Actions

Work Header

Первый мужчина

Work Text:

Во всех книгах написано, что первый мужчина в жизни каждой девушки должен быть особенным. Он должен быть любимым, прекрасным, самым лучшим и самым дорогим. Эльвира со всей наивностью своего нежного возраста беззаветно верила в это. Как и в то, что ее первый раз будет необычайным и незабываемым.
Что ж, забыть его она точно не смогла.
Эльвира сидела перед зеркалом, задумчиво расчесывая свои длинные пепельные волосы в тот момент, когда дверь без стука распахнулась и в комнату широким решительным шагом вошла маменька. За ней следом семенил высокий и худой мужчина, не лишенный приятной наружности даже несмотря на глупые усики, нависшие над верхней губой.
– Эльвира, познакомься, – пророкотала маменька, – это господин Гийом. С сегодняшнего дня он будет твоим наставником в постельных науках.
– Мадемуазель Эльвира, – он склонился к ее руке, оставляя на ней мокрый след от поцелуя. Эльвиру мысленно передернуло от отвращения, в то время как его темные глаза маслянисто заблестели, жадно изучая ее бюст под корсажем платья. – Я уверен, мы с вами найдем общий язык.
– Мама, что это? – наконец отмерла Эльвира, вырывая руку из крепкой хватки новоявленного наставника. – Я не... Это недопустимо!
– Эльвира, мне вновь провести с тобой беседу о послушании? Девочка моя, я отдаю тебе все, лишь бы вывести в свет достойной женщиной. И ты еще поблагодаришь меня, когда станешь королевой. А сейчас – готовься, – с этими словами мать развернулась и направилась к выходу.
– Но, мама!.. – Эльвира попыталась проскочить мимо господина Гийома, но он перехватил ее за талию и прижал к себе.
– Никаких но! Будущая королева должна уметь доставлять своему мужу удовольствие, – припечатала мать.
Звук захлопывающейся двери как будто разделил всю ее жизнь на две части – до этого невероятного безумия и после него.
– Не бойтесь, мадмуазель, – с позволения сказать, наставник поудобнее устроил свои руки на ее талии. – Это не страшно, а весьма и весьма приятно.
– Я не боюсь, – только и смогла выдохнуть Эльвира, прежде чем ее начали целовать.
Целоваться Эльвира умела – не раз и не два сбегали они с девчонками из школы, чтобы на тенистых аллеях городского парка встречаться с мальчишками из магического училища. Целоваться Эльвира любила. Но не в этот раз. Слишком резким был переход от абсолютного шока и осознания очередной маминой причуды к жадным рукам на ее теле, уже теребящим шнуровку корсажа.
Господин Гийом оторвался от нее:
– Запомните, милая моя, самое главное в супружеском долге – доставить удовольствие мужчине. Вы обязаны подчиняться ему беспрекословно, удовлетворять все его желания, а в идеале – научиться заранее их предугадывать, – одновременно с этим его пальцы быстро и ловко расшнуровывали атласные ленты на корсаже. – Основное, что вы должны вынести из нашего с вами первого урока – это понимание природы самого процесса совокупления. Кроме того, вам необходимо прочувствовать, что такое мужчина.
И пока Эльвира пыталась хоть как-то соотнести происходящее с реальностью, ее верхнее платье плавно перекочевало в кресло. В то самое кресло, из которого она какие-то минуты назад встала. На нее напал какой-то ступор, сознание разделилось надвое. На физическом уровне она ощущала мир вокруг себя – щекочущий пятки ворс ковра, тяжелую волну волос, хлынувшую по спине после удаления шпильки, прохладный воздух, ласкающий оголенную грудь, и руки господина Гийома на своем теле. Тогда как мозг отказывался воспринимать происходящее. Сознание ее отстранилось от тела, оценивая все происходящее как бы со стороны.
– У вас очень красивое тело, это плюс. Мужчины будут хотеть вас всегда. Однако вы не должны стоять так неподвижно. Поднимите руки. Обнимите меня. Помогите мне снять колет и рубашку.
Словно сомнамбула, Эльвира беспрекословно подчинялась его словам, механически повторяя каждое действие. Ей казалось, что все происходящее нереально, что оно происходит где-то не здесь и уж явно не с ней. Не могло такого с ней происходить.
Обнаженное тело наставника было очень бледным и худым. Впалую грудь покрывала густая поросль русых волос, спускающаяся к низу живота узкой дорожкой. Туда, где ярким от прилитой крови пятном выделялось его мужское естество. Смотреть на это было отчего-то противно. Однако Эльвира послушно гладила руками его плечи и грудь, крепко зажмуривалась, когда приходилось спускаться к животу и случайными прикосновениями задевать вздыбленный орган.
– Вот так, молодец, хорошая девочка, – нашептывал господин Гийом, подталкивая ее в сторону кровати. – А теперь ложись и раздвигай ножки.
Он лег на нее сверху, придавливая тяжестью к матрасу. Эльвире стало трудно дышать. Его пальцы принялись чертить на ее животе концентрические круги и спирали, постепенно спускаясь все ниже и ниже, пока не достигли лобка. Эльвира инстинктивно попыталась сжать ноги, но ей не дали:
– Вот так, не сопротивляйся. Пусти меня внутрь, и нам с тобою будет хорошо, – он нашептывал ей на ухо какие-то слова, его пальцы же пробирались все глубже, усиливая дискомфорт и общую неловкость ситуации.
Внезапно наставник подался вверх и втянул ее в долгий поцелуй. А в следующий миг Эльвире стало очень больно – он вошел внутрь резко и сразу же начал вбиваться в нее, как сумасшедший. Вывернувшись из поцелуя, Эльвира откинула голову, глотая воздух пополам со слезами, содрогаясь от тяжелых толчков. Физическая боль привела ее в чувство, вновь объединяя тело и разум. От этого пытка, которой подвергалось ее тело, стала еще нестерпимей, и теперь стало невозможным абстрагироваться от ввинчивающегося в уши:
– Хорошо, ну же, девочка, давай, разведи шире ножки!
Эльвира не могла сказать, сколько это продолжалось. Минуты тянулись годами, а года складывались в десятилетия. Господин Гийом, тяжело дыша, с силой вбивался в ее тело, между ног было мокро и больно. О том, что она плачет, Эльвира поняла лишь когда с трудом раскрыла мокрые ресницы. Тогда она зажмурилась и лежала так – молча и безучастно, до самого конца пытки. Когда же он, тяжело содрогаясь в оргазменных судорогах, кончил и повалился рядом с ней, Эльвира открыла глаза и посмотрела в его лицо. Запоминать этого первого мужчину ей не хотелось.
Кое-как выбравшись из-под мужских рук, Эльвира направилась в ванную, не озаботившись даже набрасыванием на голое тело халата.
– Урок на сегодня окончен, – лениво донеслось ей вслед. – Мы продолжим, когда у тебя все немного подживет.
Этим же вечером за ужином господин Гийом рассказывал маменьке, что Эльвира – весьма способная девочка. Маменька удовлетворенно кивала и, глядя на дочь суровым взглядом, вновь и вновь повторяла, чтоб она во всем слушалась своего наставника. Эльвира же сидела, уткнувшись в тарелку, не решаясь поднять глаза на мать и уж тем более – на господина Гийома.
– Так просто королевами не становятся, – припечатала мать, прежде чем приказать слугам подавать десерт.