Actions

Work Header

Без голоса

Chapter Text

Карлос стоит, уставившись на закрытую дверь, и слушает, как стихают приглушенные крики Стива Карлсберга по мере того, как его уводит тайная полиция.
Он оборачивается на тяжелое дыхание Сесила.

— Джози, — Сесил с напряженным, встревоженным видом сидит на краю койки. — Ты не могла бы… Я сам не могу сходить, не сейчас, если тебе не сложно попросить их… Это же Стив, Джози, он никогда не причинит мне вреда, он просто отказывается понять…

Джози вздыхает.

— Я подам прошение о снисхождении, — говорит она. — И если будет суд, я позабочусь о том, чтобы никто об этом не узнал. Его и так достаточно ненавидят. Если кто-нибудь прознает о том, что он пытался сделать, да еще и в такой момент…
Сесил бросает взгляд на Карлоса.

— А еще, — продолжает он, — передай Городскому Совету, что…

Джози тоже смотрит на Карлоса.

— Я передам.

Она неторопливо кивает Карлосу, с многозначительностью, которую тот попросту не знает, как трактовать и шаркающей походкой удаляется из палаты, прикрывая за собой дверь.
— Карлос, — произносит Сесил, как только они остаются наедине. У Карлоса волосы на загривке встают дыбом от того, что он не слышит в голосе обычной нежности — и это отнюдь не потому, что голос Сесила все еще пуст и безжизнен, когда он не пытается изо всех сил наполнить его эмоциями.
— Сесил, что имел в виду Стив Карлсберг? — Карлос не уверен, не дрожит ли у него голос, он слышит вопрос, словно со стороны, а язык и голосовые связки будто движутся по собственной воле. — Что за разговоры про жертвы, про то, что ты можешь не пережить этого? Ты в курсе, о чем это он?
— Он ничего об этом не знает, — мрачно говорит Сесил. — Нет, Стив, конечно, частично все это исследовал, когда я только начал стажировку, но на самом деле он ничего не понимает…
— Что он исследовал?
— Тогда у нас не было летней программы чтения, так что с его стороны было безумно глупо вломиться в библиотеку…
— Сесил, просто скажи мне, что он исследовал.
Сесил скрещивает на груди руки.
— Много столетий назад, первый Голос Найт-Вейла… В общем, потребовалось несколько попыток, чтобы во всем разобраться. Чтобы подобрать соответствующего этой работе человека… Это нормальная практика, не так ли? Берется список кандидатов, и из него выбирается, кто наилучшим образом подходит…
— Сколько человек?
— Я точно не знаю. Я уже давно ничего об этом не слышал. Мы были просто детьми, а Стив вечно нес всякую чепуху, не мог же я слушать все, что он говорит! Быть может, дюжина-другая. Но когда они нашли Голос…
— Что случилось с этой дюжиной-другой? С теми, кто не подошел на должность? — Сесил не отвечает, и Карлос настойчиво добавляет. — Сесил.
Плечи Сесила неопределенно дергаются.

— Это… не до конца прояснили. Прошло уже много лет, и записи очень беспорядочны. Примерно в то же самое время Совет запретил использование письменных принадлежностей, во благо Найт-Вейла. Так что большая часть объяснений была записана спустя долгое время, и в основном представляет собой слухи и откровенную ерунду, да и качество письма после десяти лет запрета только ухудшилось. К тому же, никто так и так не хотел это обсуждать…
— Ты это знал? — уточняет Карлос. — Ты помнил об этом, и не счел нужным упомянуть? Даже после того, как узнал, что планирует сделать Городской Совет?.. Что я предложил им сделать? — он падает на раскладушку рядом с койкой. — Боже, Сесил, я же сказал им…
— Я знаю! — радостно улыбается Сесил. — Мой гениальный Карлос догадался, что нам нужен новый контракт, и его не остановило то, что он совсем не знал предыстории…
— Даже если перед появлением Голоса была отвергнута всего дюжина, то вероятность один к тринадцати, — подсчитывает Карлос вслух. — Это даже меньше восьми процентов шанса успеха. А если их было больше… — Что там сказал Совет? Будет не столь легко, как прежде. — Сесил, ты не можешь… Нельзя так рисковать, с такими-то шансами…
Улыбка сходит с лица Сесила.
— Ты считаешь, я не подхожу для работы?
— Дело не в этом… Ты был великолепным Голосом Найт-Вейла, но, Сесил, на кону не работа, а твоя жизнь… Возможно, твое существование!
— Великолепным? — Сесил снова расцветает, словно в его голове щелкает переключатель. — Ты, правда, так думаешь?
— Это не имеет значения! Стив Карлсберг был прав, тебе надо отсюда убираться…
— Уехать из Найт-Вейла?
Это ставит Карлоса в тупик. Он никогда раньше не рассматривал такой вариант всерьез. Ему хватало ума не предлагать Сесилу бросить свое радио, но эту мысль он хотя бы обдумывал. А здесь…
— Ты можешь уехать, Сесил? Я имею в виду, не скататься за границу, а насовсем. Ты можешь переехать отсюда?
— Раньше не мог, — говорит Сесил. — вряд ли Голос Найт-Вейла может продолжать вещание извне, верно? Ну а теперь… Ты хочешь этого, Карлос? Ты хочешь уехать, поселиться в другом городе?

