько-то лет совместной работы давно привык.
– Ты у нас теперь советником подрабатываешь? – хмыкнул Шеллар.
– Не-а, – помотал головой Элмар. – Предсказателем. Хочешь, предскажу, в чьей постели ты проведешь остаток сегодняшней прекрасной ночи?
– Пошляк. Где твое воспитание? – вздохнул Шеллар и набрал номер такси. Действительно, засиделся он сегодня, а увидеть Киру хотелось невероятно.
По дороге он увидел цветочный магазин и попросил таксиста притормозить рядом с ним. Выкупая в нем все имевшиеся бархатные гвоздики, Шеллар чувствовал себя влюбленным идиотом… и это чувство ему невероятно импонировало.

Когда Кира открыла дверь, первое, что она увидела – это охапка черных гвоздик. Судя по торчащим из-под букета знакомым длинным ногам, где-то позади всего этого великолепия скрывался Шеллар.
– О Господи! Шеллар, зачем? – смеясь, спросила она, тем не менее, делая шаг навстречу и забирая у него из рук цветы.
– Просто так, – сгрузив букет, Шеллар вздохнул с облегчением. Он обрадовался реакции Киры, но чувствовать себя при этом идиотом не перестал. – Тебе нравится?
– Да, – Кира свалила охапку цветов на стол. – Мне сто лет уже цветов не дарили. Особенно таких, – она с нежностью погладила лепестки. – Мама выращивала такие в нашем саду.
– Да, ты говорила.
Шеллар подошел, обнял ее со спины, поцеловал в висок. Кира повернулась в его объятиях, закинула руки ему на шею и притянула к себе ближе. Они упоенно целовались, затем Шеллар потянул ее в сторону спальни.
– Ты не голоден? – между поцелуями спросила Кира.
– Сейчас я хочу только тебя, – ответил он, и это была правда.
Несмотря на, а, возможно, и вопреки тому, что его женщина была сильной, мускулистой и подтянутой – тело воина ни с чем не спутаешь, – ласкать ее хотелось всегда очень бережно и нежно. Шеллар искренне любовался изящными изгибами ее тела, радовался тому, как ощущается золотистая кожа под его руками, с жадностью вслушивался в каждый ее стон и тоненькое, но такое прекрасное “Ах!”. В жизни сильная и самодостаточная, несгибаемый офицер, в его руках Кира превращалась в женщину, желающую любви и без стеснения отдающую ее в ответ.
Он одаривал ее лаской с таким трепетом и такой любовью, что порой казалось, будто это не занятие любовью, а какое-то таинство, преклонение перед языческой богиней. В такие минуты он был жрецом, чьим смыслом жизни стала эта женщина.
Кира выгнулась в его руках, хриплый стон, вырвавшийся из ее горла, был лучшей музыкой для Шелларова слуха. Этот стон стал последней каплей, которая переполнила чашу его желания, и вслед за Кирой он нырнул в океан эйфории.
* * *
В день концерта Хоулиана Шеллар немного нервничал. Не так, конечно, как Лаврис – он разговаривал с ним по телефону и по излишней собранности и чеканности формулировок понял, что подчиненному очень не по себе. Они оба были готовы к какой-то подлянке, охрана была рассредоточена по всему «Даэн-Риссу», но нервного возбуждения это не унимало. Как оказалось позже – волновались все вполне обоснованно. Когда Шеллару позвонили и сообщили, что на Хоулиана совершено покушение, преступник задержан, а самого певца вместе с Лаврисом увезли в больницу, он перепугался не на шутку. Особенно когда телефон Лавриса не ответил на вызов.
Шеллар приказал себе не паниковать. Связался с Элмаром, убедился, что тот на месте происшествия и контролирует ситуацию, и немного успокоился. Затем набрал номер Макса – тот взял трубку с первого гудка.
– Да, Шеллар, я уже в курсе и на месте, – откликнулся Макс. – Лаврис с Хоулианом в больнице, я к ним поеду позже. Сейчас мне нужно утрясти административные проблемы.
– Концерт отменили?
