Actions

Work Header

Ведро мя

Work Text:

1
Институт Аномальных явлений находился за городом, в тихом месте, почти заполненном околонаучной инфраструктурой. Здесь трудились энтузиасты и чудаки со всего мира, многие из которых и учились здесь, в России. Кое-кто даже и родился – от смешанных браков.
– Ну и жарища! – Мидори, замначальника лаборатории, девица буйная и жизнелюбивая, высунулась в окно, и ни один волосок не шевельнулся на её рыжей голове. Воздух за окном можно было резать ножом. – Хоть бы кто принес чего холодненького!
– В буфет грозились газировку завезти, но вроде наврали, – Робер, младший научный сотрудник с пышной и непроизносимой французской фамилией и повышенной совестливостью, окинул взглядом главную площадь городка, отлично просматривающуюся из окон общежития. Виднелись две палатки с овощами, сломанный автомат с той самой газировкой и газетный киоск.
– Какие противные люди, – стажер-вундеркинд, бойкая, крепенькая старшеклассница с волосами, крашенными в два цвета, по имени Маргарита, а по прозвищу Мандрагора, обиженно фыркнула. – Пойду попробую замкнуть автомат шпилькой.
– У тебя может и получиться, – Мидори подмигнула, – но на всех не хватит. Давай лучше пошлём молодого сильного мужчину за целым ведром чего-нибудь.
– Только ведро найти, – сразу среагировал Робер. – Без посуды она не продаст.
Ни для кого не было секретом, что преклонных лет кассирша на вокзале втихую торговала пивом и кой-чем покрепче. Иногда ещё и молоком.
– Будет тебе ведро, – снова подмигнула Мидори и быстро сбегала в подсобку. – Вот, держи. С этим пол не моют, только воду колодезную запасают, когда водопровод не пашет.
– Эй, а вода где? – жадно облизнулась Мандрагора.
– Выпили, – вздохнула Мидори. – Или на себя вылили, ученые-мучёные!
От рассуждений толку было мало, так что Робер отправился на вокзал. Стараясь идти по самым тенистым переулкам. Вроде даже до бабули он добрался не насквозь мокрым. И даже застал её на месте…
– Ну здравствуй, милок, – сказала бабуля так, будто ждала его прихода. Сейчас, под ярким солнцем, было более чем ясно видно: ей никак не меньше ста лет.
– Добрый день.
– И чего ж тебе налить-нацедить, соколик? – у нее вышло «шоколик», по причине почти полного отсутствия зубов.
– Да мне бы для девушек и холодного, – слегка растерялся молодой человек.
Старуха хитро подмигнула:
– Тогда вот этого, – и ловко опрокинула над ведром какой-то бидон. Жидкость была странной, голубоватой и поблёскивающей.
– Спасибо, – Робер полез в карман за деньгами.
– А вот денег я с тебя не возьму, милок. Такое на деньги не покупается…
* * *
В общежитии первым делом Робера встретил вопль Мандрагоры:
– Есть! Я выбила весь запас газировки из этого железного сундука!
– Всё равно, этого много не бывает, спасибо, – ободрила парня Мидори, забирая у него ведро.
– Всегда пожалуйста.
В ведре что-то загадочно булькало.
Мидори наклонилась над посудиной, зачерпнула ладонью загадочную жидкость:
– Ты уверен, что это можно пить?
– Сказали – можно…
– А вот я сомневаюсь. Как-то оно странно булькает.
– Как будто разговаривает, – поддержала Мандрагора.
– Может, спросить, чего оно хочет? – предложил Робер.
– Давайте попробуем.
Дождаться начальника лаборатории, широко известного в академических кругах профессора по фамилии Компот, они не успевали и пока все втроём склонились над загадочным ведром.
Ведро молчало. Только жидкость в нём потихоньку меняла цвет. С голубого на прозрачный. И вроде бы начала шевелиться.
– Сейчас вылезет, – весело сказала Мидори. Ей было очень интересно. Да и кому не было бы… В Институте не принято было такого бояться. Тем более знали: их контора стоит в непростом месте.