Карлос замирает:
— Я…
— Интересно, получится ли… — задумчиво говорит Сесил. — Если ты поедешь со мной, мы сможем вместе найти себе новый дом… Если ты действительно хочешь уехать…
— Не имеет никакого значения, чего хочу я! — выкрикивает Карлос. — Дело тут не во мне, дело в том, чего хочешь ты — и дело в твоей жизни
— То есть, ты хочешь остаться здесь? — Сесил совершенно упускает всю суть, расплываясь в веселой улыбке. — О, Карлос, я знал! Не думаю, что я смог бы так сильно любить Найт-Вейл, если бы ты его не любил…
У Карлоса перехватывает дыхание. Взаимосвязь не предполагает причины и следствия, и он все еще не представляет, в каком направлении все это здесь работает. Если у Сесила сохранился его голос, если Сесил говорит о безрассудной, иррациональной любви Карлоса к Найт-Вейлу о том, что это ему дало — восхитительные научные парадоксы, которые предстоит разрешить, сам Голос…
— Сесил, — выдавливает он, почти задыхаясь. — Ты не можешь… Тебе нельзя этого делать, нельзя рисковать, тем более ради меня. Ради кого угодно в Найт-Вейле, но только не меня…
— Но почему нет? — Сесил искренне недоумевает. — Ты — мой парень, компромиссы — неотъемлемая часть отношений, нужно выбирать вариант, который будет наилучшим для нас обоих, а не только для кого-то одного…
— Компромисс — это когда надо выбрать между городом или пригородом, или когда нужно решить, где мы будем ужинать и какой фильм будем смотреть, но сейчас речь идет о другом! И это то, чего я хочу для тебя в последнюю очередь…
— А чего же ты хочешь? — спрашивает Сесил. — Хочешь, чтобы я уехал из Найт-Вейла один? Без тебя?
В животе Карлосе словно появляется кусок льда размером с кулак.
— Сесил, я бы… Я мог бы поехать с тобой, и мы могли бы жить вместе где-нибудь еще… Но это будет не то, что ты думаешь. Ты не представляешь, кем я был, каким я был человеком за пределами Найт-Вейла.
— Я знаю, кто ты, — говорит Сесил, и пускай он больше не Голос, это утверждение все равно звучит как догмат.
— Я едва не стал работать на Стрекс Корп, — говорит Карлос.

Сесил безучастно склоняет голову.

