Actions

Work Header

Эпитимия

Work Text:

Дин открыл глаза, выплывая из последнего обрывка беспокойного сна, и увидел сидевшего на краю кровати отца. Дин подумал о соли, подумал об оружии, подумал отец отец отец.

Он сказал:

– Что ты на хрен такое и что здесь делаешь?

Его отец – отец отец отец отец отец – ощерился улыбкой, собравшей лучики морщин вокруг глаз, и ответил:

– Вот это мой парень. Ты спишь, Дин. Я просто хотел поговорить с глазу на глаз и подумал, что с этим лицом заполучу твое внимание.

Дин оглянулся – Сэм продолжал мирно спать – и привстал.

– Что ты такое?

– Кто, – поправил его не-отец. – Я ангел, Дин. Я Михаил. Теперь ты понимаешь, почему я хочу поговорить с тобой.

Нахмурившись, Дин сложил руки на груди.

– Я уже сказал нет. Что теперь будешь делать? Еще помучаешь?

Михаил покачал головой.

– Захария ничтожество, Дин. Он менеджер среднего звена и наводит страх на других просто из мнительности.

Дин фыркнул. На мгновение Михаил улыбнулся, но затем снова стал серьезным.

– Это, однако, не значит, что он совершенно во всем не прав. Мы с тобой подходим друг другу. Большинству вместилищ со мной не справиться, так же как и большинство ангелов не сможет приспособиться к тебе. Яркое и светлое создание вроде малыша Кастиэля… его подход был в корне неверным. Он чуть не взорвал твой мозг, пытаясь сказать «привет». Ты вессель, но не для таких ангелов. Я другой. Я похож на тебя.

– Похож на… меня.

Это точно был не его отец – но не так не-отец, как если бы им завладел демон. И даже не так не-отец, как Кас не был Джимми. Этот… Он… подошел значительно ближе.

– Ты похож на отца.

– Если бы время пришло, пока он был жив, и будь он подкован так же, как ты… тогда – возможно. Но ты исключительный человек, Дин Винчестер. Не просто избранный. Уникально подходящий.

Дин сглотнул и, наконец, выжал из себя слова, которыми давился целый день:

– Я сломал первую печать. Лилит заполучила Сэма, чтобы вскрыть последнюю, но первая – на моей совести. Это был я, мой выбор. Я проливал в Аду кровь.

Михаил наклонился вперед и протянул Дину руку открытой ладонью вверх. Ту самую знакомую Дину руку, которая принадлежала его отцу, и в то же время – не принадлежала.

– Я проливал кровь в Раю, Дин. Я гнал своих павших братьев в Ад, наблюдал за тем, как они делали его своим царством. Я старейший из охотников. Я – первый. Ты можешь стать последним.

– Последним, – Дин откинулся на спинку кровати с видом, будто это вовсе не от того, что он дрожал, а спина нуждалась в опоре. – Потому что хочешь, чтобы я помог тебе уничтожить мир.

– И установить новый, – терпеливо сказал Михаил. – Тот, где не будет смерти и никому не придется воевать или охотиться. Ты сможешь остановиться, Дин. Отдохнуть в безопасности, никого при этом не подводя, и быть вместе с Сэмом, со своей семьей.

– В Раю, – закончил Дин, даже не стараясь спрятать недоброй интонации. С отцом бы он так не разговаривал. Вот Сэм мог бы. Но Михаил должен был понимать, что Дин не дурак.

– Дин, ты был отведен от греха подальше десницей божьей. Я генерал, а не судья. Я не могу сказать, какой тебя ждет приговор, но, думаю, всем уже очевидно, к какому выбору склоняется Он. Он милостив. Независимо от того, считаешь ли ты сам, что достоин милости, Он проявляет ее к тебе. Неужели ты не веришь, что Он продолжит это делать, если ты позволишь себе стать частью Его плана?

