Actions

Work Header

День Благодарения

Chapter Text

 

День Благодарения[1].

 

 

Никого не любить — это величайший дар, делающий тебя непобедимым, т.к. никого не любя, ты лишаешься самой страшной боли.


Более сильные призваны господствовать, а не смешиваться с более слабыми, чтобы, таким образом, пожертвовать своим величием.

Адольф Гитлер

 

Не видят снов не помнят слов
Переросли своих отцов
И кажется рука бойцов
Колоть устала
Позор и слава в их крови
Хватает смерти и любви
Но сколько волка не корми
Ему все мало

Би-2 – Волки.

 

 

Часть  1. Alieni juris[2].

 

-1-

Лопатками он приложился о дощатую стену, затылком – о жестяной край рекламы. Зубы клацнули, кулаки сжались сами собою.

Их было четверо. Не старше его, но крупнее, Пёс Беннет – так и вовсе на две головы выше, хотя ходили они в один класс. Теперь он выступил вперёд, оскалил крупные белые зубы, ухмыляясь  действительно как пёс: не растягивал губы, а поднимал верхнюю. Вид был угрожающий и глупый, но Стиву было так страшно, что глупости он не замечал.

- Ты, сука, - Беннет снова толкнул его в грудь, впечатал в стену магазинчика. Выцветшая реклама больно уперлась Стиву в основание шеи, и он заставил себя выпрямиться. Тут же новый удар – на этот раз под дых, - заставил его согнуться и едва не вынудил расстаться с обедом. – Ты чего тут шляешься?

В кармане у Стива был доллар. Круглая серебряная луна. Он копил этот доллар четыре месяца, помогал старому Колману стричь газон и подозревал, что если бы не мать, Колману было бы не до газона. Об этом не говорили вслух, но старик явно знал, что в доме Роджерсов неладно, и вот, отдавал из своего невеликого пособия по паре центов. Каждый из них Стив отработал с лихвой, и каждый всё равно казался ему на грани с милостыней.

Пока что Беннет с дружками не знали о долларе. Но если узнают, простая драка превратится в грабёж.

- Я не шляюсь.

Это прозвучало не так, как должно было прозвучать. Недостаточно жалко. Стив понимал, что нарывается, что дела могут стать совсем плохи, что Пёс Беннет может разозлиться всерьёз, и тогда парой тычков не ограничится, но не мог заставить себя говорить просительно. Не мог – и всё тут.

- Нет, блядь, ты ходишь тут так просто, собираешь цветочки для мамочки, - Беннет широким взмахом обвёл пыльный задний двор. Было бы дело на улице, и уже кто-нибудь вмешался бы, но Стив не мог войти в магазин, даже в такой ободранный, как этот, с фасада. Может быть, кто-нибудь и выглянет из дома напротив, а может быть, и нет. Стив не знал, что хуже.  – Какого хрена ты вообще тут шныряешь? Шпионишь за мной?

Новый тычок под рёбра не дал Стиву ответить. И к лучшему. Скажи он, что всего-то шёл в магазин, Беннет вытрясет из него душу. И доллар.

- Или, может, ты тут гулял, - обманчиво невинно предположил Перри. Этот был не такой крупный, как Беннет, но гораздо хуже, потому что умней. – Может, тебе стало скучно в твоём гадюшнике, и ты решил пойти прогуляться, подышать свежим воздухом, а? Навонять тут своей задницей? Она ведь вам вечно не даёт покоя, оме…

- Я не омега!

Беннет даже отступил на шаг. Загнанная в угол крыса кусается, а Роджерс был сейчас зажат в тиски. И он был, по мнению Беннета, психом. Что-то в этом дохляке было опасное. Особенно сейчас. Он вроде как покушался на то, кто здесь главный, и одного этого хватило бы, чтобы Беннет выбил ему все зубы, но хуже того, Роджерса всё никак не получалось довести до слёз. Если бы он хоть раз заревел, Беннет бы оставил бы его в покое. Может быть.

Но только Роджерс сам нарывался. Вот это было гораздо хуже всего прочего. Он сам нарывался, да так упорно, словно кто ему платил. Беннет ткнул его в грудь, впалую худую грудь, и щенок снова въехал спиной в облупившиеся доски.

- Не пизди, - почти дружелюбно предложил Беннет. – А кто ж ты ещё? Все знают, кто ты. Перри видел твою карточку, так что не думай, что ты тут самый умный, слизь.

Роджерс сжал кулаки и блеснул на него глазами, злющими, как у кота или лисицы. Над бровью у него припухало, наливалось тёмным. Что-то в этом было… вдохновляющее. Жить делалось приятней, как посмотришь.

- Я не… - завёл он снова, но Беннету надоело слушать этот бред. И опять чесалось что-то внутри, что-то, что не давало ему покоя, требовало снова и снова задирать этого дохляка. Беннет не знал, что это за хрень такая, да и знать не хотел. Роджерс его бесил, и этого было достаточно.

- А мы проверим, - он почесал подбородок, словно размышляя, и снова улыбнулся, сморщив губы. Так делал Человек-Пёс в комиксах, и это было круто, даже очень. Роджерс что-то сообразил, кинулся вперёд и в сторону, целясь вырваться, и снова полетел в кирпичные осколки и пыль, в редкую траву и выцветшие бумажки. – Эй! А ну держи его!

В груди у Стива что-то клокотало, тяжело и влажно давило изнутри. Верный признак того, что скоро случится новый приступ. Хорошо, что не дома. И плохо, потому что бутылочка с лекарством осталась там, в ящике стола.

- Пустите, сволочи, - он втянул воздух, сделавшийся очень густым и очень склизким. Дёрнулся – но держали крепко. - Идите своей…

Он закашлялся опять, чувствуя, как кровь приливает к шее, к лицу, даже к глазам. Перри держал его за локти сзади, а Пёс Беннет смотрел, как Стив борется за воздух, и на его толстом лице было и отвращение, и какое-то странное возбуждение, словно ему было и тошно, и радостно видеть  то, что он видел.

- Давай, - он шагнул совсем близко, Стив мог чувствовать его запах. Пот, бутерброды в кармане штанов, - мать  Беннета всегда давала ему с собой  бутерброды, - и что-то ещё, что-то противное. Стив задохнулся снова, втянул в себя воздух. В висках больно билась кровь, и он толком не слышал, что Беннет говорит.

Но хорошо чувствовал, что делает. Крупная ладонь легла ему на задницу, дёрнула за пояс брюк, втиснулась внутрь без всяких церемоний. Стива словно кипятком окатило, даже приступ отступил на время.

- Пусти, тварь! – он рванулся, что-то затрещало, мокрая горячая ладонь скользнула по заду, он содрогнулся, так это было мерзко. – Ах ты сука, трусливый сукин сын!

Перри ахнул. Назвать Пса Беннета сукой – это тянуло не на обычный мордобой. Это было… он даже не мог подобрать слова. Чудовищно. Вроде как плюнуть на флаг или даже что похуже.

Беннет замер, отодвинулся, неверяще уставился на Роджерса. Лицо у него побелело, на крыльях широкого носа выступил пот.

- Что? – сказал он совсем тихо. Так, что даже у Перри поджилки затряслись. – Что? Ты как меня назвал?

Стив открыл рот – и снова взорвался кашлем, задыхающимся астматическим сипением. Воздух шёл в лёгкие еле-еле, сочился тонкой струйкой, невозможно было ни задохнуться окончательно, ни вздохнуть как следует.

- Как ты меня назвал? – повторил Беннет, но ответа ждать не стал. Ударил так, что если бы Перри не держал, лежать бы Роджерсу на земле. – Как ты, мокрожопый, меня…

Ещё удар. И ещё. Стив болтался в руках Перри и не чувствовал боли. Только чудовищную жажду воздуха. Воздуха! Кровь давно залила его подбородок, разбитый нос распух, горло и грудь горели так, что будь свободны руки – Стив вцепился бы себе в грудь, раздирая ногтями кожу.

Что-то треснуло в нём, прямо посередине груди, глоток воздуха прошёл внутрь, и Стиву хватило сил, чтобы рвануться – не назад, а вперёд. Он врезался головой в Пса Беннета, словно выпущенная торпеда, заставил его пошатнуться, и сам осел на землю, отяжелев и почти потеряв сознание.

- Глядите-ка, - вдруг сказал один из приятелей Беннета, из тех его приближённых, которых Стив никогда не запоминал по именам. Перри и Пёс – это было вечное проклятье; остальные менялись. Кого-то Пёс приближал к себе, кого-то прогонял по каким-то своим причинам. – Глядите, у него не только задница в штанах.

Он показывал в пыль, испещрённую тёмными каплями крови. Возле чахлого кустика  травы, невесть как пробившейся здесь, рядом с половинкой кирпича блестела маленькая луна. Беннет повёл глазами, но Перри был быстрее – бросил попытки поднять Стива на ноги и схватил монету.

- Доллар, - удивлённо сказал он. – Гляди, Пёс, целый доллар.

Беннету потребовалось время, чтобы опомниться и отвлечься от основной идеи, застрявшей в голове.

- Похоже, мы не зря выбили из него дерьмо, - ещё посапывая от усилий, заявил он. – Давай сюда.

Перри повиновался беспрекословно. Кто главный в этой компании, сомнений не вызывало. Блестящий кругляш перекочевал в крупную ладонь со стёсанными костяшками, и Пёс подкинул его, поймал, подбросил снова и зажал в кулаке.

- Пируем сегодня, - он ухмыльнулся и наклонился к Стиву. Тот полусидел на земле, кашляя и задыхаясь, водил по сторонам почти бессмысленными глазами. Будь на месте Роджерса  кто угодно другой, и Беннет бы точно знал, что отныне эта шваль побоится даже на улице показаться, потому что улица – его, Беннета, и таких, как он.

Но это был Роджерс. И это был уже не первый раз. Беннет молотил его, как грушу, несколько дней мозгляк отлёживался дома, а потом появлялся снова. И оценки у него были по-прежнему лучше всех в классе. И в глазах, вот что самое отвратное, в глазах не появлялось такого желанного выражения, какое появлялось у всех прочих.

Он не казался сломанным. Сдавшимся. Иногда Беннету казалось, что он сильно разочаруется, если это случится – но, конечно, он не думал о Роджерсе слишком часто или ясно. Только чувствовал, что если этот слизняк сдастся, развлечению конец.

- От…дай, - беззвучно шевельнул губами Роджерс. Рот у него весь был в крови, на груди и даже на штанах – капли крови. – Отдай.

- Дожидайся, - сказал Беннет, снова подкинул доллар и снова поймал. Целых двадцать выпусков комиксов. Или двадцать порций мороженого в аптеке на углу. Или… или четыре пачки патронов, да! Они ведь уже не дети. Пора стать по-настоящему крутым. А ружьё он стащит у отца, когда выдастся случай.

- А ты попроси, сучка, - предложил Перри. Вот за что Беннет держал его при себе: у Перри всегда были идеи. Хорошие, весёлые идеи.  – Давай. Может, Пёс и отдаст, - он подмигнул Беннету. – Если как следует поскулишь. Давай, чего стесняешься, мы ведь никому не скажем.

Все четверо рассмеялись. Беннет громко, хрипло, Перри  - чуть визгливо, а два безымянных приятеля – оглядываясь на вожаков.

Роджерс зашевелился, неловко подтягивая слишком худые ноги, пытаясь хотя бы сесть ровней, загребая пыль и камешки башмаками. Он смотрел куда-то за спину Беннета, и Перри, который был поумней прочих, оглянулся тоже.

- Ох блядь!

Он не успел отскочить. Крепкая рука схватила его, и Перри врезался в Беннета, вдруг оказавшегося совсем близко, столкнулся с ним, в черепе что-то загудело, а из глаз посыпались искры.

Двое дружков испарились так шустро, что у Баки не хватило времени даже вслед им посмотреть. Но главных стервецов он держал, и держал крепко.

- Снова? – сказал он и повторил свой коронный приём. Этим двум черепушкам ничто не было страшно, хоть сколько раз колоти друг о друга. – Прошлого раза не хватило, щенки?

- Пусти! – заорал Пёс Беннет. На лбу у него набухала шишка, и такая же теперь была у Перри. Баки тряхнул обоих, и воротник рубашки у Перри треснул, обеспечив вечернюю взбучку от матери. – Пусти!

- Ещё чего, - отозвался Баки. Он был ограничен в движениях, но чёрт, он был взрослым, и к тому же злым как чёрт.  Он пихнул Беннета к той же стене, прижал локтем и занялся Перри. Хватило пары прицельных пинков. Ботинки у Баки были тяжёлыми, хоть и без железных носков, и Перри завыл, засучил ногами. Баки развернул его, по-прежнему действуя одной рукой, и отвесил хорошего пинка под зад. – Пош-шёл отсюда, сопля! Стив, ты как там?

- Жи…вой, - прохрипел Стив. Лицо его снова побагровело, но не из-за астмы. Приступ миновал, и дышать снова стало можно почти без усилий, вот только стыд жёг сильнее боли. – Привет, Баки.

- Привет, - отозвался Баки, повернулся к Стиву спиной и взял Пса Беннета за плечи, ещё пухлые, но уже с ощутимыми комками мускулов под клетчатой рубашкой. – Ты, сучонок, забыл уже, о чём мы в прошлый раз говорили?

- Пусти, - повторил Пёс. Он смотрел на Баки с ненавистью, верхняя губа вздёрнулась сама собой, по привычке. – Пусти, бета вонючая. Вырасту, и…

- Станешь ещё хуже, чем сейчас, - хладнокровно ответил Баки, взял Беннета за глотку и ударил, коротко и жёстко, в солнечное сплетение, в подрагивающий живот. – Нравится? Нравится тебе, гнида?

Пёс Беннет задыхался и скрёб ногтями по доскам, в глазах его ярость сменялась страхом. На этот раз Баки действительно был вне себя, и на этот раз никого не было рядом.

- Ещё? – Баки врезал ещё. Подумал и добавил, на этот раз по скуле. Беннета мотнуло назад, он треснулся затылком о стену и заскулил, враз растеряв пыл. – Так как тебе, по вкусу это? Когда бьёт кто-то, кто сильней?

- Пусти! – на этот раз в вопле была просьба. – Пусти меня! Охренел ты, что ли?

- Не по вкусу, - констатировал Баки, приложил Пса о стену ещё разок и добавил. – Мне вот тоже. Что ты у него забрал?

Стив зашевелился сзади, и слышно было, как он силится подняться на ноги, разогнуться, выпрямиться.

- Что забрал, я спрашиваю! – заорал Баки. – Или ещё мало? Может, хочешь, чтобы я тебя за шкирку поволок домой, а? Может, твоему папочке приятно будет посмотреть, как ты умеешь скулить, а?!

Отца Пёс боялся так, как никого и ничего другого. Крупный, краснолицый, с тяжёлыми кулаками, он быстро входил в раж. В основном доставалось матери Беннета, но иногда доходило и до него самого.

- Хватит, Баки, - выдохнул Стив. Он уже поднялся и шатался на неверных ногах, сплюнул кровь и повторил. – Пусти его, пусть убирается.

- Что ты за человек, - в сердцах ответил Баки. Повернулся к Беннету и тряхнул его так, что зубы стукнули. – Что ты у него украл, давай сюда.

Беннет торопливо разжал руку. Он так крепко сжимал доллар, что тот будто вплавился в кожу. Баки потемнел лицом, взял монету, напоследок пнул Беннета в голень.

- Катись, - выплюнул он. Освободившись, Пёс бросился бежать, хромая, отскочил на безопасное расстояние и заорал, уже не сдерживаясь:

- Я всё папе расскажу! – он задыхался от пережитого унижения и страха. – Всё расскажу!                    

- Да уж, не сомневаюсь, - Баки повернулся к Стиву, оглядел его и сочёл за благо придержать под локоть. – Держи, это твоё.

Монета перекочевала в руку Стива, и он сунул её в задний карман. Баки смотрел, как у него распухает лицо и мрачнел всё больше.

- Ты как тут… - начал Стив, но Баки его перебил.

- Нет, это ты как тут! – рявкнул он. – Парень, мне казалось, мы договорились!

Стив сгорбился и уставился себе под ноги.

- Я просто шёл в магазин, - пробормотал он хрипло. – Маме подарок. Это же не запрещено, правда ведь? Улица общая.

Баки застонал, чуть не силой развернул к себе бледное лицо с вспухшими губами.

- Слушай, - сказал он как мог мягче. – Стив. Мы же договаривались. Я понимаю, ты храбрый парень, но чёрт возьми, ты же сам нарываешься! Ну что тебе, трудно было дождаться, пока я приеду? Если бы мы пошли вместе, ничего бы этого не…

- Я хотел сделать маме подарок, - упрямо сказал Стив. – Это не запрещено. И в школу я хожу каждый день сам.

- Ну что, ты сделал, - Баки развёл руками, и Стив, лишившись опоры, пошатнулся. – Она будет счастлива увидеть тебя таким. Опять. И в школу – это совсем другое, ну как ты не понимаешь!

Он несколько секунд смотрел на Стива, безнадёжно махнул рукой и повернул к магазину.

- Пошли, купим ей… что ты собирался?

- Перчатки, - пробормотал Стив. Шататься он перестал, но шёл ещё очень неуверенно. – Уже ведь одиннадцатое[3].

- Понятно, - Баки пошёл следом, придержал скрипучую заднюю дверь. – Господи, Стив, на тебя смотреть страшно. Давай, может быть, я сам куплю?

Стив помотал головой и пошёл следом. В пропахшей камфарным деревом лавке было темновато, а мистер Санчес был подслеповат.

Вдвоём они выбрали перчатки. И хватило ещё на баночку крема для рук. То есть хватило… почти. Баки добавил из своих, и Стиву в который раз сделалось неловко. Тем более что мистер Санчес всё-таки разглядел его лицо, и хорошо ещё, что промолчал.

- Спасибо, - пробормотал Стив, когда они оба вышли обратно на задний двор. – И за это, - он потёр свёрток за пазухой, - и что выручил.

- Стив, - очень тихо и очень грустно сказал Баки. – Я ведь не всегда могу быть рядом. А ты растёшь. Соображаешь, к чему я клоню?

Стив молчал.

- Ещё год-другой, и ты… - Баки замялся. – Тебе надо научиться ладить с людьми, понимаешь? Я не говорю про Беннета, он та ещё тварь, но есть же и другие альфы. Понимаю, тебе не особенно верится сейчас, - он быстро глянул на Стива, шагавшего рядом и упорно глядевшего себе под ноги, - но вот я учусь сейчас, и у нас есть много хороших парней, по-настоящему хороших, сильных, надёжных…

- Альф, - выдавил Стив. Он остановился и повозил носком башмака в пыли. – Знаешь, что я думаю? Я думаю, не должно быть разницы. Я такой же… - он замолчал. – Хорошо, почти такой же. Почему тогда мне нельзя просто… просто жить, как все другие? Почему, ну почему?! Из-за того, что я слабый и ростом не вышел? Почему мне надо ходить в школу через отдельный ход, а через год даже в отдельный класс придётся? Там и не учат ничему толком, потому что зачем омеге что-то знать, и…

Он замолчал так резко, что Баки понял: плачет. Горло перехватило, как бы не дошло до второго приступа. Острая жалость и досада кольнули сердце. Хоть бы Стив оказался девочкой, с девочками всё иначе: найдёт себе хорошего альфу, выйдет за него, и все довольны. Чёрт побери. Оказался бы хоть бетой, как сам Баки!

- Ну что ты, - пробормотал он, с ужасом понимая, что нужно утешать – а утешать он не умел. – Стив, всё это не так уж…

Стив поднял на него глаза, и стало понятно, что он и не думал плакать. Глаза у него блестели, это верно, но никаких слёз не было в помине, только чистейшая, ясная, сосредоточенная решимость.

- Однажды, - сказал он хрипло, - я уеду отсюда. Туда, где никто не знает, кто я. Я не омега. Не хочу быть омегой. Не хочу однажды… - он содрогнулся. – Ни за что.

- Стив, это жизнь, - начал Баки, но Стив покачал головой.

- Может быть, - сказал он. – Но точно не моя. Слушай, не говори маме, что я… ну, лучше давай скажем, что я подрался. Это не совсем враньё, а ей будет приятно, - он бледно улыбнулся. – Ей нравится, что я задираюсь.

- Так ты поэтому? – попробовал Баки, но Стив снова покачал головой.

- Просто я не понимаю, - сказал он, снова тронувшись с места. – Наверное, и не хочу.

- Вот что, - решил Баки, придержал Стива за плечо и для верности присел на корточки, чтобы сравняться в росте. – Слушай. Если не хочешь, чтобы… - он запнулся. – Вот чёрт. Стив. Если совсем-совсем не хочешь, ну, ты понимаешь же, о чём я. И если не передумаешь и не встретишь кого-нибудь настоящего, - он запнулся снова, не веря в то, что говорит. – Я могу поставить тебе метку.

Стив не шарахнулся прочь, а посмотрел на него как-то устало.

- Спасибо, Баки, - сказал он совсем тихо и так, что Баки не понял, что это – согласие или отказ.

Дома всё было как всегда. Совершенно как всегда, от фотографии на стене до занавески из бамбука, тут ничего не менялось, разве только учебники на полке над кроватью, но в спальню Стива Баки не заходил уже года три. С тех самых пор, как это стало… не то чтобы нельзя, нет. Просто не принято. Двенадцать – это ещё не тот возраст, когда это может быть действительно неприлично, но уже на грани, а Баки не хотел лишних проблем. У Роджерсов и без того их хватало.

Матери ещё не было, и Стив прямиком отправился в ванную, приводить себя в порядок. Он стянул с себя штаны и рубашку, мельком глянул в потускневшее зеркало, умылся, размыв присохшую кровь до розоватой тени, выстирал одежду – в их доме он всегда стирал сам, у мамы и без того все пальцы были в мозолях. Поначалу она старалась их прятать, а потом перестала. Когда работаешь за восемь с четвертью долларов в неделю, обстирывая едва ли не весь район, на глупости не остаётся времени.

На самом деле, времени не остаётся даже на то, чтобы жить, но об этом тоже нет времени подумать.

Стив вышел уже почти приличным парнем. Волосы он зачесал набок, прикрыв бровь. Баки отложил книжку, которую листал – что-то странное и явно не для внеклассного чтения, - поднялся.

- Я тут привёз кое-что, - вспомнил он. – Пошли на кухню, там теплее.

Дровяная печь действительно грела, и Баки привычно отметил, что нужно наколоть ещё дров. Их, конечно, не хватит, и Стив, конечно же, попытается помочь матери, а топор для него тяжеловат. Что же, значит, нужно сделать запас, пока Сара не вернулась. Он вынул из заплечного мешка кусок бекона, плитку шоколада, пару банок ветчины, уложил все эти сокровища в шкафчик над раковиной.

- Давай ты мне расскажешь что-нибудь, - предложил он. Стив кивнул, пошёл за ним следом, как привязанный. О случившемся они не говорили по какому-то молчаливому согласию, и Баки часа два рубил дрова, а Стив носил их в сарай и складывал там, не забывая рассказывать о том, что было куда безопаснее и приятнее, чем Пёс Беннет и его банда. О дирижаблях, о кораблях, о французском языке, который принялся учить просто так, для развлечения. Баки проглотил свои комментарии на этот счёт. В конце концов, если Стиву нравится заниматься бесполезным, но безопасным делом, так не Баки станет ему мешать.

Сара вернулась, когда уже стемнело, и уставшая настолько, что даже радоваться толком не смогла. Обняла Баки, тут же отпустила, слабо улыбнулась сыну и опустилась в привычное кресло. Стив принёс ей чаю, а Баки – тушёные овощи с рисом, которые нашёл на плите.

- Я на пару дней, - предупредил он, сев напротив. – Как вы тут, Сара?

Гордость досталась Стиву в качестве единственного фамильного сокровища. Сара выпрямилась, негромко охнула от боли в спине и улыбнулась.

- Хорошо, - сказала она твёрдо. – Мы справляемся, Баки. А как твои дела?

Да уж, они справлялись. Баки хотелось орать всякий раз, как он видел тусклое от усталости лицо. Всё в этом доме было вычищено добела, выскоблено, Сара даже ухитрялась поддерживать какое-то подобие уюта, но с уходом Джозефа всё словно надломилось.

Не потому что Джозеф был таким уж хорошим мужем, вовсе нет. Просто дом без мужчины всё равно что без стёкол – враз выдувает всё тепло, всю защиту. В случае Сары Роджерс вместе с мужем вымело ещё и стойкий дух дешёвого кукурузного бренди, и вечный запах бессильной злости.

- Более чем, - с притворным энтузиазмом сказал Баки. – Тяжело с математикой, но Стив меня подтянет – подтянешь же, Стив?

Стив улыбнулся – почти по-настоящему. И Сара заметила, наконец, что с ним, отставила чашку, перегнулась через ручку кресла и внимательно оглядела сына.

- Подрался опять, - сказала она, и неясно было, чего в этой констатации больше – гордости, надежды или осуждения. – Стив, ты хоть бы меня пожалел.

О да, - подумал Баки. – Он жалеет.

- Прости, мам,  - Стив отвёл глаза. Он ненавидел врать, даже вот так, молча. – Я не хотел.

Сара ещё пару секунд смотрела на него, потом вздохнула.

- Мальчишки, - сказала она так, словно это всё объясняло. – Ну, Баки, ты можешь лечь где обычно, я даже сделаю вид, что не слышу, как вы со Стивом полуночничаете. Он тебе уже успел показать свой дирижабль?

Баки покачал головой.

- Мне нравится, - Сара поднялась, подавив болезненный вздох. Спина мучила её не меньше, чем руки, но жаловаться она не собиралась. – Я пойду лягу. Стоило бы остаться с вами и поболтать всласть, но…

- Конечно, мам, - быстро сказал Стив. – Доброй ночи.

Он молчал, пока не услышал, как наверху закрылась дверь, потом сказал хмуро:

- Со следующего года пойду работать, куда угодно. Всё равно учёбы, считай, не станет.

У Баки были большие сомнения насчёт того, что кому-то потребуется хилый подросток-омега, когда даже крепкие мужчины жили в бидонвиллях[4], но он сказал торопливо:

- Конечно. Да и я смогу помогать как следует.

- Не дело это, что ты присылаешь нам свои деньги, - отозвался Стив, поднялся, враз словно повзрослев на пару лет.

- Мне это в радость, - возразил Баки. В желтоватом свете лампы Стив вдруг показался ему чужим, непривычным, словно бы  впервые встреченным. Худой, даже щуплый, но не уродливый, с характером, даже по лицу видно, и с головой на плечах.  Если очень повезёт, может, он и сможет устроиться на работу. Библиотекарем или… ну, может быть, переводчиком. Или ещё кем. Ему бы только выбраться отсюда, с окраин, и мало ли, может быть, жизнь повернётся другой стороной, вознаградит за упорство.

- Идём спать, - сказал он быстро. День был долгий, Баки пришлось подняться ни свет ни заря, и сейчас он засыпал на ходу. Стив кивнул, пожелал доброй ночи и принёс ему одеяло.

В комнате стало совсем тихо, только часы на кухне отмеряли время. Баки закрыл глаза, снова попытался представить себе будущие несколько лет. Сейчас Стив не понимает, что сопротивляться природе – глупо. Бесполезно. Но когда-нибудь поймёт, все понимают, и найдёт в себе силы смириться… пойдёт работать в библиотеку. Да, в библиотеку, он любит книжки…

Стив раскашлялся наверху, звук был приглушённый, но явственный, и  чужая жизнь, которую Баки воображал, рассыпалась в осколки. Чёрт возьми, конечно, Баки не даст ему умереть с голоду, но мечтать о том, что у парня будет нормальная жизнь, что он станет кем-то, хоть кем-нибудь – всё равно что всерьёз ждать Санта Клауса с мешком.

 Он в который раз поклялся себе придумать что-нибудь. Если Стив не будет нарываться слишком сильно, у них ещё будет лет пять, что-нибудь обязательно придумается за это время, появится случай помочь. Или – чем чёрт не шутит, - найдётся кто-нибудь, кто в него влюбится. Какой-нибудь… пусть не альфа. Пусть бета, хороший добрый бета, может быть, даже девушка…

Во сне казалось, что даже это возможно. Неудобный диван в гостиной упирался Баки в спину всеми своими неровностями, это было привычно, и пахло в доме тоже как он привык: полировкой для мебели, немного едой, ночным табаком из-под приоткрытого окна, где Сара ухитрилась развести садик в носовой платок величиной.

Никакого запаха омеги.

 

-2-

 

- Ты не сможешь делать так вечно.

Стив снова промолчал, но в этот раз Баки не собирался отступать.  Не сейчас. Он устал, промёрз, порвал куртку о зубастый лист металла, он обещал Саре поговорить с парнем по-мужски, и у него самого уже кончалось терпение.

Стив аккуратно придвинул к входу в лаз осыпающийся ржавчиной лист, подпёр его камнем. Въевшаяся в сами стены вонь кож и падали до поры отгоняла возможных жильцов, но тут водились еноты, а в жизни и так хватало дерьма.

- Не начинай, ладно? – он привалился спиной к неровной стене, постоял так, отдыхая. – Гляди, какое солнце.

Зимний закат превращал даже эти руины в нечто необычное. Почти красивое. Кирпич и металл, обломки стекла и дерева, там блестящая шляпка гвоздя, тут засохший на ветке упрямый лист…

Баки силой заставил себя встряхнуться. Нет уж, хватит.

- Стив, я серьёзно, - он придвинул к листу ещё один камень, обтряхнул руки от рыжей пыли, крепко взял Стива за локоть и повёл за собой. – Не всю же жизнь.

Стив молчал. Баки это злило. Игра в молчанку, как ребёнок, честное слово.

И ещё запах. Тонкий, сладкий, чарующий, о него, казалось, можно было согреться. Будь воля Баки, он слизал бы его с тонкой шеи, с узких лопаток, с ложбинки на поясни…

Он резко выдохнул, отвернулся. Поклялся себе, что вечером пойдёт веселиться, что найдёт себе девочку в охоте, может быть, даже сразу двух. В Гринвич-Виллидж нравы были посвободнее, чем в Ист-Сайде, студенческий городок был битком набит богемой, чтоб её. Тут всем позволялось больше. То есть другим позволялось.

А ему, Баки, нельзя было даже касаться Стива Роджерса. И ради общего блага не стоило его нюхать. Он разжал пальцы, и Стив немедленно споткнулся, зацепившись носком ботинка о какую-то железную ерунду, припавшую снегом. Баки подхватил его, выругался.

- Не сердись, - очень тихо сказал Стив. – Пожалуйста.

Волна жара, точь-в-точь как если замёрзнешь до полусмерти и выпьешь горячего крепкого грога, в который раз поднялась в нём. Не просто в груди или в животе, даже не только в паху, а вообще во всём теле, во всём Джеймсе Б. Барнсе. От пяток до коротко подстриженного затылка.

- Я не сержусь, - соврал он. Ещё как сердился. Любой бы сердился на его месте. Нет, любой другой на его месте уже не выдержал бы, и ведь Стив слабый, он не отобьётся, да и долго ли будет отбиваться, ведь ему самому надо. – Выглядишь не очень.

Явное преуменьшение. Выглядел Стив гораздо хуже, чем не очень, но пах так, что у Баки внутри всё переворачивалось.

- Я и чувствую себя не очень, - признал очевидное Стив. Он ступал медленно, подошвы ботинок скользили по неровной земле, и ему явно нужна была горячая ванна. Подумать об этом тоже было не лучшей идеей, и Баки сжал зубы.

- Ну так… - он замолчал. Слова были опасны. Чёрт, всё было опасно, ему хватило бы малейшего толчка, чтобы соскользнуть. Словно висеть над пропастью и хотеть в неё свалиться. – Может, передумаешь?

Иногда ему казалось, что Стив делает это нарочно. Что только и ждёт, когда у него лопнет терпение. Что нарочно провоцирует. Только того и хочет, чтоб его подмяли.

Потом он смотрел на то, как Стив горбится, как втягивает покрасневшие от холода пальцы в рукава, как торопится нырнуть в свою каморку под самой крышей, летом раскалённой, зимой промёрзшей до треска, и волна поднималась снова. Горячая волна стыда, перехлёстывавшая даже желание.

Он помнил Пса Беннета. Даже слишком хорошо помнил. Это здорово помогало, это и то, что Стиву было не легче, а он держался. Ему было настолько не легче, что Баки чувствовал себя полной сволочью. И всё-таки не мог остановиться, пока от Стива пахло так.

- Баки, пожалуйста. Я не хочу. И ты тоже не хочешь. Ты и сам это знаешь.

После суток в промороженном подвале Стив еле передвигал ноги. Мышцы затекли, засохшие подтёки под брюками стягивали кожу, но от изнеможения он не чувствовал даже стыда, только неудобство.

- Это только гормоны, - пробормотал он, споткнулся снова. Ботинки казались слишком тяжёлыми, а дорога домой – слишком долгой. – Скоро выветрится.

- До следующего раза, - сказал Баки. Его понемногу отпускало, гораздо медленнее, чем он бы хотел, и стыд жёг щёки. – Стив. Это опасно. Тебя могут… ты понимаешь. Унюхать.

- Всё опасно, что ж теперь, - возразил Стив. У него на ходу закрывались глаза. С каждым разом течка проходила всё тяжелей, в этот раз он буквально катался по обледеневшим камням, сжимал ладони между бёдер, стараясь утихомирить взбесившееся тело. И очнулся лёжа на полу у самого лаза. – Я поставлю дверь покрепче. И замок от Старк Индастриз, я видел такие. С таймером.

- Ты хоть в курсе, сколько он стоит? – Баки вздохнул и обнял его под мышками, как пьяного. – Ладно. Придумаем что-нибудь.

- Я накопил немного, - Стив пошёл чуть уверенней. Красный зимний вечер догорал быстро, а идти в темноте сейчас было особенно опасно. Даже если с Баки. – Нарисовал кое-что про волшебника и девочку из Канзаса.

Баки усмехнулся. Сейчас, когда резкий ветер почти выдул из одежды Стива сладкий дурман,  уже можно было вести себя как обычно. Почти свободно. Так, как если бы несколькими минутами раньше он не мечтал притиснуть Стива к ближайшей стене и выебать до крика.

- Хорошая, должно быть, книжка, - он помог Стиву перебраться через обвалившуюся ограду. Потянулись кривые улочки, облепленные дешёвыми многоквартирными муравейниками. Жить в кампусе было слишком дорого, и Стив поселился в паре кварталов от Четырнадцатой. Здесь тоже был гадюшник, конечно, но не такой, как на их с Баки родной улице.

- Хорошая, - подтвердил Стив. Из соседнего подъезда вывалилась полупьяная компания, Баки подобрался, глянул на них недобрым взглядом. Альф там, по счастью, не было, а то бы… - Баки. Я не то чтобы тебе не доверяю, понимаешь? Просто метка… - он помолчал. – Это всерьёз. И тебе ведь девушки нравятся.

- Слушай, - сказал Баки, чувствуя, как горят уши. – Давай сходим куда-нибудь? Просто, как друзья. Чёрт его знает, когда я опять смогу вырваться.

Ветер нёс по грязной мостовой обрывки газет. «Зимняя война: красный снег» было на одной, и Баки вздрогнул. Конечно, это было простое совпадение. И холод был просто холод, декабрьский ветер с залива, а вовсе не предчувствие.

- Давай, - отозвался Стив. – В кино?

- Ага, - Баки помолчал. – Ты не раздумал всё равно? Стив, я всё понимаю, чёрт, но ты хоть представляешь, чем рискуешь? И насколько?