– Да, конечно. Теперь выгребать это все, а тут еще журналисты. Ты прости, но мне…
– Без проблем, беги. Держи себя в руках и удачи, – напутственно пожелал Шеллар. – Будет нужна помощь – не стесняйся привлекать моих людей.
– Спасибо. Действительно – спасибо. О, Шеллар, – Макс спохватился, – я еще не звонил Орландо. Можешь ему сообщить?
– Хорошо. Передай Элмару, чтобы подготовил мне краткий отчет по произошедшему минут через пятнадцать.
Положив телефон на стол, Шеллар некоторое время сидел, глядя на него. Затем потянулся к коробочке с табаком, но передумал. Вместо этого вновь взял мобильный, нашел в телефонной книжке номер Орландо и позвонил.
Трубку взяли не сразу, и поначалу в ней слышались какие-то непонятные шорохи. Затем раздалось невнятное:
– Да?
– Орландо, твой отец в больнице. Я пока не знаю подробностей, но на него совершили покушение, в больницу отвезли его и Лавриса. Не знаю, что там, но судя по тому, что и Макс и Элмар относительно спокойны – то все должно обойтись. Так что не переживай, это все… Орландо? Орландо? Ты меня слушаешь?
В трубке вновь послышались невнятный шорох и стук. Связь не прерывалась, но и отвечать на его вопросы никто явно не собирался. Сбросив звонок, Шеллар повторно набрал друга, но трубку никто не брал. Он на миг задумался, затем нажал кнопку интеркома и спросил:
– Мафей, у тебя срочных дел нет?
– Нет, – бодро отрапортовал мальчишка. Он вернулся неделю назад и с огромным удовольствием вновь принялся помогать в фирме – говорил, ему этого не хватало. – Что нужно?
– Можешь взять такси и съездить к Орландо домой? Проверить, как он и отвезти в больницу к отцу, если пожелает. На Хоулиана напали, и я не уверен, что Орландо сейчас в состоянии что-то сам сообразить. Отзвонись мне по приезду.
– Хорошо, – ответил Мафей.
Озадачив подчиненных и попавшихся под руку, Шеллар откинулся на спинку кресла, задумчиво изучая пейзаж за окном. Прошло полчаса, Элмар позвонил и сообщил, что задержанного отвезли в участок приехавшие полицейские. И вот теперь Шеллару предстояло решить, куда ему сейчас лучше поехать – на место нападения или сразу в полицию.
Звонок от Мафея застал его на полдороги в полицию.
– Шеллар, Орландо плох. Я вызвал скорую и…
– И возвращайся в офис, как только туда его погрузишь. Я еду в больницу, Эльвиру и Диего сейчас оповещу.
– От меня еще что-то требуется?
– Нет, Мафей, спасибо. Просто… проследи, чтобы он дожил до того момента, как приедет скорая.
– Но как?!
– Ты же будущий врач, ты должен знать, как людей лечить!
Мафей обижено замолчал, но послушался.
Махнув рукой на задержанного, Шеллар тоже поехал в больницу – пока найдут Хоулиана, в каком он там еще состоянии. А проконтролировать госпитализацию Орландо нужно.
Но сначала позвонить Эльвире и Диего. Шеллар вздохнул. Денек обещал быть насыщенным.
* * *
Шеллар уже полтора часа куковал под палатой, когда примчалась Эльвира в сопровождении Киры. Эльвира уже хотела было ломануться в палату, однако врач, выходивший оттуда, остановил ее, поинтересовавшись, кто она такая и по какому праву лезет в реанимационную палату. Выясняли отношения долго, но врач оставался непреклонным. Эльвира расплакалась на плече у Киры, а Шеллар пытался пробудить во враче немного здравого смысла и человеческого сопереживания.
Элмар позвонил в разгар уговоров:
– Я уже к больнице подъезжаю. Сейчас нужно найти Хоулиана – Макс ему сменную одежду передал. Заодно подхвачу тебя и поедем в участок – уверен, ты тоже захочешь ознакомиться с отчетами полицейских.
– Да, спасибо. Элмар, Орландо в больнице.
– Ну, если бы моему отцу угрожали…
– Ты не понял. Орландо сейчас в реанимации. С передозировкой.
Элмар грязно выругался.
– Да что ж оно все...