Мандрагора уже тыкала в наладонник, пытаясь найти хоть какую информацию о подобных феноменах. Ничего, правда, не находилось.
А над ведром меж тем всё яснее поднимался силуэт, похожий на человеческий. Только прозрачный и нечёткий.
– А ты кто? – дрожа от любопытства, спросила Мидори.
– Мя, – вполне чётко и уверенно ответило существо.
– Это имя или раса? – Мидори очень аккуратно коснулась гладкой макушки существа. Ну точно, будто касаешься поверхности воды…
– Просто мя, – существо удивилось.
– Значит, видимо, раса. Не бойся, не выпьем.
– Сломала! – объявила в этот момент Мандрагора.
Все повернулись к ней.
– Базу по пятому измерению взломала! – торжествующе объявила девчонка. – Явно целое ведро мя нам приволокли оттуда.
– И теперь нам… эээ… наверно, нужно вернуть обратно? – Робер несколько растерялся. Из стадии «да какая здесь чертовщина только не творится» он вышел пару лет назад, но до сих пор не разбирался толком, какая чертовщина для здешних мест естественна, а какая требует изучения.
– Да мало ли где бабка его спёрла, – отмахнулась Мандрагора. – Она же ведьма, это все знают, и ничего не делает просто так.
– Тогда зачем?
– А чтобы мы с ним подружились, – улыбнулась Мидори. – Ему же, наверно, печально…
Существо пока молчало. Приглядывалось.
– Если хочешь – можешь утечь, – сказала ему Мандрагора. – Тут написано, что твои собратья умеют просачиваться в любой мир.
Утекать мя не собиралось. Просто собралось обратно в ведро.
– Ну, если тебе там спокойнее… – махнула рукой Мидори.
Мандрагора продолжала щёлкать клавишами. На лице у неё было хитрое выражение малолетней авантюристки. И тут можно было что-то заподозрить…
– Этим же не только стенку в магазине открыть можно, – наконец изрекла девчонка.
– Так, – нахмурилась Мидори, – только не вздумай ничего тырить, а мя тем более! Ты и твой мальчик и так слишком много берёте сомнительных заказов.
– Ну почему сразу тырить, – вступился за девочку Робер.
– Конечно, я сделаю хитрее. Или капну капельку, или подружусь.
– Тогда я буду за тобой следить!
– Валяй, попробуй!
Они не ссорились, они всегда так разговаривали.
А мя прислушивалось. Не боялось.
В самый разгар всего этого вернулся с дальнего полигона завлаб – профессор Компот.
– Молодёжь, что за итальянская забастовка? Где расчеты по ведьмину кольцу?
– Почти закончили, – отозвался Робер, не отрывая взгляда от ведра. Ну, слегка преувеличил.
– Ага, вот схема, – Мандрагора вывела на экран сложный рисунок.
Мидори же смешалась. Профессор был очень молодой и очень гениальный, и она была отчаянно в него влюблена. И думала, что никто не догадывается. Хотя «не догонял» если только сам профессор. Сейчас он тщательно проверял наработки своих подчинённых и одобрительно кивал.
Говорить ли ему про ведро – Мидори понятия не имела. Наверно, можно было и подождать. Если сам не заметит – то потом они ведро с мя незаметно унесут. И как-нибудь сами разберутся. А то вдруг профессор конфискует существо и пустит на опыты?

2
На ночь мя в ведре пристроили в комнате Мидори и Мандрагоры. И вот глубокой ночью всё вокруг внезапно озарилось ярким синим светом… Девушки проснулись, но испугаться не успели. Тут же поняли, что это мя вылезло из ведра и устроило из себя стену.
– Тебе что-то снится? – спросила Мидори. А Мандрагора подошла к стене, тронула пальцем… И вскрикнула:
– Ой! Я же говорила, что стенка открывается! Ты посмотри!
За стеной было светло – или мя отсвечивало?