- Что такого рискованного в походе в кино? – Стив бледно улыбнулся, посмотрел на Баки, и улыбка сползла с его лица. – Баки. Бывают же и те, кто воюет в одиночку. Я не… то есть тело – это ведь ещё не всё. И мне мало рисовать волшебников. Я могу больше.

- Господи, Стив, тебя ветром носит, - Баки сжал его локоть, ясно понимая: не поможет. Стива и раньше нельзя было уговорить ни на что, что он не считал правильным. – Сколько уже раз пробовал устроиться?

Стив неопределённо пожал плечами.

- Четыре, - проговорил он, устало прикрыл глаза. – Я могу быть как все, могу… сдерживаться. Вот смешно: мне ведь не потому отказывают, что с бумагами непорядок, просто я хилый и ростом не вышел. И астма.

Баки подумалось, что строгий отбор в военные училища не так уж плох. Стив просто не понимал, что подписывает себе смертный приговор. Если даже он освоит программу, если его не прибьют собственные соседи по казарме, если астма не схватит в самый неподходящий момент, если даже он не подцепит что-нибудь похуже астмы – течка случится снова. Обязательно. И обязательно в самый неподходящий момент.

Правда, у Стива всё началось гораздо позже, чем обычно, и за три последних года Баки всего пять раз получал телеграммы «приезжай». В первый раз обошлось и вовсе без телеграмм.  Шесть течек за три года – это не просто мало, это… на месте Сары Баки потащил бы парня к врачу. Но Сара в жизни не стала бы заниматься ничем подобным.

А Баки представлял себе стандартную процедуру осмотра омеги – на этот счёт после отбоя тоже было много разговоров, даже и у выпускников, - и содрогался от одной мысли о том, чтобы заставить Стива пройти через такое. И ради чего, кстати? Ради того, чтобы течки, чудовищные, без нормального завершения, стали чаще?

Упёртый, как альфа. Баки не раз приходило в голову, что у Стива просто голова от одного ранга, а всё прочее – от другого. Может, если постараться отвлечь его на что-нибудь другое, он найдёт в себе достаточно сил и ума, чтобы успокоиться?

- Сделай паузу, - предложил он. – На время, просто чтобы собраться с силами. Прости, но у тебя прямо поперёк лица написано не то, что хотят увидеть большие шишки в приёмных комиссиях, - он поощряюще улыбнулся. – Нужно отдохнуть, переключиться, тогда больше шансов, что получится.

Несколько секунд Стив обдумывал эту идею. Не будь он так измотан – сразу раскусил бы подвох. Но он был. Баки никогда не спрашивал, как прошло на этот раз, он и без вопросов догадывался. Да что там, он точно знал. Ещё с первого раза, когда Сара позвонила ему по междугородней связи, не пожалев денег, и он сорвался из академии, наврав про внезапно заболевшую тётку, и успел как раз вовремя. Как раз, мать его, вовремя.

 - Хорошо, - Стив похлопал его по плечу, коротко глянул наверх, где под самой крышей темнело его окно. – Завтра?

- Учти, - предупредил Баки, - я буду с Мэг. А она захватит подружку.

Стив застонал, стукнулся затылком о кирпичную стену. Баки развёл руками.

- Прости, приятель, такова жизнь. Да ладно. Они обе очень милые барышни, потанцуешь, отвлечёшься…

- Да уж, отвлекусь, - усмехнулся Стив. И оказался прав. Мэг не на что было жаловаться, но вот её подружка… Баки, конечно, соврал, что Стив бета, только долго болел и ещё не восстановился, но впечатления на девушку друг не произвёл, и в итоге она повисла на локте у самого Баки. Музыка в Старк-экспо гремела так, что приходилось кричать, и Баки едва не свихнулся от двойной порции восторженных вскриков.

По большому счёту, он не осуждал девчонок. Он бы и сам визжал, будь чуть помоложе, особенно когда сияющий алым лимузин поднялся в воздух и повис, как будто его кто держал.

- Он гений! – взвизгнула Мэг, с восторгом и завистью глядя на сцену. Да, Говард Старк был гением. И стопроцентным альфой. Баки и сам чуть позавидовал – бывают же такие удачливые сукины дети. С мозгами, деньгами, удачей и талантом, ничего удивительного, что любая девочка прыгнет к нему без колебаний, стоит лишь пальцем поманить.

Машина покачнулась в воздухе и с грохотом рухнула на подставку, взметнув сноп искр, но Говарда это нисколько не смутило. Баки добавил к списку его неоспоримых достоинств сокрушительную наглость, обернулся, чтобы поделиться впечатлениями со Стивом, и не нашёл его рядом.

Чёрт побери. Только этого и не хватало. Толпа кипела вокруг, яркие лучи прожекторов резали воздух, как будто ожидался налёт с воздуха и нужно было во что бы то ни стало обнаружить противника первым. Нечего было и думать найти Стива в этом месиве, но Баки попытался – повёл девушек к выходу, к длинным рядам столов и витрин с завлекательными объявлениями о скидках. В коробках и под стеклом лежали самые неожиданные вещицы, и каждая была отмечена клеймом Старк Индастриз.

- Стив! – крикнул Баки, не особенно надеясь на удачу. Мэг захихикала, но Баки было плевать. Он, наконец, увидел Стива – тот обернулся от витрины, пряча что-то в карман и кивая продавцу, подошёл к Баки и неловко улыбнулся.

- А что ты купил, покажи? – мгновенно встряла Мэг. Стив покачал головой и упрятал свёрток поглубже.

- Тебе будет неинтересно.

- Вот ещё, - возмутилась Мэг. – Жалко – так и скажи, и…

- Мэг, - примирительно начал Баки, но девушка фыркнула и демонстративно повисла у него на локте.

- Мы пойдём сегодня танцевать или так и будем тут шататься? Кстати, если бы кто спросил меня…

- Мэг, - снова сказал Баки. Предупреждающе.

- Если бы кто спросил МЕНЯ, - она повысила голос, глядя на Стива с негодованием, - я бы сказала, что незачем идти на свидание с танцами, если ты бука и на вид такой, словно…

- Мэг! – рявкнул Баки. – Мы, вообще-то, друзья!

- А мы с Элис подруги, - отрезала Мэг. – И мне жалко смотреть, какого ты ей подобрал кавалера, Джим. Просто совестно смотреть. Если б ты не сказал, так я бы решила,  что он из этих. Из… ну, ты понимаешь. Из текучек.

- Заткнись, - не выдержал Баки. Стряхнул её руку и шагнул к Стиву. – Не слушай ты её. Будь по её, и повязалась бы с первым встречным альфой.

- Если с таким, как Говард Старк, - зло ответила Мэг, - так и повязалась бы. Настоящий мужчина, а не… Идём, Элис.

И они ушли.

- Я испортил тебе свидание, - проговорил Стив. Он осунулся и потемнел лицом, но держался лучше, чем можно было ожидать.

- Да и чёрт с ним, - отозвался Баки. Он действительно не жалел. Разве что о деньгах, потраченных на билеты. Надо было послать их Саре, или пропить, или… - Шлюхи они, вот и всё. Пойдём в кино? Фильм-то хороший.

Фильм и в самом деле был хорош. Только посмотреть его Баки так и не довелось. Наверное, там действительно было много драк, приключений, изгнанных наследников трона, интриг и кринолинов. И бунтовщиков в железных масках, и мушкетёров в голубых плащах[1].

Но Баки успел только расположиться в кресле и передать Стиву ведёрко с кукурузой, да минуты две посмотреть на экран, где настоящие герои громили зарвавшихся фрицев. Кадры из боёв сменялись кадрами с фабрик, где верные дочери Америки, по преимуществу альфы, помогали своей стране. Дядя Сэм призывал держаться стойко и не давать врагам спуску, тяжёлый немецкий крейсер тонул в морских волнах[2], самолёты резали небо целыми армадами, крепкие альфы белозубо скалились в кадр…

Баки уже знал, что война никогда не бывает такой. Чистенькой, с отмеренной дозой крови и пота, почти совсем без грязи и всегда с хорошим концом. Но Стив смотрел на экран так, как смотрел бы ребёнок.

- Херня, - сказал кто-то из заднего ряда. – Вот уж херня на постном масле, тьфу, они хоть раз танк видали?

Говоривший, как Баки немедленно убедился, обернувшись, тоже вряд ли видал танк. Крепкий задиристый парень из тех, кто никогда не окажется на фронте, но непременно выставит себя заядлым воякой.

- Слышишь, ты, рот закрой, - сказал он. Недостаточно грубо. – Мешаешь.

- Да пошёл ты, козёл, - гаркнул задира. На вид он тоже был бета, но крупнее Баки, и насчёт исхода возможной драки можно было посомневаться. – Форму напялил, тоже мне, бля, герой.

Баки начал подниматься, но Стив успел раньше. Оказался на ногах и кивнул на дверь.

- Пошли, выйдем.

Задира заржал и сделал губами неприличный звук.

-  С тобой-то? – он оглядел Стива с ног до головы. – Да ты шутник, детка. Я ж тебя одной левой.

- Ну, тогда тебе подавно бояться нечего, верно? – Стив глянул на Баки и усмехнулся, словно стараясь успокоить – всё, мол, в порядке. – Так что, герой? Выйдем?

Сидевшие рядом с задирой посторонились, когда он зашевелился. Но он только перехватил поудобней стакан с газировкой и покрепче обнял свою девушку.

- Пошёл ты, мозгляк, - он потянулся и звучно чмокнул девицу в губы. Судя по влажному взгляду и выпирающей из-под блузки груди, до течки ей оставалась пара суток. – И пускают же сюда всякую шваль.

Стив коротко размахнулся и ударил сукина сына в лицо. Девица завизжала, кто-то шарахнулся в сторону, Баки выбранился в голос и рванул Стива назад, схватив за плечо.

Удар вышел слабым и вскользь, но это уже ничего не меняло. Совершенно ничего. Задира оказался на ногах даже быстрее, чем Баки успел среагировать, и рванулся вперёд с энергией новейшей машины Говарда Старка. Стив отскочил, споткнулся о кресло, чуть не упал, девица завизжала снова, Баки каким-то чудом ухитрился оказаться на пути рычащего от ярости парня, увидел летящий в лицо кулак, миллион белых искр, рассыпавшихся перед глазами, и отключился.

Страшно болела голова. А над ним разговаривали. Каждое слово этой беседы Баки чувствовал как новый удар по голове.

- Послезавтра, - сказал Стив. – Спасибо, что помогли.

В глазах ещё плыло, контуры были неуверенными и неясными, и чем дольше Баки смотрел, тем больше его мутило.

- Не стоит благодарности, - отозвался кто-то, кого Баки по-прежнему не мог разглядеть как следует. Только блестящие очки. – У вашего друга сотрясение. Подождите, я…

- Я в норме, - выдавил Баки и попытался сесть. Голова немедленно отомстила ему за попытку, но он успел понять, что сидит на кушетке в небольшой комнатке, и эта комнатка совершенно точно не полицейский участок. Это было странно. – Я…

- Вот, держите, - незнакомец закончил рыться в карманах пиджака и отдал Стиву баночку. – Две таблетки сейчас, три в течение следующих суток.

- Я не буду это пить, - хмуро начал Баки. Он всё-таки проморгался и с ходу невзлюбил невысокого плотного субъекта, похожего на учителя и библиотекаря разом.

- И промучаетесь головными болями ещё пару недель, - пожал плечами субъект. – Мистер Роджерс, был рад знакомству.

- И я, мистер Эрскин, - Стив спрятал баночку в карман. Можно было не сомневаться, что он скормит Баки эти чёртовы таблетки, чего бы это ему ни стоило.

- Обещайте, что подумаете… - начал Эрскин, но замолчал. Где-то за спиной Баки грохнула дверь, и в комнатке стало чертовски тесно.

У Говарда Старка была способность заполнять собой всё доступное пространство. Он вроде бы не делал ничего такого нарочно, просто не сдерживался, но результат всегда был один: другим места не оставалось.

- Док, вот вы где! – воскликнул он, молниеносно оказался в комнате и оглядел происходящее безо всякого удивления. – Я-то гадаю, где вы, а у вас обострилась клятва Гиппократа? Надо же, как не вовремя, я только что сообразил кое-что, вы мне категорически необходимы, и…

- Говард, ради бога, - Эрскин рассмеялся. – Не так скоро. Я уже закончил тут, и мы с мистером Роджерсом как раз прощались.

Блестящие карие глаза на миг остановились на Стиве, и Говард непроизвольно раздул ноздри. Баки немедленно захотелось раскровить ему всю физиономию.

- А вы тут недурно развлеклись, как я погляжу, - бесцеремонно констатировал Говард, перевёл взгляд на Баки и хмыкнул. – Автограф просить будешь?

Под этим взглядом Баки нашёл в себе силы сесть.

- Говард, - укоризненно сказал Эрскин. – Побойтесь бога. Идёмте, поделитесь своей гениальной идеей, мне тоже пришла в голову пара соображений…

Он двинулся к выходу, остановился, обернулся к Стиву и проговорил:

- Это шанс. Я надеюсь, вы понимаете.

- Понимаю, - отозвался Стив. – Послезавтра.

- Поверить не могу, - сказал Баки, когда Старк и Эрскин ушли, а Стив в двух словах объяснил ему, в чём дело. – Просто не могу поверить. Какой-то чёртов сумасшедший доктор, как в кино, и… стой, тут действительно был Говард Старк или у меня после нокаута в голове мутится?

- Был. Я так понял, они работают  вместе, - Стив вытащил баночку и вытряс из неё таблетки. – Выпей.

- Может, это отрава, - упёрся Баки, глядя на таблетки с крайним подозрением. – Откуда ты знаешь, что ему можно доверять? Чёрт, Стив, ты даже не представляешь, куда лезешь. Этот Эрскин или как его там, ты его видишь в первый раз в жизни, откуда тебе знать, что за штучки он тебе предлагает?

- Пока что – только пройти тесты, - мягко ответил Стив. – Не принимай так близко к сердцу. Он прав, это шанс. Только шанс, ясно?

- Ясно, - Баки всё-таки взял таблетки с его ладони, поколебался, сунул в рот и проглотил. – Тьфу, ну и дрянь.

Голова у него прояснилась почти сразу. Может быть, от шока.

- Тебя не отговорить, верно? – он поднялся на ноги и с удивлением понял, что и тошнота исчезла. – Стив. Мне ведь завтра возвращаться в казармы, я даже рядом не смогу побыть, и…

- Баки, почему ты меня защищаешь?

Он уставился на Стива, сбитый с толку этим внезапным вопросом.

- То есть как почему?

- Почему, - повторил Стив, завернул баночку с таблетками и сунул в нагрудный карман его куртки, - это значит: почему ты срываешься ко мне каждый раз, когда мне нужно, чтобы кто-то меня запер. Почему помогал маме, почему тогда не сказал просто, что занят, почему всё это.

- Я твой друг, - беспомощно сказал Баки. Он сам чувствовал, как мало значит это короткое слово. Друг – это тот, с кем можно пойти на бейсбол, тот, с кем тебе спокойно и легко, тот, с кем вы похожи. Ничего общего с происходящим, проще говоря. – Мы выросли на одной улице. Стив, да ты что? Нельзя спрашивать о таком!

- Да, я тоже думаю, что нельзя, - Стив мягко похлопал его по плечу. – Понимаешь, вот в чём дело: я так устал быть слабым, ты даже представить себе не можешь. Не в том дело, как меня называют или чего мне нельзя, или что приходится делать, а я сам по себе устал быть таким. Как думаешь, если Эрскин сможет что-нибудь поправить, мы ведь не перестанем быть друзьями?

- Шутишь? – у Баки даже в груди заныло от облегчения. – Если этот умник сумеет сделать тебя покрепче, я буду только рад, не сомневайся. Просто это может быть опасно, вот я и…

- Вряд ли опаснее, чем когда ты чуть не пристрелил Пса Беннета, - спокойно заметил Стив, и Баки рывком вспомнил всю ту чудовищную ночь, и пляшущее ружьё в руках Сары, и запертый на все засовы дом…

И полицию, которая приехала только после того, как он парой выстрелов отбил у Беннета охоту выламывать дверь. Тогда была первая течка Стива, и они понадеялись на подвал, хороший глубокий подвал, откуда запах не должен был доходить наружу, вот только он дошёл. Баки слишком хорошо помнил, как тогда всё висело на волоске. Если можно помочь Стиву стать хотя бы немного покрепче… и если этот доктор ходит чуть не под ручку с самим Говардом Старком…

- Ладно, - неохотно сказал он. – Ладно. Ты прав. Только знаешь, если вдруг не получится, ты…

Стив пожал плечами.

- Я хотя бы буду знать, что попытался.

 

-3-

 

Над головой мерно и медленно вращались лопасти. Тут было плохо с вентиляцией, в бункерах всегда так, но до сих пор Филлипс не замечал, как это бесит.

Почти так же, как умники.

- Вы, должно быть, шутите, док.

Полковники  сверхсекретных подразделений не приспособлены к тому, чтобы удивляться. Удивление – реакция на неожиданность, а неожиданностям на войне не место. Неучтённый фактор означает, что ты или кто-то из твоих людей неверно оценил обстановку. Следом можно смело ожидать как минимум взыскания, а то и пули в затылок.

Конкретно сейчас пули  опасаться не приходилось, но радости это не доставляло. Чёртовы гражданские гении, всё у них через задницу.

- Этот лучший, - ответил Эрскин и потёр переносицу со следами от очков. – Я понимаю, что вы хотите сказать: он омега, он слаб. Да, это бесспорно. Но он – идеальная кандидатура.

- Нет, я не это хочу сказать, - возразил Филлипс, прикидывая, как скоро его разжалуют. Секунд через двадцать после неудачи с экспериментом, и то только потому, что чёртовы бюрократы не умеют принимать мгновенных решений.  – Я хочу сказать: вы видели остальных ребят? Кровь с молоком, настоящие патриоты, затесалась парочка бет, но тоже не дают себя в обиду. А теперь взгляните ещё раз в досье и повторите, кого мы выбираем для эксперимента? А то у меня в ушах звенит после контузии и слышится всякая ерунда.

Эрскин помолчал, взвесил на руке папку, испещрённую фиолетовыми штампами.

- Стивена Роджерса, - сказал он. – Никого лучше вы не найдёте, ручаюсь вам.

- Док. Вы охренели. Простите, конечно, но это факт,  я бы вызвал медиков, да боюсь, вы и на них надышите.

- Он пил рябиновую пыль, - негромко сообщил Эрскин. – Вы о таком слышали когда-нибудь?

Филлипс замолчал на половине фразы. Всё, что он мог бы сказать в данный момент, как-то вдруг испарилось.

- Вот и я отреагировал примерно так же, когда вытряс из него правду,  - сказал Эрскин, взвесил папку на руке. – Кроме этого немаловажного обстоятельства, в анамнезе у него четыре попытки поступить в военное училище, одна довольно искусная подделка документов, несколько лет сопротивления издевательствам, и при этом он  ни секунды не колебался, когда пришлось атаковать альфу.

- Враньё, - отрезал Филлипс. – Ни у одной омеги не хватит пороху броситься на альфу, если только… кхм. Если не в смысле провести вместе денёк-другой.

- Я лично был свидетелем инцидента, - Эрскин пожал плечами. – Роджерс изводил в себе омегу. Отказался от метки – я не сомневаюсь, предложения у него были, - и характер у парня такой, что на месте ваших хвалёных альф я бы поджал хвост.

- Бордель, - простонал Филлипс, оживая. – Бордель, вот чем кончится. И что, вы можете дать гарантию, что парень станет… хотя бы бетой? А если нет? Чёрт возьми, да у него и документы-то не должны были принять! Мы же сверхсекретная военная организация, чёрт побери!

- Их бы и не приняли, - сухо ответил Эрскин. – Я помог ему с бумагами. Если не присматриваться, он может сойти за бету после пары месяцев больничного режима. И я очень прошу вас, полковник, придержать этот секрет при себе, пока кто-нибудь из ваших удальцов не решил, хм, объяснить Роджерсу предназначение омег в нашем мире. Он и без их стараний в курсе.

Филлипс  налился кровью, но сдержался.

- Док, вы меня знаете, - сказал он хрипло. – Я человек широких взглядов. Но омега в армии, да не просто в армии, а в сердце секретного проекта – это просто… это конец всему. Всё равно что взять цыплёнка и бросить к волкам, да притом ждать, что птенчик их возглавит. Вы сами понимаете, что несёте?

- Пари? – хладнокровно предложил Эрскин. – Давайте, полковник. Вы ничем не рискуете. И кстати, напомнить вам, с чего начали те, против кого мы воюем? Или ваша память достаточно свежа?

Полковник грохнул ладонью по столу так, что подпрыгнули папки.

- Валяйте! – рявкнул он. – Чёрные, барышни, омеги, кто следующий, а?! Чёрт побери, док, в этот раз бутылкой вы не отделаетесь!

Эрскин поднялся, сложил папки ровной стопочкой и поверх всех положил ту, которую до сих пор бережно держал в руках.

- Верите или нет, а я вас понимаю, - сказал он мягко. – Всегда находится кто-то, кому не стоит лезть туда, где место только для белого совершеннолетнего альфы. Всегда находится кто-нибудь, за кого этот ваш белый совершеннолетний альфа решает, что ему положено и что нет. Я мог бы сказать, что нахожу это положение дел отвратительным, но я стар, и мне всё чаще приходит в голову, что такова жизнь. Я не борец за чужие свободы, а то бы… - он помолчал. – Неважно. Я вам говорю как врач и учёный: кандидатуры лучше, чем Роджерс, вам не найти, ищите хоть до второго пришествия. Не хотите тратить деньги налогоплательщиков зря, ну так поверьте мне и дайте разрешение начинать.

Филлипс тоже поднялся и развернул плечи, и Эрскину невольно захотелось отступить на шаг. Господи, а каково будет мальчику? Полковник может быть и прав. В армии может быть не место всем, кто отличается от идеала, а идеал означает альфу. Иногда – бету покрепче. Таких, загорелых и решительных, печатают на плакатах. К таким неровно дышат девушки, ничего удивительного, инстинкт безошибочно привлекает друг к другу сильного крепкого альфу и плодовитую послушную омегу. Идеальное распределение ролей, Филлипс прав.

Вот только рябиновая пыль. Мальчик начал пить её ещё подростком, пил почти десять лет,  ко всем чертям изломав  естественный гормональный баланс. Только чтобы не созреть. Травил себя, наугад подбирая дозы, давился этой дрянью,  до сих пор ни разу не завершил течки естественным путём, и это давало Эрскину некоторую надежду. Не хроническая интоксикация и не задержка в нормальном развитии, конечно. Решимость.

И сыворотка. Может быть, это будет выход не только для Стива Роджерса. Может быть, идея окажется применима не только для войны. Эрскин слишком хорошо помнил резервационные лагеря для бесплодных омег, для генетического мусора.  К женщинам-альфам отношение было другое, они могли социализироваться, состояться, в редких случаях даже создать семью. Мужчины-омеги были презираемы везде и всюду. С разной степенью интенсивности.

Иногда Эрскину казалось, что единственным предназначением этих изгоев была стабильность. И ненависть, конечно. Их ненавидели – и в этом объединялись. Ими брезговали – и сохраняли некое извращенное подобие моральной чистоты. Их истребляли… и не трогали других.

До поры.

Его собственная страна затеяла коллективное самоубийство, и это нужно было остановить. Необходимо.

- Ну вот что, - сказал Филлипс, когда долгое молчание не вынудило Эрскина сдаться. – Другого гения у меня в запасе нет, а Говард Старк - это отдельная песня. Я бы воззвал к вашим мозгам, но вижу, что это без толку. Вы уверены в парне – прекрасно. Давайте попробуем. Но вот что я вам скажу, док, - он нагнул голову, набычась, и Эрскин вынужден был приложить немало усилий, чтобы не отшатнуться. – Когда – не если, а когда! – вы облажаетесь по полной, не говорите, что я вас не предупреждал. Зовите Старка, заводите свою адскую машину, результат всё равно один: если бы вы решили просто пристрелить несчастного ублюдка, и то было бы чище.  Со своей совестью будете разбираться сами, я вам не помощник, и после того, как этот несчастный сопляк умрёт у вас на столе, вы возьмёте нормального крепкого альфу и сделаете из него героя. Ясно?

- Вполне, - сглотнув, подтвердил Эрскин. – Но мальчик переживёт процедуру. Большинство омег  – чертовски живучие создания. А этот особенно.

- Какая разница, насколько он живуч, - проговорил Филлипс. – Чёрт. Мне даже жалко идиота. Вы что думаете, я не ценю храбрость?

- А если цените, дайте парню шанс, - гнул своё Эрскин. – Что вы теряете, в конце концов?

- Время, - мгновенно отреагировал Филлипс. – Время, док. И деньги. Сенатор не будет прикрывать нас вечно, да, не кривитесь так, мне он тоже не по душе. Жизнь вообще несовершенна.

- Вот что, - предложил Эрскин. – Я тоже не хочу ультимативных решений. Давайте поставим небольшой дополнительный эксперимент?

Филлипс застонал.

- Всего неделю, - быстро добавил Эрскин. – Неделя – это немного, тем более что мистер Старк ещё не окончательно отладил свою установку. Пустите Роджерса к своим ребятам. На общих основаниях.

- Да вы…

- Не тратьте сил, чтобы объяснить мне, что я сумасшедший, - перебил Эрскин. – Я вам говорю, что парень справится, и вы убедитесь в этом сами. Если дадите ему кредит нормального человеческого отношения. Засекретьте его статус и пустите к волкам. Идёт?

- Чёрт с вами, - Филлипс сдался. Установка Старка действительно ещё не была готова, и кроме того, была у него в запасе одна карта в рукаве… краплёная, но когда играешь по-крупному, без таких никак нельзя. – Неделя. И присматривайте за ним. Если кто из парней сорвётся, всем не поздоровится.

Эрскин не стал рассыпаться ни в благодарностях, ни в заверениях. Он забрал папку с досье Роджерса и вышел.

Честер Филлипс придвинул к себе телефон и поднял трубку.

- Третий добавочный, - сказал он. – Да. Готовьте Макинтайра, я буду через, - он глянул на часы. – Через четверть часа. Обойдёмся без гражданских.

Он потёр лицо, с хрустом потянулся и поднялся из-за стола. Телефон тут же затрезвонил снова.

- Чёрт тебя… - прорычал Филлипс. – Да, сенатор. Да. Всё по плану. Да, сегодня ночью. Весьма сожалею, что не сможете лично, - он оскалился в гримасе настолько же любезной, насколько и угрожающей. – Я вам представлю полный отчёт. И парня, разумеется.

Трубка сипела и похрипывала начальственными распоряжениями. Полковник Филлипс чертовски хотел послать сенатора Брандта со всеми его указаниями туда, где солнышко не всходит, но это было невозможно, и он терпел.

Пока что.

 

-4-

 

Если бы Стива спросили, на что это похоже, оказаться среди кандидатов в герои, он бы не нашёлся с ответом. Ничего нового – но новое всё. Вся жизнь.

По счастью, никто не задавал ему вопросов. Здесь вообще всё происходило очень быстро, даже испугаться было некогда. Он стоял в строю, краем глаза пытался разглядеть соседей и думал.

Это был его последний шанс попробовать нормальной жизни. Вот так просто. Вряд ли Эрскин говорил только с ним, конечно же, нет. Но даже если его не выберут, эту неделю он проживёт так, как всю жизнь живут лучшие из альф. Баки будет зол. Или доволен. Или всё вместе.

- Р-р-равняйсь! Смир-р-р-на!

Стив уставился перед собой. Отряд замер тоже, и слышно было, как за их спинами крепкий сержант командует другими парнями.  Лечь-встать. Лечь-встать, лечь-встать…

Каска была не по размеру, и Стив смотрел из-под неё, как из-под ладони.

Захрустел гравий, и парень, что стоял рядом, длинно и восхищённо свистнул. Тут же инструктор, стоявший неподалёку, заорал:

- Бегом марш!

Все сорвались с места, и  Стив побежал следом. Из головы вышибало мысли, как реле – одну за другой. Фляга колотила по бедру, винтовка по спине, вопли инструктора ввинчивались в уши. Стив задыхался, в груди горело, но астма молчала. После получаса бега он перестал думать об альфах, об эксперименте, о Баки, вообще обо всём. Каждый шаг отдавался усилием, страшно хотелось лечь, но парни бежали далеко впереди, и Стив тянулся за ними изо всех сил.

Через полтора часа стало ясно, что он попал в ад. Не хотелось  даже умереть. Пот разъедал глаза и загривок, парни давно закончили дистанцию и отдыхали у финиша, а Стив пытался заставить ноги двигаться быстрее. Это было всё равно что двигать двумя тяжёлыми деревяшками, с той лишь разницей, что деревяшки не болят.

- Роджерс, шевели задницей!

Он дотянул до черты, рухнул прямо в гравий, не заботясь о том, что и кто подумает, и лежал так, пытаясь продышаться сквозь режущую боль в груди.

- М-да, - сказал один из парней. Снял с пояса флягу и полил Стиву на голову. Вода текла под воротник и щекотала шею. Ужасно хотелось повернуть голову и поймать струйку языком, но не хватало сил. – Вот это я понимаю – надежда нации. Ходж, ну ты и ублюдок.

- Да ладно, - лениво ответили там, наверху. – Нас бы так и так погнали.

Стив со стоном поднялся сперва на колени, потом и на ноги. Теперь они не казались деревянными, а просто тряслись и подгибались. Он проморгался от чёрных пятен перед глазами, благодарно кивнул парню в очках, закручивающему флягу.

- Не за что, - ответил тот. – Что-то ты слабоват.

Стив постарался улыбнуться, вышло криво и жалко. И ведь это только первый день.

- Строиться! Строиться, барышни! А ну встань в строй!

Он не сразу понял, что последний вопль сержанта относится к нему. Потом его ткнули между лопаток, и он выпрямился, глядя перед собой.

И увидел агента Картер. Она прошла вдоль строя, хрустя каблуками по гравию дорожки, остановилась в двух шагах от Стива и поинтересовалась:

- Ещё не отпала охота свистеть, Ходж?

Стив скосился влево. Ходжа он не видел, но чувствовал. Слишком близко.

- Это были фанфары, - последовал ответ. Кто-то из парней подавился смехом. – Смотрю, вам не понравилось, Пегги?

- Два шага вперёд, - негромко ответила Картер. – Упритесь покрепче.

- Опять, - одними губами сказал сосед Стива. От его вымокшей футболки поднимался тонкий пар. – Вот же...

Ходж вышагнул вперёд – наглый, сильный, с крутыми плечами и коротко стриженым затылком.

- Тур вальса, мадам? – спросил он. – Или предпочтёте лёжа?

Агент Картер размахнулась и врезала ему в челюсть. Ходж не упал, но пошатнулся.

- Встать в строй, - невозмутимо сказала Картер. – Всем заткнуться. Полковник скажет вам пару слов.

Полковник Филлипс сразу пришёлся Стиву по душе. Говорил он сухо, быстро и коротко, и именно то, что Стив хотел услышать.

Что спуску им не дадут.

Стив и не хотел поблажек. Баки не было рядом, чтобы защитить его, но чужой защиты Стив не хотел тоже. Он хотел выдержать сам, перемениться сам, полностью, это было именно то, о чём он мечтал, сколько себя помнил, вот только…

К вечеру он еле волочил ноги, точно пьяный, и мечтал только добраться до койки. И снять ботинки. Даже слишком громкий гул голосов, стоявший в казарме, прошёл мимо сознания.

С запахом было сложнее.  Без малого два десятка парней после тренировки до седьмого пота, ничего странного, что каждый пах остро и крепко, пах альфой, чёрт побери. Стив даже приостановился, чувствуя, как густой запах течёт в ноздри. Раньше от такого в теле что-то вздрагивало, сладко и тошно. Так, как было нельзя.

Теперь ему было почти всё равно. Усталость оказалась лучшим успокоительным из всех, какие он знал.

Он прошёл мимо занятых коек, отыскивая взглядом свободную. Кто-то помахал ему, Стив махнул в ответ, испытывая невольную благодарность.  Двое парней играли в  покер и не удостоили его взглядом. Личное время здесь, как видно, не было принято тратить зря; кто-то читал, кто-то спал, пользуясь передышкой.

Остальные расселись на двух койках и переговаривались о чём-то. И других свободных мест не было.

Стив подошёл, не чувствуя ног,  опустил вещмешок на пол, тронул за плечо того из парней, что сидел ближе.

- Привет, - сказал он. И понял, что ошибся как минимум дважды.

Во-первых, это был Ходж.

А во-вторых, сейчас неизбежно должно было начаться то, к чему Стив так и не привык в школе.

- Ой блядь, кто здесь? – Ходж не обманул его ожиданий. Подпрыгнул на месте и уставился на Стива яркими серыми глазами, в которых ясно читалось желание поразвлечься. – Да это же наша принцесса!

Придётся драться. Сейчас Стив был почти благодарен Псу Беннету. Сам по себе он не любил и не умел нарочно делать кому-то больно, но у других парней с этим не было проблем, так что пришлось научиться. Что-то такое в них сидело от рождения, а в нём самом нет, и Стив не знал, почему так: потому что он омега или потому что характер такой безо всяких гормонов.

В конце концов, это было всё равно.

- Меня зовут Стив, - сказал он, заставляя себя говорить спокойно. Губы пересохли, как от жажды. – Стив Роджерс. Я буду служить с вами. И убери руки.

Светлые волосы Ходж стриг короче некуда, и они казались колючими, как щетина. Зато рука, которой он взял Стива за грудки, сплошь заросла волосами.

- А ещё чего убрать? – с недоверием и интересом спросил он. – Ну-ка?

- Задницу с моей койки.

Не будь он так измотан, и не смог бы сказать так. Почти равнодушно. Но получилось, и кто-то недоумённо гыгыкнул, а у Ходжа в глазах появилось то самое выражение, какое Стив видел у Пса Беннета, когда того увозили на санитарной машине.

Глубокого, крайнего изумления альфы, неожиданно получившего отпор.

- Ты… - Ходж даже привстал. – Ну ни хуя себе!

Он был так близко к Стиву, что горячее дыхание касалось лица. Парадоксальным образом он мгновенно замёрз чуть не до смерти, по спине просыпалось ледяное крошево. Страха не было совсем, он слишком устал, чтобы бояться всерьёз, но тело реагировало привычно.

– Ты охуел? Ты  кто такой вообще?

Белый ровный оскал. Щербинка на одном из резцов. Стив глядел на Ходжа, как на нечто неодушевлённое. Не мог поверить, что всё всерьёз. В голове у него будто кто настраивал радио: шипящая пустота чередовалась со слабыми всплесками далёких голосов. Невидимая ручка крутнулась ещё раз, и сквозь помехи и  обрывки мыслей прорезался голос, ясный и громкий, какого он сам от себя не ждал и не признал своим.

- Тебе какое собачье дело?

Кто-то ахнул, и в  казарме воцарилась чудовищная тишина. Ходж сейчас был так похож на Пса Беннета, что Стиву захотелось заорать. Он вдохнул поглубже, наклонил голову, сжал кулаки, готовясь к неизбежной драке.

- Эй, - негромко сказал парень в очках. – А он ничего.

Стив моргнул. Такого не случалось ни с Псом, ни с его приятелями, и он не знал, чего ждать дальше.

- Грег, заткнись.