Дин закрыл глаза и пару раз тихонько стукнулся головой о стену позади себя. Это было полнейшим бредом, но он так устал, и… ну что тут плохого? Быть последним охотником, положить всему конец, абсолютно все и навсегда сделать правильным?

Но тогда Захария победит… Хотя, эй, архангел же расхерачил Каса на мелкие кусочки. Может быть, Михаил проделает то же самое с Захарией? Может, они заключат сделку.

Михаил засмеялся, и Дин почувствовал необходимость открыть глаза. Сердце в груди сжалось. Он давно не видел отца смеющимся вот так, счастливо. Как будто Дин его порадовал. Конечно, это был не его отец, а Михаил, но…

– Боюсь, я не заключаю сделок, Дин. Могу лишь пообещать, что в конце будет справедливость.

Справедливость, как же. Дин отлично знал, что «справедливость» – кодовое слово ко всему, что, по мнению других, должно было произойти с неприятными им людьми.

Михаил вздохнул.

– Знаешь, а ведь ты уже впускал меня. Не в полном смысле, на долю секунды, но я знаю, что ты это помнишь. Тебе понравился результат.

Дин хотел бы сказать, что понятия не имеет, о чем говорит Михаил, но вот только он знал: несколько лет назад, в Провиденсе, Сэм остался со священником в церковном склепе убеждать призрака, что тот – не ангел, а Дин пошел выслеживать маньяка. Он считал это дело доказательством своей правоты в том, что ангелы не существуют в их мире, не соприкасаются с ним… однако стал свидетелем несчастного случая, чуда, гибели злого человека. Божьей воли.

– В тот день ты обо мне услышал, – тихо сказал Михаил. – Тебя заинтересовал ангел-воин. Не думаю, что ты когда-нибудь это осознавал, но тебе хотелось, чтобы я был реален. Хотелось, чтобы я был там, с тобой. И я был, пусть всего на мгновение. Большего тебе и не требовалось.

– Говоришь, это сделал я? – прошептал Дин. Он отчетливо помнил то мгновение: кусок трубы, как копье, как Меч Михаила, летящий с невероятной точностью именно туда, где должен был оказаться, чтобы прикончить ублюдка.

– Нет, – сказал Михаил, – это сделал я. Через тебя. И я не говорю, что сразиться с Люцифером будет так же просто. Скажу честно: с большой долей вероятности это тебя убьет. Но ты знаешь так же хорошо, как и я, что телесная смерть – это только начало, и если ты поможешь мне одолеть его, Дин, то на сей раз это будет началом Рая на Земле. Именно мне пришлось выдворять людей при сотворении мира. И я бы очень хотел, чтобы ты помог мне впустить всех вас обратно.

Дин снова закрыл глаза. Он устал – устал от всего и сразу, от неспособности доверять Сэму, от катящейся по наклонной неразберихи в их жизни. Если каким-то чудом они победят Люцифера, но оставят мир таким, как есть, эта извечная борьба будет продолжаться снова и снова – пока они с Сэмом попросту не слягут на поле битвы. Ни покоя, ни шанса на отступление, ни будущего, которое отличалось бы от прошлого хоть чем-нибудь стоящим, чтобы над ним задумываться.

– Дин, – мягко позвал голос отца (не отца). – Когда ты посмотришь в эти глаза в Судный день, разве не захочешь сказать отцу, что отдал всего себя без остатка на борьбу с величайшим на свете злом? Разве не понимаешь, как сильно Он будет тобой гордиться?

Дин открыл рот, чтобы сказать: «Да, я понимаю, да, я хочу, да-да-да, ну же, да», – но чья-то ладонь накрыла его губы, а вторая легла на ребра, размеченные через кожу.

Он резко распахнул глаза и понял, что все еще лежит в постели, а с краю, ближе, чем отец – Михаил, – сидит Кастиэль.