Но когда подруги пригляделись, то увидели – по ту сторону была другая комната, освещенная луной. А у окна в комнате сидела девушка, грустно подперев голову рукой. И их даже не замечала.
– Прямо неудобно, – прошептала Мидори. – Сидим, как в театре, и смотрим… Мя, как ты это сделало? А главное – зачем?
Мя промолчало. Видно, в такой форме говорить оно не могло.
Мандрагора потыкала его пальцем. Только побоялась, что проткнёт насквозь. Но оно расползлось само. И Мандрагора пролезла в незнакомую комнату. Очень тихо и осторожно, как не раз уже приходилось. Правда, сейчас и цели не было, и риск огромный и неоправданный… Зато интерес был ой какой. Это ведь явно была стародавняя, почти легендарная эпоха…
И тут местная девушка обернулась на шорох.
– Ой, недостойная помутилась в разуме? – вскрикнула она. Ну а кто бы на её месте подумал что-то ещё…
Правда, Мандрагора приняла «недостойную» на свой счёт:
– Нет, я, конечно, очень странно одеваюсь, но вроде нормальная. Сейчас исчезну.
– Милеле тоже хочет исчезнуть…
– Почему? – спросилось само собой.
– Жизнь моя – сплошная печаль. Никто не захочет взять такую, как я, на брачное ложе.
– Да ладно! – Мидори пролезла в комнату следом за Мандрагорой. – Красивая же девка!
Кажется, становилось понятно, чего добивалось мя. И девчонки просто схватили новую знакомую за руки и потащили на свою сторону стены. И стена за ними сомкнулась и потихоньку перестала светиться.
Девушка, которую, кажется, звали Милеле, только глазами хлопала и дико озиралась.
И тут до Мидори начало доходить:
– Так, ну и натворили же мы дел!
– А я думаю, так и надо, – возразила Мандрагора. – Ну изменили прошлое, так там всё одно был, судя по всему, полный отстой!
Мя булькнуло и стекло обратно в ведро. Пути назад, кажется, не было. Не просить же его открыть обратно, у него свои соображения…
– А как называется это место? – спросило дитя иной эпохи.
– А мы здесь… – Мидори на секунду задумалась. – Магию мы тут изучаем, вот.
Кажется, объяснение подошло.
Девушки наконец перезнакомились. Милеле пожаловалась, что у неё все кости наружу и она никогда не будет красивой. Новые знакомые дружно сказали ей, что у нее идеальная фигура.
Было видно – не поверила.
– Эх ты, – сказала Мандрагора, – даже у меня есть парень, а тебя мы завтра покажем одному нашему сотруднику. Зуб даю, что влюбится!
Но до завтра времени было ещё много… И надо было попробовать хоть немножко поспать. Мидори охотно уступила Милеле полкровати. И, как ни странно, им даже удалось заснуть.
* * *
На другой день девчонки под водительством Мидори пошли сдаваться профессору. И надеяться на его понимание… Больше-то никак бы не получилось. Иначе как правдой появление девушки Милеле было не объяснить. Она бы ни за что не смогла притвориться кем-то из современного мира. А вернуть всё как было они всё равно бы уже не смогли…
Да и профессор тоже не смог бы – как очень скоро выяснилось. И пока Мидори, внутренне вся дрожа, ждала его решения, Мандрагора украдкой следила за реакцией Робера на Милеле.
А реакция была вполне предсказуемая. Засмотрелся, да ещё как. Ну и было на что: при дневном свете стало видно, что новая знакомая вся золотая, золотистая… Волосы не такие огненные, как у Мидори, а темнее, кожа тёмно-золотистая и даже глаза, казалось, отливают янтарём.
Ну вот и славно, подумала юная стажёрка. Скоро пристроим обоих.
…Профессор, конечно, ругался, но поделать ничего не мог. Самое ужасное, что грозился забрать мя, пока оно ещё чего не натворило. Хотя мя сидело себе в ведре и даже не подавало признаков жизни.
– Будешь вести себя прилично? – профессор Компот склонился над ведром.