- Ну правда же ничего, - очкастый даже хмыкнул и перевёл взгляд с Ходжа на Стива. – Я думал, ты коньки отбросишь там ещё, на кроссе. Упёртый, так?

Стив старался не выпускать из виду ни его, ни Ходжа. Во внезапные чудеса он не верил, происходящее не походило на правду. И он устал, как же он устал!

- Я хочу лечь, - негромко пояснил он. – Извините, если мешаю вашей беседе, парни, но…

- Да уж понятно, - кивнул Грег и подал пример, поднявшись с койки. – Эй, Ходж, задница прилипла?

- Нет, я не понял, - Ходж оглядел Стива с ног до головы. – Это как он Гитлера будет убивать? Тот со смеху пёрнет и  пополам?

- Отвяжись от него, - посоветовал Грег, кивком согнал с койки всех, кто на ней ещё оставался. Ходж принялся подниматься, упираясь ладонями в могучие бёдра, и Грег добавил. – Учти, Роджерс, в постель у нас тут жратву не подают. А жрать тебе надо, и так ветром носит.

Стива хватило на то, чтобы поблагодарить. И на то, чтобы потом добрести до столовой.

Ночью он проснулся, как от толчка. Рядом переговаривались, негромко, но отчётливо, и Стив заставил себя лежать спокойно, дышать ровно, как дышит спящий. Сердце колотилось в глотке, и он не мог вспомнить, что такое ему снилось. Ноги болели чудовищно, словно кто их выкручивал, как мокрые простыни.

- Такая детка, - проворчал Ходж так близко, что Стив снова испугался, ещё хуже, чем во сне. Он никогда не спал с кем-то рядом. И уж тем более с альфой.

- Кувыркался я с ней чуть не неделю кряду, - продолжал Ходж. – Хер себе натёр.

Это не о нём. Всё в порядке. Эрскин ему обещал, что никто не будет знать, кто он. Не нужно паранойи.

- Текла, наверное, охренеть как, - с явной завистью проговорил кто-то, кого Стив ещё не узнавал по голосу. – Слышишь, Гил, а ты её лизал? Говорят, девкам по душе.

- Вот ещё, - возмутился Ходж. – Я что, извращенец? Повязались как следует, и хватит, этой сучке и так досталось сладкого, ты бы слышал, как она орала.

В наступившей тишине было слышно тяжёлое дыхание. Кто-то засмеялся.

- Дрочишь там, Билл, а?

- Пошёл в жопу. Жалко, что ли?

Стив медленно закрыл глаза. Вот он, значит, какой – мир настоящих мужчин, крепких парней. У него самого сил сейчас не хватило бы даже чтоб добрести до уборной. А утром начнутся настоящие тренировки.

- А Макинтайр? – вдруг спросил кто-то из темноты. – Вот кого сучки обожали, каждый вечер новая, даже здесь ухитрился.

- Пиздит как дышит, твой Макинтайр, - проворчал Ходж. Он как-то особенно распахся, и Стив вдруг  понял, отчего это. – Картер его послала.

- Картер и тебя послала, - послышался спокойный голос Грега. Словно и не спал вовсе.

- Я не про Картер. Помнишь ту рыжульку из лазарета? Приходила сегодня, спрашивала о нём.

- А сказал бы, что ты за него, - посоветовал Грег.  – Глядишь, чего бы и перепало.

В темноте снова послышались смешки; Стив натянул одеяло на голову, постарался расслабиться, отключиться хотя бы от боли в ногах. Кажется, он всё-таки издал какой-то звук, потому что Ходж сказал:

- Прислали вместо Клинта какого-то чахоточного. Он вообще кто?

- Хрен его… - начал кто-то, но Грег вдруг шикнул на всех.

- Тише. Слышите?

Где-то в отдалении коротко взвыла сирена, захлебнулась, рявкнула опять – коротким, свирепым лаем, - и умолкла окончательно.

- Хер знает что, - проворчал Ходж. – Опять тревога?

Он послушал ещё несколько минут, выругался, душераздирающе зевнул и сказал:

- Бардак, как везде.

Заскрипела койка,  снова стало тихо, и Стив постепенно согрелся, задремал.

Сирена больше не выла.

Не было нужды.

 

-5-

 

Говард был вне себя. Сигнал с пульта выдернул его из постели, а в постели Говард никогда не страдал от одиночества. Вдобавок он потратил лишних полторы минуты, пробиваясь сквозь проклятую систему безопасности.

- Это, - сказал он и хлопнул на стол металлическую каплю с мигающим огоньком, - повод дать мне некоторые объяснения, полковник.

Застать врасплох Честера Филлипса было не самым лёгким делом, и он кивнул Говарду так, словно тот не пронёсся сквозь  вздёрнутую тревогой охрану, без зазрения совести пользуясь своим почти неограниченным допуском.

- Быстро обернулись, - сказал он, вешая трубку. – Я как раз звонил вам.

Говард убрал пульт в карман.   

– Не зря я не доверяю военным, - констатировал он. - Выкладывайте. И не старайтесь меня обмануть, я враньё носом чую. Это не ложная тревога и не таракан в датчике. У тех из ваших парней, кого я по дороге успел рассмотреть, глаза как у кошки, севшей на горячую плиту.

Филлипс в который раз мысленно проклял гражданских умников.

- Установка цела, - сказал он. – На этом хорошим новостям конец.

Говард молчал. Крылья носа у него чуть подёргивались.

- С парнем тоже уже всё в порядке, - продолжил Филлипс, глядя на Говарда с ненавистью. – Лежит в заморозке. На вашем месте я бы его не трогал.

Говард приподнял бровь, и Филлипс обозлился, поймав себя на остром желании объясниться. Может, даже оправдаться.

- Какого дьявола! – рявкнул он. – Вы что думаете, Старк? Что достаточно посмотреть на меня вот этак, и я пущу струйку в трусы, как любая из ваших девок? Эксперимент провалился, а машину делали вы!

- Я думаю, - хладнокровно заметил Говард, вынул из кармана пульт, подбросил его и поймал, - что у вас большие проблемы.

- Нет, это у вас большие проблемы, - парировал Филлипс. – Сенатор в ярости, я его понимаю. Вы хоть представляете, чего нам стоило продвинуть этот проект? И теперь, когда всё готово…

- …у вас не хватило пороху посоветоваться с гражданскими недоумками, вы взяли какого-то несчастного парнишку и запихнули его в установку, - закончил Говард. – Очень умно. Затея потрясающей тонкости. Я восхищён, полковник.

- Ради бога, Старк, заткнитесь, - Честер на мгновение прикрыл воспалённые глаза. – В ушах звенит от вашего праведного гнева.

- Это контузия, - возразил Говард. – У меня два вопроса. Эрскин там присутствовал?

- Слава богу, нет, - Филлипс сел за стол и выдернул из ящика портсигар. – В отличие от вас, он к своим пробиркам красной кнопки не приделал.

Говард уселся напротив, распахнув полы шубы, вытащил сигару и срезал кончик.

- Уже лучше, - он закурил. – Наивность врачей меня порой потрясает, но мы сейчас не об этом. Кто-нибудь вёл записи опыта?

- Вёл, - хмуро подтвердил Филлипс. – Боюсь, от них немного осталось. Установка просто чудом уцелела. Лабораторию ваш парень…

- Ваш парень, - Говард выпустил клуб дыма. – Что лабораторию?

- Разнёс в клочки вместе с персоналом, - Филлипс тоже выдохнул дым. – Я был за стеклом, так, на всякий случай, и налюбовался всласть. Он бы и весь бункер разнёс, не пусти мы газ.

- Я должен увидеть, - сказал Говард и с хрустом потянулся.

- Макинтайра? За каким чёртом?..

- Да на что мне ваш смертник? – изумился Говард. – Установку. Поправить что нужно. Если он из неё выдирался, там как минимум на сутки работы.

- Нет, его выпустили, всё шло штатным порядком, - Филлипс вспомнил налитые кровью серые глаза за плексигласовым окошком. – Секунд тридцать. Постоял, подышал, повернулся к сержанту Макферсону и разорвал ему глотку.

- То есть физически всё удалось, - предположил Говард, стряхнул пушистый пепел на пол.

- Если не считать того, что парень рехнулся – да, - скривился Филлипс. - Он ещё девять минут дышал газом, прежде чем свалиться.

- Неудачный экземпляр, - подытожил Говард. – Или у Эрскина своё понятие о красных кнопках. Советую вам побеседовать с ним по душам.

- Идите вы ко всем чертям, Говард, - сказал Эрскин. Но Говард, конечно, не послушался.

Вдвоём они прошли, хрустя битым стеклом и мусором, какой обычно появляется на полу в результате стремительного бегства, и Говард повёл носом, поморщился, но тут же забыл о запахе.

- Прибраться тут не помешает, - он скинул шубу на ближайший из перевёрнутых столов и принялся осматривать установку – дотошно, придирчиво. Филлипс ждал.

- Действительно повезло, - вынес свой вердикт Говард, разогнулся и отряхнул брюки. Щеголеватый и прилизанный, он напоминал Филлипсу кота. Умением шмякаться на все четыре лапы тоже.  – Всё чисто.

- Уверены? – хрипло уточнил полковник. Вокруг них царил почти первозданный хаос. Листки бумаги замели пол, повсюду лежали обломки и осколки того, чем до этой ночи была оборудована лаборатория. Говард наступил на размазанный кровавый след и, выругавшись, отдёрнул ногу.

- Совершенно. Трясите Эрскина, полковник. Эти беты вечно себе на уме. Может, он сдал вам не ту сыворотку. Да что там может быть, я почти уверен.

- Вот что, - Филлипс подобрал с пола оборванный с мясом значок лейтенанта медицинской службы и повертел в пальцах. – Не лезьте в это дело, Говард. Вы мастер болтать языком, но если раскроете рот слишком широко на этот раз…

Говард презрительно свистнул.

- Решили замять дело и дать доку обложиться самому? - он прищурился, рассматривая серое лицо Филлипса. – Или дождаться, пока он выдаст настоящий состав, а там уж обойтись без церемоний? Не беспокойтесь, Честер. В этом деле мы заодно. Я сходить с ума не собираюсь.

Филлипс смерил его взглядом.

- Ещё не отказались от мечты о вечной жизни?

- А почему нет? – парировал Говард. Поднял шубу, отряхнул её и набросил на плечи. – Почему бы, чёрт возьми, и нет?

Вернувшись в кабинет, Филлипс практически упал за стол, закрыл глаза, вслепую вытащил из нагрудного кармана жестяную трубочку, ногтем содрал крышку и бросил в рот пару горошин. Свежая горечь разошлась по языку, дышать стало легче, и боль в груди неохотно разжала когти.

- Эй, полковник, - донеслось откуда-то издалека. Филлипс заставил себя открыть глаза, увидел встревоженное лицо Старка, скрутил из пальцев непристойность.

- Даже не надейтесь, Старк, - прохрипел он. – Даже, мать вашу, не надейтесь.

На красивом лице Старка он явственно прочёл злорадство.

- Вы тоже, Филлипс, - Говард усмехался. – Из вашего кубла вы – самый вменяемый. И не думайте, что сможете спрыгнуть. Вы держите за яйца меня, я – вас.

Так и было. Филлипс давно уже подозревал, что ошибся, решив, что сможет контролировать Говарда Старка обычными способами. Со стороны всё казалось таким простым: у Говарда, как у всякого бизнесмена, были грешки. Кое-какие из этих грешков были хуже остальных, их нельзя было замаскировать полностью. Большие деньги – большие проблемы, а у Старка и помимо денег были слабые места.

Вот только он был не просто выскочкой-нуворишем, но ещё и гением.

Хуже того: он умел с этим управляться.

Эрскина гениальность тащила за собой, как пёс консервную банку, а Старк был не таков. Несколько месяцев после того, как Филлипс впервые объяснил сукину сыну, почём на фондовой бирже унция изюму, Старк вёл себя тихо, как мышь. А потом понеслось.

Очень скоро Филлипсу пришлось признать ошибку. Чем больше он работал с Говардом Старком, тем глубже увязал, там многозначительная обмолвка, тут звонок, - и теперь приходилось признать, что оба они в одной связке. Каким-то образом этот щёголь выворачивал дело в свою пользу, и Филлипсу всё меньше нравилось происходящее.

Оставалось надеяться на то, что Говарду действительно нужно только и именно то, о чём он говорил. Сам Филлипс считал эту затею дурацкой: одно дело – суперсолдаты, им всё равно немного отмерено, другое дело – каждое утро видеть в зеркале чужака, в которого превращаешься под действием чёрт знает каких гормонов. Но Старк слишком любил жить, был слишком избалован этой самой жизнью, слишком не хотел с нею расставаться даже в дальней перспективе – и вот, нашёл метод.

Метод, превративший Клинтона Макинтайра из профессионала с безупречным послужным списком, идеальными результатами тестов и хорошей закалкой в буйного безумца.

- Ладно, будь по-вашему, - пробормотал Филлипс, имея в виду не столько Старка, сколько Эрскина.

И закатил отряду серию внеплановых тренировок, как только идиотское сердце перестало грозить инфарктом.

 

-6-

 

Куртку пришлось зашивать в четырёх местах. На полосе препятствий Стив был последним; он везде был последним, куда ему было тягаться со здешними звёздами. Это злило. Хуже того: не раз за бесконечную неделю Стив решал сдаться.

Решал – и поднимался опять. Бог знает почему. Наверное, это просто не было вопросом, в котором у него могла быть свобода выбирать.

Столб с натянутой колючей проволокой явно упал на него не просто так. Думать об этом не хотелось, Стив до последнего надеялся на то, что хотя бы здесь и сейчас он сможет ужиться с альфами, но…

Он делал всё то, что делали они. Медленнее и хуже, но делал. Была надежда, что этого хватит для хотя бы подобия уважения, но вот не хватало. Не будь в отряде Грега, и Ходж уже сожрал бы его с потрохами, это Стив понимал с предельной ясностью.

И была ещё агент Картер. Вот так просто: добрая половина неприятностей была завязана на неё. Стиву до сих пор было дико понимать, насколько все эти умные, опытные бойцы, крепкие профессионалы и настоящие сыновья Америки слушались инстинкта. Инстинкт требовал рвать слабого, и они рвали. Инстинкт велел бояться сильного и стараться сделать его слабей, не попавшись – и они слушались.

Поэтому – а не только из-за того, что сам по себе он был хилым и неуклюжим, - столб с кольцами колючки упал именно на него.

Он клал последний стежок, когда кто-то встал между ним и светом. Грег. Стив завязал узелок, откусил нитку и встал. Каждый раз, когда Грегори Фергюссон оказывался к нему близко, Стиву приходилось напоминать себе: не суетиться. Суетится слабый.

- Пойдём, - сказал Грег, и Стив не стал спрашивать - куда. Тут не было принято задавать лишних вопросов.

За дальним краем тренировочной полосы росли деревья, там можно было уединиться, и у Стива нехорошо заныло сердце. Грегори Фергюссон – это было серьёзно. Очень. Это вам не Ходж с его постоянными попытками хоть так, хоть этак утереть Стиву нос и таким глупым способом спихнуть Грега с места негласного лидера.

Они молча дошли до особенно густых зарослей, сплошь обсыпанных белыми пухлыми ягодами. Грег остановился, сорвал одну, бросил под ботинок и раздавил.

- Вопрос у меня будет один, - сказал он хмуро, глядя куда-то мимо Стива. – Что у тебя с Картер?

Если бы не дурные предчувствия, Стив бы рассмеялся. А так – только покачал головой.

- Ничего. Я тут не за этим, - он понял, что прозвучало неубедительно, - да и что у меня с ней может быть? Она настоящая альфа.

Впервые в жизни это прозвучало комплиментом. Грегори сорвал ещё ягоду и отправил под ботинок. Он не стал давить её, а только покатал, нажимая совсем легко.

- Я бы тебе поверил, Роджерс, - сказал он. – Если бы не два обстоятельства. Флаг, мать его, и твои грёбаные рисунки. Вот это мне уже совсем не нравится. Ты ведь хитрый, даром что ростом не вышел.

- Я не встречаюсь с агентом Картер, - терпеливо повторил Стив. В подозрениях Фергюссона прослеживалась логика.  Флаг Стив добыл хитростью, а не силой. Все прочие просто пытались действовать привычным образом: хочешь успеха – прыгай, лезь, ступай по головам. Только вряд ли Грегори понимал, что в машине могла быть хоть Грета Гарбо. Стив был так измотан, что и её бы не заметил. Что до рисунков, то он уже десять раз проклял своё решение взять их в Кэмп-Лихай. Не слишком-то приятно вернуться в казарму и обнаружить, что папку пустили по рукам. Ходж смеялся так, что чуть кровь носом не пошла. – И причём тут рисунки?

- Барышням они нравятся, - коротко ответил Грегори. И раздавил ягоду.

- Агент Картер не барышня, - возразил Стив. – Господи, Грег, сам подумай: стал бы я за ней ухаживать?

Грегори сощурился. Стиву показалось, что он вот-вот сплюнет на землю.

- Ты за ней – нет, - сказал он. – А она за тобой – да, чёрт бы побрал всё на свете.

Стив замолчал. То, как агент Картер оказывалась рядом, он до сих пор воспринимал как сугубо рабочую необходимость, приятную, но не больше – и вот.

- И ты такой хилый, что я даже задумываюсь, - продолжил Грегори, целенаправленно общипывая несчастный куст, - может, ей того и надо? Может, ей не по нраву ни я, ни Ходж, ни Макинтайр, и это не потому, что мы не можем найти подход к столичной штучке, а просто потому, что альфы?

- А поговорить с ней самой ты не пробовал? – не выдержал Стив. – Знал бы наверняка.

Грегори развернулся к нему так резко, что Стив невольно отступил на шаг.

- Может, и поговорю, - охрипнув от ярости, пообещал он. – Но сейчас я говорю с тобой, Роджерс, и лучше бы тебе не доводить до греха. Или думаешь, я не знаю, чем ты закидываешься? Думаешь, тебе уже нечего терять? Если так, то с головой у тебя тоже непорядок.

Ничего нельзя спрятать, если живёшь в казарме. Ничего.

- Это не то, что ты думаешь. Это лекарство.

Недоверие чувствовалось как зуд. Зудящий холод по всей коже сразу.

- То-то Ходжа выворачивало потом часа два кряду, - отрезал Грег. – Я слышал, с непривычки такое бывает. Ты поэтому такой доходяга?

- Думай что хочешь, - Стив устал от этого разговора. – Это лекарство. От него может стать плохо, я не спорю. Ходжу лучше бы поменьше лазить в чужие вещи.

- Лучше бы, - неожиданно согласился Грег. – Так что – ничего между тобой и Картер?

Стив покачал головой. Ему нравилась Картер – как может нравиться большая хищная кошка за стеклом, как может нравиться пожар, как…

- Хорошо, - решил Фергюссон. Развернулся к казарме и бросил напоследок, - советую поберечься.  Я не люблю ублюдков, особенно когда они лезут мне на шею, но если подставишься – Ходж возможности не упустит.

Это было почти то же самое, как если бы Грег сказал: дальше справляйся сам. Прикрывать не буду.

С альфами всегда так. Даже с самыми лучшими из них.

Но была уже пятница, и по всему выходило, что истязания подходят к концу, так или иначе. Разве что полковник решит продлить учёбу.

Недели не хватит на то, чтобы стать действительно сильнее. На то, чтобы перестать бояться – тоже.

Но её хватит, чтобы понять: по какой-то странной причине ты никогда не сможешь стать своим. Даже если будешь стараться притворяться изо всех сил, даже если станешь бегать и прыгать как все – всё равно.

Он знал, что это не конец всей жизни. Знал, что в воскресенье соберёт вещи и отправится обратно, что снова будет зарабатывать, иллюстрируя книги, и посылать Саре сколько сможет. Знал, что проживёт жизнь одиночкой, что брезгливость и стыд не позволят найти себе кого-нибудь пусть не для души – хотя бы для тела.

Каждая из этих мыслей была как кусочек льда, застрявший в глотке.

От казарм послышался привычный уже вопль инструктора, Стив заторопился в строй. Полковник Филлипс уже успел вполне доступно объяснить всем и каждому, что не терпит ни шуток, ни промедления, и объяснения эти не имели ничего общего со словами. Не хотелось нарываться на ещё одну дополнительную пробежку в полной выкладке по полосе препятствий.

К тому же Картер была где-то неподалёку. Стив не видел её, но чуял. Сладкий тонкий аромат был как духи. Не смешивался с запахами бензина, других альф и близкой морозной ночи, а словно бы плыл над всем этим, плыл – и дразнил. Стив постарался не думать об этом. Не сейчас. Если жизнь бок о бок с альфами действительно заставит тело взбеситься раньше обычного…

- Прыжки на месте! – в самое его ухо заорал инструктор. – И-р-р-раз! Два! Три!

С каждым десятком прыжков Стив всё меньше и меньше думал о завтра. Хотя бы на это годилась чисто физическая деятельность. Отбивала не просто мысли, но саму их возможность. Перед глазами мелькал кусок плаца, вверх-вниз, вверх-вниз…

- Граната!

Он упал на неё, по-прежнему не думая ни о чём. Свернулся вокруг ребристого тельца, накрыл собой, понял, что остался один, слава богу – и тут ноги в чёрных туфлях остановились прямо перед ним, и смертный ужас вздёрнулся в нём, заставил рявкнуть:

- Назад!

Агент Картер не двинулась с места. Тогда он понял, что свалял дурака. С чего бы здесь, на плацу посреди учебного лагеря Кемп-Лихай, взялась боевая граната?

Он сел, чувствуя, как горят уши. И подумал, что уж теперь-то Грегори Фергюссон точно раздавит его, как червяка. Или нет? Если Картер рассмеётся, то…

Она не рассмеялась. Стив поднялся с промороженного асфальта, шагнул в строй, ясно понимая, что этой ночью ему светит как минимум тёмная. Пара сломанных пальцев, и о прошлой жизни можно будет только мечтать.

Общая злая неловкость тоже чувствовалась как зуд. Только горячий. Если бы побежали все, было бы другое дело – но он выпендрился, подставился, и всё это при полковнике и Картер. Этого не простят.

- Роджерс! – рявкнул инструктор. Стив чуть не начал прыгать снова, но сержант ткнул пальцем в сторону машины. – К полковнику, бегом!

Перспектива бегать по плацу всю ночь до утра вдруг показалась Стиву почти привлекательной. К утру он свалится, но хотя бы руки останутся целы, и он по-прежнему сможет посылать Саре двадцать баксов в месяц. Что угодно – хорошо, почти что угодно, - только чтобы не возвращаться в казарму.

Он больше не вернулся в казарму. Его вещи доставили под землю, как и его самого, и Филлипс, с явным трудом сдерживая ругательства, сообщил ему:

- Ужина не будет. Можешь поблагодарить за это вот его, - и кивнул в сторону слабо улыбавшегося Эрскина.

Отсутствие ужина было, как Стив вскоре убедился, не самой большой из неприятностей из возможных.

- Видишь ли, Стив, - сказал Эрскин. – Я не могу дать никаких гарантий. Сыворотка – не аспирин, а мою уверенность в успехе к делу не пришьёшь.

Здесь было очень тихо, ни криков, ни ставшего привычным шума. Может быть, поэтому у Стива звенело в ушах.

- Почему я?

Он вспомнил их всех разом. Ходжа, Фергюссона, О’Лири, всех парней. Всё равно что крепко удариться головой и за полсекунды до падения увидеть чрезвычайно чёткий, реальный, обманный сон. Так и тянуло встряхнуться.

Стив представил себе, куда именно он проснётся, и содрогнулся.

- Видишь ли, - негромко сказал Эрскин и отчего-то посмотрел за спину Стиву, в угол выкрашенной в зелёный стены, - ты не первый, кому достанется сыворотка. Если ты, конечно, согласишься.

- Я уже согласен, - пробормотал Стив. – Вы знаете. Я просто хочу знать, почему.

Эрскин вынул из кармана плоскую флягу, встряхнул её, налил себе и Стиву.

- Представляешь себе большие линзы для телескопов?

Стив кивнул.

- Если бы я мог изобрести способ превращать ублюдков в хороших парней, я был бы самым удачливым учёным за всю историю, - сказал Эрскин, поболтал пахучей жидкостью в стакане, но пить не стал. – Но я не смог. Может быть, это и вовсе невозможно, не знаю. Моя сыворотка, как и увеличительное стекло, только делает больше то, что уже есть. Слышал о Красном Черепе?

- Он разве человек? – Стив сморгнул. – Это же пропаганда наци, попытка всех запугать, нет?

- Хорошо бы, но нет, - Эрскин помолчал. – Мы работали вместе. Работали на Гитлера. Военные все одинаковы, веришь или нет, вопрос только в целях, - он снова глянул в ничем не примечательный угол. – Всегда хотят получить победу любой ценой. Понимаешь, к чему я клоню?

- Наверное, - Стив запнулся, всё-таки взял себя в руки. – Если сыворотка только увеличивает то, что есть, я, должно быть, вообще исчезну.

Эрскин улыбнулся, покачал головой.

- Физически ты станешь гораздо сильнее, в этом я уверен. Быстрая регенерация, предельно возможная для человека сила, скорость реакции, устойчивость к повреждениям и инфекциям, всё в этом роде. Это не так сложно, как кажется, сделать человека сильным.

- Красный Череп, - проговорил Стив, вспоминая кричащие заголовки передовиц, - маньяк и ублюдок. Извините, профессор.

- Так и есть. Он был гением, гением и остался, - Эрскин отставил стакан, зажал ладони между коленями и наклонился вперёд. – Ты – хороший парень, Стив, ты приучил себя к самоконтролю, сам приучил, никто тебе не помогал. Альфы так не могут. Им незачем. И прежде чем ты почувствуешь себя плохо и решишь, что дело только в том, что ты принадлежишь к определённому генетическому ряду, дослушай. Дело не в том, что ты омега. Дело в том, как ты с этим справляешься.

Стив медленно выдохнул.

- В чём тогда подвох?

- В том, что я не господь бог, - Эрскин скорбно помолчал. – Я не могу быть уверен на все сто. Может быть, твоя привычка самому решать, кто ты и какой жизнью намерен жить, превратится в самый лучший из всех возможных щитов. А может быть, нет. В твоём случае ничего нельзя предсказать даже на треть случаев.

- Мне дали подписать бумаги, - тихо сказал Стив. – О неразглашении и прочем. Если со мной что-нибудь случится, вы позаботитесь о том, чтобы всё было сделано как надо? Чтобы мне не дали натворить дел?

Эрскин кивнул.

- И чтобы моя мать получила письмо с чеком, - Стив покраснел. – Понимаю, это меркантильность, но…

- Я лично вытрясу все деньги из Филлипса, - пообещал Эрскин. – Если ты сам не сможешь. Думаю, мистер Старк добавит сверху от своих щедрот.

- Тогда давайте сделаем это, - Стив поднёс стакан к носу, вдохнул. – За удачу?

- Стой, - спохватился Эрскин. – Тебе даже воды сейчас нельзя.

Отнял у несопротивляющегося Стива стакан и выплеснул содержимое к себе.

- Мне можно.

 

-7-                

 

Здесь было слишком много народу. И слишком много непонятного: машин, рычагов, круглых окошек со стрелками внутри, скрученных проводов, непривычных запахов, всего сразу.

Эрскин тут же взял Стива в оборот, не дав толком оглядеться.

- Ложись сюда, да, вот так, глаза можешь не закрывать. Боишься?

Глупо было объяснять, что дело не в страхе. Своё Стив отбоялся ещё ночью. Просто вокруг всё было пропитано нервным ожиданием, какой-то потаённой суматохой, лампы мигали, вздёрнутый  Старк  проклинал слабую электрическую сеть и требовал поставить дополнительный генератор, сенатор Брандт переговаривался со своей свитой, какие-то безликие военные с эмблемой научного отдела в петлицах делали записи, что-то в последний раз проверяли.

Серый от усталости Филлипс сидел рядом с сенатором и следил за тем, как Эрскин готовит Стива к инъекции. Стив увидел его и хотел отдать честь, но лёжа это было бы глупо, а в следующую минуту его запястья оказались сжаты фиксаторами.

 Стив ухитрился схватить Эрскина за манжет рубашки, когда тот наклонился, чтобы поправить ремень.

- Они все будут смотреть?

- Да, - подтвердил Эрскин, осторожно высвободил руку и потянулся за шприцем. – Через стекло. Не думай о них, а то заработаешь паническую атаку.

Стив прикрыл глаза, вдохнул безвкусный воздух и попытался не думать.

Среди всех этих военных людей должен же найтись хоть один, у кого заряжен пистолет. Так, на всякий случай. Если с ним случится то же самое, что с Красным Черепом…

Острая игла вошла ему в предплечье, заставив дёрнуться.

- Не думай, - повторил Эрскин, - ты весь зажался. Старайся дышать глубоко и ровно, это помогает.

- Не так уж плохо, - соврал Стив. Его трясло. Что-то было не так. Что-то было очень не так, и неясно было, с какой стороны ждать неприятностей.

- Это пенициллин, - Эрскин потёр набухший под кожей бугор, проверил фиксаторы, притянул многосуставчатый кронштейн с ампулами самого зловещего вида, установил над грудью Стива. – Я буду рядом, Стив. Если что, кричи.

Стив открыл было рот, но в поле зрения вдвинулся Говард, оттеснил Эрскина, рассчитанным движением отбросил со лба влажную прядь.

- Док, время, - он перевёл взгляд на Стива. – Что-то ты бледноват, парень. Не бойся, я своё дело знаю.

Стив заставил себя улыбнуться. Во рту было шершаво, словно обложили бумагой, и не только из-за вынужденного сухого режима, просто…

Он закрыл глаза, но так стало ещё страшнее, каждый звук был непонятен и только подзуживал панику. Вдобавок Эрскин куда-то отошёл, а Говард принялся клеить на кожу Стива нашлёпки присосок, какие-то провода, металлические кружочки размером с дайм. Холод от них тёк под кожу и застревал где-то в груди,  от Говарда пахло альфой, каким-то дорогим одеколоном, железом, машинной смазкой, всем вместе, слишком сильно, раздражающе, и голоса всё гудели и гудели вокруг.

- Эй, парень, - Говард наклонился пониже. – Я понимаю, страшно, это нормально, никто не ждёт, что ты будешь веселиться, но я же тебя не режу. Будешь так трястись, контакты отсоединятся. Лежи смирно.

Руки Старка были ненормально горячими, точно с печки снял. Это парадоксальным образом успокаивало. Стив попытался улыбнуться, вышло криво и неубедительно.

- Скорее бы, - пробормотал он. Говард прилепил последний кружочек и выпрямился.

- Разделяю твои чувства, - он обернулся туда, где столпились наблюдатели, и махнул рукой. – Занавес, дамы и господа! Занимайте свои места!

 Стеклянная преграда бесшумно опустилась с потолка, зафыркал насос, несколько десятков игл проткнули кожу.

Сначала боль была как утешение. Всё уже началось. Можно больше не бояться.

Нарастая, она превратила в ад каждый вдох.

Стив сжал зубы. Стекло, может быть, и не пропускает звук, но орать он не собирался, как бы ни хотелось – а хотелось с каждой секундой сильнее.

- Напряжение! – рявкнул Говард. До Стива команда дошла как сквозь толщу воды. Что-то дёрнулось под ним, он поехал вместе со своим ложем, голова поднялась, ремни фиксаторов затянулись крепче, и Стив увидел лица, бледные и размытые сквозь стекло.

Потом пропали и они. Створки капсулы сомкнулись, крошечное окошечко оказалось гораздо выше его лица, это было хорошо, потому что невольные слёзы текли по щекам, набивались в нос, и Стив не мог их остановить. Боль, начавшаяся как жжение в местах инъекций, вгрызлась внутрь, пробралась в самые кости и горела там, как в поленьях.

- Облучение! – крикнул Говард. Этого Стив уже не слышал; он чувствовал только, как боль, терзающая внутри, потекла наружу, а оттуда, от кожи, от металлической капсулы и ремней, ей навстречу рванулась другая. Эти две боли схлестнулись, слились, вцепились в него – и Стив закричал.

Эрскина хватило секунд на двадцать. Говард выставил уровень облучения на восемьдесят процентов, пульт угрожающе мигал всеми огнями, что-то трещало, распространяя резкий запах озона, а Эрскин схватил Старка за локоть и крикнул:

- Выключите! Хватит!

Говард оскалился на него, развернувшись от пульта, выбранился хриплой скороговоркой.

- Да вы… Вы что?! Осталось всего ничего!

- Он не переживёт этого всего ничего!

Эрскина трясло. Крики бились в стекло, глухие и хриплые. Один из офицеров научного отдела обернулся от приборной панели.

- Пульс сто сорок, дыхание…

- К чёрту, - Говард собой заслонил установку. – К грёбаной матери! Мне что, потом опять гадать, почему не удалось?!

Он осёкся.

- Опять? – тихо повторил Эрскин. И рванулся к установке.

Говард оттолкнул Эрскина, белоснежно оскалился, красивое лицо на миг превратилось в смуглую маску бешенства. Будь у него пистолет – не колеблясь, пустил бы его в ход. Но пистолета не было.

Пегги Картер оказалась рядом в один шаг, опередив даже Филлипса. И вот у неё пистолет был.

- Всем стоять, - сказала она. – Старк, Эрскин. Замрите.

- Эй, детка, тише… - Говард силился улыбнуться, но получалось из рук вон плохо. – Мне надо повернуться туда, - он одними глазами указал себе за спину, - добавить мощности. Или парень изжарится, и никакого толку.

- Нет, - Эрскин был изжелта-бледен. – Уберите мощность к нулю. Вы что, не слышите? Я ошибся! Филлипс, ради бога!

Пегги всё ещё держала на прицеле обоих, и Филлипс отчётливо видел, что рука у неё не дрожит. Нужно было решать, решать быстро, и Филлипс принял ответственность на себя.

- Выключайте! – он мотнул головой. Говард выплюнул проклятие, и Филлипс  прекрасно его понимал. Но поделать ничего было нельзя. Если сейчас из капсулы вывалится труп, это уже достаточно паршиво. Если вывалится второй Макинтайр – это конец всему.

Говард принялся убавлять напряжение, двигаясь медленно, как в воде. Вопль захлебнулся, вскинулся, оформился словами, и Говард повернул голову, прислушался.

Он соображал гораздо быстрее прочих. Родился с этим свойством. И тут велась запись и был сенатор, следовательно…

- Не-е-ет! Не выключа-а-а!

Говард дождался, пока вопль повторится более отчётливо. И сделал то, о чём просил тощий омега, подвешенный на ремнях, стиснутый болью.

Он вывернул рукоять на максимум и выдернул её из паза, заблокировав установку. Посыпались искры, свет моргнул и погас, в темноте Говард рванул с траектории возможного выстрела и остановился в паре шагов от сенатора.

- Нервная у вас работа, Старк, - проговорил сенатор, по-прежнему сидевший с достойным уважения спокойствием.

- Приходится справляться, - Говард тяжело дышал. Свет снова зажёгся, жёлтые лампы безжалостно высветили всё до мельчайших подробностей. Пегги всё ещё держала пистолет, Эрскин судорожно дёргал все ручки и тумблеры установки,  индикаторные полоски налились алым, в машине то и дело что-то коротило, но ещё тридцать секунд она должна была продержаться.

Двадцать пять. Двадцать.

– Ну как, сенатор, вы готовы увидеть нового человека?

- А зачем же я, по-вашему, здесь? – Брандт поднялся, грузно ступая, подошёл к Филлипсу. – У доктора Эрскина не выдержали нервы?