– Найдешь Хоулиана – отправь его сюда, а то я ему дозвониться не могу – он трубку не берет. Кстати, он там сам с Лаврисом уехал?
– Нет, я Кэлдона с ним отправил. Во избежание. Так что там с Орландо?
Шеллар пересказал в подробностях. Элмар слушал внимательно, прочувствованно ругался в особо зацепивших местах.
– Придушу паршивца, когда из больницы выйдет, – резюмировал он. Шеллар нашел в себе силы лишь на слабую улыбку.

Шеллар был безмерно благодарен Хоулиану за помощь. По крайней мере, Эльвира перестала заламывать руки. Впрочем, решение Киры остаться с подругой он всецело поддержал. У него зазвонил телефон – Элмар снизу маяковал, что уже готов и ждет лишь кузена. Шеллар сбросил звонок и обратился к присутствующим:
– А сейчас, дамы и господа, я вынужден вас покинуть. Дела не будут ждать, – распрощавшись со всеми, он направился вниз.
Устроившись на пассажирском сидении в машине у Элмара, Шеллар первым делом пристегнул ремень безопасности – о лихачестве его брата легенды по городу ходили, а вторым достал из внутреннего кармана пачку измятых, зато очень крепких сигарет.
– Кого поймали-то хоть? – выдохнул он вопрос вместе с дымом.
– Вот сейчас приедем в участок и узнаем, – ответил Элмар, недовольно косясь на сигарету в руках кузена. Шеллар сделал вид, что ничего не заметил.
В участке их встретил хмурая детектив Джоанна Факстон, которая терпеть не могла сотрудничать с частными охранными конторами, а уж тем более выдавать им информацию. Но другого пути, увы, не было, потому ей приходилось мириться с этой ситуацией, а всему остальному миру – с ее недовольством оной.
– Нападающего зовут Джордж Бранкевич, – без приветствий начала Джоанна.
– И кто он?
– Бывший парень Елены Соколовой. Они расстались с год назад, после чего он предпринимал неоднократные и неудачные попытки восстановить отношения. Мужик мудак редкостный, я не могу понять, как она изначально с ним вообще связаться додумалась. Он к тому же психически неуравновешеный. В их расставании винил Хоулиана – мол, фан-клубу Лена уделяла больше внимания, чем своему жениху. Потому решил от него избавиться.
– Как он проникал за сцену и в гримерки? – спросил Шеллар.
– Выясняем. Он говорить отказывается.
Шеллар вздохнул. Да уж, работа им всем предстояла колоссальная.
* * *
Домой Шеллар вернулся лишь под утро. Когда он заходил в подъезд, зазвонил телефон.
– Кира, – он ласково улыбнулся, произнося ее имя. На душе резко стало легко и тепло.
– Ты где?
– Поднимаюсь домой.
– Это хорошо. Потому что я уже под твоей дверью.
Выйдя на этаж из лифта, Шеллар сразу же ее увидел. Она стояла, обессиленно прислонившись к двери и ждала. Его сердце учащенно забилось. За все время, что они были вместе, Кира приходила к нему только раз – в тот самый вечер, когда у них все началось. В остальное время они встречались на ее территории. Он не настаивал – считал, что если так ей будет комфортнее, то хорошо.
– Если бы ты не пришел, я бы уснула прямо здесь, – сказала Кира. – Идти вниз сил нет никаких.
– Сейчас, – Шеллар обнял ее, одновременно с этим отодвигая от двери и открывая замок. – Ты в душ?
– Нет. Я хочу умыться и в постель.
– Сама ванную найдешь?
– Угу.
Пока Шеллар переодевался в домашний халат, Кира успела умыться и лечь. Ее одежда аккуратной стопочкой была сложена на стуле у кровати, а сама она уже спала, подгребя под себя его подушку и укутавшись в одеяло. Шеллар замер на пороге спальни, любуясь этой женщиной – его женщиной! – в своей постели. Затем аккуратно, стараясь не потревожить Киру, скользнул к ней под одеяло. Сегодня был поистине тяжелый день, и им обоим необходимо хорошо отдохнуть.

Эпилог

Мелодия не звучала. Орландо никак не мог ее поймать и прочувствовать. Он в бессильной злости срывал аккорды, но нужного звучания добиться не мог. В голову лезли посторонние мысли, и они сильно мешали.