Что-то невнятно булькнуло.
– Не поймешь тебя, – вздохнул завлаб. – Ну ладно, на первый раз простим аномалию…
…Вскоре, кстати, выяснилось, что Милеле понимает русский и прочие местные языки, только когда ведро с мя где-то рядом. Так что без него было не обойтись.
Девушка рассказывала много странного о своём народе, жившем изолированно даже в том времени. И встречно изумлялась тому, что узнавала о современном мире. Видно было, что у неё это всё просто в голове не укладывается. А особенно то, что здесь она не урод и не изгой, а такая же девушка, как другие, ничем не хуже. Для кого-то, может, даже лучше…
Хотя Робер, со своей стороны, тоже страдал робостью и закомплексованностью. Мидори, не стесняясь, подкалывала его и подбадривала… Но по крайней мере по-дружески он с девушкой из другого мира ладил. И это уже было неплохо. Значит, постепенно всё и сладится.
* * *
В тот день был выходной – хотя куда особо из городка денешься? За Мандрагорой приехал на машине её парень, студент с претенциозным именем Байрон. Кажется, повёз знакомить с родителями. Мидори скучала – не пойдёшь же в одиночку на танцы, а Милеле стесняется… Хотя ей-то даже было с кем. Только этот балбес стеснялся и того пуще, а ещё француз…
Нет, если ему правильно намекнуть – он-то согласится. Только за обоими надо будет приглядывать. Да ещё и мя с собой тащить, а то молодые люди останутся без переводчика. Интересно, если сие существо одеть – сойдёт за кавалера? Мидори решила рискнуть.
И вот они пошли: Милеле в чужом платьишке, Мидори и Робер в джинсах и майках – и мя в чьих-то штанах и ковбойке, принадлежавшей Мидори же. На них даже особо не таращились – мало ли здесь бывало странного народа… Так что можно было не беспокоиться.
Танцплощадку уже окружало плотное кольцо народа, музыка гремела, но пар кружилось не так много. А так всегда и бывало…
Мидори не стала ждать, пока грянет быстрая песня, чтобы плясать всей толпой. А сразу потянула на площадку своего странного кавалера. Ему, кажется, было интересно. И мя было лёгким – ноги не оттопчет. Хотя танцевать оно и не умело, однако училось быстро, можно сказать, на ходу.
На них глазели все.
– Если даже просвечивающее насквозь способно… – начала Милеле.
– То и нам стесняться нечего? – откликнулся Робер.
– Ну… Да.
– Тогда, – какими именно словами принято приглашать девушку на танец, он за время учёбы как-то подзабыл, так что просто руку протянул.
И Милеле уцепилась, ухватилась. И их унесло… Сразу и далеко, и лучше бы без возможности вернуться…
Мидори, поглядывая на них, тихонько напевала:
– Мы не знаем, что откуда,
И забыли, кто мы сами,
Только знаем – это чудо,
И случилось это с нами…
И даже как-то забывала, что ей самой пока не светит.
Хотя как знать – вот они, чудеса-то. Может быть, волшебное мя поможет и ей. Мечтать, в конце концов, не вредно…

3
В эту ночь профессор Компот видел странный сон. Видимо, на него произвели сильное впечатление истории его подчинённых о том, что творило мя. И ему привиделось, что жидкий пришелец открыл стенку в его, профессорской комнате. А за стенкой было какое-то дикое ущелье, полное столь же диких людей. Они сидели у костра, поверх лохмотьев на них поблёскивали доспехи, вокруг бегали их дети – и все, затаив дыхание, смотрели на лидера. Девушка с закрытым маской лицом, выбивающимися из-под повязки рыжими волосами и впечатляющей фигурой, не скрываемой даже подобием доспехов, стояла перед толпой и что-то вещала. Долетали только отдельные слова:
– Пусть мы изгои… технологией владеем только мы… Будем бороться до последнего!
– Веди нас, Мидори-сама! – зазвучало со всех сторон.