- Вроде того, - проворчал Филлипс. – У меня тоже.

Он ни на кого не смотрел. Не из-за вшивых сантиментов, а от злости. У сукина сына Эрскина в последнюю секунду что-то закоротило в голове, а ведь Филлипс почти ему поверил. Старк переиграл его. Даже если в капсуле труп, с Говарда станется вывернуть всё в свою пользу, хорошенько обгадив Филлипса и всё военное ведомство, наобещать сенатору золотые горы и сговориться. Деньги тянутся к деньгам, так оно всегда бывает.

Он не заметил, как стало тихо. Крики стихли, перестали сыпаться искры, все были как после драки: тяжело дышали, озирались, пытаясь оценить ущерб.

- Поднимите стекло, - попросил Эрскин. Лицо у него словно бы просело внутрь, как грязный ноздреватый сугроб по весне. – Всё, вы сделали что хотели.

- Идея была ваша, док, - отрезал Говард. – И вы замечательно мотивировали мальчишку. Вы что, не слышали, что он орал?

- Я слышал, - кивнул сенатор. – Достойный сын своей страны, хотя и… - он замолчал. – Поднимите стекло.

- Я бы не стал этого делать, - возразил Филлипс. – Откройте капсулу дистанционно. Просто на всякий случай.

Говард смерил его уничижающим взглядом, в котором читалось всё презрение мира. Так порой смотрят кошки, наглые твари, которых Филлипс на дух не переносил.

- Ладно, пойду навстречу вашей паранойе.                                                                           

Створки капсулы потянулись в стороны, и Говард замер.  Насмешка пропала из его глаз, он медленно раздул ноздри, качнулся на пятках, коротко глянул на Пегги Картер, на мгновенно ощетинившегося Филлипса…

- Что… - начал он, чувствуя, как колет затылок. Словно оказаться в эпицентре бури, словно…

Рядом с ним тихо ахнула Пегги. Пистолет мелко дрожал в её сведённых пальцах.

- Что с вами? - встревожился Брандт, оглядывая их с понятным подозрением. Его заросшие жиром ноздри медленно раздувались.

Из капсулы с шипением рванулся розовый пар, и Эрскин вытолкнул застрявший в горле воздух.

Новый человек повернул голову и посмотрел сквозь расходящуюся пелену. Широкая грудь блестела от пота и испарений, мощные ноги напряглись в фиксаторах – и замки хрустнули, распались.

Стив Роджерс шагнул вперёд, оглядывая новый для себя мир, знакомые лица, вдруг оказавшиеся гораздо ниже привычного уровня, босые ноги коснулись пола.

- Эй, - негромко сказал он, и Эрскина повело под этим взглядом, он уцепился за первое, что попалось: локоть Говарда. И не заметил этого. – Эй, с вами всё в порядке?

Говард выдохнул жуткое ругательство. Почему-то это привело Эрскина в подобие чувства.

- Да, Стив. Всё в порядке. Говард, уберите стекло.

- О чёрт возьми, - потрясённо выдохнул Старк, - чёрт, я…

Он снова покачнулся, с явным усилием заставил себя остаться на месте.

- Уже всё равно, - пробормотал странным голосом. – Занавес не герметичен. Ничему вас, военных, не учит горький опыт.

Стив сделал ещё несколько шагов. Теперь он стоял вплотную к медленно поднимавшемуся стеклу, коснулся его ладонью, словно старался поторопить.

- Согласен, - пробормотал Эрскин. – Но ни вас, ни меня он тоже ничему не научил.

Он не стал ждать ответа. Двинулся вперёд, к недоумённо хмурящемуся Стиву, сжал его запястье, считая пульс. Семьдесят, как в учебнике. Всё остальное, что можно было оценить визуально, тоже было в порядке. Всё, кроме главного.

- Мы к этому привыкнем, - пробормотал он, не слыша себя и не понимая, что говорит. – Это…

Стив оглядел себя, снова их, наклонился к Эрскину, просительно заглянул в глаза.

- Что со мной не так? – шепнул он. – Что случилось?

Эрскин застонал в голос, отступил на шаг, тяжело дыша.

- Супер, - проговорил Говард хрипло. – Ах же ты ёбаный нахуй. Первый.  Как его назвать? Есть идеи?

Никто не возмутился, услышав площадную брань. Вряд ли кто-либо даже заметил её. Стив шагнул вперёд, сжал Эрскина за плечо, услышал болезненный вскрик и усилием воли расслабил пальцы.

- Простите, - пробормотал он. – Что? Что не так? Первый?

 В следующую секунду его лицо исказилось, и он рванул Эрскина в сторону, едва не вывернув ему плечо, ринулся вперёд. Филлипс заорал и рванул с пояса пистолет, толкнул Пегги – та стояла, как сомнамбула, - но Роджерс летел не на него. Он прыжком обогнул Филлипса, пронёсся мимо, в темноту, что-то с лязгом грохнуло, ударил выстрел, второй, лязгнул металл, дикий вопль резанул по ушам.

- Всем на пол! – тут же крикнул Роджерс, и дальше в ход пошли рефлексы. Филлипс толкнул Пегги под колени, рванул Брандта за руку, рухнул на пол, оборачиваясь и пытаясь рассмотреть хоть что-то в темноте за спиной, и эта темнота взорвалась, рванулась к нему режущими белыми осколками, ударила по глазам и ушам, вжала в пол, резким свистом осколков прошила воздух.

Острый вскрик Эрскина не пробился сквозь вату временной глухоты. Филлипс совершенно забыл о нём, но что-то тяжёлое и мокрое упало сверху, на его спину, лицо Эрскина оказалось совсем близко, сорванные ударом очки криво повисли на ухе, в глазах уже не было сознания, только безмерное удивление, которое Филлипс слишком часто видел в своей жизни.

Филлипс оттолкнулся от вздыбившегося пола, инстинктивно пытаясь оказаться подальше от этого нестерпимого, растекающегося солёной лужей, и Эрскин тяжело завалился на бок, остановившиеся глаза уставились в потолок.

Филлипс тряхнул Пегги Картер за плечо.

- Займись им, - прохрипел он, не слушая ответа. Всё равно бы не услышал. – Сенатор?

- Я жив, - отозвался Брандт удивительно спокойным голосом. – Ваш парень помчался наружу.

Филлипс проклял всё сущее, поковылял следом, спотыкаясь на вывороченных плитках пола, на обвалившихся от взрыва разбитых стеллажах, скрипящих обломках.

Он ничего не понимал. Это было самое худшее.

Снаружи послышались шаги, полоса света прорезала хаос, что-то с грохотом рухнуло, зазвенело и поднялось облаком известковой пыли.

- У меня труп, - сказал Роджерс, вошёл через импровизированный проход и вволок за собой тёмную, мешком обмякшую фигуру. – Принял яд, я не успел… чёрт. Увидел в последнюю секунду.

Филлипс уставился на тело, потом на самого Роджерса.

- Это что?

Тот  пожал плечами и перехватил блестящий металлический диск.

- Крепкая штука, - произнёс уважительно. – Осколками не пробило. Кто этот парень?

Филлипс повернул к себе посиневшее лицо, застывшее в оскале. 

- Я его не знаю. Сенатор?

Брандт несколько секунд изучал пену на узких губах.

- Я тоже, - вынес он вердикт. – Думал, он из ваших.

Филлипс  не мог даже ругаться.  Обернулся к Говарду – тот вместе с Пегги склонился над Эрскином и шарил по его карманам.

- Сыворотка, - простонал он, - чёртов блядский идиот таскал образцы на груди.  

Он вытащил несколько осколков, покрытых вязкой сине-багровой жижей, с омерзением отбросил на пол, выругался, ощупал самоубийцу и покачал головой.

- Он жив, - вдруг сказал Роджерс.  - Вы разве не слышите?

Филлипс до сих пор больше угадывал по губам, чем слышал, и вопрос показался ему частью происходящего бреда.

- Он жив, - повторил Стив, прошёл по развороченному полу, наклонился и прижал пальцы к шее Эрскина. – Нужно врача, срочно.

- Камеру, - вдруг сказал Говард. – Стабилизировать. Будут соседями с вашим ублюдком.

- Заткнитесь, Старк!

- Чего я не знаю?  - поинтересовался Брандт.  

- Кому это было нужно? – отмахнувшись от вопроса, Филлипс насел на Говарда. – Картер, бегом за медиками, пусть готовят криокамеру и тащат сюда свои ленивые зады! Старк, ваша работа?

- А как же, - оскалился Говард. – Давно мечтал к такой-то матери взорвать ваш сраный бункер с собою вместе.

Филлипс развернулся к Стиву.

- Я увидел, как этот тип пытается уйти, - пояснил тот, не дожидаясь вопроса. - И услышал часовой механизм.

Сенатор Брандт поднял брови.

- Думал, успею выбросить бомбу наружу, но…

Дверь грохнула, впуская медиков, спешивших за бледной сосредоточенной Пегги. Они развернули носилки, подняли на них Эрскина, кто-то ловко разрезал рукав пиджака, вонзил иглу в спавшуюся вену. На полу осталась размазанная густая лужа, и Стив обеспокоенно проводил взглядом уходящих.

- С ним всё будет в порядке?

- Насколько возможно – да, - отрезал Говард. – Умереть ему никто не даст, правда, поболтать с ним по душам у тебя получится нескоро.

Стива сбила с толку внезапная непонятная злоба, прозвучавшая в голосе Говарда, и ещё больше – то странное, что висело в воздухе. Не известковая пыль и не запах недавнего взрыва, подкосившего Эрскина, даже не то, что он каким-то образом стал слышать и видеть гораздо больше, чем прежде. Нет. Что-то другое, вовсе незнакомое.

- Как ты себя чувствуешь? – вдруг спросил сенатор.

- Выше, - Стив пожал плечами. – Со мной всё хорошо. Ведь хорошо?

- Лучше некуда, - ядовито подтвердил Говард. – Надеюсь со временем привыкнуть. Док обещал перед тем, как затеял игру в ящик.

- Но я не…

- Потом, - сказал сенатор. – Это всё потерпит. Нам нужно позаботиться о пострадавших, правильно?

Стив благодарно посмотрел на него. Он до сих пор ещё не окончательно пришёл в себя, случившееся оставалось как бы снаружи, не проникая внутрь, но сенатор был прав: первым делом следовало заняться теми, кто пострадал.

- Полковник…

- Идите к чёрту,  я в порядке, - огрызнулся Филлипс , и в его голосе Стиву послышалась та же странная злоба, что и у Старка. – Тряхнуло немного.

Всё по-прежнему происходило очень быстро и словно бы не с ним самим, а с каким-то другим Стивом Роджерсом. Слишком странно. И никто ничего не рассказывал.

К вечеру пришла Пегги. Стив отложил книгу и встал.

- Только закончили, - без предисловий сказала она. – На шпионе ничего не было, только татуировка Гидры. Это организация, которая…

- Я знаю, что такое Гидра, - Стив снова почувствовал неловкость. Почему-то Картер избегала смотреть на него. – Как они сюда пробрались?

- Следили за доктором. Он вечно забывал оборачиваться и проверять, нет ли хвоста, - Пегги щёлкнула ногтем по стопке книг на столе. – Смотрю, ты времени зря не теряешь.

- Мне нужно было чем-то заниматься.

Говорить агенту Картер о своём последнем открытии Стив не стал. Он и сам ещё не свыкся с тем, что запоминает прочитанное до точки, до номера страницы, в мельчайших подробностях. Это пугало.

- Ну, теперь у тебя не будет минуты свободной, - сказала Картер. – Брандт тебя купил. Ему нужен герой,  это не так уж плохо, согласись. И оплачивается по высшему тарифу.

- Это не то, чего я ожидал, - проговорил Стив, внимательно глядя на неё. – Зачем я сенатору? Что со мной случилось? Почему вы так на меня злитесь, агент Картер?

Пегги медленно выдохнула.

- Ты в самом деле не понимаешь? – она сощурилась, словно свет резал ей глаза. – Эрскин должен был сделать суперсолдата. Выносливого, физически идеального, сообразительного, почти бессмертного.

Стив молча ждал продолжения.

- Он и сделал, - устало выдохнула Пегги. – Только ты не просто стал сильнее или выше, Стив. Ты стал Первым. Суперальфой. Ты ничего особенного не чувствуешь?

- Чувствую себя дураком, - признался Стив. – Больше вроде бы ничего необычного. 

- Зато мы чувствуем, - с внезапной яростью сказала Картер. – Я, Старк, Филлипс, все мы. Мне хочется кружить вокруг тебя и ждать приказаний. А потом с криками восторга бежать их исполнять. Это несказанно бесит.

- Но вы же можете себя контролировать, - пробормотал Стив. – И я не нарочно.

- Я знаю, - Пегги явно постаралась взять себя в руки. – Говард говорит, это со временем станет не так остро. А сенатор вообще, похоже, не чувствует ничего такого. Эрскин бы разобрался, в чём дело, но Эрскин всё равно что мёртв. А ты уезжаешь.

- Куда?

- В турне, - Пегги через силу усмехнулась. – На войне тебе явно не место.

 

-8-

 

- Вот эта штука, - сказал сенатор. – Щит. Мне нравится, как он выглядит. Покрасьте в звёзды и полосы – будет точь-в-точь как Большая печать.

Вибраниум пришлось вернуть Старку. Слишком дорогая игрушка, чтобы брать её просто так, потому что нравится тяжесть. Да и кто станет стрелять из зала, полного простых американцев?

Старк  появился где-то между Хьюстоном и Милуоки, весь вечер просидел в первом ряду, переговариваясь с сенатором, выписал чек на полмиллиона и отдал Стиву – напоказ, под вспышками камер.

- Самая дорогая фотка в моей жизни, - он ослепительно улыбнулся. – Буду хранить её на груди.

От него пахло виски и духами, приглаженные усы блестели, как шёлк, и рука, лежавшая на плече Стива, казалась раскалённой и тяжёлой, как тогда, в лабораториях.

- Сделай лицо попроще, честное слово, - он помахал одной из девушек, выглянувшей из-за кулисы, и снова повернулся к камерам. – Я тебе на колени не обмочусь.

Стив побагровел. Да, было и такое. Когда имеешь дело с множеством людей, случается и не такое, и та молодая мать чуть не умерла от стыда за конфуз.

- Говард, как не совестно, - Брандт возник словно из ниоткуда, сдержанно улыбнулся и тут же принял серьёзный вид. – На войне чистым не останешься. А когда воюешь на самом главном фронте – тут уж не до мелких неурядиц.

Стиву должно было стать легче. Но отчего-то не стало.

- Простым людям нужен символ, - говорил Брандт так, словно видел перед собой десяток репортёров с микрофонами.  - Им нужно знать, что мы сломаем шею нацистской гадине, что окрепнем и сплотимся в этой борьбе. Это главное, вот и всё.  Каждый настоящий американец  это понимает. Верно, мистер Старк?

- Верно, верно, - проворчал Старк, дружелюбно улыбаясь и хлопая Стива по плечу. – Мы все понимаем, что ты делаешь самую трудную работу, серьёзно.

- Радостно слышать, - отозвался Стив. По спине катился горячий пот, раздражающе щекотал под слишком облегающим костюмом. – Думаю, парням, для которых мы собираем деньги, всё-таки тяжелей.

Говард выстрелил в Брандта многозначительным взглядом.

- Мы с тобой об этом уже говорили, Стивен, - отозвался Брандт. В голосе его слышалось безграничное терпение. – И пришли к определённому мнению. Нельзя победить, пока каждый обычный гражданин не поучаствует в победе. Не вложится в неё – трудом, деньгами, решимостью. И что важней – убить десяток немцев или поднять миллионы в едином порыве?

Стив промолчал. Он не раз и не два пытался поговорить начистоту, и каждый раз оказывалось, что Брандт гораздо лучше обращается со словами. Наверное, это был дар политика. Или опыт. Или  то странное и непонятное, чем от сенатора иногда пахло. Слабо, совсем чуть-чуть, но волосы становились дыбом от этого острого ядовитого дымка.

Хуже рябиновой пыли, хотя что может быть хуже рябиновой пыли?

- Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть воевать, - говорил сенатор. Его явно накрыло тем, что Стив про себя называл приступами красноречия. Слова круглились, катились, словно подминали и Стива, и самого Брандта, не за что было зацепиться, и запах тонким до невидимости лезвием дрожал в воздухе, заставляя щуриться и отстраняться. – Но выиграть войну голыми руками невозможно.

Говард зааплодировал; Стив мог поклясться, что на самом деле он умирает со смеху, но держит лицо, изображая спокойствие. Что-то такое было в слишком ярких, точно подведённых, глазах.

- Я изобрету для вас складную трибуну, - пообещал он. – С прямой трансляцией в «Голосе Америки».

Брандт даже бровью не повёл. Стив даже засомневался, а услышал ли.

- Коммунисты – такие же наши враги, как и наци, - продолжал он, спускаясь к поданной машине. – Мы им, конечно, помогаем. Деньгами, оружием, техникой – да вы сами знаете.

- Моей им не видать, - отреагировал Говард, отчего-то глядя на Брандта с негодованием. – На экспорт я согласен делать только бомбы.

- Слова истинного патриота, - Брандт свёл полные ладони, откинулся на мягкое сиденье. Машина тронулась, понесла их прочь, в жёлтое свечение фонарей, во влажный воздух, уже отчётливо пахнущий скорой весной. – Но вы, Говард…

Он замолчал.

- Ну вот, - с неожиданным весельем сказал Говард. – Завод кончился, можем поговорить без лозунгов.

Стив обернулся от взявшегося растянутыми каплями стекла и с изумлением уставился на Брандта. Тот спал, уронив седеющую львиную голову на грудь. От поворотов его кренило то в одну, то в другую сторону; Говард отодвинул его в самый угол, ловко прижал там, кивнул Стиву.

- Минут пятнадцать в запасе, - он встретил растерянный взгляд Стива и вздохнул. – Ясно. Ты себя никогда не спрашивал, как это Брандт в свои шестьдесят три успевает всё на свете? Он сидит. Чёрт побери, Роджерс, ты точно из Бруклина? Никогда не видел, как тамошние парни закидываются? Да просто понюхай его, чёрт побери!

Было бы глупо объяснять, что по вечерам Стив старался без крайней нужды не появляться на улице, и уж тем более не присматривался к тому, чем заняты подозрительные компании. И вот, значит, по какому краю ходил сенатор.

- Кокаин, - сказал Говард, раскрывая портсигар, - это ещё ничего, но старик на нём лет двадцать. Пристрастился в бурной молодости, а теперь начал смешивать с другими стимуляторами. Время мало кого щадит, не находишь?

Думать о том, чем себя подстёгивает Брандт, Стиву не хотелось. Говард был куда интересней.  И опасней; чем искренней выглядел Старк, тем больше Стив его подозревал. За покерным столом Говард Старк не мог быть новичком. И, насколько Стив мог судить, мухлевать умел по-чёрному.

- Знаю, о чём ты молчишь, - Говард откинулся на спинку, закурил. Лимузин шёл ровно и быстро, куда – этого Стив не знал, как и многого другого. – Какого чёрта мне от тебя нужно, раз щит ты мне уже вернул, а больше нас ничто не связывает, кроме малышки Картер.

Стив напрягся, но промолчал, а Говард вдруг потёр челюсть и хмыкнул.

- Врезала мне; боевая девочка, - одобрительно сказал он. – Передавала тебе привет.

- Спасибо, ей тоже.

- Передам, - Говард выдохнул клуб дыма. – Скажи-ка, тебе действительно нужно зарабатывать Брандту деньги на избирательную кампанию?

- Что… нет, - Стив почувствовал, как твердеют мышцы на скулах. – А я это делаю?

- Именно это и делаешь, парень, - Говард смотрел на него почти с жалостью. – Подумай сам: кого выберут после старика Франклина Делано Рузвельта? Не меня же. У Брандта неплохие шансы, и с каждым днём всё лучше. Твоими стараниями в том числе.

У Стива заныло под рёбрами. До сих пор он считал Брандта кем-то вроде полковника Филлипса, только от гражданских, а теперь выходило, что три с лишним месяца он, Стивен Роджерс, угробил не на спасение страны, а…

- Чёрт знает что, - выдохнул он, отмахнулся от дыма, евшего глаза. – Зачем вы мне сказали?

- Да просто зло берёт смотреть, как ты гробишься ради вот этого, - Говард пожевал кончик сигары. – Ну, и если начистоту - он крепко взял меня за яйца. Не дёрнешься.  

- А если совсем начистоту?

Стив сам не знал, почему, но был уверен: есть что-то ещё.

- Если совсем, - не удивившись, ответил Говард, - я хочу, чтобы ты надрал задницу Красному Черепу и добыл мне доктора Зола. Раз уж Эрскин вышел из строя.

- Это значит, - медленно сказал Стив, - новые ребята, как я? Армия таких же? Мистер Старк, вы всерьёз думаете, что я соглашусь?

Вместо ответа Говард вытащил из кармана сложенный вчетверо листок, встряхнул, разгладил на колене.

- То, что тебе пишут, попадает в службу ответов простым гражданам, - сказал он. – Заведует ею Уильям Кост. Помнишь такого?

Стив кивнул. Уильям иногда появлялся возле Брандта, приносил какие-то бумаги, снова исчезал, улыбался искренне и открыто и просил называть себя без церемоний, просто Биллом.

- Ты знаешь, как это делается, - сказал Говард. – Ах, мистер Капитан Америка, моя дочь Мэри обожает вас, она пожертвовала для армии пять долларов из копилки, пожалуйста, пришлите ей автограф и всё такое прочее. Но среди этой ерунды попадается и кое-что лично для тебя. Решил, тебе будет интересно всё-таки получить его в руки.

Строчки изгибались, скашивались к неровно оборванному краю, но Стив запомнил каждую букву, каждое слово. И второпях нацарапанные внизу цифры.

 Баки писал ему полтора месяца назад. Стив попытался вспомнить, где был и чем занимался в тот день, но не смог. Дни все были сплошь как один: бессмысленный, не приносящий ни радости, ни гордости труд, который, как оказалось, был ещё и не для страны, а лично для Брандта.

- Где сейчас Баки? – спросил он, свернул листок и убрал в нагрудный карман. – Извините, я вам его не верну. В конце концов, это ведь мне писали.

- Кто я, чтобы спорить, - Говард выдохнул ещё клуб дыма. – О том, где сейчас Баки, спросишь у его сослуживцев. Всё, что я могу, я делал и делаю. Увидишь сам.

Брандт завозился, не просыпаясь; Стива это почти испугало. Он ещё не чувствовал себя в состоянии не сорваться, если сенатор вновь заведёт песню о величии нации.

- Зачем вам сыворотка? – Стив старался дышать ровно, утихомиривая разочарование и ярость. – Ведь не для того, чтобы спецподразделение стерегло вас днём и ночью?

- Хорошая идея, но я первый взбешусь, - задумчиво ответил Говард. – Нет. Эта грёбаная сыворотка вроде русской рулетки. Я думал сам стать чуть повыше и покрепче, но теперь считаю – игра не стоит свеч.

- Тогда зачем?

- Это личное, - проговорил Говард, обжёг Стива взглядом. – Ладно, ты не отстанешь, я понял. Честное слово бойскаута, что это останется между нами?

Стив кивнул.

- Я бесплоден, - Говарда перекосило так, что Стив так и не понял, говорит ли он правду или врёт так убедительно, что и сам верит. – Зола такое лечит. Лучше него нет, он мне нужен, и ради бога, держи язык за зубами.

Стив посчитал за благо промолчать.

- Ты всё равно пойдёшь вытаскивать своего приятеля, - настаивал Говард. – Захвати с собой дока, я в долгу не останусь. Должен я кому-то оставить свои миллионы?

Брандт начал приходить в себя, закашлялся и открыл глаза прежде, чем Стив успел ответить.

- Какого… Старк, я просил не курить в салоне!

- Извините, сенатор, - Говард по-прежнему жёг Стива взглядом. – Меры предосторожности. Я не такой крепкий, как вы, а наш капитан пахнет так, что голова кругом.

- Вы же альфа, надо себя контролировать, - укоризненно сказал Брандт, сел ровнее, оправил пиджак. – А мне нужно больше спать, но когда? Да выбросите вы чёртову сигару!

Стив молча глядел на Брандта и видел перед собой не мудрого патриота, не пожилого человека, заслуживающего уважения уже хотя бы по причине возраста, даже не хорошо владеющего собой мерзавца.

Он видел альфу, замахнувшегося на чужое.

 Чужую землю, влияние, власть. Чужие деньги, в конце концов. Если Брандт окажется в Овальном кабинете, что случится потом?

- Простите, Говард, - сказал он. Старк только отмахнулся и повернулся к Брандту.

- Я всё-таки настаиваю, - сказал он, явно продолжая какой-то прежний разговор, - на том, чтобы вместо капитана  на фронт отправился двойник. Костюм, немножко ваты в наплечники, маска, никто и не заметит.

- Нет, - тут же сказал Стив. Он сказал бы это, и не видя письма Баки, но теперь просто не оставалось выбора.

Брандт, с поразительной быстротой приходящий в себя, нахмурился.

- Я тоже против. Какая вата, побойтесь бога, Говард! У вас есть на примете второй такой же, как наш капитан Америка? Стив, не откажешься съездить в Италию? Это поможет поднять дух парней, которые там сражаются.

- Конечно, сэр.

- И будешь там осторожен? – настаивал Брандт. – Мы делаем важное дело, действительно важное и нужное дело, Стив. И ты принесёшь стране гораздо больше пользы, если будешь воодушевлять наших парней, чем если погибнешь от шальной пули.

- Не погибнет, - вмешался Говард. – Да вы что. Этот парень обошёлся мне в полтора миллиона баксов. Я, так и быть, вложу ещё немного. Заберёт нормальный щит вместо этой жестяной ерунды, - он кивнул на прислонённую к сиденью имитацию. - Раз уж вам так приспичило рискнуть, сенатор. Кстати, а вы с ним поехать не хотите?

- В Италию? За два месяца до выборов? – Брандт покачал головой. – Вряд ли у меня получится согласовать эту поездку.

- Тогда поеду я, - вздохнул Говард. – Если меня там пристрелят, вы знаете, кого винить.

Говарда Старка не пристрелили ни макаронники, ни свои же – а эту возможность должен был учитывать любой, кто знал Старка дольше пяти минут.

Но летал Старк невероятно. Стив никогда не видел такой сногсшибательной наглости. И такого самолёта.

 

-9-

 

-  Кто из вас кому конвой? - поинтересовался Филлипс, когда оба появились в Аквиле.  Говард, только-только стянувший лётный шлем, ухмыльнулся.

- Я ему, конечно, и не сомневайтесь. Девочек в этот раз всего десяток, придётся мне грудью защищать нашего бравого капитана от поклонников. Эй, Стив, хоть улыбнись, ты среди своих, скучал ведь? О, малышка агент Картер, я всё сделал как обещал, и где моя награда?

Пегги отложила папку, которую держала в руках, подошла к Говарду и хрустнула пальцами.

- О нет, - Говард рассмеялся и изобразил на лице ужас. – Нет, только не это. У меня ещё челюсть на место не встала после прошлого раза.

- В прошлый раз, мистер Старк, вам повезло, - сказала Пегги. – Здравствуй, Стив.

Она не была рада его видеть. Конечно же, нет.  И всё-таки что-то на мгновение промелькнуло, не далось рассмотреть себя и растворилось, оставив на языке сладкий привкус. Стив пробормотал приветствие.

- Ну вот, - сказал Филлипс с неожиданным благодушием. – Все в сборе. Теперь вот что: идите с глаз долой. Куда угодно, но чтобы я не видел здесь ваших тыловых физиономий. Картер, ты останься, я в одиночку эти завалы разгребать не собираюсь.

- Ни приличной выпивки, ни шоу, - ворчал Говард вечером, пока Стив одевался. Здесь, вне пышного зала, без прожекторов,  расклеенных афиш и бравурных маршей, костюм сделался тем, чем и был на самом деле: тряпкой, раскрашенной под цвет флага. Она даже не грела, и Стиву было тошно при мысли, что в этой цирковой штуке придётся проходить весь вечер. – Ладно, я хотя бы захватил запись гимна. И десяток бет покрепче.

Стив взял щит, взвесил на руке яркую жестянку. Настоящий щит лежал, тускло поблёскивая краской, в его вещах, но Стива с души воротило при мысли, что нужно будет идти с ним на сцену.

- Я спросил у полковника, где Баки, - сказал он. Говард рассмеялся.

- В сколько этажей тебя обложил старикан? Кстати, а лапшу про важное секретное задание он тебе на уши вешал?

- Просто выгнал, - пробормотал Стив. Снаружи уже слышались вопли радости: кордебалет, пусть и скромный, честно исполнял свой долг. – Пегги… агент Картер… сказала, что вряд ли Баки жив. Не понимаю, зачем я тут, - он с ненавистью посмотрел на щит. – Когда должен быть там.

- Затем, - с холодной расчётливостью ответил Говард, - что я смогу угнать свой собственный самолёт и выбросить тебя через фронт только ночью. А болеть ты не болеешь. Филлипс  не дурак, у него свой интерес, если заподозрит что-нибудь – глазом не успеешь моргнуть, как отправишься обратно к Брандту. Тогда твоему драгоценному бете точно крышка.

- Мы друзья.

Говард кивнул.

- Конечно, теперь это так называется. Да ладно, мне без разницы.

- А Пегги? – вдруг спросил Стив. – Она ведь может догадаться.

- Малютка Картер? – Говард высвистал короткую мелодию. – Очень сомневаюсь. Может, если бы мы тут застряли на неделю, но старик загрузил её работой по самую шею. Да и если догадается – первым делом побежит не к нему, а к тебе. Эти альфы-барышни всегда так делают: сначала пытаются разобраться сами, а если не выходит – ищут кого покрепче и заставляют разобраться его.

Было тошно обманывать Пегги Картер. Даже так, молчанием. Она, в отличие от многих, Стиву не лгала и не молчала о том, что было действительно важно.

- Выбрось из головы девицу и думай о Зола, - потребовал Говард. - Если не справишься, ему тоже не жить. Красный Череп потихоньку съезжает с тормозов, даже с тех, что у него ещё остались

- Не удивительно, - пробормотал Стив. Он тоже понемногу сходил со стопоров, пока ещё медленно, контролируемо – но неудержимо.

- На тот случай, если Эрскин тебе не сказал, - Говард глянул на часы. Вышколенные до автоматизма девочки уже впечатывали каблуки в доски наспех сколоченной сцены. - У Черепа есть одна штука, небольшая, но ты её сразу узнаешь, если увидишь. Светится голубым и способна за секунду спалить западное побережье. Если увидишь её – не трогай. Оставь где есть и запомни место.

- Наш звёздный орёл капита-а-ан!

Звёзды и самолёты пронеслись по натянутому полотнищу в последний раз и погасли. Музыка смолкла, девичий строй  распался, точно от железных опилок отняли магнит, втянулся в два вагончика, определённых под гримёрные.

Иногда Стиву казалось, что он сам исчезает, делается прозрачным и неслышимым. Автографы раздавал другой парень. Сбивал с ног нанятого Гитлера - другой. И на всех фотографиях и газетных полосах, кадрах хроники и плакатах тоже был другой.

Сейчас, на шатком гремящем помосте, он был собой. Не Капитаном Америкой. Он обвёл взглядом сидящих, стоящих, лежащих парней и мгновенно понял, что провалится. Провалился сразу, не успев и слова сказать.

Обычно он выходил в волну обожания, горячей готовности слушать и хлопать, отзываться всем сердцем и, говоря начистоту, открывать кошелёк. Теперь перед ним была стена настороженных лиц, обглоданных войной и только самую малость смягчённых отдыхом и недавним удовольствием.

От этих парней пахло порохом, потом и дымом. И они повидали то, чего ему, Стиву Роджерсу, и представить было невозможно.

Он начал говорить , и молчание из выжидающего стало злым. Сидели кто на чём, несколько парней примостились даже на дереве, откуда открывался лучший обзор, и тот, кто сидел выше всех, свистнул так оглушительно, что едва не свалился.

- Девчонок! - заорал он. – Хватит молоть чушь, давай сюда девочек!

Сенатор, может быть, и смог бы вывернуться из такого положения. Говард тоже мог бы. Стив – нет; он замолчал, сбившись на полуслове, начал снова.

Слова катились, беспомощные и скользкие, и ни одно не достигало цели. Он был голый король с лживыми речами, и бесполезно было объяснять, доказывать, убеждать.

- Девочек сюда! – рявкнул усатый рядовой. – Газету я и в сортире почитаю!

Стив несколько секунд смотрел на него. Запомнились почему-то именно усы, рыжеватые и словно припаленные по кончикам. И снова всплыло короткое слово у самого края листа.

«Надеюсь».

Он читал беспомощные строки призывов и лозунгов, а видел письмо Баки, от первой буквы до последней, и почти не слышал требований убраться. Дочитал, повернулся и ушёл со сцены. Захлебнувшаяся музыка снова взвыла, загремели каблуки, негодующие вопли сменились радостным свистом. Жестянка загремела по полу; Стив краем глаза увидел своё отражение в куске зеркала, приспособленном над столом, замер, стянул маску.

Если бы Баки был здесь, что бы он сказал? Может, его бы приняли иначе?

Что толку гадать.

Обычно Говард влетал так, точно за ним гнались; Стиву казалось, что его просто раздражает необходимость ходить, а не летать. Но не в этот раз. Стив только поднял руки, стягивая безрукавку со звездой на груди, а когда опустил их – Говард уже был рядом, бесшумный, как кот.

- Рисковый ты парень, - сказал Говард без каких-либо предисловий. Тёмные блестящие глаза остановились на Стиве, и в этот раз не было ни сигарного дыма, ни запаха духов. Только запах альфы, солёный и крепкий, щедро сдобренный виски. – Я думал, в тебя полетят огрызки и всякая дрянь.

- Я тоже думал, - отозвался Стив. Что-то в нём надламывалось, остро царапало в груди, тревогой гнало прочь, он бы много отдал за возможность сейчас пробежать пару миль, но в битком набитом лагере это было почти невозможно. – Эти парни видели ад, что им какая-то девочка из подтанцовки.

Говард присвистнул.

- Это ты себя так честишь? Осторожней, кэп, а то как бы я не решил, что у тебя истерика.

- Правильно бы решил, - Стив силой заставил себя втянуть воздуха, медленно выдохнуть. Стало ещё хуже. - Можешь ты уйти? Мне надо побыть одному.

Говард медленно покачал головой. Он был так близко, что видны были острые кончики волос на висках, блестящие от бриолина.

- Врёшь, тебе не этого надо, - безапелляционно ответил он. – Почему ты их не подмял? Ведь мог. У меня и то от тебя всё дыбом. А эти парни пошли бы в атаку, чёрт, они бы тебя на руках донесли до самого Берлина, если бы ты только рыкнул. Были бы счастливы, имей в виду.

- Брандту бы это пришлось по вкусу, - сказал Стив и понял, что охрип. – А парни легли бы до единого. И были бы счастливы, да.  Думаешь, я этого хочу?

Старк в полшага оказался к нему вплотную, и на Стива дохнуло жаром, как от печки.

- А чего ты хочешь? – он не глядя стянул со стола пачку листков, поднёс к глазам, фыркнул пренебрежительно. – Агитация, прокламация, конфедерация… хуй знает что. Ни слова правды, а?

Он страшно бесил Стива. С каждой секундой всё больше. Приходилось сжимать зубы, чтобы не зарычать, и кулаки – чтобы не взять за грудки, не тряхнуть в воздухе, не придушить.