Казалось бы, играет не первый год и давно стоило бы смириться с тем, что он хороший басист, а акустическая гитара – не его и никогда его не будет. Однако же с упорством, забавлявшим всех окружающих и безумно раздражавшим Диего, Орландо продолжал мучить инструмент и себя. Срывая стаккато ритма, не успевая за полетом мысли композитора, теряя связную нить мелодии и безбожно опаздывая на одну восьмую такта.
Его мучения были прерваны диким грохотом в дверь и громким криком:
– Паршивец, не мучь инструмент! Не для того песня писалась!
Судя по звукам, в дверь стучали с ноги. Судя по голосу, Диего был зол. Настолько, что дальнейший его глубоко нецензурный монолог о самоуверенных инфантильных недоучках, лезущих туда, где от них нет никакого проку, слушал, притихнув и тщательно стенографируя особо цветистые обороты, весь этаж отеля. Благо, глотка у солиста «Эль Драко» была луженая.
Тяжело вздохнув, Орландо встал и пошел открывать дверь. Этому не откроешь – выломает, а потом из гонорара бедного басиста вычтет покрытие убытков отелю. Держа гитару в левой руке, правой он потянулся к замку. Прежде, чем провернуть ручку, глубоко вздохнул и натянул на лицо свою лучшую улыбку – в девяносто девяти случаях из ста она действовала.
Этот раз оказался сотым.
– Я тебя для того в группу возвращал, чтобы ты над моими песнями измывался? – буркнул Диего, отодвигая с порога хозяина номера и стремительным шагом проходя внутрь.
– И тебе здравствуй, – несмотря на хмурое настроение друга, широта улыбки Орландо не стала ни на градус меньше. – Ты по делу пришел или просто тебя моя музыка задолбала?
– То, что ты называешь музыкой – это сущий ужас. И я уже высказал Пуришу все, что думаю по поводу того, что он нас в соседних номерах поселил, – буркнул Диего, разваливаясь в кресле и доставая из нагрудного кармана сигару. Курить в номерах запрещалось, так что он просто крутил ее в пальцах. – Тебя, паршивца, только за тексты ценить бы стоило, если б ты еще басистом не был хорошим.
Орландо вздохнул и пристроился на подоконнике, положив гитару рядом.
– Ты чего такой нервный?
Диего долго молчал и недовольно морщился своим мыслям, но наконец выдал:
– Свадьба на следующей неделе.
Орландо давно не смеялся так, как сейчас. Диего некоторое время молча смотрел на него, затем поднялся из кресла, прошел через всю комнату и отвесил дружескую затрещину. Тяжело вздохнув, он устроился на подоконнике рядом с обижено шипящим Орландо.
– Сомневаешься?
– Боюсь, как бы Ольга не передумала. Она и так… – он махнул рукой.
– Поздравляю, друг, – похлопал его по плечу Орландо. – Тебе повезло влюбиться в ту единственную девушку, которая не мечтает о белом платье и фате.
– Да уж, – вздохнул Диего. – А Эльвира? Мечтает?
Орландо мгновенно сник. Он долго изучал пол под своими ногами, прежде чем поднять взгляд на Диего:
– Да. Но проблема не в этом. А в том, что она мне больше не верит. И как заслужить ее доверие, я не знаю.
– Просто будь рядом. Все время. Она – добрая девушка. И любит тебя, иначе не прошла бы через это все вместе с нами. Но ты больше не делай то, о чем потом пожалеешь. Ты здорово напугал тогда нас всех.
– Да. Прости.
– Не прощу. Никогда. Потому что ты поступил, как последний идиот. И переполошил всех. Но если ты все-таки поумнеешь после этого случая, то сделаешь одолжение в первую очередь себе.
Диего еще немного покрутил в руках сигару, а затем убрал ее в нагрудный карман рубашки. Хлопнув Орландо по колену, он спросил:
– Ну что, товарищ басист? Готов быть шафером?
– Куда я денусь? – улыбнулся Орландо.
* * *
Хоулиан ввалился в палату с охапкой цветов.