Профессор Компот вздрогнул, стена из мя пошла волнами, изображение пропало. Учёный поморгал, осмотрелся – и понял, что он в комнате не один. За спиной у него стояла девушка. Давно знакомая, но сейчас он замечал только тот же силуэт и ту же причёску, что видел за стенкой.
– Ой, я на свет прибежала, а тут такое…
– Да уж, Мидори-сан, вас как в том мультике – и здесь и там показывают! – профессор разглядывал её так жадно, как ни разу за все годы знакомства.
– Я там никогда не была. Это наше чудное мя раскопало где-то в параллельных мирах моего двойника.
Мя тем временем уже уползло в своё ведро и старательно прикидывалось, что не умеет говорить. Вот и понимай как знаешь, даже когда станет ясно, что это не сон.
И только ничего не добившись от мя, разогнувшись и выйдя в коридор вместе с профессором, чтобы не разбудить ненароком Милеле (Мандрагора всё ещё была у родителей жениха), Мидори осознала, что так и ходит в пижаме в облипочку. И что научный руководитель смотрит на неё, как никогда раньше не смотрел…
Мидори обмерла. И всё-таки смогла спросить:
– Вам так интересно, это ли лицо вы бы увидели под маской? Вы хотите в тот мир?
– Я… Я хотел бы разобраться, какое же измерение нам показали… но глаза у него при этом были совсем хмельные.
* * *
Утром Мидори не успела поделиться случившимся – да и не была уверена, что стоит. В любом случае её опередили. Мандрагора влетела в лабораторию с ошалевшим взглядом и улыбкой во всю ширь физиономии. И сразу же объявила:
– Ой, девочки-и-и! А что я вам скажу! Я беременна!
Причём это слышал и Робер, который во множество «девочки», конечно, не входил, но всё равно был «своим в доску».
– Правда, что ли? – раскрыла глаза Мидори. – Как вас угораздило-то?
Милеле и Робер только смущённо отвернулись. В две разные стороны.
– Ну вот так вот как-то, – девчонка была неприлично довольна. – Школу я брошу, буду рожать.
– Нас тоже бросишь?
– Не-а. С вами весело! Буду работать, пока не устану.
– Уверена, что сдюжишь?
– Конечно! Родители в курсе, Байрон рад не меньше меня… Скоро мы поженимся.
– Тогда поздравляю. И даже немножко завидую.
Тут в комнату вошёл профессор Компот, и девушки смущённо стихли.
* * *
Прошло восемь месяцев. Робер по-прежнему звал замуж Милеле, та стеснялась и не шла. Профессор Компот, со своей стороны, звал замуж Мидори, та кокетничала и тоже не шла. Одна Мандрагора радостно сменила социальный статус, да и вообще напропалую излучала позитив. Бойким шариком каталась по лаборатории, поскольку не могла подолгу сидеть на месте, бросала быстрые взгляды на мониторы и с налёту давала ценные советы. Самой работать за компьютером девочке теперь было практически нельзя. А вот умные мысли в голове так и роились…
И вот однажды, когда все весело работали и болтали, в их беседу вклинился новый голос. Тоненький, но почему-то очень зловещий.
– Мама, а я уже тут! Мама, ты рада?
– Мандрагора, ты научилась чревовещанию? – нервно смеясь, спросила Мидори.
Но юная мамочка сама была бледнее всех. И инстинктивно прикрывала руками живот.
– Ну мама? Ты разве больше не хочешь, чтобы я у тебя был?
– Да хочу, противный мальчишка, – отмерла наконец Мандрагора. – Только ты что-то рано разговаривать начал.
– Рано было бы полгода назад. Ты бы тогда точно передумала, мамочка!
– Молодой человек, а вы кто? – решил вмешаться профессор Компот, нацепляя на нос очки.
– Я? Кшумпампемпский, дрымбандымпский демонёнок! Пришёл вот навеки поселиться. Потому что как раз такие феерические психи прекрасно мне подходят в качестве родителей.