Не опрокинуть под себя, как отчаянно хотелось.

- Говард… - это прозвучало рычанием, хриплым и с оттяжкой. – Ты прав. Ни единого слова.

Старк кивнул, отбросил бумаги прочь. Листки осыпались на пол, шелестя, и перед глазами Стива снова вспыхнули строчки, написанные Баки.

«…сложно, но получится, я уверен, и в следующий раз пойдём вместе…»

- Я всё думал, - щерясь, признался Говард, - почему меня так вставляет, когда ты строишь из себя хрен знает что, - он втянул ноздрями загустевший горячий воздух. – Осенило, наконец. Ты ведь похож на эти сраные бумажки. Ни слова правды, а, кэп?

- Что ты хочешь? – хрипло спросил Стив. Его трясло, дыхание рвалось, перед глазами мелькало алое. – Что тебе нужно? Я обещал тебе Зола, я его добуду. Что ещё?

Говард сморщился знакомой Стиву ухмылкой, поднимавшей губу и открывавшей зубы.

- Ты точно не из Бруклина, - почему-то он смотрел на Стива без злобы, только с какой-то смутной обидой.  – Что с тобой такое, Стив Роджерс? Любой нормальный альфа уже или врезал бы мне в челюсть, как малышка Картер, или заставил бы опрокинуться на спину.

- Я не Картер.

- Я заметил, знаешь ли, - Говард оглядел его с ног до головы, и снова с этим раздражающим, отвратительным выражением разочарования, которого Стив не понимал. – Честное слово, я не так зениток опасаюсь, как того, что ты ухитришься вляпаться. А ты ухитришься. Ты же у себя под носом не видишь ничего, пока тебя не ткнут! Чёрт знает, что с тобой делать, капитан. Не подскажешь?

- Выбросить за линию фронта, - хрипло ответил Стив. Ярость ещё бушевала в нём, но алая пелена расходилась, хоть и медленно. – Дальше делать буду я. И я не понимаю, что...

- Да, - перебил его Старк, - я вижу. Не понимаешь ни хрена. Учти только: если вздумаешь там сдохнуть – из-под земли достану.

- Я не собираюсь умирать, - честно сказал Стив. – По крайней мере не в ближайшие лет сорок.

Старк ещё с минуту жёг его взглядом, потом отступил на шаг.

- Ты та ещё штучка, кэп, - сказал он. - Ладно, я подожду, пока вернёшься. Тогда поговорим. И прекрати себя грызть. Эти ребята и меня бы послали на хуй, если бы я вылез без девочек.

- Спасибо, - Стив откашлялся. – Врёшь, но врёшь убедительно.

В дверь коротко стукнули. Говард развернулся, расплываясь в улыбке, пакостной и довольной одновременно, а следующий вдох заставил Стива мгновенно подобраться.

- Какого чёрта вы тут вытворяете, - сказала Пегги. Это был ни вопрос, ни обвинение. Это был практически готовый приговор и щелчок расстрельной пули, досылаемой в ствол.

Пегги отправилась с ними. Её никто бы не удержал. Говард и не пытался; стоило ей появиться и прижать их к стенке, и он перестал путать Стива, сосредоточился на Пегги, весь словно покрылся глянцем. Пегги не поддавалась ни улыбкам, ни записному обаянию, но Говарда это нисколько не смущало.

- Эй, не хотите махнуть в приличный ресторан?

Самолёт трясло так, что Стив сам себе казался маслиной в банке. И он не понимал, почему агент Картер не сдала их Филлипсу немедленно, как только вытрясла правду.

- Ночное фондю, - со вкусом сказал Говард, закладывая лихой вираж. – Что скажешь, крошка?

Пегги ощутимо передёрнуло.

- Не обращай внимания, - она развернула карту. – База здесь. Посмотришь, что там, и вызывай подмогу. Я уломаю полковника, он и сам…

- Пегги, - Стиву пришлось перекрикивать надсадный рёв двигателя. – Почему?

- Да, - неожиданно вмешался Говард. – Сейчас, когда у меня под рёбрами уже не торчит пистолетное дуло, я готов повторить вопрос.

Пегги медленно выдохнула.

- Нужно было всё-таки пристрелить тебя ещё там, на земле.  Но ты лучший гражданский пилот из всех, кого я знаю.

- Да, и самолёт мой, не забывай об этом, - Говард рассмеялся. Зенитки в клочья резали ночь, и Стиву это нравилось всё меньше. – Но всё-таки: почему? Думаешь, я буду лучше смотреться, когда полковник сдерёт с меня шкуру по возвращении?

- Примерно так и есть, - Картер ткнула в руки Стиву коробочку прибора. – Нажмёшь на кнопку, мы тебя отследим. Филлипс, кстати, вовсе не такой сукин сын, каким вы двое его считаете. Попробуйте сами управляться со всем этим, я погляжу, как у вас получится.

Новый толчок заставил её замолчать. Ощущение было такое, словно невидимый гигант взял самолёт за хвост и потряс в воздухе.

- Куда?!

Пегги рванула его за плечо, стянутое лямками парашюта.

- Разворачивайтесь, - Стив откинул защёлку люка, выглянул наружу, в рычание и свист воздуха. Все волоски у него на теле поднялись дыбом, но от волнения или от холода – некогда было думать. – Дальше я сам.

- Нет!

Он скользнул в бездну, и бездна сомкнулась над ним.

 

-10-

 

Фабрика смерти. Это была фабрика смерти, и пахло здесь ещё хуже, чем на заброшенной кожевне. Похоже: тухлой кровью, безнадёжностью, агонией, но хуже, потому что убивали здесь не коров.

Стив пробежал по неверной балке, грозившей сбросить его вниз, припал к решётке, распластался по ней, распределяя вес, глянул в кромешную тьму.

Он не видел ничего, даже напрягая обострённое зрение. Но чувствовал запах, пробивавшийся сквозь химическую мерзость. Запах пота и грязной одежды, крови, злости, бессилия. Десятков людей, которых заперли тут, как скотину, и мучили сотней разнообразных способов, о каждом из которых тошно было думать.

Запах людей, которым нечего было терять.

Тонкая чешуйка ржавчины упала вниз, когда он двинулся. Внизу почудилось шевеление, беззвучное, но несомненное, вспыхнул жёлтый неверный огонёк, выхватил из мрака запрокинутые лица с блеснувшими провалами глаз.

- Эй, кто там? – шёпотом спросили снизу. – Кто ты, мать твою?

Спичка погасла, догорев до пальцев, чёрных от грязи. Стив мог бы просто сбросить вниз ключи, снятые с часового, которому он лично свернул шею, но люди, побывавшие за гранью смерти и почуявшие надежду жить, редко ведут себя разумно. Торопясь освободиться, пленные подниму т шум, и вся операция по спасению закончится, толком не успев начаться.

- Баки, - прошептал он, притискиваясь к осклизлой решётке лицом. – Лейтенант Джеймс Барнс, сто седьмой пехотный. Он здесь?

Вспыхнула ещё спичка, и в жёлто-голубом неровном свету пленникам стала видна тонкая нить, паутинкой опускавшаяся вниз. Связка ключей, привязанная к ней, медленно вращалась.

- Баки, - повторил Стив. Внизу кто-то шумно втянул воздух.

- Нет его, - хрипло пробормотали в ответ. – Позавчера забрали.

Нить бешено задёргали, торопясь отцепить спасительную связку.

- Не шуметь, - приказал он, твёрдо зная, что теперь его послушаются. – Встретимся снаружи. Найдите оружие. Куда забрали?

- В ад, - хрипло ответили снизу. И добавили пару слов, обрисовывая направление.

 Нить свободно провисла, Стив смотал её и пошёл куда было сказано.

Хуже всего в аду была чистота. Безупречная, сияющая, стерильная чистота. Даже бороздки по краям стола были выскоблены добела.

Это нисколько не помогало. Свежая побелка, отмытый до блеска пол, вычищенный металл не пахли ничем посторонним, но у Стива все волоски на теле стали дыбом и кололи сквозь ткань.

Смерть жила здесь долго и привольно. Можно было сутками отчищать и отмывать всё, что она оставляла за собой, но так ничего и не изменить.

Баки был единственным живым здесь, и хотя от него воняло отчаянно – мочой, дерьмом, грязью, свернувшейся кровью, кислым запахом немытого тела, - Стив рванулся к нему.

Живой. Баки был живой. Лучше того: Баки не сошёл с ума. А на это Стив почти не надеялся.

- Стив?! Я что, уменьшился?

Это было первое, что Баки спросил. Стив сгрёб его в охапку и поволок прочь, наружу, где уже расцветали оглушительные взрывы. Яркие голубые разряды полосовали ночь, словно молнии, так и казалось, что вот-вот хлынет ливень.

- Ты только держись, - пробормотал Стив. Он дотащил Баки до относительно безопасного места, выстрелом снял метавшегося часового, отдал его оружие Баки. – Жди меня тут. Стреляй, если нужно, я вернусь за тобой. Постараюсь поскорее.

- Стив, - окликнул его Баки. Он устроился спиной между штабелем каких-то ящиков и остатками сметённого взрывом склада. – Я знал, что ты придёшь.

Стива резануло стыдом и незаслуженным счастьем.

- Держись, - повторил он и побежал в темноту. Если бы Говард Старк не вёл своей игры, если бы не открыл ему глаза, сколько бы Баки ещё продержался?

Кто-то рванулся ему наперерез, очередь прошила воздух, Стив прикрылся щитом, и им же срезал нападавшего. Кажется, он был обязан Старку слишком многим, и мог расплатиться только одним способом.

Добыть Зола.

Смерть жила здесь долго, это было её место, её земля, камни, металл и стекло, всё здесь было для неё. И люди тоже. Неважно, жертвы или палачи – все они тут служили смерти. Потребовалось не так уж много времени, чтобы повернуть её против своих.

Последний гигантский взрыв сотряс базу, и Стив обнаружил себя посреди грязных, оборванных, измождённых людей. Кто-то баюкал раненую руку, кого-то шатало. Баки, за которым Стив было рванулся, уже был здесь: стоял в первом ряду, улыбаясь почти прежней улыбкой, смотрел на Стива выжидающе.

- Мне нужен доктор Зола, - тихо сказал Стив, и страшные лица вокруг расцвели жутким подобием улыбок. – Живым и целым, насколько возможно.

Это уточнение понравилось им гораздо меньше. Но Стив чувствовал, что может, выражаясь словами Говарда, подмять здесь любого. Заставить, принудить выполнять свою волю. Это было легко до омерзения, и Стив надеялся на то, что сумеет обойтись просто словами.

- Парни, вы его слышали, - сказал Баки, улыбнулся Стиву всё той же, почти прежней улыбкой. – Добудем капитану, что он хочет.

Стив опустил автомат, до сих пор обжигавший руку, и подумал, что только что, кажется, обрёл армию.

Зола нашли в разбитой машине. Пытаясь прорваться через рушащийся, взрывающийся, вставший дыбом мир, он врезался во что-то и висел, потеряв сознание, с залитым кровью лицом. Стив несколько секунд смотрел на то, как его тащат, не особенно церемонясь, как один из недавних пленников заносит кулак…

- Нет.

Парень обернулся, скаля остатки выбитых зубов.

- Почему это? Этот выблядок! Ты что же, за него?!

Остальные тоже заворчали, качнулись вперёд. Как псы, почуявшие кровь.

Мало было обзавестись армией. Ею нужно было научиться управлять, и не по книжкам, а по-настоящему. И прямо сейчас, немедленно, иначе им всем крышка. А Стив никогда мечтал о власти и не испытывал потребности в том, чтобы раздавать приказы направо и налево. Он просто хотел, чтобы ублюдки перестали быть ублюдками или, если это невозможно, просто перестали быть. И чтобы оборванные, полные желания мести люди не заняли их место. Если для этого нужно держать их в рамках, придётся так и сделать, даже если силой.

 - Нет, - повторил он. – Его будут судить по закону.

- Слушай, ты, чистоплюй, - начал парень. Белки его глаз все сплошь были чёрными, и Стив не знал, что это – последствия опытов или пыток. И есть ли разница. – Эта мразь… ты хоть представляешь, что он тут творил? И его теперь вот просто так отпустить?

Самое время было прижать. Позволить гневу выплеснуться наружу, забыть о том, что перед ним свой, что у него есть свои резоны требовать крови.

Стив медленно выдохнул. Невозможно свести то, что несовместимо. И если ты в грязи по колено, невозможно остаться чистым.

Или всё-таки?

- Если мы станем бить того, кто не может ответить, просто чтобы стало легче, - проговорил он, - то очень скоро докатимся до того же самого. Ты это знаешь не хуже моего. И что так нельзя – тоже.

Осколки зубов снова мелькнули между расплывшихся почерневших губ.

- Может, мне насрать на то, чего нельзя? А? Что скажешь?

- Что я тебе всю рожу расквашу, - послышалось сзади. Баки обошёл Стива и встал, нависнув над бунтарём. – Ты меня знаешь, Эллиот, за мной не заржавеет. Сказали: не трогать. Может, этот Зола знает кучу нужного, а? Тебе в голову не приходило, что мы у него не последние крысы в клетке? Может, твой брат в плену, и только этот жирдяй знает, где именно?

Эллиот вздохнул и неохотно отступил на шаг.

- Так бы и сказали сразу, что нельзя, - он поглядел на Стива исподлобья. – Извиняюсь, капитан.

- Проехали, - ответил Стив, оглядел переменившийся мир. Дым, закопчённые лица, догорающие руины, много работы впереди. – Давайте выбираться отсюда.

Вертолёты за ними не прилетели. Сколько Стив ни жал на кнопку трассера, не было и следа реакции. Пришлось объявить, что идти предстоит самим, и это тоже не вызвало восторга. Отряд еле ноги передвигал, горячка боя прошла, и перспектива тащиться по лесу к своим не вызывала ничего, кроме глухого раздражения и злости.

Без Баки Стив бы не справился. Или просто было бы гораздо тяжелей научиться приказывать так, чтобы никому даже в голову не пришло обсуждать и сомневаться.

- Всё просто, - сказал Баки в одну из ночей, когда все спали вповалку на срезанном лапнике, измученные переходом. -  Ты слишком думаешь о том, прав ты или нет. Парни это чувствуют. Будь пожёстче и не стесняйся рычать, сам не заметишь, как  наладится. Кстати, - он подбросил в костёр сломанную ветку, - я всё не мог сказать. Из тебя получился отменный альфа. Я даже представить не мог, что такое бывает. Девочки в восторге?

Стив слабо усмехнулся.

- Спасибо, - он вспомнил, как плясуньи Говарда смотрели на своего босса. С влажной готовностью в глазах. – Мне не до девочек, нам бы довести всех до базы. Чёртова штука, надо же ей было сломаться, - он вынул трассер, повертел в руке и сунул в карман. – Что-то в нём Говард не додумал.

- Ещё дня четыре, - серьёзно сказал Баки, - и если будем двигаться как сейчас – доберёмся. Лишь бы свои не пристрелили.

Стив подозревал, что с каждым днём переходы будут всё дольше и мучительней, и не ошибся. Кое-кто из спасённых еле волочил ноги, и Зола так и не приходил в сознание, так что Стив большую часть времени тащил его на себе. Вдобавок из еды здесь, в лесах, было только то, что можно было добыть по пути. И его паёк, которого не стало ещё накануне.

- Если придётся, я дойду сам, - пробормотал Стив, - вернусь с помощью.

Баки помотал головой.

- Не придётся, - сказал он с уверенностью, причин которой Стив не понимал. – Скоро выберемся к нашим. Ты, главное, смотри за Зола. Парни вроде как смирились, что мы его тащим, но…

Стив принял к сведению и это.

Они продирались через леса ещё пять дней и вышли к своим как раз когда Стив почти уверился, что несёт труп, и что стоит колонне остановиться – и ни пуля, ни прямой приказ, ни даже уговоры Баки не заставят измученных людей двигаться дальше. Зола мешком лежал на его плечах, запах от него шёл как от мертвеца, кто-то жутким шёпотом матерился рядом,  и тут Баки остановился, повёл носом.

- Дым, - сказал он, начиная неудержимо улыбаться. – Дым, Стив! – он шумно сглотнул. – Господи, лошадь съел бы!

Между подлеском и толстыми стволами тенью вилась дорога, и дальше всё было как за карточным столом, когда раз за разом вытаскиваешь двадцать одно. Никто не умер, даже Зола. Никого не пристрелили, приняв за врага. И накормили их не лошадью и не жирным вонючим наци, как не раз вслух мечтал Эллиот, а гораздо лучше.

 

-11-

 

- Здесь, - сказал Стив, ставя на карту последний значок. Чернильные отметки рассыпались по Апеннинам, Швейцарии, Голландии и северу Европы.  – И мне потребуется помощь.

Честер Филлипс, не спавший третьи сутки, уставился на него воспалёнными глазами.

- Надо же, - проговорил он ядовито. – Я думал, это ты станешь нам помогать, парень. А теперь, выходит, я должен буду выделить тебе силы?

- Не очень много, - отозвался Стив. – Минус одна база – это хорошо, но Красный Череп ушёл. Пока он жив, Гидра только ранена. Оружие у нас есть. Люди тоже.

- Вместо нормальной операции какая-то вшивая самодеятельность, - Филлипс подтянул к себе бланк приказа, вписал несколько слов, вывел размашистую подпись. - Забирай что надо. Брандт звонил, требовал тебя. Как будто я должен следить за тем, где тебя носит, - он презрительно сплюнул. – Если будет продолжать так закидываться – не видать ему Белого дома, а только жёлтый.

- Спасибо, сэр, - Стив взял приказ, пробежал глазами и выдохнул. – Это даже больше, чем я ожидал.

- Старк, - выплюнул Филлипс. – Взял в аренду кого-то в Пентагоне и пригнал тебе в подарок подразделение. Говорит, сам бы приехал поиграть в войнушки, да дела не пускают. Какие у этого богатенького сукина сына могут быть дела, скажите на милость, - он замолчал, часто моргая.

- Полковник Филлипс, сэр, - встревоженно сказала Пегги.

- Ещё полчаса продержусь, хватит надо мной кудахтать, - Филлипс уставился на Роджерса. – Что будешь делать, капитан? Обрывать головы Гидре?

Стив кивнул.

- И я так считаю, - Филлипс грузно поднялся из-за стола. – Не забудь прижечь. Я за тобой подчищать не собираюсь.

Стив вышел из штабной палатки и мгновенно оказался в кольце. Отоспавшиеся и отъевшиеся, его солдаты стали обычными людьми. Хорошие парни, попавшие в ад и лишь потому на время превратившиеся в его исчадия.

- Капитан.

- Капитан Роджерс, сэр!

Стив остановился, слабо улыбаясь. Он знал, почему все они здесь, и принёс им то, что обещал.

- Мы отправляемся за Гидрой, - сказал он, и снова подумал, что ведёт их обратно в ад. И они счастливы. Его признали командиром, его приказы больше не подвергались сомнению, с ним ладили, его даже любили на свой лад. И он любил в ответ, как командир и как солдат.

Парни завопили, Эллиот победно затряс в воздухе кулаком. Он рвался вперёд, искать брата, и Стив практически не сомневался, что найдёт, живым или мёртвым.

Лучше бы живым.

- Завтра выступаем, - сказал он, и это простое сообщение тоже встретили восторженно, как будто он пообещал им готовую победу. – Не засиживайтесь в «Аисте», если не хотите завтра спать на ходу.

Эллиот расхохотался, точно услышал лучшую шутку всех времён.

- Не будем, капитан, я позабочусь.

- А я прослежу, - послышалось решительное, и Баки хлопнул Стива по плечу. – Не отбивай у меня хлеб, Эл.

Они все были друзьями. Все принадлежали ему, как он – им. И только Баки был наособицу, на правах старого друга и советчика. Только Баки решался его трогать, хотя держаться поблизости старался каждый. И только Баки помогал ему по-настоящему научиться быть своим.

- Лучше бы тебе тоже пойти в «Аист», - озабоченно сказал он, разогнав всех дружеским пожеланием проваливать и оставшись со Стивом наедине. – Ребятам  понравится.

- Я не особенно люблю вечеринки.

- Знаю, но парни гордятся, когда ты пьёшь и не пьянеешь, - Баки снова дружески похлопал его по плечу. – Понимаю сам, что глупость,  но лучше, если придёшь, серьёзно.

Что-то в том, как это было сказано, насторожило Стива, и он кивком отозвал Баки отойти подальше.

- Выкладывай, - потребовал он. – Что стряслось?

Баки покачался с пяток на носки, как делал в моменты глубоких размышлений.

- Не знаю, - он с сожалением покачал головой. – Правда, не знаю, Стив. Вроде бы всё хорошо. Дуган не напьётся, за этим я посмотрю, Эла не накроет этим его вечным «кому бы разбить морду, раз Гитлера нет рядом», Карлайл не сцепится с первым попавшимся гражданским… но что-то на душе смутно. Не знаю почему. Сходи сегодня в «Аист».

- Схожу, - Стив придержал его за рукав. – Я ведь так и не поблагодарил. Если бы не ты, я бы их не вывел.

Баки уставился на него и присвистнул.

- Охренеть, - сказал он. – Хорошо, давай, скажи мне спасибо за то, что я умею поддерживать дисциплину, а я начну рассыпаться в благодарностях за то, что вытащил меня оттуда.

- Прости, - Стив почувствовал, что краснеет.

Баки полыхнул улыбкой.

- Ещё извиняться начни, очень умное занятие, - он помолчал. – Ты знаешь, любой за тебя жизнь отдаст не глядя. Понимаю, ты бы предпочёл, чтобы все были целы, но так не бывает. И не считай, что парни на тебя смотрят, как те толстосумы в… где ты там в последний раз выступал?

- В Хьюстоне, - Стив усмехнулся. – А разве нет? Я им до сих пор вроде плаката. И пью, не пьянея, на это интересно посмотреть. Ничего не изменилось. Слушаются они тебя.

- Дурак ты, Стив, - с полной уверенностью ответил Баки. – Меня они слушаются потому, что мне крупно повезло быть твоим другом. Повоюешь с ними ещё пару месяцев, сам убедишься.

Он сделал пару шагов прочь и остановился.

- Приходи сегодня, - сказал напоследок. – Может, и раньше дойдёт.

В «Аисте» гремел фокстрот, табачный дым тянулся под потолок, Дуган уже кружил молоденькую бету-стенографистку, и она смеялась, закинув голову со светлыми кудряшками. Стива обступили, сунули в руки стакан, сдвинули стулья, чтобы он поместился,  в этом не было ничего такого, что раньше он бы воспринял как угрозу, простая радость, общее веселье…

Он слушал разговоры, полные хвастовства, и пытался перестать думать. Каждый из этих парней готов был отдать за него жизнь, и сам он немедленно сделал бы то же самое, если бы пришлось, и всё-таки что-то не давало ему расслабиться.

- А где Баки? - побагровевший от пива и танца Дуган обрушился на жалобно скрипнувший стул. – Он вроде тоже собирался, только его и ждём.

Стив пожал плечами, огляделся – и всё, даже Баки, вылетело у него из головы.

По узкому проходу между столами шла агент Картер, и смотреть на неё было всё равно что вообще впервые в жизни видеть женщину.

- Ого, - тихо сказал Эллиот. – Ох ни хре…

Дуган ткнул его кулаком и заставил поперхнуться.

- Капитан, это к тебе, - доверительным шёпотом сообщил он. – Гляди, не упусти случай.

Пегги подошла ближе, остановилась рядом. Стив был настолько ошеломлён, что даже не сразу сообразил, что нужно подняться, всё-таки спохватился и вскочил, стараясь не слишком пялиться.

- Вольно, капитан, - усмехнулась Пегги. - Лучшего комплимента я не получала.

- Пегги… то есть, агент Картер…

Дуган подавился смешком, показал кулак, чтобы всем хватило ума заткнуться.

- Я бы попросила пригласить меня на танец, - просто сказала Пегги, - но отчего-то уверена, что танцевать тебя не учили.

Стив несколько опомнился и кивнул, напоминая себе, что ни одна девушка, и тем более Пегги Картер, не будет счастлива, если поймёт, что мужчина прожигает взглядом её грудь.

- Это верно.

- Поэтому оставим танцы до лучших времён. До победы, например. Успеешь научиться?

- Успеет, - вмешался Эллиот и вовремя увернулся от следующего тычка.  – Я научу. Тур вальса, капитан?

За столом захохотали – необидно, по-настоящему весело.

- Пару сот километров бегом в полной выкладке, - предложил Дуган, - как раз подойдёт за такое предложение.

- Заметь, предложил я один, а бежать завтра всем, - весело сказал Эллиот. – Агент Картер, не слушайте нас, мы просто стараемся распугать побольше посетителей, чтобы вам с капитаном достался отдельный столик.

- Нет необходимости, - Стив чувствовал, как по спине вниз течёт жар. Конечно, дело было в платье. И в том, что от Пегги пахло духами. И в том, что она нарядилась… для него? – Пегги, вы позволите?

Она кивнула, оперлась на его руку. И не сказала ни слова, пока Стив не усадил её, отодвинув стул, и не заказал выпить.

- Я не умею не только танцевать, - признался он, стараясь удержать взгляд на уровне приличий. С таким вырезом напротив это было нелегко. – Разговаривать с девушками меня тоже не учили.

- Я знаю, - отозвалась она, - это записано в твоём досье. Не старайся, Стив. Если бы мне хотелось послушать обычную мужскую болтовню, я бы позвонила Говарду.

 - И всё-таки молчать весь вечер тоже не дело, - Стив бросил взгляд на теневую ямку у неё под горлом, тут же отвёл глаза, словно обжёгшись. Невыносимо хотелось нарисовать Пегги такой. Поймать короткий миг, заставить его ожить на бумаге, и чтобы Пегги вот так же улыбалась, наклонив голову, чтобы уложенные волосы касались щеки, и…

- Отчего же, - мягко сказала Пегги. – У тебя совсем неплохо получается.

- Это моё первое свидание, - невпопад признался Стив. – Если это свидание.

Мягкая ткань так плотно облегала её плечи и грудь, что свет, казалось, соскальзывал по ней, обводил тонким золотым сиянием, какое нельзя передать в рисунке, если только тебя зовут не Рафаэль.

- Ещё не совсем свидание, - серьёзно ответила она. – Скорее что-то вроде обещания. Стив, я знаю, ты себя щадить не будешь, я даже и не прошу, это было бы глупо. Но постарайся вернуться, идёт? Просто постарайся вернуться. И тогда…

- Я не могу ничего обещать, - он вдруг почувствовал что-то тёплое, очень нежное у самой своей ладони.

Тёплые пальцы не касались его руки, но были так доверчивы и близки, что у Стива перехватило дыхание.

- Я очень постараюсь, - он понял, что охрип. – Я очень постараюсь, Пегги. Это ничего, что я называю тебя не агентом?

Его закружило её смехом, чистым, ясным, яблочно-звонким. За весь вечер он так и не вспомнил больше ни о том, что не умеет разговаривать с женщинами, ни о Баки, ни о завтрашней операции.

Была только Пегги, Пегги Картер в алом платье, надетом специально для него. Неотразимая, как пуля, желанная, как свобода, и родная, как дом.

К утру он ввалился в палатку, совершенно и допьяна счастливый. Баки спал, отвернувшись к стене и натянув на голову одеяло, и Стив лёг тоже, но спать не мог. Смех Пегги, её запах, тёплая упругость плеча под рукой: под утро похолодало, и Стив одолжил ей свой китель; её смех и золотые искорки в карих глазах, всё это не отпускало, повторялось снова и снова, словно кто-то записал вечер на граммофонную пластинку, и иголка раз за разом соскальзывала на одну и ту же бороздку.

Нужно было отдохнуть, но он не мог отдыхать. Баки зашевелился, поднял встрёпанную голову, узнал Стива и со стоном рухнул обратно.

- Спи, - шепнул Стив. – Ещё часа три. Я тоже сплю.

-Ты сияешь, - сонно возразил Баки. – Всё получилось как надо?

Стив был слишком счастлив, чтобы разбираться в том, что именно имел в виду Баки, так что он только кивнул. У него было дело, лучшее дело, какое только можно вообразить. У него были настоящие друзья и настоящие, не картонные, не нанятые за деньги враги. И у него была Пегги. Отчего-то это придавало вкус всей жизни разом.

- Хорошо, - проворчал Баки, путаясь в одеяле и отчаянно зевая. – Давно пора было.

Это пробилось сквозь сладкий дурман, и Стив приподнялся на локте, спросил:

- Ты о чём, дружище?

Но Баки уже снова спал. Или удачно притворялся спящим. Стив отогнал последнюю, явно несправедливую мысль. В конце концов, они должны были беречь силы, и Баки работал побольше многих, он был словно бы везде.

Вот только этим вечером в «Аисте» его так и не было. И Стив не знал, отчего это так, не знал и не хотел думать ни о чём и ни о ком, кроме Пегги Картер.

До утренней побудки было ещё целых два часа условно мирной жизни, когда он мог  позволить себе роскошь думать о будущем.

 

-12-

 

Пропасть внизу ощерилась белыми  шапками, сикоморы в три человеческих роста казались крошечными, точно он вдруг попал в рождественский стеклянный шар, и этот шар встряхнули, перевернули, засыпали хлопьями снега и горы, и игрушечную железную дорогу с летящим поездом, и горную реку в сотне футов внизу.

Раз за разом Стив видел летящий в лицо снег. Раз за разом протягивал руку, хватал Баки за нашивки на груди, дёргал к себе, притискивал к трясущейся, но такой спасительной опоре.

Раз за разом Баки проходил сквозь пальцы, как вода.  Тёмная фигурка падала вниз, переворачиваясь, всё быстрее и быстрее, переворачивалась, ударялась о выступ скалы, отскакивала и пропадала из виду.

Ночь за ночью. Эрскин много что поправил в его теле, но даже сыворотка была бессильна против снов, где протянутые скрюченные пальцы хватали воздух, в глазах вспыхивало обречённое понимание – и Баки снова падал тряпичной куклой, переворачивался, отскакивал от уступа и исчезал между оскаленных скал. Стив вскидывался, задыхаясь, крик дрожал в груди зазубренной плоскостью, словно засевший осколок.

Вокруг ровно дышали его люди. Слава богу, он не кричал. По крайней мере, не вслух.

Война была единственным, что приносило облегчение. Пусть на время, но голова была занята планами и группировками, можно было позволить себе думать не о Баки. Можно было позволить себе думать о том единственном и прекрасном дне, когда последний бункер, последний барак будет стёрт с лица земли, когда последний ублюдок поднимет вверх руки. Ради этого мгновения было всё. И Баки отдал жизнь ради того же, вот только примириться с этой потерей Стив не мог. Не мог – и всё тут.

Пегги пыталась помочь. Стив стерпел, оценил – и не смог принять сочувствия. Иногда даже самый искренний порыв оказывается бесполезен, самая горячая влюблённость отходит в сторону до лучших времён. Кажется, Пегги понимала и это, каким бы горьким ни было понимание. По крайней мере, о танцах они больше не заговаривали.

- Может, когда-нибудь потом, - ответил Стив на её прямой и жёсткий вопрос, - когда мы победим. Когда последнему наци свернут шею.  Пока что мне лучше считать, что Баки жив. Я знаю, что это не так, - добавил он, глядя Пегги в глаза. – Я не сумасшедший.

Пегги отступилась, и больше не пыталась заговаривать о друзьях, которых на войне теряешь слишком часто. Стив подозревал, что без помощи Старка тут не обошлось; Говард заявившись с коротким визитом, обещал привезти новое оружие, невиданное раньше, с собственным именем на клейме.

Оружие, без которого нечего было и думать справиться с Гидрой.

Чтобы добраться до последнего убежища Черепа, нужно было как следует подготовиться, а это не делается быстро. Приходилось ждать верного момента, сколачивать подразделения, вооружать, тренировать, учить, делать всё возможное и немного сверх того, чтобы в день, когда Череп подставится, мгновенно нанести удар.

С каждым днём этой необходимой отсрочки Стиву всё легче было понимать своих людей. И всё труднее – сдерживать и их, и себя. Тянуло в бой, в горячее безмыслие, в предельно напряжённую жизнь, которая бывает только на войне, на грани.

Он ожидал, что теперь, без Баки, начнутся проблемы. Что тот же Эллиот не выдержит ожидания и сорвётся, что ещё несколько дней – и без влияния Баки ему самому придётся справляться с этим.

Но Эллиот не срывался. И Дуган, принявший на себя немалую часть забот Баки, не срывался тоже. Походило на то, что каким-то образом Баки всё ещё с ними, всё ещё сплачивает их, и Стиву думалось, что это лучшее, что может случиться в такой ситуации. Что это то, чего Баки сам бы хотел.

Не пропасть совершенно. Остаться хотя бы в памяти друзей, продолжать помогать им даже после того, как самому пришлось уйти.

Звук садящегося самолёта вырвал его из размышлений. Махина, которую Стив уже научился узнавать по звуку, с обманчивой лёгкостью опустилась на полосу, пробежала по ней, остановилась. Говард выпрыгнул наружу, стянул шлем и очки, увидел подошедшего Стива и помахал рукой.

- Это всё тебе, капитан, - сказал он, кивнул на выкрашенное серебристым брюхо. – Ночами не спал, хотел тебя порадовать.

Стив заглянул в автоматически поднявшийся люк грузового отсека и убедился, что вместе с Говардом  ночами не спали как минимум несколько тысяч простых американцев, которым посчастливилось работать на его фабриках. Защитного цвета ящики и контейнеры громоздились до потолка.

- Спасибо, Говард, - Стив ещё раз глянул внутрь и покачал головой. – Если бы в тебя угодила хоть одна шальная пуля, был бы фейерверк на полмира.

- Там, где я летаю, пуль  нет, - ухмыльнулся Говард. – И зенитки не достают. Всё равно что на пикник съездить.

Говард был неисправим. И лихачил в воздухе так же, как на земле. Стив сам поражался тому, как этот человек ухитрялся располагать к себе. Он даже с Пегги подружился. И не пытался лезть к Стиву с душеспасительными разговорами.

- Чувствую себя как грёбаный Санта Клаус, - Говард потёр следы, оставшиеся от очков, и Стива захлестнуло тёплой волной расположения. Этот человек вместе со многими другими, кого Стив даже никогда не видел, не спал ночами, торопясь сделать оружие, привезти его, рискуя жизнью, что бы там он ни говорил насчёт высоты и зениток.

- Спасибо, - повторил он, глядя на то, как разгружают самолёт. – Ты надолго?

- На денёк, - Говард с хрустом потянулся. – Обмоем этих крошек, ты отправишься вершить справедливость, я – приводить в порядок дела.

Стив не спросил, которые дела. Это, в конце концов, было не его дело.

- Ты же знаешь, со мной бессмысленно пить, - предупредил он. – Зря переведёшь хороший виски.

Говард насвистал мелодию.

- Чушь собачья. А компания?

Конечно, они напились так, как только могут напиться двое, один из которых не в состоянии опьянеть, а второй старается не отстать ни на рюмку. Говард попытался встать и чуть не упал со стула. Стив подхватил его, пытаясь понять, стоит ли надавать Говарду по щекам и не будет ли это воспринято как оскорбление.