— Они сделали мне предложение, — продолжает Карлос. — Долго меня обхаживали — водили по ресторанам, устраивали экскурсии по своим помещениям. Я знал, конечно же, знал, чем занимается Стрекс Корп. Я читал разоблачительные статьи и петиции. Я знал, зачем им нужны ученые и как они используют мои исследования. Знал про оружие, про использование природных ресурсов, про социальную инженерию. Но разве я не мог закрыть глаза на эти побочные детали ради того, чтобы получить доступ к их лабораториям, к их внутренним исследованиям? Любая информация может использоваться как во зло, так и во благо, ученых не должен волновать вопрос того, как именно будут использоваться полученные ими знания. Я собирался подписать с ними контракт. Я хотел присоединиться к научно-исследовательскому отделу Стрекс Корп. Сесил, я мог оказаться на месте того, кто исследует для них Найт-Вейл, кто проводит эксперимент, направленный на возможность управлять Голосом Найт-Вейла и контролировать эту силу…

— Но ты не на этом месте, — говорит Сесил. Когда он касается плеча Карлоса, того передергивает, но Сесил не убирает руку, и теплая, уверенная тяжесть прикосновения возвращает твердую почву под ногами. — Так почему ты в результате не подписал контракт?

Карлос смеется так, что начинает болеть горло.

— Потому что когда я проснулся тем утром и собирался им звонить, чтобы принять предложение, мне пришло электронное письмо о том, что мой запрос на исследовательский грант одобрен. И даже более того — сумму увеличили в три раза. Этого было достаточно, чтобы собрать больше людей, чем могли мне предложить в Стрекс Корп. Так все и решилось. Я просто увидел для себя лучшую возможность. И да, Сесил, я рассказал об этом вице-президенту Стрекс Корп. Я рассчитывал, что они предложат мне еще больше. Я рассказал им о своем гранте и о запланированном в Найт-Вейле исследовании.

Я понятия не имею, был ли до этого Найт-Вейл у них на карандаше. Я не знаю, узнали ли они бы вообще об этом месте, если бы не следили за моими исследованиями. Я знаю только, что они смогли отследить путь гранта через все фиктивные конторы. Я не финансовый гений, но из того, что я понял, спонсирует нас Городской Совет Найт-Вейла. Распределение бюджетных денег обычно отражено в документах публичного характера, но, с другой стороны, в Найт-Вейле все может быть устроено не совсем так…
— Мы хотели получить тебя, потому что они хотели тебя заполучить, — улыбается Сесил. — Еще до того, как ты приехал в город, до того, как мы тебя увидели, мы уже знали, что ты нужен нам здесь.
Карлос смутно отмечает про себя, что подобное должно было бы его ужаснуть, а не успокоить.

— Или, может быть, они боялись того, что я могу сделать для Стрекс Корп, и наилучшим решением было перекупить меня. Сесил, неважно, почему так вышло. Я приехал и живу здесь, в Найт-Вейле, я повстречал тебя… я уже не тот, кем был раньше. И я не думаю, что тебе был бы дорог тот, кем я являюсь за пределами Найт-Вейла.
Уже произнося эти слова, Карлос снова задается вопросом, не пришлось ли ему измениться во имя выживания в местной ирреальной реальности. Куда сложнее убеждать себя в том, что последствия научных изысканий не имеют значения, когда ты знаешь имена этих последствий, когда видишь, как твои знания спасают их жизни, разумы, само их существование. Когда точно так же видишь, какова цена ошибки и что происходит, если ты недостаточно быстро работаешь и думаешь, если ты не успеваешь разгадать загадку.

Или, может быть, сама реальность его изменила? Карлос помнит, как услышал голос Сесила по радио в свой первый день в городе: «…и все в нем было идеально». Даже Голос Найт-Вейла не смог бы превратить столь великую ложь в истину — но, быть может, он вызвал в реальности необходимый резонанс, так же как вызывал его во всех своих слушателях?
И в то же время Карлос вспоминает, как на парковке Арбис они сидели бок о бок на капоте машины, и Сесил не говорил ни слова, молча ожидая, когда Карлос к нему прикоснется. Оставляя Карлосу право выбора. Он помнит, как Сесил сказал однажды в прямом эфире: «Иногда люди просто не звонят. Это нормально». И сколько бы раз тот не выплескивал свои чувства на радиоволны, он ни разу не позволил себе выразить за Карлоса, что именно тот испытывает — или не испытывает. В этом вопросе он никогда не снимал слов с его языка.