Мандрагора тяжело и глубоко вздохнула, чуть ли не хватая ртом воздух:
– А с самого начала предупредить нельзя было? Ты ведь не сегодня решил воплотиться? – в голосе её прозвучала отчаянная надежда – пусть так и будет, пусть это случилось давным-давно!
– Нет. За несколько месяцев до того, как вы… сотворили для меня физическую оболочку.
– Так он что же, никого не подменял? – не очень-то вежливо ляпнула Мидори.
– Похоже, что нет, – приглушённо ответил профессор.
– Да, я сам по себе такой у тебя, мама, буду! – радостно сообщил голосок. – Хочу всё-таки предупредить, а то потом появлюсь на свет – да всё и забуду. Пока могу хоть разговаривать…
– Ладно, ладно, – Мандрагора погладила живот, – ну что ещё у нас с Байроном может родиться? Тем более в этом городе… Я по-любому тебя люблю, только людей не пугай, хорошо?
– Ну так же скучно!
– Потерпи немножечко, вот родишься… Будь умницей… – глаза у Мандрагоры были сейчас огромные и потерянные.
Мидори подошла, обняла её, а Робер тихо предложил:
– Может, мужу её позвонить?
Но никто ничего не успел. К сползающей со стула Мандрагоре внезапно подлетело мя – никто и не заметил, как оно выбралось из ведра – и укрыло девочку, укутало будто тонким одеялом.
Демонёнок возмущённо пискнул – но через полминуты уже громко и сладко сопел.
Больше до самых родов никто из посторонних его не слышал. Он вёл себя как обычный, модельно здоровый ребёнок. А Мандрагора хитро улыбалась, очень довольная жизнью. Теперь она чаще всего ставила ведро с мя рядом с собой. Потому что однажды странный малыш по секрету шепнул маме, что мя показывает ему кино…

4
Лохматый мальчишка самой диковинной и даже устрашающей внешности нёсся через пустынную равнину. Его вёл зов, откуда-то пришедшее знание: до сокровища надо добраться быстрее, нежели маг, лезущий в его приёмные отцы!
Какой он ему отец! Относится ко всем как к грязи. Мать, дура, его обожает. Но не юный, одарённый, многообещающий Колгрим!
Сила проходить между мирами должна достаться ему и только ему! И сейчас парень нёсся на зов, к единственному проходу, действующему постоянно. Разумеется, открывался проход не всем. Но ведь и Колгрим был не кто попало…
Как гласила семейная легенда, могущественный маг Валтор выкрал мать Колгрима за несколько часов до его рождения. Выкрал из их родного мира. Правда, до того Валтор и знать не знал о существовании этого семейства. Просто почувствовал мощнейшую магическую энергию – и тогда распались оковы, державшие Валтора в одном из самых пустых и холодных миров, где чёрный маг отбывал наказание за все свои дела.
Деяния Валтора повергали жалких людишек в ужас. А у Колгрима, особенно по малолетству, вызывали восхищение. Все эти прижатые к ногтю миры и поставленные на колени рабы… Но потом до парня дошло: если Валтор проиграл, дал себя заточить – значит, он делал что-то не так. Мозгов и умения, видно, не хватило. А ещё – ведь своим побегом из мест заключения этот бледный, напыщенный красавчик с упадочными тенями под глазами был обязан Колгриму – тогда ещё даже не родившемуся!
Мальчишка знал от матери, что принадлежит к непростому роду, из которого время от времени выходят колдуны и ведьмы. Проклятые от рождения, они часто убивали своих матерей, когда те давали им жизнь. Если бы Валтор не оказал Сунниве помощь – расти бы и Колгриму без матери. Иногда, впрочем, чёрный маг думал, что зря затеял эту возню с кесаревым – надо было сразу искать дельную помощницу по хозяйству и спихивать приёмыша на неё. Хотя где найдёшь такую, чтобы смогла растить маленькое страшилище, терпеть его и не шарахаться – но чем дальше, тем больше Валтору хотелось заставить кого-нибудь этим заняться. От Суннивы всё одно толку было чуть.