– Тебе снился сон, Дин, – он покачал головой. – Обычный человеческий сон. Я ведь говорил, что, пока целы сигилы, тебя не смогут найти ни демоны, ни ангелы. Включая Михаила.

Михаил был достаточно стар и силен, чтобы назвать Кастиэля малышом… но нет, это был просто сон. Просто мозг Дина считал его ярким и светлым созданием. Само собой. Дин видел и более странные сны.

Он нахмурился и дернул головой, стряхивая чужую ладонь с лица.

– Погоди, – зашептал он, покосившись на спавшего все так же крепко Сэма, – если меня не может найти ни один ангел, как здесь оказался ты?

Кастиэль убрал от Дина руки и отвернулся.

– Тебя нашел не я, а Джимми. Я помогал, но привел нас он.

Дин был совершенно уверен, что раньше Кастиэль не говорил о себе и Джимми как о «нас», но…

– А ну-ка стой, ты хочешь сказать, что все, что требуется любому ангелу или демону, чтобы найти нас с Сэмом, – дать весселю порулить?

Теперь Кастиэль посмотрел ему в глаза.

– Скажи мне, Дин, хоть что-нибудь из твоего опыта общения с демонами и ангелами дает тебе повод считать, что такая тактика придет им в голову? Если и найдется тот, кто захочет признать, что его вессель обладает способностями, которых нет у него…

Кастиэль отвел взгляд, а затем – вот дела! – проведя рукой по волосам, Дину робко улыбнулся сам Джимми.

– …Тогда, по определению, он скорее окажется на нашей стороне, так ведь?

– Черт, Джимми… что…

Джимми только кивнул с улыбкой, и на Дина снова смотрел Кастиэль.

– Ты в безопасности, Дин, я в этом уверен. У Михаила нет даже оболочки, чтобы вас искать. Он не может до тебя добраться, другие ангелы не осмелятся. А если тебе буду нужен я – я приду.

Кастиэль поднялся, и Дин поймал его за запястье, пока тот не успел отойти от кровати. Кастиэль посмотрел на него сверху вниз, но руки не отдернул, и Дин отпустил.

– Просто… Михаил, или я, или кто там был во сне – пытался меня убедить. Почему ты не говоришь, что я должен ответить ему «да»? Ты же ангел.

Кастиэль покачал головой, хотя Дин понадеялся, что на самом деле это не означает «нет», потому что в противном случае они оказались бы на новом этапе неразберихи.

– Дин, прошлой ночью Бог спас нас – всех четверых. Тебя, Сэма, меня и Джимми. Я должен верить, что Он хочет дать нам возможность найти другой путь, отходящий от замысла ангелов. Если, по-твоему, я не прав, ты волен принять собственное решение.

Дин ждал, для равновесия, заключительной части с угрозами, нотациями или чем-то подобным. Но их не последовало. Похоже, Кас и правда не знал, какого хрена им дальше делать.

– Это точно был просто сон? – тихо спросил Дин.

Кастиэль встретился с ним взглядом и скупо пожал плечами.

– Михаила здесь не было. И лишь один ангел за всю историю обладал даром убеждения. Только Люцифер всегда умел найти нужные слова.

По спине пробежался зловещий холодок, и Дин ощутил, как на затылке стянуло кожу, а волоски встали дыбом.

– Кас, кто со мной говорил?

Нельзя сказать, что Михаил был слишком уж красноречив, он просто был таким… как Дин. Искренним, или коварно убедительным? Кто сказал, что вора нельзя обокрасть? Черт.

Кастиэль покачал головой, но на Дина не посмотрел.

– Просто сон. Спи.

На сей раз слова были командой – это Дин понял лишь за мгновение до того, как закрылись его глаза. Когда он проснулся снова, на улице было светло, а Сэм лежал на середине кровати, оборонительно свернувшись калачиком среди сброшенных и скомканных простыней, будто во сне он с кем-то всю ночь боролся. Кровать Дина выглядела точно так же.