Лучше всего было бы отнести не способного стоять на ногах гения в собственную койку, накрыть военным одеялом и уйти. Побродить вокруг лагеря или сесть поработать с донесениями. Вид у Говарда был такой, словно он вот-вот отключится, но вместо этого он уставился на Стива осуждающе и сказал, выдыхая алкогольные пары:

- Ты пахнешь, - он потянул носом. – Я слышал, что военные изобре… изобртатльные. Тьфу. И-зо-бре-та…

- Не мучайся, я понял, - Стив перехватил его поудобнее, намереваясь оттранспортировать в постель, и запах, идущий от Говарда, вдруг заставил его напрячься сильнее обычного. Дух захватило, словно его мотнуло на гигантских качелях, и почти забытая слабость пошла по телу так внезапно, что он оступился. – Чёрт!

- Ага, проняло, - с пьяным удовлетворением заметил Говард. – Хорошая выпивка, кэп, творит чудеса.

Стива трясло, и он клял себя на чём свет стоит. Быстрый подсчёт не оставлял сомнений. Странно было, с какой лёгкостью он забыл о том, что причиняло столько мучений до сыворотки. Что же, проклятая омежья сущность напомнила о себе. Может быть, постоянное общество альф сыграло свою роль. Может быть, ему придётся просить для себя отдельный бункер.

Он сжал зубы. Когда дела плохи, единственное спасение – последовательность и спокойствие. Сначала Говард. Потом всё остальное.

 - Ты прав, - он заставил себя вспомнить, о чём шёл разговор, и это далось ценой немалых усилий. - На войне без смекалки никуда. И что?

- И то, - пьяно фыркнул Говард. – От тебя так несёт, я чуть не спустил. Кстати, не в первый раз. Нашёл себе течную омегу – хоть поделился бы, герой.

Стиву стало и лучше, и хуже разом. Вот, значит, как подействовала сыворотка. Даже Говард, видевший его до превращения, не бросается на него, точно зверь, почуявший самку. Он пахнет не как омега. Спасибо тебе, боже, он пахнет как альфа, которому досталась омега.

- Я даже не знаю, - неопределённо сказал он, надеясь на то, что наутро Говард будет слишком занят головной болью, чтобы вспомнить подробности вечера. – Может, это прозвучит грубо, но разве у тебя мало, ты понимаешь, желающих?

- Как грязи, - лаконично ответил Говард. Судя по виду, он находился на той тонкой грани между сном и бодрствованием, когда ещё можешь  разговаривать довольно связно, но с каждой секундой кренишься всё больше. – Но эта детка пахнет просто обалденно.  Везучий сукин сын. Где ты её тут раздобыл? Военная тайна?

Стив молча сгрузил его на койку, выдернул одеяло, прикрыл сверху и отошёл, чтобы не чувствовать запаха. Это нисколько не помогло. Одеколон, виски, хороший табак  – и поверх этого мощный, горячий, влекущий запах альфы. Запах, от которого сладко ломило всё тело.

- Спи, Говард, - проговорил он. – Я пойду, прогуляюсь.

Говард прожёг его взглядом.

- Мог бы сразу сказать, что только по барышням, - сказал он с внезапной обидой. – Или побоялся? Думаешь, если я перестану на тебя торчать, так прости-прощай  спецподразделение и всё остальное? Ну так я же уже сделал всё, что обещал, чёрт, это просто смешно…

- Говард.

Стиву было обидно. Не на Говарда, а за него.  И очень, очень плохо от каждого вдоха, приносящего вместе с воздухом запах разгорячённого альфы. Это было не то чистое и святое, что было с Пегги, с ней он и помыслить не мог ни о чём таком. Нет, это было другое. Похоть в чистом виде, как и раньше во время течек, и потакать ей он не собирался.

– Даже не думал так, - хрипло сказал он, стараясь не думать о том, что Говард, конечно, очень опытен. Что вряд ли хоть одна девушка ушла от него недовольной, что… - Но ты ведь… то есть…

Он сбился и замолчал, испугавшись, что этот вопрос Говард примет за первый шаг к сдаче.

- Я по-всякому пробовал, - вдруг признался Говард. Он полулежал на койке и следил за Стивом из-под полуопущенных век, тёмных, точно подведённых. – Не думай, что между парнями и девчонками такая уж большая разница. Ты или хочешь, или нет.

- Я не хочу, - сипло солгал Стив. Ну хорошо, это было не совсем враньё. Он не хотел, но тело хотело, и с каждым вдохом сильней. Хотя по сравнению с последней течкой, когда он катался по битому кирпичу, тягучий жар в теле можно было терпеть.  С трудом, но можно. Гораздо тяжелее было обсуждать такие вещи.

- В армию стали брать монахов, я понял, - Говард ухмыльнулся, пьяно и беззлобно. – Р-рыцарей. Без страха и упрёка. А я бы не отказался. Взяли бы одну девочку на двоих, тебе бы понравилось. Кстати, это предложение.

- Говард.

- Ладно, ладно, - Говард прикрыл глаза. – А Картер? У неё шансы есть?

- Вряд ли я должен об этом говорить, - хрипло и твёрдо ответил Стив. – Прости, Говард.

- Лет через двадцать, - вслух помечтал Говард, - ты очень, очень пожалеешь, что так бездарно просрал молодость. Но я уже остепенюсь и буду примерным семьянином. Кстати, Зола просил тебя поблагодарить, что удержал тогда своих ребят. Он до сих пор трясётся, когда приходится вспоминать, наш Зола.

- Твой Зола, - Стив помолчал. Нужно было уходить, а уходить не хотелось. Хотелось чудовищного, недопустимого, и он держался на грани. Пока что держался. – Не могу понять, как врач может заниматься такими опытами.

- Минуточку, - Говард поднял палец. – Личное участие Зола не доказано. Понимаю, у тебя другое мнение, но юристы настаивают, что нельзя признаваться. Даже в шутку. Даже когда нет лишних ушей.

- Нельзя признаваться, - медленно повторил Стив. – Я запомню. Говард, тебе бы поспать.

- Хер там я теперь усну, - неожиданно трезво сказал Говард, сел и потряс головой. К изумлению Стива, он держался довольно твёрдо, и даже когда встал - удержался на ногах. – Пойду в «Аист», продолжу веселиться.

Стив не стал его удерживать. Стоило Говарду уйти, и держаться стало в разы легче. Горячее напряжение дёргалось и дрожало внизу живота, неопрятная влажность раздражающе копилась между ягодиц, но всё это было терпимо. Ужасно хотелось отмыться, лечь в постель, свернуться, поспать подольше – пять, шесть часов, - и проснуться здоровым и в ладу с собственным телом.

Или помочь себе. Сбросить напряжение, мучительное и сладкое, сводившее все мысли к одному, а то и вовсе отключавшее голову. Это было самое неприятное: то, что приходилось бороться с самим собой. Кататься по холодным камням было гораздо проще, чем сдерживаться теперь, когда рука сама тянулась к паху, когда нельзя уже было списать происходящее на беспамятство тела. Так просто, так легко было позволить себе то, что рано или поздно позволяет каждый мужчина. Стив и сам уже давно бы сдался, если бы это не было бы первым шажком на пути, навсегда уводящим от самоуважения.

Он выдохнул воздух, ставший горячим и густым варевом, оставляющим на языке сладкий привкус, и стал думать о Пегги. Чистая, невероятно далёкая от того, что сейчас колотилось в нём, чудесная. Если когда-нибудь он станет её достоин, не будет никакой грязи, а только любовь и желание.  Всё как полагается.

 

 

-13-

- Последняя база, самое гнездо, - пожелтевший от табака палец Филлипса уткнулся в карту. – Без поддержки с воздуха чистое самоубийство, но у Черепа там что-то вроде завесы. Сбивает на подлёте всё живое. Последний самолёт-разведчик разлетелся в клочья, ахнуть не успели.

- Ясно, - отозвался Стив. Ему было гораздо легче, чем ночью,  но всё ещё нехорошо; форма царапала кожу, запахи раздражали, голоса тоже. Ночью он устроил себе сверхплановую пробежку и долгий холодный душ, и сейчас с огромным удовольствием повторил бы, но нужно было срочно заниматься делом.  – Но как-то же в эту базу завозят сырьё, еду и всё прочее?

- Завозят, - скрипуче подтвердил Филлипс. – Там вроде норы. Куча ходов, часть выходит в каменоломни, а те тянутся чуть не до самого побережья. Только тронь это гнездо... господи, Картер! Я редко говорю такое женщинам, но идите и смойте то, чем надушились!

Пегги  развернулась на каблуках и вышла, не сказав ни слова. Стив похолодел.

- Бабы, - с ненавистью сказал Филлипс. – Что станешь делать, капитан? Артиллерия там тоже к заднему месту припарка.

- Это не она, - Стив почувствовал, как к лицу приливает кровь. – Не нужно было на неё орать.

Филлипс шумно выдохнул.

- Мать твою. Ну так иди и извинись перед нею, я этим заниматься не стану, - он скривился, как от горького. – Я ведь предупреждал этого умника. Какого чёрта ты тут ходишь в таком состоянии? Господи боже ты мой, я даже не знаю что сказать!

- Ничего не нужно говорить, - оборвал его Стив. Ему тоже было чудовищно неловко. – Я сейчас вернусь. Поговорим об артиллерии.

Он нагнал Пегги у самого выхода, окликнул – и нисколько не удивился, увидев неприятные красные пятна у неё на скулах.

- Пегги, - он постарался говорить мягко, хотя внутри так и крутило от стыда. – Полковник погорячился. Я прошу прощения.

- Ничего, - Пегги вздёрнула подбородок. – Я не в претензии. Надеюсь, ты не подозреваешь, что я явилась на работу, облившись бог весть чем?

Немыслимо было говорить с нею начистоту. Только не с ней и только не об этом. Стив покачал головой, чувствуя себя предателем.

- Он остынет и извинится, - пообещал он. – Это моя вина, я его вывел из себя. Ты просто попалась под руку.

- Не в первый раз, - она поглядела на него, точно ожидая каких-то слов. А Стив не знал, что тут можно сказать, кроме беспомощного «прости». - Пойду пройдусь.

Она повернулась, подобранные волосы на миг открыли тонкую ложбинку у неё на шее, нетронутую, чистую.

Будь Стив в нормальном состоянии – и сдержался бы. Но он не был. Руки словно зажили своей жизнью, и секундой спустя он уже целовал Пегги в губы. Она не пыталась вырваться, даже напротив, положила руки ему на плечи, целовала в ответ сладкими от помады губами. От одного этого можно было сойти с ума, и Стив сходил. Всё равно как когда прыгаешь с парашютом. Соскальзываешь из люка в ревущее обжигающее ничто, хлопок, рывок,  тишина охватывает целиком, и не остаётся ничего. Только полёт, всё быстрей и быстрей, и сердце обмирает от восторга.

- Прости, - сказал Стив, едва поцелуй, первый в его жизни, закончился. – Я не должен был, да?

- Наверное, - Пегги отчего-то вздохнула. – Сначала действительно полагается встречаться, но…

- Я вернусь, - пообещал Стив. Это была его ответственность, в конце концов. Сделать всё правильно, как полагается, даже несмотря на то, что тело ломило и в глазах стоял туман. Незнакомый сладкий вкус таял на губах, и трудно было поверить, что он только что действительно впервые в жизни целовался. – Обязательно, Пегги. Я вернусь, поведу тебя на танцы, всё будет как ты захочешь, обещаю.

Это был последний раз, когда Стив её видел. И предпоследний – когда говорил с нею.

Связь трещала и рвалась, из проплавленной в полу дыры со свистом рвался ледяной воздух. Столб чёрного дыма – всё, что осталось от гнезда Гидры, - удалялся с каждой секундой.

И проклятая штука не слушалась управления. Каким-то образом в ней работал только руль высоты, Стив даже скорость сбросить не мог.

- …ив! Стив!

Был только один шанс всё исправить. Операцию можно считать успешной, только если потенциальные потери от твоих действий ниже потерь от действий противника. Отряд, хоть и изрядно потрёпанный, остался позади, парням больше ничего не угрожает.

Ничего, кроме него самого, если он грохнется в радиусе пары сотен километров.

- Череп мёртв, - отчитался Стив. – Говард, самолёт не слушается.

- …ойно, - отозвался Старк. – Посадим дистанционно.

Льдины внизу были похожи на облака. Серые и голубые. И двигались очень, очень быстро.

- Нет времени, - сказал Стив. Ему всё было ясно, кристально ясно. Даже если бы был парашют, он просто не мог успеть, нечего было и пытаться. – Я постараюсь приводниться.

- На такой скорости?! 

Голос Говарда пропал навсегда. Стив глубоко вздохнул. Не было ни горя, ни страха, только печаль, что всё обернулось вот так, что он не увидит победы. Впрочем, он сделал всё что мог… наверное.

- Стив!

А ведь он так и не пригласил её на танцы. И всё остальное, что обещал, тоже не сбудется.

- Пегги, - он понял, что улыбается. Было легче так, не в одиночестве. И очень грустно, что не получится – ни поцелуев, ни свиданий, ни воздушного риса и лепестков над головами.  Самолёт уже клевал носом, что-то в нём сильно пострадало то ли от куба, то ли от боя. – Я тебя приглашаю, слышишь?

- В клубе «Аист», - голос Пегги дрожал, но держалась она как истинная альфа. – Согласна. Не вздумай опоздать.

Опаздывать было нельзя. Он отодвинул руль вперёд, насколько было можно, и стрелка альтиметра бешено завертелась, отсчитывая десятки футов.

Вниз, вниз, вниз. Облака разошлись, льдины вспыхнули нестерпимым блеском, раскололись – и ледяным слепящим потоком бросились в лицо.

Это была хорошая жизнь, и закончилась она так, как и подобало.

Победой.

 

 

 

Chapter Text

-1-

 

- О, агент как-вас-там! Какая, не побоюсь этого слова, хроническая встреча!

- Фил Коулсон, мистер Старк.

- Да мне плевать. Хотя я очень сожалею, что вы так торопитесь и так заняты, что не можете остаться, но обещаю вам, что сделаю всё, на что вы не способны.

Коулсон не двинулся с места, заработав очко в свою пользу. Упрямый парень. Если бы был не из ведомства Фьюри, можно было бы обойтись с ним помягче.

Но он был. А на войне как на войне.

- Я никуда не тороплюсь, - предсказуемо сообщил Коулсон. – На самом деле, я жду здесь уже… - он явно напоказ сверился с часами. – Два часа и тринадцать минут.

- Какое замечательно бесполезное упорство! – восхитился Тони. – Какая преданность долгу! Я ценю это в людях, знаете?

Он смерил взглядом подбежавшую медсестру, - неплоха, но ноги слишком толсты, - и отмахнулся от предложенного халата.

- Вы шутите, моя дорогая, или не разбираетесь в том, что сейчас носят мужчины? – он коротко глянул на её пальцы. Конечно, никаких колец, она же медсестра, чёрт возьми, но и желтоватый кварцевый загар совершенно ровный, ни одной полоски. – Хотя действительно, откуда бы. Уберите эту тряпку.

- Сэр… мистер Старк, - она ещё пыталась упираться. Слабых тут, похоже, не держали. – Там стерильная палата, пациенту может стать хуже.

- А это костюм от Гуччи, и в нём ваш босс, - Тони ткнул пальцем себе в грудь. – Несложный выбор, правда? Попробуйте включить голову и представить себе, в какой стерильной среде валялся ваш пациент, пока я его не нашёл. Открывайте дверь.

Медсестра отступила в сторону, и Тони немедленно повернулся к Коулсону.

- Слышали? Там стерильная палата. Пациенту может стать хуже, если вы на него чихнёте своими сверхсекретными микробами.

Ответа Тони не услышал: дверь закрывалась герметично. И быстро.

Если сравнивать впечатления, то сейчас капитан выглядел гораздо хуже, чем неделю назад, когда его вырубали из полувекового льда. Из героя древности в поблёкшей от времени и воды форме он усилиями персонала превратился в обычного коматозника. Ну хорошо, почти обычного. Тони с минуту изучал спокойное лицо, зачёсанные назад волосы, мускулистые руки с торчащими иглами капельниц, прикрытое крахмальной простынёй могучее тело.

- Здесь нежарко, - констатировал Тони. Монитор пискнул, тонкая зелёная линия пронеслась по нему, рисуя пики и впадины, снова вытянулась в нить. – Дорогуша, а где, собственно говоря, его лечащий врач?

- Меня зовут Бетани, - отозвалась медсестра. Тони вздохнул.

- Да? Замечательно. Теперь мне не хватает только фамилии, чтобы уволить вас к чёртовой матери, если через минуту я не увижу тут врача.

- Мистер Старк.

Тони обернулся, на ходу перекраивая выражение лица.

- Вы ведь никак не можете ходить сквозь стены. И вы совершенно точно не его врач.

- Мистер Старк, я здесь не ради капитана, а ради вас.

Тони прорезал взглядом плохой костюм, кобуру, удостоверение Щ.И.Т.а – как можно всерьёз относиться к организации с таким названием, до сих пор оставалось для него загадкой, - и самого агента Коулсона.

- Я вас слушаю, Фил, - сказал он с дружелюбной улыбкой пираньи, почуявшей мясо. – Неужели вы здесь для того, чтобы совершенно бескорыстно и бесплатно помочь мне… в чём?

- Мистер Старк, нам обязательно говорить о делах в присутствии капитана? Ему это может повредить.

Тони добавил к счёту Коулсона ещё десяток очков разом. Никто кроме него самого и этого нелепого парня не относился к капитану как к живому. Как к кукле, как к уникальному медицинскому случаю, как к телу, как к символу и герою – о, сколько угодно, но лечить его было, кажется, всё равно что заботиться о статуе Свободы.

- Чёрт с вами, - сдался Тони. – Я хочу кофе. Давайте выйдем. Врача вы, надо полагать, заперли в лифте?

Коулсон неопределённо хмыкнул.

- И могли зайти сюда в любой момент, но предпочли не делать этого за моей спиной, – продолжал Тони. – Умно и оставляет пространство для манёвра. Какого чёрта вам нужно от капитана?

- Вы не собираетесь спросить, какого чёрта мне нужно от вас? – Коулсон нажал кнопку на автомате и спустя тридцать секунд получил стаканчик дрянного кофе.

- И так очевидно, - Тони повёл носом и повторил процедуру. Пить эту смолу он не собирался, но стаканчик приятно грел руки. – Вы хотите капитана в собственность вашей дурацкой организации, а я не хочу его отдавать. Следующий вопрос: что вы собираетесь с ним делать? Будьте со мной честны, и я, возможно, пойду вам навстречу.

- Мистер Старк, это государственная тайна.

Тони зафыркал.

- Умоляю вас. Она давно протухла, ваша тайна. И кстати, как насчёт того, что его щит – достояние моей семьи? Вибраниум открыл мой отец, - Тони скривил губы. – Хотите скандал?

- Вынужден отказаться, - Коулсон помаялся ещё несколько секунд. – Капитана можно вернуть к полной функциональности. У нас есть такая технология, а ваши замечательные врачи в лучшем случае продержат его в таком состоянии ещё лет пять. И всё.

Забывшись, Тони хватил глоток кофе, тут же сплюнул обратно в стаканчик и выбросил дрянь в ближайшую урну.

- А на кой чёрт вам оживший герой второй мировой? – подозрительно спросил он. – У нас что, намечается третья?

 - Надеюсь, что нет, - ответил Коулсон. – Капитан – герой войны. Он заслуживает как минимум шанса. Вы дали ему этот шанс, мистер Старк, а теперь позвольте нам сделать следующий шаг.

Тони и не глядя в наладонник мог бы с точностью до цента сообщить Коулсону, какую сумму фонд Говарда Старка угробил на поиски капитана, мать его, Роджерса. Даже не принимая во внимание некоторых моральных издержек, о которых Тони говорить не желал, капитан был на вес вибраниума. Даже если без щита.

С одной стороны, было глупо теперь останавливаться на полпути. Потратить такую сумму и уморить капитана силами десятка врачей было бы, по меньшей мере, расточительно.

С другой стороны, Тони не желал отдавать кэпа Щ.И.Т.у. Просто потому что понятия не имел, за каким чёртом он может быть нужен Нику Фьюри. Было бы ещё глупей вот так запросто отдать козырь, даже не попытавшись узнать, что за игра ведётся без его, Тони Старка, участия.

- На определённых условиях я готов согласиться, - Тони выудил из кармана запевший мобильный и отбил звонок. Подождут. – Вы благородно решили подарить национальному герою второе рождение, а я не менее благородно желаю вступить в долю. Это полезно для пиара, в конце концов.

Коулсон одобрительно покивал.

- Я буду рад передать полковнику Фьюри, что мы достигли…

- Пока ещё нет, - оборвал его Тони. - Я всё ещё не понял, что я получу за свою уступчивость.

- Права на вибраниум, - быстро сказал Коулсон. Тони презрительно фыркнул.

- Они и так мои. Не заставляйте меня затевать громкое дело, я терпеть не могу судебных заседаний.

- Щ.И.Т. обеспечит вам возможность единолично пользоваться вашими военными изобретениями, - попытался Коулсон. – Никаких проблем с Пентагоном. Считайте, что их никогда и не существовало.

- Пентагон, - с чувством сказал Тони, - это вроде старушки-соседки. Злобная карга, но я к ней привык. Придумайте что-нибудь поинтересней. Этот парень обошёлся моей семье в такую сумму, что я даже боюсь вам озвучивать – вдруг в обморок упадёте.

- Мы компенсируем вам все затраты, - сказал Коулсон с уверенностью, которой Тони в нём не ощущал. – И не станем поднимать шум относительно насильственного удержания.

Тони уставился на него, ухмыляясь во весь рот.

- Хорошая попытка, но мимо. Вы ему не родня, даже не начальство, а фонд Говарда за семьдесят лет заработал себе репутацию. Хотите к иску о нарушении прав на добычу и производство вибраниума добавить иск о насильственном изъятии бессознательного пациента из благотворительной организации?

Коулсон вздохнул с явным сожалением.

- Мистер Старк, на этом мои полномочия заканчиваются. Боюсь, я оказался бессилен перед вашей деловой хваткой, а ведь я готовился к этой встрече.

- Заканчивайте вашу лесть, - нетерпеливо сказал Тони. – Если Щ.И.Т.у действительно так нужен капитан, вместо вас был бы Фьюри. И не здесь, а в моей башне. Ему не привыкать. Что вы тут делаете, Коулсон? Пудрите мне мозги, это чудесно, я сам люблю это дело, но…

Мобильный запел снова. И на этот раз Тони поднёс его к уху, молча выслушал то, что ему говорили, и убрал с глаз долой.

- Забирайте вашего кумира, - он зашагал по коридору, не дожидаясь Коулсона. – Да, я об этом знаю, можете не ахать и не всплёскивать руками. Милая деталь, придающая вам человеческий облик. У каждого агента такая есть.

- Я вам обещаю, - вслед ему сказал Коулсон, - я о нём позабочусь. И я действительно фанат.

Старк молча смотрел на то, как капитана перекладывают в автоматическую кровать-челнок, как она, плавно качнувшись, уходит на полметра от пола и дальше по коридору, как Коулсон отдаёт появившемуся как по команде врачу папку с бумагами.

Он чувствовал себя обворованным, рассерженным и отчего-то катастрофически несчастным. В самый раз чтобы закатиться в приличный ресторан в компании Пеппер и предоставить ей полную возможность заняться любимым делом.

Заботиться о Тони Старке, по мнению самого Тони Старка, было довольно глупым хобби, но если девушка хочет – зачем ей мешать.

 

-2-

 

- Хорошо, - сказал Ник Фьюри, в последний раз просмотрев снимки. Старомодная обстановка, радиола в деревянном корпусе, обои с давно вышедшим из моды рисунком и мягкий успокаивающий свет.  – Главное – не суетитесь, Шэрил.

Шэрил Форж он утвердил двумя днями ранее, и был в ней уверен, насколько можно быть уверенным, имея дело с агентом-бетой, не проработавшей ещё и трёх лет. Зато очень привлекательной. Не в его вкусе, но во вкусе капитана, что было куда важней. Приглашённый гримёр максимально приблизил её внешность к внешности Пегги Картер, и не было причин опасаться за исход дела.

Динамика была хорошей. Единственное, о чём между врачами Щ.И.Т.а не было споров, так это о прогнозе. Они могли рвать друг другу глотки по сотне поводов разом, но в главном демонстрировали трогательное единодушие. Капитан восстанавливался с поразительной скоростью; единственным, что пока ещё держало его вне мира, был глубокий сон, из которого Стивен Роджерс упорно пытался выбраться. Совершенное тело сжигало транквилизаторы, как спички. Ещё увеличить дозу означало бы перехватить инициативу у коновалов Старка и пустить на ветер всё, чего удалось достичь, и потому последнюю неделю капитана держали не на снотворных, а на хитроумно подобранной комбинации волн, подавляющих деятельность мозга.

Капитану Америке пора было родиться заново, всё было готово, и не было поводов для опасений. Вот только Ник Фьюри всегда помнил, что самые паскудные проблемы начинаются именно с того, что кто-нибудь решает, будто беспокоиться не о чем. Что-то, - может быть, предчувствие, в существование которого Фьюри не верил, может быть, привычка никогда не полагаться на девяносто девять шансов из ста, может быть, врождённое недоверие к миру, вечно старающемуся подставить подножку, только отвлекись – что-то заставило его отложить дела и остаться рядом. Просто на всякий случай. Если что-то пойдёт не так, лучше быть поблизости.

- Начинайте, - сказал он. Идти в коробку, имитирующую сороковые, он счёл лишним. Роджерс мог его учуять, мог воспринять как угрозу, некоторые коматозники дословно помнили всё, что над ними говорилось - рисковать было неблагоразумно. Слишком уж дорог им был этот  парень, в буквальном смысле тоже. Правда, Щ.И.Т. потратил на него не так уж много, платили в основном Старки, но Фьюри привык работать чисто.

- Установка отключена. Трёхминутная готовность.

Стивен Роджерс был не первым из тех, кого Фьюри про себя называл супергероями, кого вытаскивал из самых разнообразных передряг, приводил в  рабочее состояние и ставил себе на службу. Но он был первым, кто ухитрился проспать семьдесят лет кряду – если, конечно, считать его состояние сном. Врачи метались между версиями клинической смерти, анабиоза и комы. Любой другой умер бы от удара или переохлаждения, любого другого Старкова экспедиция вытащила бы в тепло и тем убила бы ещё вернее, чем удар и холод.

Но Стив Роджерс оказался везунчиком. Сто из ста шансов сыграли в его пользу.

Нью-Йорк Янкиз пошли в атаку, и стадион взревел.

- Он просыпается, сэр.

- Кто вы?

Радиола, транслировавшая давно ушедший в прошлое бейсбольный матч, служила также передатчиком, всё пространство имитатора было напичкано камерами, и всё-таки Фьюри пропустил момент, когда капитан поднялся на ноги. Ни паузы, чтобы собраться с мыслями, ни пары минут дезориентации.

- Совершенство, - пробормотал Коулсон. Он смотрел на запись неотрывно, как девочка на плакат с фотографией кумира. Фьюри шикнул на него. Капитан как раз озирался по сторонам, и выражение его лица очень не понравилось и Фьюри, и Шэрил.

- Капитан, вы в безопасности, - быстро сказала она. Слишком быстро, чёрт её дери. Фьюри мог поклясться целым глазом, что от неё несёт страхом, перебивая даже раритетные «Белые плечи», найденные на ебэй у частного коллекционера и бывшие в моде в сорок четвёртом.  – Вы в госпитале, и…

- Я был на этом матче. В сорок первом, - сказал Роджерс, и Фьюри в секунду оценил положение как критическое. Если даже капитан не рехнётся, а на это немного шансов… - Где я на самом деле?

Алая кнопка тревоги вспыхнула раз, другой, третий – Шэрил, похоже, зажала её намертво, - и Фьюри убедился сразу в двух вещах.

Во-первых, капитан был в рассудке. Ещё как в рассудке. Он всё ещё не свернул ей шею, хотя Шэрил сделала, кажется, всё, чтобы он так и поступил. Показать страх альфе, выведенному из себя и испуганному, следовательно, агрессивному, что может быть глупей!

Во-вторых, он, Ник Фьюри, облажался по полной. И вместе с ним вся армия психологов, психиатров, врачей и прочих специалистов.

Он выскочил из машины, бросив наблюдение на Коулсона, бегом метнулся к ангару, на ходу отдавая приказы. Две минуты, максимум две с половиной - но этих минут Роджерсу хватило с избытком. Перехватить его удалось только на площади. Как он вынес голыми руками всю сложную инсталляцию из брони, стен и фотографий Нью-Йорка тридцатых, как прошёл тройное кольцо охраны и не свалился в обморок при первом взгляде на Бродвей, оставалось невыясненным. Фьюри проклял себя за доверчивость. Нужно было наплевать на уверения врачей и поговорить с парнем начистоту, а ещё лучше – будить не посреди многолюдного города, а где-нибудь подальше, в любом из хорошо оборудованных, прикрытых бетоном и сталью бункеров. Но кто мог предположить?

Эту мысль Фьюри отбросил как в данный момент бесполезную. Будет ещё время для рефлексий.

- Не стрелять! – рявкнул он, заметив, как многообещающе дёрнулась рука одного из агентов. Не то чтобы Фьюри не разделял его порыва: Стивен Роджерс стоял, дико озираясь по сторонам, и вид у него был такой, что будь это кто угодно другой, и Фьюри превентивно открыл бы огонь на поражение. Перенапряжённые мышцы вздулись, глаза дико обшаривали окрестности, белая футболка промокла от пота.

Кто-то из парней выругался вслух, грязно, зло.

- Не стрелять, - повторил Фьюри. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, и дело было не только в том, что капитан, едва очнувшись, оказался на свободе и мог натворить дел. Просто от Роджерса пахло, пахло так, что Фьюри потратил пару секунд только на то, чтобы взять себя в руки.

Как будто кто выкачал воздух из подпольного гладиаторского клуба, сконцентрировал, настоял на адреналине, добавил тяжёлого запаха опасного хищника, запертого в клетке, и выплеснул прямо в лицо. Хотелось припасть к земле и рычать, а ещё больше – выхватить из-под мышки люгер и всадить капитану пулю в лоб.

- Всем стоять, - хрипло сказал Фьюри. – Без стрельбы. Первого, кто выстрелит, прикончу лично.

Это подействовало. Фьюри слов на ветер не бросал, и это всем было известно. Что такое гнев сильнейшего – тоже. Агенты по понятным причинам были в большинстве своём альфы, воздух густел от ярости, злобы и неотложного желания драться, но Фьюри достаточно времени убил на то, чтобы каждый из его людей боялся и уважал его больше, чем самого господа бога, и мог поручиться за минуту-полторы без бойни.

Он вышагнул из-за машины и пошёл прямо к Роджерсу.

- Спокойно, - сказал он, останавливаясь на достаточном расстоянии и показывая пустые ладони. Риск был, и риск существенный, мгновенно капитана нельзя было сбить с курса даже автоматным огнём, невозможным в таком многолюдном месте. А за пару секунд, которые потребовались бы для прицельного выстрела, Роджерс мог бы отправить к праотцам и его, и пару агентов сопровождения. На этот счёт у Фьюри не было никаких сомнений. Вот только убивать Роджерса ему не хотелось. Подчинить – другое дело. – Спокойно, капитан.

Мышцы на плечах Роджерса вздулись ещё сильнее, и к запаху ярости добавилось что-то новое. Что-то, чего Фьюри не доводилось чувствовать, а уж он повидал всяких альф. И каждого со временем подминал и укрощал.

- Где я, - сказал Роджерс, обводя взглядом площадь, полную людей. Эвакуировать Таймс-сквер за три минуты было невозможно. – Что вам от меня нужно?

- Для начала – поговорить, - ответил Фьюри, коротким взглядом пригвоздив к месту дёрнувшегося к оружию агента помоложе. – Мы не враги друг другу.

Роджерс оглядел кордон автомобилей, вооружённых людей, взявших его в кольцо. Фьюри почти слышал, как работает его голова, как в ней стремительно укладываются данные.

– Это Нью-Йорк? - спросил он уже гораздо более спокойным голосом. Фьюри кивнул, не спуская с капитана глаз.

Давным-давно он учился всему, что полагается знать хорошему агенту, и подолгу сидел в небольшом центре по изучению дикой природы. У волков и пум были свои повадки, и Фьюри приучил себя подолгу смотреть хищникам в глаза, не моргая и не двигаясь с места, смотреть до тех пор, пока зверь не уставал и не сдавался. Сейчас он не пытался давить Роджерса. Не было нужды; тот сам стремительно приводил себя в чувство.

- Спроси другое, - дружелюбно предложил Фьюри, когда убедился, что Роджерс успешно справился с паникой. – Не где ты, а когда ты.

- Когда я? – принял мирную инициативу Роджерс. Он снова смерил взглядом явно превосходящие силы противника и чуть расслабил плечи. – И кто вы такой, сэр?

Фьюри ткнул пальцем в сторону ближайшего рекламного экрана. Прогноз погоды на нём обещал ясный солнечный день первого июля две тысячи двенадцатого года.

- Это настоящее? – Роджерс кивнул на здания, разноцветную толпу, светящиеся экраны, скопище машин. – Или тоже декорация?

- Сам порой задаю себе этот вопрос, - задумчиво проговорил Фьюри, - но да, это настоящее. Мы обязательно должны разговаривать  под прицелом или согласишься пойти в место поудобней?

Капитан медленно выдохнул. Облако концентрированной ярости развеивалось с удивительной быстротой. Может быть, дело было в порыве ветра, налетевшего с Гудзона. Может быть, в том, что капитан взял себя в руки и перестал фонить на всю округу.

- Сейчас две тысячи двенадцатый, - проговорил Роджерс так, словно пытался понять, кто в этом виноват. – Если ещё остались места поудобней – я не против.

Кольцо вокруг них медленно разжалось, с лиц сошло выражение сосредоточенного внимания, всегда предвещающее стрельбу на поражение, и Фьюри одобрительно кивнул.

- Я - полковник Николас Фьюри, - представился он. – Не уверен, что сейчас подходящий момент, но рад знакомству, капитан.

Стив Роджерс криво усмехнулся.

- Вы забыли добавить – добро пожаловать в Америку.                                                                   

С ним явно можно было сработаться, если найти подход. И Фьюри намеревался заняться этим немедленно.

- Добро пожаловать в Америку, капитан, - согласился он. – Как ты относишься к психологам?

- Это такие в белых халатах и с чернильными пятнами на карточках? – не удивившись вопросу, уточнил Роджерс. Фьюри кивнул. – Не очень.

- Я с теперешнего дня тоже, - проговорил Фьюри, дружелюбно скалясь. – Моя вина: поверил их заверениям, что очнуться на семьдесят лет позже для тебя станет слишком большим потрясением.

- Стало, - кивнул Роджерс. – Я сначала решил, что это штучки наци и нужно пробиваться силой. Кажется, я выломал какую-то стену. Прошу прощения.

- Я тоже, - коротко ответил Фьюри. – Нужно было действовать по старинке.

Стив остановился у ближайшей из лаково-чёрных машин и провёл пальцем по краю фары.

- Почти как у Говарда, - пробормотал он, вздёрнул голову и уставился на Фьюри требовательно. - Война?..

- Мы её выиграли, - спокойно ответил Фьюри. – Стивен, ты…

- Просто Стив, - быстро сказал Роджерс. – Если вас не затруднит.

- Стив. Сейчас мне необходимо отправиться по делам, - Фьюри не кривил душой, Мария уже оборвала ему телефон. – С тобой останется агент Коулсон, это мой агент и очень надёжный человек. Ты всё ещё запоминаешь то, что читаешь, дословно?