– Твой родной отец был тряпкой, – частенько говорила Колгриму мать. – Я так его любила, всё отдала, а он никогда не ценил моих чувств! И потом мне пришлось так мучиться, так мучиться, чтобы за красивую любовь получить страшного тебя!.. Ах, нет, сыночек, не слушай, что я говорю, так любить тебя, как люблю я, никто никогда не сможет! Твой отец, уверена, сразу женился на другой и рад, что ни разу тебя не увидел, знал же, что ты будешь… не как все! И счастливы мы, что у нас есть Валтор!
– Ну мать, он меня использует, а тебя разве ж ценит? Гоняет, обзывает по-всякому, а ты только носишься, как жесть по ветру, лишь бы он хоть чуть-чуть тебя похвалил!
– Ты ничего не понимаешь! Валтор – сильная личность. И я мечтаю, чтобы он ломал меня в объятиях!
– Я сам сильная личность. Мне и впрямь не понять. Как всё это глупо, тупо и нелепо!
…Валтор уже давно пожалел, что связался с этой семейкой. Суннива изводила его своей истеричной любовью, а Колгрим держал камень за пазухой. Но, увы, без мальчишки Валтор не мог добыть средоточие Силы. Особенно с тех пор, как оно покинуло мир, к которому принадлежало изначально.
* * *
Первобытные, от земли и стихий, колдуны, которые «академиев не заканчивали», всегда безошибочно чувствовали присутствие волшебной жидкой субстанции, обладающей собственным разумом и могущей перемещаться по мирам. Началось это после того, как эта субстанция оказалась заперта между мирами.
Когда-то обитаемые миры отделял друг от друга космос. Но когда из-за Врат пришло зло и небо стало твердью – миры отделило друг от друга непреодолимыми стенами. Чтобы сломать такую стену – надо было быть особенным существом. Или обладать особыми силами.
Ведьма Скиговса далеко не всегда была примитивной старухой, которая только и умела, что наводить на округу дожди да лихорадку и варить в котле случайных прохожих. Но память о том, что когда-то была иная жизнь, наглухо запечатало в дряхлом теле.
И только когда заезжий заклинатель духов пронзил мечом её затхлый болотный мирок – в памяти Скиговсы начало что-то оживать. Дыра в пространстве, в которую старая ведьма засасывала путников, теперь перестала существовать. Зато колдунья чуяла: рядом есть другой проход, куда как более перспективный. За твердь. К чудесному эликсиру, умеющему думать.
Когда-то она уже прикасалась к сей субстанции, и тогда она, Скиговса, была совсем не такой. Скорее туда!
* * *
Это было совсем крохотное, только что родившееся мя, которое лишь одно и знало – что оно мя. Других подобных существ поблизости не наблюдалось. Может, и к лучшему, подумала Скиговса. И позвала ласково:
– Пойдёшь на ручки?
Голубоватая прозрачная субстанция собралась в шарик и снова растеклась – уже по рукам колдуньи. Ощущения были приятные – будто шёлк гладишь.
– Ты тут одно такое?
– Да. Я мя…
– Давно же такие, как ты, не появлялись на белом свете, – воспоминания Скиговсы всё прояснялись, а вместе с тем в ней пробуждалась другая, прежняя душа. Само того не ведая, мя делало чародейку лучше.
Вот так в научном городке Института аномальных явлений, точнее, близ него, и появилась бабулька-кассирша. Очень старенькая, но вполне благообразная на вид – ну подумаешь, кожа слегка зелёная…
Вспомнив, как несколько столетий назад, сразу после катастрофы, пыталась бороться со стенами, но не чувствуя в себе сил продолжать, Скиговса быстро нашла хорошие руки, в которые можно было пристроить маленькое, познающее мир мя.
И вот теперь его учуял молодой, безголовый, самонадеянный охотник за Силой. А по следу его шёл куда более опасный хищник.