– Это что? – подозрительно глядя на букет, спросил Лаврис.
– У нас сегодня праздник! А какой праздник без цветов? – ухмыльнулся Хоулиан. – Это тебе. Поздравляю с выпиской!
Кэлдон, стоявший у дверей, закатил глаза, Лаврис погрозил ему кулаком. Затем повернулся к Хоулиану и спросил:
– Я похож на даму?
– Ни разу, – помотал головой Хоулиан. – Но мне приятно подарить тебе цветы. Поэтому ты бы мог сделать вид, что тебе тоже приятно!
Лаврис вздохнул, поднялся с кровати и подошел к Хоулиану.
– Спасибо.
И наградил своего бывшего подопечного поцелуем.
– Сразу бы так! – довольно зажмурился Хоулиан. – Ты готов? Машина уже внизу ждет!
Лаврис хмыкнул, надел рюкзак, вручил Хоулиану папку с документами и забрал валяющийся на кровати букет. Тепло распрощавшись с медсестрами, он клятвенно пообещал больше к ним не попадать, и они спустились вниз.
У машины ждал Григорий. Он радостно поприветствовал Лавриса, мужчины обменялись рукопожатиями.
– С выздоровлением.
– Спасибо.
– Так и будем у машины топтаться? – поторопил всех Хоулиан. Хозяйским произволом пересадив Кэлдона вперед, к Григорию, он затащил Лавриса к себе на заднее.
– Григорий, домой.
– Мой адрес… – начал было Лаврис, но Хоулиан его перебил:
– Ты не понял, Лаврис. Мы едем ко мне домой. Твоя комната все еще осталась за тобой. Хотя я надеюсь, что ты переедешь в мою спальню.
Григорий улыбался в пышные усы, Кэлдон бесстыдно ржал, даже не пытаясь скрываться. И тут Лаврис подумал, что выскакивать из машины на полном ходу – плохая идея. Впрочем, он сомневался, что и это поможет ему сбежать от целеустремленного Хоулиана.
Ладно, у них еще будет предостаточно времени, чтобы решить свои разногласия. И выяснить, кто в чью спальню переедет.
* * *
– Кира, ты уверена, что хочешь зеленое платье? – озабоченно спросила Эльвира, разглядывая подругу. – Мне кажется, в синем ты бы лучше смотрелась.
– Я вообще не уверена, что хочу платье, – вздохнула Кира, глядя на свое отражение в зеркале. – Но выбора как такового у меня нет.
Платье было с воротником-стойкой и длинным рукавом – чтобы закрыть все шрамы. В джинсах и футболках Кира своих отметок не стеснялась, но вот с вечерним туалетом они совершенно не сочетались. Хорошо хоть, Хоулиан хорошего стилиста посоветовал, и теперь Кира обладала стильной стрижкой, которая не только молодила ее, но и закрывала изуродованную щеку. Шеллар, правда, говорил, что она прекрасна в любом образе, что не могло не тешить женское самолюбие.
– Почему ты отказалась быть подружкой невесты? – спросила она.
– Потому что шафером будет Орландо. А я не уверена, что… – Эльвира умолкла, не договорив.
– Что у вас с Орландо?
– Ничего.
– Он не приходил? – удивленно оглянулась на подругу Кира. – Или ты не пустила?
– Он звонил. И мы уже встречались. Гуляли. Говорили. На самом деле, мы много времени проводим сейчас вместе, но я… не знаю. Диего за него ручается, но…
Кира молча подошла и обняла подругу.
– Ты злишься на него?
Эльвира помотала головой:
– На него невозможно ни злиться, ни обижаться. Я просто не могу решиться. Я его люблю, но между нами уже было столько всего…
– Решение за тобой, – Кира отклонилась назад, взяв Эльвиру за руки. – Но любой твой выбор я поддержу! А сейчас – пойдем, я примерю то синее платье!
– А вон то белое не хочешь? – кивнула Эльвира в сторону свадебного платья, выставленного в витрине.
– Типун тебе на язык! Нас с Шелларом устраивает текущий формат наших отношений.
– Угу, – закивала Эльвира. – Конечно-конечно. Но учти – я хочу быть подружкой невесты! И крестной!

Конец