Неважно, что сделало Карлоса таким. Тот, кем он сейчас является, не имеет права сделать для Сесила меньше, чем тот сделал для него.
— Сесил, тебе нужно уезжать, — говорит Карлос. — Я поеду с тобой, если таково твое условие, главное, чтобы ты покинул это место и стал тем, кто ты есть вне Найт-Вейла. Стрекс Корп за тобой не последует, я сделаю так, чтобы они тебя потеряли. Ты сможешь снова работать радиоведущим. Стив Карлсберг прав, с твоим-то голосом ты найдешь работу в любом городе, где только захочешь…
— Нет, — улыбается Сесил с блаженной убежденностью. — Я не хочу покидать город или заставлять тебя уехать. Я хочу снова стать Голосом Найт-Вейла, как мне и полагается.
— Но если тебе не удастся стать Голосом — ты, возможно, не будешь больше никем и ничем!
— Это не так опасно, как тебе кажется, — замечает Сесил. — Я и так знаю, что подхожу для этой работы. Я провел много лет в этой должности.
— Сейчас все иначе, — не унимается Карлос. — Новый контракт будет тяжелее… все что угодно сложнее начинать с нуля. Сколько в Найт-Вейле жило людей, когда появился первый Голос? Скорее всего, не больше нескольких сотен…
— Но я начну не с нуля! — Сесил берет Карлоса за руку и переворачивает ее, чтобы поцеловать в ладонь. — У меня же есть мой дорогой Карлос.
Карлос отнимает руку — аккуратно, но тот все равно выглядит расстроенным, отпуская ее.
— А если бы меня у тебя не было? — уточняет Карлос. — Если бы я отозвал свое согласие?
Сесил замирает как вкопанный и во все глаза смотрит на Карлоса.
— Я смог бы это сделать? — продолжает тот. — Это освободило бы тебя полностью?
— Смог бы, — губы Сесила едва шевелятся, слова скорее угадываются, чем слышны. — Освободило бы.
— И ты мог бы быть полностью предоставлен сам себе, — подытоживает Карлос. — Возможно, тогда ты осознал бы всю ценность себя, того кто ты есть, Сесил. Неважно, что ты можешь сделать для Найт-Вейла, что ты значишь лично для меня…
Сесил не вспомнит его больше, возможно, даже не станет слушать — но Карлос может позвать его друга, Стива Карлсберга, чтобы тот пришел и объяснил куда более юному и еще ничего не понимающему Сесилу, чем именно тот собирается стать, как опасна эта попытка, какой будет цена успеха. Возможно, на этот раз Сесила удастся переубедить, особенно, если он узнает, что есть и другие возможности, другие радиостанции, другие люди по всему миру, которым тоже пригодился бы его голос, и которые не будут требовать от него ничего, кроме времени и непосредственно работы.

Что бы ты ни решил, большинство примет твой выбор. Так сказала Карлосу Джози. Обитатели города переживают за Сесила, но после всего, что он для них сделал, они позволят ему не упустить эту возможность. Карлосу всего лишь должен сказать несколько слов…
— Нет. Карлос, прошу тебя, нет, — Сесил поднимает руку и мягко прижимает к его губам палец — несильно, но протестующе. В расширенных глазах нет страха, только грусть. — Прошу тебя. Ты говорил, что любишь меня. Я же не вспомню о тебе совсем ничего…

Карлос перехватывает руку Сесила и заключает ее в свои ладони.
— Я знаю, — говорит он. — Я знаю. Но мне нельзя быть таким эгоистом. Если это требуется, чтобы спасти тебя…
— О, мой, Карлос, ты не представляешь, кого собрался спасать, — печально произносит Сесил. — Ты же слышал запись с кассеты. Я был стажером. Я сам решил быть стажером.
— И? — не выдерживает Карлос, когда Сесил замолкает. — Это неудивительно, тебе нравилось радио…
— Семья Лиленд, — говорит Сесил неубедительным подобием своего дикторского голоса. — Семья Стейси, Ричарда, Дилана. И это только те стажеры, о которых ты в курсе с тех пор, как прибыл сюда. У них всегда есть семьи. А ведь без них было бы куда проще, нет? В Найт-Вейле нет недостатка в сиротах.
— Это не твоя вина, — говорит Карлос. — Они сами выбрали работу на станции, ты же не…

Сесил мотает головой:
— Нет, ты не понимаешь. У меня была семья, Карлос. Она была нужна мне, чтобы пробиться, у всех стажеров есть семьи. Конкурс очень жесткий, нужны связи, чтобы попасть на это место. У меня была семья, и я решил быть стажером. И я выжил. Я стал Голосом Найт-Вейла.