* * *
Мя играло во дворе с сынишкой Мандрагоры и Байрона. Мальчика звали Фёдор, и был он вроде бы совсем обычным. Смешно топал на нетвёрдых ещё, но крепких ножках – только вот очень рьяно, с рёвом защищал то, что считал своим. Заступал дорогу, даже тем, кто был намного больше и сильнее.
Вот и сейчас, когда к мальчонке и мя подошёл дикого вида желтоглазый парень, Фёдор сразу двинулся в атаку. Набычившись и очень напоминая отца.
– Мя! Мя! – это было одно из немногих слов, которые отпрыск Мандрагоры уже знал.
Колгрим, ибо то был, конечно, он, примерился, как половчее пнуть сосунка коленом.
Фёдор громко заревел – и желтоглазый остановился, будто налетев на невидимую стену.
Из института во двор высыпали все – Мандрагора, профессор Компот, Мидори, Робер, Милеле… Байрон был далеко, на занятиях. Но прежде чем взрослые добежали до места происшествия – мя уже набросило себя, как сеть, на нападавшего.
Колгрим барахтался, ловил ртом воздух, хрипел… Потом сорвался на вопль, будто его жгли калёным железом. И затих.
Мя снова собралось в полупрозрачную человекоподобную фигуру. И усмехнулось.
Лохматый мальчишка сидел на земле и, как маленький, тёр глаза кулаками. А потом жалобно сказал:
– Ну вот, я же был такой страшный и ужасный, такой великий и грозный!
– Тебе сколько лет-то, герой? – вопросила Мидори.
– Четырнадцать…
– Ведёшь себя максимум на шесть. Иди к мамочке!
– Правильно, иди, – послышался тихий, призрачный голос мя. – Мама плачет…
Но прежде чем парень сделал хоть шаг, на сцене из ниоткуда появилось новое лицо. Бледный, как мертвец, отвратительно прекрасный мужчина с длинными светлыми волосами, собранными в хвост, одетый в кроваво-красное с чёрным.
– Ты привёл меня на место, щенок, – провозгласил он, – за это я оставлю тебе твою жалкую жизнь! А сам заберу вот это вот нечто.
Он сделал шаг к мя. Оно вильнуло вверх, стало туманом.
Дорогу неизвестному наглецу заступили сразу все. Даже желтоглазый. И с ними была только их ярость. Но тут произошло нечто странное.
Мидори приняла вид своего двойника – грозной воительницы в доспехах из начинённой проводами стали, с браслетами на запястьях, сверкавшими рядами кнопок. Одна из них могла вызывать механического защитника.
Милеле выставила перед собой руки, будто желая достать щит из воздуха – и на стоявшем рядом с ней Робере появились тяжёлые доспехи, в руке меч. Наперегонки с Мидори младший научный сотрудник ринулся на злобного мага, уже швырявшегося сгустками тьмы. И было воочию видно, как жаркий, огненный луч соединяет сердца Милеле и Робера.
Фёдор превратился в колючий шар и, воинственно пыхтя, покатился на врага. Рядом с ним была мать, похожая сейчас на миниатюрную медведицу и яростно рвавшаяся врукопашную.
Что же до профессора Компота, то у него в руках вдруг появилась лазерная пушка.
Разумеется, после такого дружного натиска от Валтора, несмотря на все его чёрные заклинания, не могло остаться и котлеты. Ещё и приёмыш добавил коленкой… Бесславное было поражение, без малейшей надежды на новое заточение в каком-нибудь пустом мире. Нечем было надеяться-то…
Останки Валтора развеивались пеплом и дымом, а все друзья мя понемногу принимали обычный вид.
– Ну ты даёшь, – сказала Мидори жидкому созданию.
– А это не я. Это вы сами, ваши скрытые возможности. Даже к тебе, желтоглазый мальчик, это относится.
– Какой ужас, – мрачно сказал Колгрим. – А ещё ужаснее, что я не знаю, как мать теперь будет. Она так его любила, придурка этого…
– Пусть к нам приезжает, – улыбнулась Мандрагора. – У нас все замуж выходят!
Июль-сентябрь 2011