Капитан повёл плечами, точно сбрасывая с себя невидимую тяжесть.

- Могу попытаться, - он остро глянул на Фьюри. – Мне многое нужно будет узнать, верно?

- Больше, чем ты думаешь, парень, - усмехнулся Фьюри. – Больше, чем думаешь.


-3-

 

Каблуки Вирджинии Поттс выбили по крутой лестнице автоматную очередь. Свистнула открывшаяся дверь.

- Тони? Тони!

Из всех выходок Тони эта была не самой опасной или глупой, даже не самой дорогой. Но у Пеппер были основания злиться. Праздники для неё были работой, тяжёлой и неблагодарной. Требовалось собрать уйму знаменитостей, проследить за тем, чтобы среди них не оказалось заклятых врагов, проверить всех гостей и каждого журналиста, заказать бездну дорогого алкоголя и горы не менее дорогих закусок, подготовить все помещения, не забыть накраситься, и всё это ради того, чтобы кое-кто в последнюю минуту решил потешить свою необоснованную депрессию?

- Я здесь, - послышалось откуда-то из угла. Пеппер обогнула стойку с торчащими из щелей пучками проводов и удостоверилась в том, что Тони развалился на диване, и что он изрядно пьян. Ничего, что могло бы её удивить. За последний месяц она всего раз или два видела его трезвым.

- Я вижу, - терпеливо сказала она. – Но ты, позволь напомнить, должен быть…

Тони отмахнулся от неё, пустив лёгкую бриллиантовую радугу по захламлённой комнате, и снова уткнулся лицом в сложенные руки, притворившись спящим. Такого Пеппер не спустила бы и в лучшие времена, а сейчас были не они. Она промаршировала по руинам, нависла над патроном и подёргала его за плечо.

Тони застонал и перекатился на спину, охнул, запустил руку себе под поясницу и, вытащив из недр обивки обломок пластика, задумчиво его рассмотрел.

- Обойдутся без меня, - сказал он решительно. – Я работаю.

- Лёжа в обнимку с бутылкой? – уточнила Пеппер, бросив взгляд по сторонам. Комната была как после урагана, но работой здесь и не пахло. Тони мог в два счёта устроить локальный армагеддон в любом помещении, но разница между разгромом и рабочим беспорядком для Пеппер Поттс была очевидна, как разница между днём и ночью. – Тони, не дури. Поднимайся.

Тони предсказуемо скривился.

-  Гости собрались? – поинтересовался он. – Все пришли и жаждут моей крови?

- И я тоже, - подтвердила Пеппер. – Не предлагай мне занять их шампанским и шоу, я уже это сделала, но надолго ни того, ни другого не хватит. Зачем ты вообще их собирал, то есть зачем я их собирала, напомни? Кажется, всё-таки не для того, чтобы плюнуть в лицо всем сразу?

Тони душераздирающе зевнул и сделал безуспешную попытку подняться. Пеппер с трудом подавила желание помочь ему, дёрнув за воротник и поставив на ноги. В её личном кодексе доверенного лица Тони Старка вторым пунктом шёл запрет на применение унизительных, насильственных и грубых манипуляций, если только от этого не зависела жизнь самого Тони Старка.

Первым пунктом значился ясный и безусловный запрет поддаваться его обаянию. От этого порой зависело даже больше, чем жизнь.

- Какого чёрта, - проворчал Тони, сдаваясь и вставая. – Я отсюда слышу этот проклятый джаз. Почему джаз, когда я его ненавижу?

- Позавчера ты его одобрил, - Пеппер встряхнула на руках крахмальную рубашку, предусмотрительно захваченную с собой. К костюмам Тони относился уважительно, даже пиджак от этого не валялся посреди металлического мусора на полу, а висел на чём-то, похожем одновременно на ветряную мельницу и турбину-крыльчатку из старой боеголовки, но рубашки у Тони долго не жили. – Могу попросить Джарвиса проиграть файл твоего информированного согласия.

- Плевать на Джарвиса, - огрызнулся Тони. – Закрой глаза и отвернись. Плевать на гостей, и на вечеринку, и…

- Не забудь прессу, - подхватила Пеппер, закрывая глаза и отворачиваясь. Странности Тони менялись едва ли не быстрее, чем модели его гаджетов, постоянным оставалось лишь упорное нежелание брать что-либо из рук в руки.  – На неё можешь плюнуть с особенным удовольствием, я  поддержу. Морально.

Послышалось сдавленное проклятие и шелест свежей ткани, потом Тони проговорил:

- Знаешь чем меня прельстить. Эй, глаза можно открыть, мне не нужна помощница с переломанными ногами.

По пути к лифту Пеппер успела незаметно смахнуть с пиджака Тони пару приставших волосков. И решиться. Она и так тянула слишком долго. Достаточно было посмотреть на то, до чего Тони себя довёл, чтобы в этом убедиться.

Зеркальные двери сошлись за ними, момент инерции заставил вздрогнуть желудок. Лифты в Башне прослушивались, но лифтов было много, записи шли одна поверх другой, и шанс оставить разговор в тайне был не так уж мал.

- Тони, - тихо сказала Пеппер, - кто и чем тебя шантажирует?

Губы Тони дёрнулись, как от внезапного укола. В блестящей поверхности зеркала видны были тени вокруг его глаз, и у висков, и под скулами. Хорошая подчинённая спохватилась бы раньше. Заметила бы раньше, чёрт побери! И прижала бы Тони к стенке не сейчас, а месяц тому назад, ещё когда он практически заставил её права взвалить на себя управление контрольным пакетом акций.

- Подумай, прежде чем врать, - попросила она. – И не тяни время. К концу вечера ты придумаешь миллион и ещё одну отговорку, я запутаюсь в них и потеряю время. Ничем хорошим это не кончится.

Вирджиния Пеппер Поттс была альфой в четвёртом поколении, альфой современного порядка, и её жизнь представляла собой сложный конгломерат из работы, сверхурочных, авралов и постоянных сражений за место рядом с солнцем, которое она никому не намеревалась уступать. Никто другой не выдержал бы с Тони Старком дольше пары суток. Так она считала, основываясь на немалом личном опыте. Но теперь даже опыт не помогал ей понять, в чём дело. 

Солнце гасло. И она ничего, ничего не могла понять, ничем не могла помочь. А сам Тони словно бы разучился с собой справляться.

- Мисс Поттс, - сказал Тони хрипло, - а вы не слишком много на себя берёте?

Это был первый взмах белого флажка над стеной осаждённой крепости. Пеппер порадовалась бы, если бы могла.

- Меньше, чем следовало бы, - отрезала она, практически прижав Тони к стенке.  Вечная беда с этими альфа-самцами: редко кто из них доживает до старости. Позволять такую глупость Тони она не собиралась. – Ты вне себя, это не женщина, не бизнес-война, рынок стабилен, остаются наркотики или шантаж. Ты не идиот, так что вывод очевиден. Кто они и чем тебя держат?

Лифт остановился, звякнув сигналом, и Тони ослепительно улыбнулся.

- Дерьмо случается, Пеп.

Это было настолько не то, что она ожидала услышать, что Пеппер только в последнюю секунду отпрянула от него на положенное этикетом расстояние.

Тони мгновенно подхватило волной общего обожания, зависти, похоти, раздражения, внимания - всего, что он принимал как должное и без чего, как Пеппер казалось, не мог обойтись. Серия авторских скандалов от Тони Старка всё ещё не вышла из моды, и в воздухе явно висело ожидание.

- Мисс Поттс, пару слов для «Суеты»?

Она обернулась, заставляя себя улыбаться дружелюбно и уверенно. Ни дружелюбия, ни уверенности в ней не было ни на волос, но показывать слабость стае акул, приплывших на запах крови – последнее дело.

- Чудесно выглядите, Кристин, - она отсалютовала бокалом. Кристен Эверхарт была той ещё сучкой. Умной, хваткой и зубастой. – Неужели вам оказалось мало позора с прошлым интервью?

Кристин рассмеялась, показав белые зубы.

- Отчего же сразу позора, - она поиграла бокалом, глядя на Пеппер из-под тёмных ресниц. – Для вас это, возможно, новость, но побывать в постели Тони Старка – всё равно что в списке Форбс.

- Список короче, - пробормотала Пеппер. – Ваш журнал вроде бы не интересуется домработницами?

- Верно, - кивнула Кристин, - но вы-то уже месяц как глава совета директоров Старк Индастриз. Всё ещё продолжаете выносить грязь или нашли занятие поинтересней?

- Чужая грязь – то, что вам интереснее всего, верно? – парировала Пеппер. От духов Кристин её начало тошнить, вся спина была в ледяных узлах перенапряжения, и голова была занята другим. – Вы на ней живёте, как какая-нибудь орхидея.

- Я дождалась от вас комплимента, - восхитилась Кристин. – Осторожнее, Пеппер. Я могу решить, что вы делаете мне авансы.

- Если так, то с логикой у вас ещё хуже, чем с интервью, - отрезала Пеппер, устав от этой бессмысленной пикировки. – Мой ответ – нет. Уверена, диктофон у вас включён. Прослушайте запись разок-другой, и вы, возможно, научитесь понимать это короткое слово.

Кристин отошла, улыбаясь несколько натянутой улыбкой, а Пеппер решила, что с неё хватит. Пять минут на свежем воздухе не должны были привести к катастрофе, Тони был надёжно зажат в кольце моделей, как минимум половина которых уже побывала в его постели, а вторая мечтала там оказаться, и Пеппер выбралась на смотровую площадку, с которой открывался вид на ночной город.

Мириады огней. Это было её любимым зрелищем. Всегда успокаивало и приводило мысли в порядок – всегда, но не теперь.

Дерьмо случается. И как это понимать?

Её била стыдная дрожь, недостойная не то что Пеппер Поттс, но даже сопливой журнашлюшки, которых Тони особенно любил трахать в хвост и гриву.

Она сделала пару шагов назад, к успокаивающей необходимости держать лицо во что бы то ни стало, к потокам шампанского и волнам джаза, накатывающим одна за другой, к множеству людей, каждого из которых она помнила по именам, и замерла снова.

Что-то такое было в том, как Тони сказал это слово. Напоказ, с вызовом, как пятнадцатилетний мальчишка, но только Тони давно уже было не пятнадцать, и перед ней он мог не выделываться, значит?

- Джарвис, - прошептала она, вынув мобильный, который был золотой статусной штучкой только на первый и крайне неискушённый взгляд. – Звуковой файл из лифта, час тому назад, я и мистер Старк.

- Тони, чем тебя… - её собственный голос не дрожал.  Хорошо.

- Дальше, - попросила она. – К самому концу.

- …очевиден, - послышалось из трубки. – Кто они и чем тебя держат?

- Дерьмо случается, Пеп.

- Ещё раз, - скомандовала она.

- Дерьмо случается, Пеп.

- Эту фразу на повтор.

- Дерьмо…

Она сжала мобильный так крепко, что заныли пальцы. Пусть никто не выйдет сейчас на площадку, ещё минута-другая этих повторений, и она поймёт… или свихнётся.

- …случается, Пеп. Дерьмо случается, Пеп. Дерьмо слу…

О да, кому и знать, как не ей. Прошлая дерьмовая история Тони Старка обернулась тем, что Обадайя едва не добился своего, а Тони был на волосок от смерти. Теперь не было Обадайи Стейна. Но был кто-то другой; кто-то, ухитрившийся проникнуть в Башню, взломать защиту, вынюхать секреты, замести следы и, самое сложное из всего, заставить Тони молчать о происходящем.

От этого последнего обстоятельства у Пеппер стыла кровь. Бросив мобильный в сумочку, она вернулась к гостям. На мгновение ей показалось, что Тони нет, что ему снова пришёл один из этих звонков, и он снова бросил всё и исчез, прихватив костюм, но из компании, собравшейся у стойки с бокалами, донёсся взрыв хохота и глуховатый голос Тони, и у Пеппер отлегло от сердца.

Мобильный в её сумочке завибрировал. Пеппер выудила его, поднесла к уху.

- Мисс Поттс, - сказал Джарвис. – Прошу прощения, но я вынужден передать  входящее сообщение вам. Мистер Старк не берёт трубку, а оно должно быть доставлено немедленно.

- Мистер Старк занят, - она отошла на пару шагов. – Что значит – ты вынужден?

В трубке затрещало.

- Мисс Поттс. Мои протоколы безопасности взломаны. Я должен передать мистеру Старку требование немедленно подняться к посадочной площадке.

- Нет, - мгновенно ответила она. – Поднимай тревогу, свяжи меня с…

- Мисс Поттс.

Это был густой, спокойный, тяжёлый голос, сочившийся властью.

- Да, - отозвалась она, всеми силами пытаясь взять себя в руки и чувствуя, как выскальзывает из них. Паника стиснула желудок раскалённым кольцом. – Да. Кто вы?

- Возьмите Тони, - велел он, - и поднимайтесь. Дело срочное.

- Нет, - сказала она, понимая, что протест бесполезен, что он  - как жалкие трепыхания рыбы на крючке, и ненавидя себя за это.

В трубке вздохнули.

- Мисс Поттс, у вас со Старком  мало времени, а вы ещё и отнимаете его. Если через минуту вы не будете сидеть в вертолёте – Тони умрёт. Бегом!

 

-4-

 

- В это сложно поверить, - капитан закрыл старомодную бумажную папку, которые в Щ.И.Т.е предпочитали современным хранилищам данных. – Не то чтобы я сомневался в ваших словах, мистер Коулсон, но…

Фил Коулсон молчал. Он предпочитал действовать максимально щадящим образом, не причинять лишних страданий – и если только была возможность, старался дать окружающим сохранить лицо.

Тем более это касалось капитана Америки, символа и героя могучей страны. Больше того: личного героя самого Фила Коулсона.

Он никому не говорил нарочно, но знали все. И о том, что немалая часть заработка агента шла на покупку винтажных, пожелтевших по краям карточек, и о том, что Фьюри едва не зарубил его участие в этой операции, и о том, что капитан Америка – не просто дело, которое заканчиваешь отчётом, ставишь на полку и забываешь надолго, если не навсегда.

Капитан снова раскрыл папку. Память осталась при нём, и можно было бы не смотреть в сухие листки снова, но ему, как видно, хотелось ещё раз увидеть Пегги. Пусть хотя бы так, на фото.

Агент Картер смотрела в камеру твёрдо и спокойно, тёмные от краски губы вежливо улыбались. Сразу за фотографией  шёл отчёт, и каждое слово этого отчёта касалось Стива Роджерса.

- Маргарет, - сказал Стив, не узнавая собственного голоса. – Я не знал.

Коулсон промолчал и в этот раз. Капитану нужно было время, чтобы справиться с собой, чтобы снова вспомнить о том, кто он и что он, и просто из здравого смысла и уважения нужно было дать ему это время.

- Это досье, - сказал Роджерс. – Его много кто видел?

- Сомневаюсь, - Коулсон не сомневался, он на самом деле знал. Шестеро, включая полковника Фьюри, его самого и вот теперь капитана. – Вся документация по этому проекту была объявлена сверхсекретной.

- Хорошо, - капитан перевёл дух и закрыл папку, на этот раз окончательно. – Думаю, ей было очень нелегко. И писать, и… работать со мной. Зачем вы мне это показали?

- Распоряжение полковника Фьюри, - признался Коулсон. – Будь моя воля, я оставил бы эти бумаги и дальше пылиться в архиве.

- Она жива? – неожиданно спросил Роджерс, и Коулсона охватило дурное предчувствие.  Когда восхищаешься кем-то настолько совершенным, как капитан Америка, разочароваться – последнее, чего бы хотелось. А не разочароваться в том, кто между прошлым и будущим выбирает давно ушедшее, невозможно. Сейчас капитан спросит её адрес, потом примется узнавать о судьбах соратников и друзей, и завязнет в прошлом надолго, если не навсегда.

- Маргарет Картер девяносто два года, - ответил он сущую правду. – Она живёт в…

- Неважно, - капитан отдал ему папку. – Она прожила долгую, и, уверен, неплохую жизнь. Может быть, и хорошо, что вы показали мне эти бумаги. Меньше иллюзий.

- Я уверен, - тихо сказал Коулсон, - что именно в вашем случае агент Картер повела себя крайне непрофессионально. Это делает ей честь.

Капитан усмехнулся.

- Иногда понимаешь что-то важное слишком поздно, верно? Необратимо поздно.

Фил Коулсон ждал, что он пояснит, о чём речь, но больше о Пегги Картер не было сказано ни слова. Только в спортзале капитан пробыл дольше обычного.

Разочароваться не пришлось, и Коулсон был нелогично и искренне благодарен за то, что капитан Америка оказался именно таким, как о нём писали в газетах. Надёжным, крепким и благородным, героем войны и человеком, не приемлющим слабостей. Он мгновенно вписался в нехитрый быт спецподразделения, где у каждого была своя задача и никто не лез в чужие дела, сутками просиживал за монитором, восполняя пробелы. К  концу третьих суток этого мирного сосуществования Коулсон был вынужден указать в отчёте достаточный уровень бытовой реадаптации. И почти решился попросить автограф. Капитан всё равно занимался тем, что ставил подписи. В Щ.И.Т.е было принято держать бумаги в порядке.

- Страховка, компенсация, денежное довольствие за всё это время. Уйма денег, - капитан повертел в пальцах чек, украшенный печатью с орлом. – Даже с учётом того, сколько теперь стоит гамбургер, я… богат?

- На нашей работе деньги мало что значат, - отозвался Коулсон, несколько погрешив против правды. – Агенту зачастую просто некуда их тратить.

- Ну, я пока что не агент, - задумчиво отозвался Стив, убирая чек в старомодный бумажник. – Мистер Коулсон, могу я встретиться с директором?

- Я бы рад сказать «да», но директор сейчас чертовски занят, - вот это было истинной правдой. – Но он помнит о вас. Прислал вам подарок.

Большой радости капитан не выказал, но он, насколько Коулсон мог судить, вообще не относился к легкосердечным весельчакам. Просто подошёл к кейсу, щёлкнул замками и заглянул внутрь.

- Вы тоже взгляните, - сказал он пару секунд спустя.

За содержимое кейса любой фанат отдал бы всё, что имел. Коулсон несколько секунд смотрел на ало-сине-белый костюм и край щита, выглядывавший из-под ткани. Он работал с Фьюри уже одиннадцать лет, и усвоил нехитрую истину: директор никогда и ничего не делает просто так. Всегда есть причина. Судя по задумчивой складке между бровей, капитан пришёл к тому же выводу.

- Это предложение работы, - сказал он, вынул щит, взвесил его на руке. – Я согласен.

Коулсон перевёл дыхание.

- Я передам директору, - он потёр внезапно занывший висок. Иногда рядом с капитаном было тяжело находиться даже такому флегматику, как Коулсон. Супрессанты тормозили реакцию и вызывали сонливость, так что приходилось справляться собственными силами. – Думаю, первое задание не заставит себя долго ждать.

- Научиться пользоваться микроволновой печью? – усмехнулся Роджерс. У него всё ещё были некоторые проблемы с современной техникой, проблемы чисто психологического порядка. Он мог пользоваться всем, что облегчает жизнь современному человеку, но предпочитал старые, надёжные вещи. Тостер, впрочем, оценил. Планшет тоже. С точки зрения Коулсона, это был подвиг, сравнимый с подвигом Геракла, а капитан ещё и подшучивал над собой – с таким серьёзным видом, что Коулсон пару раз попадался.

- Не только, - Коулсон улыбнулся. С капитаном было так спокойно, так надёжно, не верилось даже, что ему нет и тридцати. Война заставляет взрослеть быстрей, смерть прибавляет к опыту сразу лет десять, а как действует второе рождение, из личного опыта Коулсон не знал. – У мира много врагов, капитан.

- Я заметил, - коротко кивнул Роджерс. – Список длиннее с каждым годом.

- Мы его укорачиваем, насколько возможно, - отозвался Коулсон. – Разнообразными способами. Такова политика Щ.И.Т.а.

Капитан провёл по краю щита, точно приласкал, аккуратно вернул его в пазы и защёлкнул замки.

- Я это заберу, - сообщил он. – Спасибо вам за помощь, мистер Коулсон…

- Фил.

- Фил, хорошо, - капитан протянул ему твёрдую тёплую ладонь. – Рад буду работать с вами, если, конечно, выдастся случай.

Настырный звон прервал идиллию и лишил Коулсона шанса воспользоваться моментом.

- Через час на Голландце, - сказала Мария. – Капитана бери с собой. Хоукай вас подберёт, он неподалёку.

Коулсон повернулся к капитану и слабо усмехнулся.

- Кажется, мы как раз вовремя, - он кивком указал на кейс. – Возьмите с собой. И кстати, раз уж директор объявил тревогу – могу я попросить ваш автограф?

 

-5-

 

Тони сидел с засученным рукавом, а здоровенный чернокожий тип набирал в шприц жидкость самого подозрительного вида и собирался ввести её в одну из вздувшихся вен.

Пеппер было дурно от одного взгляда на происходящее – так было похоже на запись, которую она в своё время украла у Обадайи. Мешка на голове Тони не было, вокруг была не пещера, а трясущаяся внутренность вертолёта, и у окружавших их людей не было бород, но это ничего не меняло. Они были в плену, их везли бог весть куда, Тони был на грани смерти, а у людей вокруг были автоматы.

- Почему это необходимо делать именно так, - снова попробовала она. Тип, представившийся полковником Фьюри, расщедрился на короткие объяснения, но они, по мнению Пеппер, были так же убедительны, как предвыборная речь демократа. – У Тони есть его врачи, настоящие профессионалы, никакого отравле…

Фьюри, не отвечая, развернул Тони к ней лицом, дёрнул на нём рубашку, и у Пеппер кончились слова. Реактор светился, как ему и было положено, к его виду она уже давно привыкла, но кожа вокруг металлического кольца почернела, взбухла, по груди и животу от реактора словно растекся яд. Одна из недавних странностей Тони получила объяснение, вот только Пеппер предпочла бы обойтись без него, большое спасибо.

- Боже, - сказала она слабым голосом. – Это… Тони, это…

- Всё в порядке, Пеп, - Тони поработал кулаком, и вены на его руке вздулись ещё сильнее. – Давай, Ник, коли, раз решил. Что это, соли лития? Если так, должен тебя разочаровать, их я пробовал, и…

Игла вошла ему в руку и заставила охнуть. Личные врачи Тони Старка в личной больнице Тони Старка, уж конечно, действовали нежнее. И ни у кого из них не было нашлёпки на глазу и автоматического карабина под рукой.

- Это подействует, - спокойно заявил Фьюри, нажимая на плунжер. У Тони отвердели скулы, и Пеппер знала, что это значит. Молча Тони соглашался переносить только  по-настоящему сильную боль. Она подошла, опустила ладонь на плечо Тони, крепко сжала, помогая сдержать крик.

- Блядь, - сквозь зубы процедил Тони. – Вот этого я и старался… - он замолчал, только под пальцами Пеппер окаменели мышцы. – Начнёшь кудахтать и жалеть меня – уволю без выходного пособия.

- И в мыслях не было, - отозвалась Пеппер. Показалось ей, или чернота на груди Тони стала размываться? Она заморгала, прокляла собственную наивность и уставилась на Фьюри. – Ваше так называемое лекарство не действует. Господи, если оно убьёт Тони, я вас не просто засужу, я вас…

- Мисс Поттс, - перебил её Фьюри. – Знаете, почему вы здесь? Говоря откровенно, предполагалось, что вы останетесь там, внизу, - он кивнул в сторону стремительно удаляющейся Башни. – Но вы не просто Вирджиния Поттс, личный помощник и нянька Тони Старка, вы – глава совета директоров его империи.

- Если это к тому, что вы начнёте отрезать мне пальцы по одному, пока не получите контрольный пакет - забудьте, - Пеппер сжала плечо Тони так, что он охнул. – А если вы не об этом, то лучше объясните, о чём.

- Пеп, - глухо сказал Тони. Единственной свободной рукой он застёгивал рубашку. – Никто не собирается сбрасывать ни тебя, ни меня с вертолёта. Пальцы тоже, надо думать, останутся при нас. Терпеть не могу Щ.И.Т., но по некоторым причинам мы временно в союзе, и Нику нет причин меня травить. Даже наоборот. Что ты, что я – вроде курочки с золотыми яйцами, - он ухмыльнулся. – У меня, кстати, самые обычные.

- Верно, - Фьюри распустил жгут над локтем Тони и отошёл на пару шагов, критически оглядывая его. – С небольшой поправкой. Союз предполагается не временный.

- Если я не сдохну всем вам назло, - сладко ухмыльнулся Тони. – Кстати, мне лучше. Не намного, но… - он потянулся, глядя на Пеппер с раскаяньем, в которое она не верила ни на грош. – Нужно было рассказать тебе раньше.

- Нет, - снова вмешался Фьюри. – В этом случае вы натворили бы ещё больше глупостей.

Пеппер сжала зубы.

- Хорошо, - процедила она. – Что теперь? Вам нужны деньги Тони, но я их не отдам, будьте уверены. Ни доллара, ни цента, ни полцента – даже если вы приметесь отпиливать мне голову, я не смогу этого сделать. Система финансовой безопасности, слышали о такой?

Фьюри презрительно фыркнул.

- Я мог бы оставить Старков с голой задницей и пустыми счетами хоть завтра, - проговорил он. – Но мне нужны не деньги, или, вернее, не только деньги.

- Технологии, - констатировала Пеппер. То, что Фьюри говорил о деньгах, могло быть правдой, чёртова тайная организация взломала даже Джарвиса, но паниковать раньше времени не стоило. - Чем вы отличаетесь от Десяти Колец, хотела бы я знать?

- Мы умнее, - мягко сказал Фьюри. – И дело даже не в какой-то конкретной технологии. Просто мистер Старк был так неосторожен, что продемонстрировал миру своё настоящее лицо. Супергерои – это по моей части, они не могут оставаться без контроля.

- Я тебе говорила, что это безумие? – поинтересовалась Пеппер, обращаясь к Тони. – Если нет – говорю сейчас.

Вертолёт тряхнуло, и она едва удержалась на каблуках. Под пальцами треснула ткань, Тони дёрнулся, и Пеппер ошеломлённо уставилась на его плечо.

Пять минут тому назад оно было сплошь чёрным. Теперь под её пальцами была нормальная кожа.

- Это временно, - сказал Фьюри. – Реактор продолжает выжигать палладий, так что до тех пор, пока не удастся от него избавиться, придётся колоть раз в неделю или около того.

- Вот, значит, как, - усмехнулся Тони. – Решил подсадить меня на свой раствор, как на героин, Ник? Хорошая идея.

- Я бы его доработал, - в тон ему ответил Фьюри, - но я не гений. Работать над своим спасением будешь сам. Мисс Поттс побудет твоей нянькой, ей не привыкать, а у меня есть ещё парни, за которыми нужен глаз да глаз. И я приготовил тебе подарок. Считай, что это компенсация взамен топ-моделей, пьяных гонок и прочих радостей жизни, к которым ты привык.

Тони откинулся назад и придирчиво оглядел свою грудь в прорехе растерзанной рубашки.

- Подарок, - пробормотал он. – Да это просто Рождество какое-то.

Фьюри хмыкнул.

- Если так, то я - неплохой Санта-Клаус. Оценишь, когда прибудем на место.

 

-6-

 

Авианосец потрясал воображение. Именно этого Стиву и не хватало, чтобы окончательно почувствовать себя частью нового мира: оказаться на борту воздушной крепости, на которую, должно быть, даже у Говарда не хватило бы фантазии.

До сих пор он ещё мог надеяться проснуться. С того момента, как потоки бурлящей и пенящейся воды сошли с бортов, обнажая турбины, эта надежда ушла в небытие. Сквозь бронированные окна видна была свинцово-сизая масса моря и край огромного стабилизатора. Ощущение было как у Ионы, если бы его кит внезапно решил взлететь.

- Сколько здесь людей, - пробормотал Стив, оглядывая… рубку? Кают-компанию? Рабочий зал? Голландец набирал высоту, у каждого было занятие, даже у Коулсона, стоявшего рядом – у каждого, кроме него. Пока что. – Щ.И.Т. точно не принадлежит правительству?

Коулсон, всё ещё немного взбудораженный недавним исполнением заветной мечты, покачал головой.

- Правительство – очень медленная штука, - он помахал кому-то поверх ограждения и кивком предложил Стиву идти вниз. – Много разговоров, комиссий и обсуждений, мало проку от всего этого. О, вот и директор, - он сощурился, глядя в обширный иллюминатор. Солнце било в глаза, заходящий на посадку самолёт казался не серебряным, а чёрным. Стиву было страшно даже думать, как пилот сумеет посадить его на полосу, протянувшуюся вдоль борта, если учесть то, что Голландец продолжал стремительно подниматься, но Коулсон смотрел на  самолёт с олимпийским спокойствием. – Минут через пять узнаем, в чём дело. Хотите кофе, капитан?

- Не откажусь, - отозвался Стив. По правде говоря, он не отказался бы и от пары гамбургеров, но время было явно не для перекуса. – Если Щ.И.Т. независим от правительства - кто за всё это платит?

Коулсон усмехнулся.

- В большинстве случаев справляемся сами, - он ткнул пару кнопок на автомате, забрал свой стаканчик и отошёл на шаг. – Технология дороже золота, люди это хорошо понимают ещё со времени постройки пирамид. А у Щ.И.Т.а большой научный штат, и в нём никто не ест хлеб даром.

- Вот как, - отозвался Стив, делая глоток. – Но как вы держите всё это в секрете?

По Голландцу прошла едва заметная вибрация, новый импульс двигателей толкнул его сквозь вату облаков, выше, выше…

- Есть много способов, - проговорил Коулсон. – Почти все они выходят за пределы моего допуска, так что упомяну только один. Видите ли, капитан, даже если директор Фьюри решит объявить о существовании Щ.И.Т.а публично, ему мало кто поверит. Люди сейчас одновременно верят в технологию и предсказания Нострадамуса, в мировой заговор древних мудрецов и то, что в штате Невада хранятся следы инопланетного вторжения. В головах у наших современников всё смешалось, капитан. Покажите им Щ.И.Т. в действии, и они не найдут в этом ничего странного – они ведь видели всё это и даже больше в аймаксе.

- Где, простите? – с некоторым замешательством переспросил Стив, но Коулсон не успел с ответом. Стив не был за это в претензии. Он бросил взгляд туда, куда с рассеянной улыбкой смотрел Коулсон, и напрочь забыл о загадочном аймаксе.

Солнце било сквозь двусветный зал, заливало его, с фотографической точностью обрисовывая силуэты, и дело, должно быть,  было именно в этом. Никакого другого объяснения внезапно охватившей Стива дрожи не было, как не было и времени его искать.

- Капитан, - чуть встревоженно окликнул Коулсон. На его сероватом лице расцвёл неожиданный румянец. – Вы как, в порядке?

Стив медленно опустил взгляд на собственные руки. Оказывается, он стиснул металлическое ограждение так, что оно промялось под пальцами.

- В полном, - соврал он. Ничего в порядке с ним не было, а то, что было, не укладывалось в прошлый опыт. Словно дежавю, помноженное на внезапную вспышку предчувствия и возбуждения.

Это длилось ещё секунду, может быть, две, и кончилось так же внезапно и необъяснимо, как началось. Только тогда Стив смог разжать пальцы. Устыдиться за учинённый беспорядок не получалось, да и не было времени. Директор Фьюри уже поднимался по ступенькам, на ходу оглядывая мгновенно подобравшийся зал, и директор Фьюри был не один.

Слева от него шла, нервно озираясь, девушка самого гражданского вида. Стив посчитал бы её красивой, будь она не так испугана и зла, мельком подумал, что, будь она вооружена, просто ради общей безопасности стоило бы забрать у неё оружие, и забыл так же быстро, как минутой раньше об аймаксе.

Рядом с девушкой, насвистывая, шагал Говард Старк. Стив ясно видел тёмные волосы, насмешливое лицо, всю повадку, которую нельзя было спутать ни с чем, и тщетно силился понять, как такое возможно. Криокамера? Эликсир молодости? Сыворотка, о которой больше Говарда знал только Эрскин – и, может быть, Зола?

Чем ближе подходили все трое, тем яснее Стив понимал, что ошибся. Похож, удивительно похож, но чем ближе, тем яснее виделись различия. Говард был выше и плотнее. Говард никогда не носил вещи сам, а у этого Старка в руках был очевидно тяжёлый металлический кофр, в каких обычно возят оружие.

Говард Старк, насколько Стив помнил, никогда не сбивался с шага. А его несомненный кровный родственник споткнулся, натолкнувшись на Стива взглядом.

- Тони Старк, - негромко сказал Коулсон. – Яблочко от яблони – это о нём.

Значит, Говарду удалось. Стив запоздало и отстранённо порадовался за него. И снова почувствовал это странное, дикое, почти непристойное нечто, мельчайшей дрожью отозвавшееся внутри. Словно оказаться вблизи от источника высокого напряжения.

-  Он тоже гений?

Получилось хрипло; Стив прочистил горло. Отвести взгляд от этого Старка не получалось. Тоже, несомненно, наследство отца, умевшего мгновенно притянуть к себе общее внимание, да так и не отпустить больше. Фамильная повадка, острая усмешка, всё было от Говарда, и всё было чуточку, раздражающе другим. Словно калька с копией чертежа, сдвинутая на миллиметр от оригинала так, что двоится в глазах.

- О да, - ответил Коулсон, глядя на Стива с тенью недоумения. – Он гений.

Глухой полновесный стук кофра о пол будто поставил окончательную точку под этим утверждением. Стив невольно шагнул вперёд, сам не зная, что намерен сказать или сделать, и сын Говарда усмехнулся, коротко, растерянно и зло.

- А, капитан, - сказал он чуть развязно. Словно они были давно и хорошо знакомы и позволяли друг другу ещё и не такое. Стива почти напугала эта мысль; он стремительно терял над собой контроль если не в действиях, то в мыслях, и хуже того – испугаться этого не получалось. И справиться с собой – тоже.

- Мистер Старк, - кивнул он, давя желание оказаться ещё на шаг ближе. И понял, что дышит так же неоправданно часто, как сам Тони. Это было странно и очень некстати, потому что Старк стоял от него в шаге, не дальше, и пахло от него слишком крепко. Альфой, выпивкой, какой-то химической дрянью, разогретым металлом и чем-то, от чего у Стива заходилось сердце и слова не шли на язык.

От неловкой, уже почти неприличной паузы его спас Фьюри. Выдвинулся, протянул Стиву тёмную ладонь, энергично тряхнул – и тем невольно помог очнуться.

- Ну как тебе, Стив? – дружелюбно поинтересовался он, явно имея в виду и Голландец, и дорогу до него, и всё, что Стиву уже довелось увидеть и узнать.

Вместо положенной благодарности Стив проникся подспудным глухим раздражением и стыдом за это раздражение.  

- Впечатляюще, - ответил он, силой заставил себя вспомнить о том, что здесь он если и не среди друзей, то среди соратников уж точно. – Дух захватывает.

Это была сущая правда. За исключением того, что к Голландцу Стив привык в первые полчаса на борту, и дыхание у него перехватывало… просто так. Нипочему. Как астма, о которой он уже почти забыл: можно долго жить, не подозревая о ней, а потом вдруг просто становится невозможно дышать.

– Хорошо, что ты с нами, - Фьюри ещё раз тряхнул его руку, повернулся к Коулсону. – Всё штатным порядком?

Ответа Стив не слышал. Тони Старк снова оказался слишком близко, от него снова пахнуло горячим металлом и едкой химической ноткой, и на этот раз в его усмешке не было растерянности. Она больше походила на оскал. И на этот оскал хотелось ответить своим.