— …А теперь у тебя нет семьи, — заканчивает за него Карлос. Может быть, Сесил и вспомнит, как зовут его брата, как выглядит его мать, но никто из них не пришел навестить его в больнице. — Сесил, что с ними случилось? С твоей матерью, с твоим братом?..
— Я не знаю, — отвечает Сесил. — Или не помню. Не знаю, хочу ли я это вспоминать. Но это моя мать занавесила все зеркала в доме, и это я… ну, скорее всего, я сам открыл их. Мне нравилось работать на станции, там все полностью соответствовало тому, как я себе это представлял и чего я хотел…
— Ты помнишь, как открывал зеркала? — уточняет Карлос. — На той записи ты сказал, что не знаешь, кто бы мог это сделать.
— А кто еще это мог быть?
— Старая Женщина Без Лица? Или тайная полиция. Да кто угодно, — Найт-Вейлу нужен был Голос, и когда Сесил был избран… — К тому, же, ты не знал. Ты был еще ребенком, и не представлял себе…
— Это имеет значение? — перебивает Сесил. — Знал ли я, догадывался или даже не предполагал — они же не вернулись, верно? Моя мать, мой брат…
— Нет. Я их не встречал, — говорит Карлос. — Мне жаль, Сесил…
— Я не скучаю по ним, — глаза Сесила закрыты, а голос звучит еще более опустошенно и безжизненно, словно напечатанные на бумаге буквы. — Я могу их отчетливо вспомнить, но я не скучаю по ним… А вот по тебе я скучал бы, Карлос. Даже если бы совсем тебя не помнил. И я скучал бы по Найт-Вейлу, как бы далеко ни уехал.

Карлос не знает, что на это ответить, и просто переплетает его пальцы своими, чувствуя, как сжимается рука в ответ.

— Я не хочу знать, кто я вне Найт-Вейла, — Сесил открывает глаза и все так же без страха смотрит на Карлоса. — Я не хочу знать, кто я без тебя. Я хочу остаться здесь, с тобой. Хочу снова быть Голосом Найт-Вейла и возвращать сполна то, что я получил. Хочу отдавать всем вам то, что было доверено мне на все эти годы. Я должен попробовать, Карлос. Даже если ничего не выйдет, я должен хотя бы попытаться. Если ты меня действительно любишь, ты не будешь мешать.
— Но если я позволю тебе умереть…
— Ты позволишь мне жить, — говорит Сесил с уверенностью, которая пробирает Карлоса до самых костей.

Карлос не уверен, в силах ли он вообще отказать Сесилу, когда тот говорит вот так. Если он ничего не сделает и позволит ему продолжать — будет ли это потому, что он относится к Сесилу с любовью и уважает его желания? Или у Карлоса и нет никакого выбора, сплошная иллюзия?

Взаимосвязь или зависимость. Причина и следствие. Пускай и единственный, но он все еще остается у Сесила. Он все еще добровольно подвластен голосу Сесила.
Или, может быть, это Сесил подвластен воле Карлоса, его эгоистичному стремлению быть с ним. Он влюбился в Сесила, который был Голосом Найт-Вейла, и даже сейчас баритон Сесила Палмера кажется ему лишь отзвуком, безликой копией того, чем он должен быть.

Какая причина породила какое из следствий? Любит ли он Сесила, потому что тот любит его и сказал ему это Голосом Найт-Вейла? Или же это Сесил любит его из-за чувств самого Карлоса, из-за того, что тот отдал ему свой голос, получив таким образом Голос? Из-за того, что он может общаться с ним словами, которые куда реальнее всего остального в Найт-Вейле?
Или, может быть, это вообще никак не связано с Найт-Вейлом или его Голосом. Может быть, таков принцип действия любви, которую отдают и принимают, пока не становится невозможно определить, с чего же все началось. Замкнутый в бесконечную петлю цикл. Следствие порождает само себя.

Карлос подпрыгивает от тихого стука и впивается глазами в дверь, а затем в окно. Оно все еще на месте, словно молчаливое напоминание о возможности бегства.

— Сесил, — поспешно говорит он, обхватывая Сесила за плечи. — Ты уверен? Если ты хочешь уехать — я поеду с тобой. Я останусь с тобой, куда бы ты ни захотел отправиться, обещаю тебе…
Дверь открывается, и Карлос захлопывает рот, когда Дана проскальзывает в палату. Она крадется так тихо, словно ей не положено здесь находиться.

Она смотрит, как Карлос отстраняется от Сесила — слишком запоздалая реакция для невинного жеста — и улыбается.

А затем расправляет плечи и оборачивается к Сесилу со словами:
— Я могу сделать это, Сесил, — в ее голосе нет настойчивости, лишь непоколебимая уверенность в окончательном решении. — Учитывая все, что я успела пережить на станции, и в парке для собак, и после него… Мне хватит кругозора, сил и знаний. И я подписала старый контракт. Я готова.
— Я знаю, — говорит Сесил. — Я знаю.

Он бросает взгляд на Карлоса, но тот едва успевает это заметить. По спине пробегает сковывающий оцепенением холодок. Ему бы стоило до этого додуматься, Сесил же смог. Найт-Вейлу нужен Голос, будь то Сесил или кто-то другой.
А Дана была стажером. У нее в Найт-Вейле семья: дома ее ждут мама и брат, которые все еще ее помнят. Которых она пока еще помнит.
Сесил мягко улыбается ему — спокойно, сосредоточенно.

— Я не хочу никуда уезжать, Карлос. Я уверен, — Сесил берет Дану за руку, обращаясь к ней. — Спасибо, Дана, этого не понадобится. Но если план не сработает, ты будешь первым кандидатом.
Дана согласно кивает. Карлос не уверен, расстроена она или испытывает облегчение, но голос звучит искренне, когда она говорит: «Спасибо, Сесил», — и наклоняется, чтобы поцеловать его в щеку:
— Удачи. Я скажу Городскому Совету, что ты готов, хорошо?

— Давай, — соглашается Сесил. Дана кивает, еще раз улыбается Карлосу и скрывается за дверью.
— Даже если это сработает, — замечает Карлос, — Стрекс Корп все равно может снова тебя достать. Будет небезопасно…
Сесил смеется над его словами чьим-то чужим смехом, чужеродными звуками, вырывающимися из его рта.

— Дорогой Карлос, если ты хочешь быть в безопасности, тебе не стоило даже рождаться. И уж точно не стоило приезжать в Найт-Вейл.
— Я хочу, чтобы ты был в безопасности.

— Нет, ты хочешь, чтобы я был здесь, — поправляет его Сесил своим чересчур легким баритоном. Он берет Карлоса за руки, чтобы притянуть поближе, и немного понижает голос, так, что тот становится куда выразительнее. — Ты скучаешь по мне, Карлос?
Сесил сидит прямо перед ним, смотрит ему в глаза, держит за руки. Этот вопрос был бы бессмысленным в любом другом месте, кроме как здесь.
Здесь Карлосу приходится опустить взгляд и, замешкавшись, виновато признаваться:
— Да. Я скучаю по тебе.

Сесил берет в ладони его лицо и проводит пальцем по линии скул.
— Я скоро вернусь. К тебе и ко всем вам.

Снова раздается стук в дверь — три размеренных удара. Карлос думает, что ему только чудится нечто зловещее в этом звуке, но Сесил с уверенностью констатирует: «Это Городской Совет».
Карлос бросается вперед и целует его, и Сесил отвечает, одновременно робко и нетерпеливо, знакомо и непривычно, с отчаянной тоской отпуская нижнюю губу Карлоса, когда они отрываются, наконец, друг от друга.
Карлос прижимается лбом к виску Сесила, касаясь своим дыханием его щеки.

— И по тебе тоже я буду скучать, Сесил Гершвин Палмер, — он чувствует, как вздрагивает Сесил при звуках своего имени.
— Я никуда не денусь, — негромко отвечает Сесил. — Я один из жителей Найт-Вейла. Это и мой Голос тоже.

А затем дверь открывается, и входит Городской Совет.