- Быстро адаптируешься, кэп, - сказал Старк так, словно обвинял Стива в военном преступлении. – Вот уже и здесь как дома, верно?

Внезапное нападение сбило Стива с толку. И то, насколько быстрой была перемена. Минуту назад странность была только в нём самом. Теперь она перекинулась на Старка и зажгла его глаза негасимой злобой.

- Стараюсь, - отозвался он, силясь понять, что происходит и понимая, что ещё немного – и не миновать беды. Не то чтобы он ожидал, что сын Говарда бросится обнимать его и хлопать по спине, с чего бы вдруг, но к такой ярости тоже не был готов. И к тому, как его будет бесить эта неожиданно объявленная война. - Мы будем работать вместе?

- Я? Работать? – изумился Старк, прожигая его взглядом. – Надеюсь, до этого никогда не дойдёт.

Его спутница отчётливо кашлянула, но Старк даже ухом не повёл. 

- Милая рубашка, - без всякой видимой связи констатировал он, осматривая Стива с ног до головы, точно экспонат в музее. - Такая… клетчатая. Сменил столетие – меняй и шкуру, правильно, так и надо.

На самом Старке рубашка была с прорехой на плече, но это обстоятельство его нисколько не смущало. И он всё смотрел и смотрел, тяжело и жгуче, так что Стиву пришлось сжать кулаки. Драться было нельзя. Нельзя!

И отчаянно хотелось. Будь Старк чужаком, и Стив уже повалил бы его; он практически видел, как держит его за глотку и собственным телом вминает в металл пола.

- Мне нравятся надёжные вещи,  - сказал он, наконец, чувствуя во рту привкус крови и стараясь смотреть только на круг, ярко светившийся сквозь ткань. Он никогда ничего подобного не видел. И это было безопасней, чем глядеть Тони в глаза. – Это вроде как не запрещено законом. И кстати…

- Да-да, ты знал моего папочку, - отрезал Тони, поворачиваясь к своей спутнице. – Пеппер, не смотри на него так. Обычный продукт глубокой заморозки. Ты такое не любишь.

Девушка снова кашлянула и посмотрела на Стива так, словно собиралась сказать «вы же понимаете», но в последнюю секунду прикусила язык. Стив не мог винить её за нерешительность. Что она, что Старк казались здесь не просто неподходящими чужаками, а словно бы кто-то вырезал их из журнала скандальных мод и вклеил в военный рапорт. Это должно было вызывать ощутимую неловкость, и сам Старк немало к ней добавил, намеренно отталкивая от себя.  

- В любом случае, - сказал Старк, подытоживая состоявшийся разговор. – Где обещанный подарок, Фьюри? Если вот это, то хреновый из тебя Санта.

Коулсона, насколько понял Стив, Старк не замечал из принципиальных соображений.

- Тони, - укоризненно сказала девушка. Платье на ней было такое, что Стиву было совестно смотреть. Не смотреть тоже не получалось.

Кто она Старку, тоже оставалось неясным. Той обычной связи, что ощущается в паре, между ними вроде бы не было, но Стив уже ни за что не мог поручиться.

- Нет, - вмешался Фьюри. – Капитан никому не подарок, а на твоём месте я бы придержал язык.

- Хорошо звучит – никому не подарок, - ухмыльнулся Старк. – Особенно мне, а?

Нужно было реагировать, нужно было что-то сказать, может быть, сбить с парня спесь, может быть, попытаться успокоить, но из головы будто ластиком стёрли всё, чему Стив в своё время научился, имея дело с альфами.

- Мистер Старк, - снова попытался он, но Тони одарил его таким уничижительным взглядом, что в Стиве снова плеснулась злость.

- Да, капитан? – он оскалился в усмешке. – Я смотрю, у тебя язык к нёбу примёрз?

- Старк, уймись. Капитан, ты со мной, - приказал Фьюри, поворачиваясь. На этот раз Стив был ему действительно благодарен. Что бы ни случилось с ним, а с него было достаточно и Старка, и собственной дикой реакции, и высококонцентрированной ненависти, которой Старк делился излишне щедро. Ещё несколько секунд, и он бы за себя не поручился. – Коулсон, устрой где-нибудь Старка и мисс Поттс и присоединяйся.

- Минуточку, - Старк выставил палец, как оружие, и ткнул им в сторону Фьюри. – Нам что, не собираются устроить небольшой вводный курс? Куда мы летим, например, почему  я должен работать в какой-то неприспособленной конуре цвета хаки и что вообще происходит?

- Нет, - коротко ответил Фьюри. – Сейчас тебе выдадут кое-какие фамильные драгоценности. Ручаюсь, как только их увидишь – перестанешь обращать внимание на то, в какой цвет тут покрашены стены. Когда управишься с наследством, жду от тебя перечень необходимого оборудования. Если чего-то не найдётся – пошлём челнок на землю.

Стиву показалось, что в помещении прибавилось электричества. Загадочный диск на груди Старка, и тот засветился ярче.

- То есть садиться мы не собираемся, - быстро сказала девушка, явно стараясь сбавить накал. – А я ещё жаловалась, что провожу в самолёте больше времени, чем на земле.

- Фамильные драгоценности, - не слушая её, повторил Старк. Глаза его блеснули недобрым блеском. – Не говорите мне, что Щ.И.Т. наложил лапу на архивы моего отца.

- Нет, они хранятся в… - начала Пеппер.

- Нет, - тут же сказал Фьюри. – То есть не на все. Кое-что неважное мы оставили для твоего домашнего музея.

Слышно было, как Старк втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Стиву было уже физически тяжело стоять рядом с этим концентрированным комком ярости; выведенный из себя, сын Говарда стоил всех тех людей, что подчинялись Фьюри там, на Таймс-сквер. Только теперь на Стива не было направлено оружие, и потому было ещё хуже. С оружием он хотя бы знал, как управляться.

- Вы… - начал Тони, но девушка со странным именем крепко взяла его под руку, и Стиву подумалось, что их связь, должно быть, длится не первый год и именно поэтому не бросается в глаза. Движение было отработанным, точным, и Старк как-то разом утих, окатил всех напоследок взглядом, полным презрения, пошёл за Коулсоном в запутанные глубины Голландца.

- Да, - не в силах промолчать, пробормотал Стив, глядя вслед Старку. Странная дрожь утихла, Стив был зверски голоден, и было даже сложно поверить в то, что он действительно только что чувствовал что-то настолько странное. - Он всегда такой?

- Обычно хуже, - ответил Фьюри. – Пойдём, перехватим чего-нибудь, заодно расскажу тебе о том, что здесь творится.

- Это было бы кстати, - проговорил Стив, переводя дух. Без Старка рядом это было гораздо легче. – Что у него на груди?

- Реактор, - ответил Фьюри, не вдаваясь в пояснения. – Забудь о Старке и слушай меня.

Стив постарался последовать этому совету.

 

-7-

 

Мобильная версия Джарвиса чуть подтормаживала, но других претензий к ней у Тони не было. Зато были ко всему остальному. За время короткого путешествия по кораблю он не умолкал и практически довёл Пеппер до ручки. Не будь рядом Коулсона, она уже сорвалась бы.

- Куда смотрел этот сукин сын Обадайя? – сквозь зубы поинтересовался Тони, когда Коулсон сгрузил перед ним кейс и пару коробок, из которых торчали уголки папок. – Нет, зря я его убил. Так быстро убил, я имею в виду. Надо было растянуть удовольствие. Как вам всё это досталось?

Последнее адресовалось Коулсону, и он, слава богу, никак не стал комментировать предыдущую тираду. К тому же Тони был полностью и окончательно оправдан по суду. Удалось даже избежать обвинений в превышении уровня самообороны.

- Я бы с радостью вам рассказал, но моего уровня допуска на это не хватает, - Коулсон поглядывал на Пеппер с явным сочувствием, чуточку обидным и одновременно приятным.

Она была Пеппер Поттс, чёрт возьми. И несмотря на всю свою терпимость, не собиралась принимать сочувствия от беты.

Тони уже выдернул из коробки первую попавшуюся папку, раскрыл, перелистал содержимое.

– Ладно я,  - бормотал он, перебрасывая сухо шуршащие листки, - я тогда ни о чём, кроме двигателей и гулянок, не думал, но…

Ты и сейчас ни о чём другом не думаешь, - ожесточённо подумала Пеппер. Тони отбросил папку, приподнял следующую, перебрал звонко стучащие коробки кинолент, прятавшиеся под ней.

– Пеп. Пойди, найди мне что-нибудь поесть и возвращайся. Намечается много работы, не хочу отвлекаться.

От него пахло странно. Почти как когда она вышвыривала из дома очередную девку вроде Кристин Эверхарт, спускалась к Тони и заставала его за работой. Возбуждением, злым весёлым азартом, не хватало только едкого канифольного дымка. Пеппер даже пришло на ум, что у Тони, возможно, гон вне графика, мало ли что могла повредить в нём инъекция Фьюри, не говоря уж о палладии, но Тони ещё не требовал срочно предоставить ему омегу и не старался очаровать саму Пеппер, так что не сходилось.

- Здесь есть всё, что нужно, - вмешался Коулсон. – Директор Фьюри рассчитывает на три, максимум четыре дня. Думаю, вы сможете заменить палладий чем-то менее токсичным.

Тони отмахнулся от него, как от жужжащей мухи; он уже просматривал лист за листом, откладывая то, что казалось ему нужным. И снова бормотал себе под нос, комментируя каждую запись, каждую закорючку и каждое неясное место чертежа.

- Ерунда, - бормотал он, бешено шелестя кальками, - это что же, ещё и работало? Надо же. Так, а это что за?..

- За четыре дня? – переспросила Пеппер, поворачиваясь к Коулсону и стараясь не слишком ужасаться. – Вы шутите, должно быть?

- Почему же, вовсе нет, - отозвался Коулсон, окинул утонувшего в бумагах Тони придирчивым взглядом и отвёл Пеппер в сторонку. – Не то чтобы я хотел напоминать вам о сложных днях, когда мистер Старк был в плену…

- Он и сейчас в плену, - ответила Пеппер яростно. – Не старайтесь подсластить пилюлю.

- Поверьте, это не так. Если бы не усилия директора, ваш шеф был бы уже мёртв.

Пеппер втянула воздуха – и заставила себя промолчать. Толку в возражениях не было никакого, один только вред. Положение и так было сложное, а за обострением обстановки следил лично Тони, и подливал масла в огонь с завидным усердием.

- Я должна участвовать в делах Старк Индастриз, - сказала она, стараясь ухватиться за любую условно нейтральную тему. – Быть на связи. Тони часто пропадает, к этому привыкли, но если исчезнем мы оба…

- Это сколько угодно, - легко согласился Коулсон. – Я ведь не должен предупреждать вас о том, что всё, что происходит здесь, должно здесь и остаться?

- Я себе не враг, - отозвалась Пеппер, давя беспомощную злость. Тони вытащил плёнки, принялся их перебирать, и от жестяного грохота коробок у Пеппер заныли виски. – Куда мы летим? Почему всё время будем в воздухе? Меня тошнит от перелётов, имейте в виду.

- Я передам директору, - усмехнулся Коулсон. – Думаю, время всё прояснит и для вас, и для меня.  Вам ещё что-нибудь нужно, мисс Поттс?

- Оказаться дома, переодеться и забыть о том, что здесь видела, - проговорила Пеппер, вгоняя ногти в ладони. – Ничего этого вы не можете, я вас не виню. Вы, как и я, только делаете свою работу.

- Верно, - Коулсон, кажется, тоже решил ограничиться сугубо рабочим общением. – Но какая-то одежда здесь найдётся, уверяю вас. Посмотрите по шкафам, и…

- Вы оба мне мешаете, - послышалось сквозь шелест бумаг. Тони успел ополовинить один из ящиков и завалить стол снимками, чертежами и рулонами пожелтевшей кальки. Теперь всё это в беспорядке летело обратно в коробку.

– Тут до хрена всего, но ничего по теме, - констатировал Тони, отвалился от стола, вытащил из стопки коробок одну,  прочёл ярлычок и потянулся за следующей. – Да и с чего бы? Говард ядерной физикой не занимался. Только строил всякую взрывающуюся хрень.

- Как и вы, мистер Старк, - парировал Коулсон. – Если директор решил отдать вам эти документы, значит, в них есть то, чего вам не хватает, - он чуть поклонился Пеппер. – Я зайду вечером.

– Без бутылки приличного виски можешь не утруждаться! – вдогонку ему крикнул Тони. Перевёл взгляд с закрывшейся двери на застывшую посреди комнаты Пеппер и словно сдулся.

- Вот какое дерьмо с тобой случилось, Тони, - негромко констатировала Пеппер. Тони кивнул. Теперь, когда ничего не нужно было скрывать и нечего уже было бояться, он выглядел почти довольным.

-  Заметь, я намекал. Ты не собираешься рыдать, падать в обморок или что-нибудь в этом роде?

- Нет, конечно, - отозвалась она, стараясь дышать ровно и не поддаваться желанию запустить в Тони чем-нибудь потяжелее. Это было бы против кодекса и просто глупо. – Ты мог бы сразу мне сказать.

- Должны быть у мужчины какие-нибудь тайны от собственного секретаря, - отозвался он с притворной лёгкостью. Притянул к себе очередную коробку и похлопал по ней. – Эта последняя. Хронологически. Начну с неё.

Пеппер принялась расстёгивать ремешки туфель. Это были хорошие туфли, дорогие и удобные, но явно не для здешних условий. Платье тоже стоило переменить. И успокоиться, любой ценой.

- Думаешь, в этих бумагах правда есть что-то, что может помочь? – она прошла мимо Тони, открыла вделанный в стену армейский шкаф и принялась в нём рыться. – Им в лучшем случае лет сорок.

- Фьюри – та ещё тварь, - хмуро сказал Тони. - Но я ему нужен, и до сих пор он вовремя останавливался. Я так понял, это у него вроде пунктика. Подмять любую альфу в радиусе десятка миль. Как думаешь, ему стоило бы обратиться к хорошему психиатру?

- Ты, как я поняла, решил взять с него пример, так что я могу поискать вам одного на двоих, - ответила Пеппер, в последнюю минуту смягчив то, что рвалось с языка. – Что ты так взъелся на капитана? Откуда он тут вообще, разве он не должен, хм, спать?

Тони ожесточённо рванул крышку с коробки. Та прикипела за долгие годы и не поддавалась. Тогда он попробовал найденными на столе ножницами. Пеппер ждала.

- Щ.И.Т. у меня его забрал, - наконец, признал Тони. – Меня бесит этот парень, Пеп. Даже не потому, что он уже готов взасос целовать Фьюри в зад…

- Тони.

- Что? – парировал он, переходя в атаку. – Ты его видела. Я что, неправ? Какая-то сосулька из сороковых, и мой папаша, чтоб его, охотился за ним годами! Чего ради, чтоб этот ублюдок тут же перекинулся на сторону Фьюри?

Пеппер присвоила себе нечто наподобие военного комбинезона и скрылась за дверью ванной.

- А сам-то он знает? – спросила она, повысив голос и думая о том, что Тони, не имея возможности вывалить мешок протухших обид на Говарда, получил в лице капитана идеальную мишень. – Что ты, скажем так, неровно к нему дышишь?

- Плевать я на него хотел, - запальчиво ответил Тони. - Может, Говарду и был нужен этот здоровяк без тени интеллекта, но я, ты знаешь, не разделяю…

- Тони, - Пеппер появилась, на ходу затягивая ремешок у запястья зубами. – Раньше ты с возможными союзниками тоже не ладил, я понимаю, но сейчас игры позади, или я неправа?

- Напомни-ка мне, - сквозь зубы попросил Тони, - на кого ты работаешь, на меня или на Щ.И.Т.?

- Ты бы умер, если бы не был нужен Фьюри, - возразила Пеппер, - и я осталась бы без работы. Это тебе в голову не приходит? А капитан и вовсе ни в чём не виноват.

- Зато я, конечно, виноват во всём и сразу, - обманчиво легко согласился Тони. – Что мне полагается сделать, внезапно устыдиться и начать рвать на себе волосы?

- Нет, - терпеливо ответила Пеппер. Порой ребяческое упрямство Старка доводило её до бешенства, но сейчас игры действительно кончились. Или Тони сможет выжать из ситуации всё возможное, или конец и ему, и Пеппер. – Я просто думаю, что тебе нет никакого резона плевать в лицо возможным союзникам. Ты сам это мне сказал.

- Ненавижу командную работу, - хрипло сказал Тони, и Пеппер внутренне расслабилась. При всех своих странностях, похожих больше на минное поле, чем на милые чудачества гения, Старк не был дураком. И это радовало безмерно. – А ты в этой штуке выглядишь как Лара Крофт.

- На ней было меньше одежды, - усмехнулась Пеппер. – Тебе ещё что-нибудь нужно для работы?

- Попкорн, - проворчал Тони, подтащил к столу проектор, зарядил в него катушку и уставился на подрагивающее пятно света. – Просмотр обещает быть захватывающим. Джарвис, включайся и смотри, все эти данные мне нужны до последнего байта!

Пеппер опустилась на неудобный стул. Лента пошла, изображение перестало дрожать, согревшийся механизм притих, и Говард Старк показался на импровизированном экране.

- Тони, - сказал он, и Пеппер напряглась снова. У Тони будет плохая ночь, это без сомнений. Лишь бы не зря.

Плёнке было, должно быть, лет двадцать пять. За спиной Говарда возвышался макет Старк Экспо, и краем глаза Пеппер видела, как Тони раздражённо постукивает пальцами по подлокотнику.  

 - ..дело всей моей жизни, - говорил Говард.– Это - ключ к будущему. Я ограничен технологиями…

Тони скривился, как от кислого, но нашёл в себе силы промолчать. Должно быть, был измотан не меньше самой Пеппер.

- …ты завершишь проект, - Говард смотрел прямо в глазок камеры. – Но сейчас я уверен в одном: моё лучшее творение – это ты.

Пеппер чуть не застонала. Она только что немалыми усилиями привела Тони в состояние относительного порядка, а теперь всё придётся начинать снова.

- Как же, - не обманув её ожиданий, пробормотал Тони. У его губ залегли глубокие складки. – Под старость ты стал сентиментален, а, пап?

Он перемотал плёнку на начало и пустил снова. И опять. Аппарат гудел и покряхтывал, плёнка со змеиным шорохом сматывалась с катушки на катушку, Говард рассказывал о деле своей жизни – а Тони, к изумлению Пеппер, делал именно то, что на его месте сделал бы по-настоящему взрослый человек.

Забыл об обидах и пытался выжать из ситуации максимум.

- Хрен знает что, - раздражённо сказал Тони после третьего раза. – Что он там, замуровал ещё пару скелетов пострашней?

Пеппер поднялась со стула.

- Мне нужно поспать, - сказала она. Время катилось к полуночи, голова была тяжёлой от усталости. Тони, не глядя на неё, махнул рукой – иди, мол, - и застопорил плёнку, придирчиво рассматривая зернистый кадр. Закрывая глаза, Пеппер слышала, как он переговаривается о чём-то с Джарвисом.

В следующую секунду её уже трясли за плечо. Пеппер вскинулась и села. Всё ещё была ночь, тёмная, подсвеченная неровным дрожащим светом проектора.

- Пеп, - сказал Тони, и уже по одному этому короткому слову она знала: нашёл.

- Что?

- Список, - сказал он, отдавая Пеппер свёрнутый листок.  – Понимаю, ты устала, но мне это нужно чем скорее, тем лучше, так и скажи Фьюри.

- Где была разгадка? – спросила Пеппер, поднимаясь и приводя себя в умеренно пристойный вид.

- Этот сукин сын явно читал детективы, - сказал Тони почти одобрительно. Это было так непривычно, что Пеппер окончательно проснулась. – Где умный человек прячет лист и так далее. Запрятал чёртову схему прямо на виду, в центре Нью-Йорка. Из природного паскудства, думаю. В семидесятые этого всё равно никто бы не сделал, мог бы и не утруждаться. Ну? Ещё не догадалась?

Пеппер покачала головой.

- Старк Экспо же, - досадливо и весело сказал Тони. – До меня самого не сразу дошло. Иди к Фьюри, ради бога, я хочу поскорее с этим развязаться.

 

-8-

 

Коулсон появился, когда Стив приканчивал добавку. На Голландце кормили щедро и обильно, точно как в армии. Без изысков.

Фьюри ел с видом человека, вдруг посреди множества забот вспомнившего о необходимости обеспечить себя калориями и старающегося поскорей справиться с этим, чтобы приняться за действительно важные дела. 

- Ну вот, - сказал он, завидев Коулсона. – Ситуация следующая: мы на пороге войны, это в лучшем случае, и в полушаге от катастрофы вроде той, что отправила к праотцам динозавров. Об этом мало кто знает, и если сможем привести всё в порядок – никто и не будет узнать.

Коулсон налил себе чашку кофе и принялся за тост.

- Как в шестьдесят втором[2]? – спросил он.

- Хуже, Фил, - ответил Фьюри. – В шестьдесят втором всё, что не удалось скрыть, списали на коммунистов. В этом придётся вспоминать о древних парнях вроде ацтеков. И показывать не на соседей по планете, а гораздо дальше. Какая-нибудь комета или астероид прямиком с орбиты, в этом роде.

- Ясно, - отозвался Коулсон. – Кто на этот раз и что мы можем сделать?

- Асгард, - коротко ответил Фьюри, перехватил взгляд Стива и со вздохом конфисковал у него салфетку.

- Это, - сказал он, быстро рисуя некое подобие дерева, - система переходов. Как коридоры из одной галактики в другую.

Стив кивнул. Фьюри нажал на ручку так, что остриё уткнулось в пластик стола.

- Это мы, - сказал он, обводя неровный кружок в самом низу схемы. – Это Асгард.

Новый кружок появился в центре дерева. Фьюри заштриховал его и придавил листок ладонью.

- Никто из людей там не был, насколько мне известно, - пояснил он. – Но у нас есть кое-что, за чем Асгард решил придти. Земля им вроде старого сарая, капитан. Удобно прятать вещи, можно зарыть под полом ящик со стволами и набросать поверх всякого хлама.

- А мы? – спросил Стив, хотя уже предполагал ответ. И смутно догадывался о том, о каких именно стволах идёт речь.

- А мы вроде мышиного гнезда поверх схрона, - не обманул его ожиданий Фьюри. – Если дело дойдёт до войны, Асгард нас сметёт, это без вариантов. 

- Отдать им куб? – предложил Коулсон с внушающим уважение спокойствием.

Фьюри высвистал сквозь зубы короткую мелодию.

- А кто мы будем без него? – спросил он, словно требовал ответа у самого Коулсона. – Захолустный мирок, куда можно время от времени приходить, делать что нравится и уходить снова? Куб – это шанс, Фил. Наш шанс если не стать вровень с Асгардом, то хотя бы показать, что люди – уже не сборище грязных оборванцев вокруг горящего очага. Что мы заслуживаем уважения, а если повезёт – и страха. Так я это вижу. А кроме того, для чего Асгарду куб, если не для войны? Что скажешь, капитан? Ты его видел в работе.

Стив явственно вспомнил чудовищный вопль Красного Черепа, сокрушительное голубое сияние, от которого вскипали глаза, проплавленную неровную дыру в полу самолёта и множество оружия, питавшегося от одного этого источника.

- Зря не оставили его в океане, - проговорил он хрипло. – Полковник, а как же гражданские?

Фьюри посмотрел на него так, что Стиву сделалось стыдно. Быть беспомощным – хуже всего на свете, а когда от твоего бессилия можешь пострадать не только ты сам, но и все те, кого ты взялся защищать…

- Будем надеяться, Асгард получит своё на подступах, - сказал он, наконец. - Это всё, что мы можем сделать. Понимаю, о чём ты думаешь, но если мы предупредим хоть одно правительство, дела станут хуже, а не лучше. Не будет единого порыва, земляне не выступят все разом, защищая свой дом, ничего такого, что можно снять в героическом фильме о славных сынах человечества. Когда нечего терять, люди вцепляются друг другу в глотки, это закон.

Стив был о людях лучшего мнения. В том, что говорил Фьюри, была правда, но не вся. Впрочем…

Он вспомнил Пса Беннета и его шайку. Задиру из кинотеатра. Ходжа, Фергюссона, всех тех, кто сперва бил, а потом гордился собственной силой. Он сам часом раньше едва удержался от того, чтобы как следует ударить, верно?

Если посмотреть на вещи с этой точки зрения, то Фьюри был полностью прав.

- Хорошо, - сказал Стив, наконец, - что нужно сделать? Что мы можем?

- Асгард не придёт весь, - отозвался Фьюри, остро глядя на Стива. – По крайней мере, не сразу. Обычно в таких случаях посылают эмиссаров. Всё упирается в недостаток информации, Стив. Нам нужно захватить одного из них, и если выяснится, что куб нужен Асгарду не для того, чтобы начать межмировую войну, я лично отдам его. На определённых условиях.

Стив не успел спросить, на каких. Коулсон обернулся, услышав что-то, и Фьюри мгновенно замолчал.

- Старк хватки не теряет, - констатировал он, глядя на Пеппер, идущую к ним между пустых пластиковых столиков. Стиву снова сделалось как-то странно внутри. Одного упоминания Старка хватило, чтобы под ложечкой прокатился мятный холодок. – Мисс Поттс, решили присоединиться к нам?

Стив поднялся. Он знал, что так уже не принято, что женщина теперь может оскорбиться, если пропустишь её первой в дверь или отодвинешь стул в ресторане, но ничего не мог поделать с въевшимися рефлексами.

- Мисс Поттс, - Коулсон поднялся следом. Что это было: уважение к женщине, к альфе или к его примеру, Стив не знал.

Пеппер кивнула им обоим и повернулась к Фьюри.

- Тони потребуется хорошо изолированная комната, - сказала она, развернула сложенный вчетверо листок с беглыми строчками и массой восклицательных знаков. – И всё это по списку.

Фьюри пробежал список глазами и передал его Коулсону.

- Доставим вместе с Беннером, - решил он, поднимаясь. – Мисс Поттс, советую вам отдохнуть как следует. До завтрашнего вечера всё равно не…

- Беннер, - повторила Пеппер, явно не слушая его. – Я могу ошибаться, но… Брюс Беннер?

- Это проблема? – осведомился Фьюри, цепко глядя на неё. – Старк с ним не ладит?

Намёки Пеппер ловила на лету.

- Вовсе нет. Кстати, если бы вы сказали, что Брюс тоже участвует в этом, не пришлось бы устраивать комедию со взломом. Тони с ним переписывался, - она поймала недоумённый взгляд Стива и пояснила, - по научным вопросам. Даже собирались печатать выдержки из переписки в журнале прикладной физики.

- Тем лучше, - сказал Фьюри. – Им найдётся над чем поработать. Публикаций, правда, не обещаю.

Пеппер коротко усмехнулась и пошла к выходу. Фьюри с явным удовлетворением сказал:

- Хороша. Что значит настоящая альфа старой закалки, - он встряхнулся и собрался. - Завтра прибудут остальные. До этого у тебя, капитан, время на то, чтобы как следует посидеть в здешней сети. Это не первый раз, когда асгардцы приходят в гости. Посмотри отчёты, может быть, сообразишь что-нибудь насчёт того, где их ждать в этот раз. Я бы поставил на Норвегию, у них отчего-то страсть к тамошним пейзажам.

- Три из пяти задокументированных визитов, - негромко подтвердил Коулсон.

- Именно так, - согласился Фьюри, вставая. – А мы с Филом отправимся за остальными. Привезём всех, кого сможем собрать, и устроим вечеринку.

- Подождите, - спохватился Стив. – Как вообще стало известно о том, что куб потребуется именно сейчас? Это я вряд ли найду в сети, даже в вашей.

- Хороший вопрос, капитан, и верный вывод, - одобрительно отозвался Фьюри,  - в файлах ты этого не найдёшь, разве что в архиве, и то если будешь рыться года три, используя высший допуск, которого у тебя пока что нет.

- Ясно, - отозвался Стив, не уязвлённый этими словами. Нет ничего хуже организации без секретов, но с избытком оружия.

– Проблема не в том, чтобы найти асгардца, когда он появится, - добавил Фьюри. -  Он сам на нас выйдет, и быстрее, чем хотелось бы. Проблема в том, что эти парни иногда идут вразнос. Малым ледниковым периодом[3] мы обязаны именно Асгарду, имей в виду. Задача ясна?

Задача была ясна.

Когда Стив ушёл, Коулсон повернулся к Фьюри и посмотрел на него укоризненно.

- Капитан Роджерс - надёжный человек, - сказал он. – Слишком доверчивый, но не настолько, чтобы не начать задавать вопросы. И что я скажу?

- Не придётся говорить, - отозвался Фьюри, уже шагая к выходу. – Летишь со мной. Сокол и Вдова уже там, но за Беннером придётся побегать всем.

- Но всё же, - проговорил Коулсон, равняясь с ним. – Зачем всё это было нужно? Капитан  знает, что такое тайна, достаточно было просто обозначить границы. Малый ледниковый период, надо же!

- Нет доказательств, что Асгард непричастен, - отозвался Фьюри.

- Того, что причастен – тоже, - возразил Коулсон, но без большой уверенности.

– Фил, я своим не вру, - убедительно сказал Фьюри. -  Мне нужна вся помощь, ты это знаешь. Капитан, Халк, ты, все. Даже этот ублюдок Старк, от которого пока больше проблем, чем толку. И ты знаешь почему.

Коулсон коротко кивнул.

- Асгард уже пришёл, - пробормотал он.

- Именно.

Несколько шагов они проделали в молчании, и заговорили только наверху, в переходе между жилым ярусом и взлётной площадкой, где их уже ждал остроносый хищный самолёт.

- На самом деле, - проговорил Коулсон. – Сколько у нас шансов?

Фьюри ответил не сразу. Он поднялся по трапу, рассеянно поглядел на оставшуюся внизу палубу Голландца и только тогда ответил:

- У нас с тобой не слишком много, Фил. У человечества – побольше. Голландец теперь вроде ковчега, и в нём не самые плохие представители рода человеческого. Если дело обернётся плохо, они восстановят землю и попробуют ещё раз. 


-9-

 

Тони Старк не видел снов. Иногда, крайне редко, ему могло что-нибудь привидеться в полудрёме, но на этом всё. Никаких внезапных озарений, никаких симфоний, написанных во сне и таблиц элементов, чинно расставленных по порядку. Весьма умеренная плата за гениальность; так он считал, хотя иногда и жалел о том, что мокрые сны нельзя заказывать по желанию.

Сейчас он охотно отдал бы пару миллионов за возможность сохранить прежнее положение дел. Чёрт с ним, с миром грёз, если первое за много лет соприкосновение с ним оборачивается таким кошмаром. Тони минут пять приходил в себя, тяжело дыша сладковатым кондиционированным воздухом.

Что-то в нём разладилось, решительно и бесповоротно. И дело было не в палладии и не в инъекции Фьюри, это было другое. Как крюк под рёбра.

- Нужно выпить, - сказал он сам себе. Окровавленные пасти бегущих за ним чудовищ стремительно забывались, кошмар можно было списать на обычный стресс, как бы ни была смехотворна сама мысль о том, что у Тони Старка может быть что-либо обычное, но вот последнее, что заставило его вскинуться, давясь воплем…

Не бывает таких кошмаров. Это Тони знал твёрдо. Даже ночь наедине с записями Говарда не могла так на него повлиять. Даже если в его внутреннем кинотеатре объявили ночь ужасов – всё равно. Скорее уж у Фьюри протёк какой-нибудь контейнер с особо опасным психотропным газом.

Срочно требовалось выпить и приниматься за работу, если Пеппер, разумеется, раздобыла всё, в чём он нуждался. Если не раздобыла – в бумагах Говарда можно было найти что-нибудь подходящее, чтобы занять голову хотя бы на пару часов.

Выпивки не обнаружилось. Совсем. Тони перевернул то, что на Голландце считалось баром, и в негодовании вынесся в коридор, с удовольствием предвкушая стычку с первым, кто подвернётся. Плохое настроение на то и даётся, чтобы щедро делить его с окружающими, а он был вне себя. Сердце колотилось во всех неположенных местах разом, даже в кончиках пальцев, в груди отчаянно щемила неведомо откуда взявшаяся тоска,  тело казалось чужим, ватным, и одежда тёрла сверхчувствительную кожу. Всё один к одному.

Голландец казался одновременно вымершим и переполненным. Глухое ворчание моторов, отголоски чьих-то переговоров, то и дело мелькавшие где-то в отдалении фигуры в чёрном и хаки  и ни одного знакомого лица.

Он почти решил набрать Пеппер, когда очередной поворот открыл ему вид, какого Тони не упустил бы и в худшие времена. Это были не просто ноги, а произведение искусства, только живое, и всё остальное было им под стать. Тони даже присвистнул. От рыжих он всегда был без ума, а упускать такой шанс было не в его правилах.

- Эй, детка, - сказал он, подступая к девушке. Чёрная кожа облегала всё, что ей полагалось облегать, не оставляя простора для фантазии, но Тони и не собирался мечтать. Его раздражение не исчезло, но переплавилось в ясное и недвусмысленное желание поразвлечься. – Здесь есть местечко, где можно угостить тебя парой коктейлей поприличнее?

Девица улыбнулась, показав мелкие белые зубы. Альфа или крепкая бета? Впрочем, всё равно. Тони крутил и с теми, и с другими, если было желание – а сейчас его заводил один взгляд на эти невероятные ноги. Грудь тоже была ничего, и Тони не отказал себе в удовольствии как следует ею полюбоваться.

- Старк, не нарывайся.

Значит, альфа. У беты бы пороху не хватило. Тони оценил свои шансы как неплохие. Девица его знала, это было уже полдела, а что до отказа, так ему много кто отказывал. Поначалу

- Мы в неравном положении, - заметил он. – Ты меня видела на обложке Форбс, а я тебя на обложке Пентхаус – нет. Кстати, это странно.

- Ты его изучал от корки до корки, - в тон ему подсказала рыжая. Ведьминские глаза усмехались прохладно и недобро, но Тони всей кожей чувствовал, что в постели эта девочка – огонь. Нет, жарче, раз его так разобрало. -  Я агент Романофф.

- Надо же, - восхитился он. – Агент Романофф. Звучит гораздо лучше, чем агент Коулсон, к примеру. А уж выглядит – и вовсе ни в какое сравнение. Так могу я угостить тебя выпивкой?

- Нет.

- Нет? – удивился он, облизывая взглядом изгиб её талии. – Предпочитаешь на трезвую голову? Я тоже, это помогает не снижать градус. У тебя глаза цветом как абсент, тебе об этом говорили?

- Бара здесь нет, разве что ты догадался захватить с собой что-нибудь частным порядком, - пропустив комплимент, объяснила Романофф. – Судя по твоей физиономии – не догадался.

- Верно, - кивнул Тони, - собираться пришлось в спешке. Хорошо, тогда ты можешь угостить меня, что скажешь? Или можем вовсе обойтись без всех этих глупостей с «ах, только один коктейль» и перейти прямо к делу?

Безудержная наглость – то, в чём он был особенно силён. Его конёк, вечно идущий ноздря к ноздре с умением заставлять вещи работать. Наглых не любят, но им на это наплевать. Наглые помогают миру вертеться, за ними всегда идут те, для кого природа не расщедрилась на храбрость знать, чего хочешь, и брать это без колебаний.

Эта девочка, кажется, не страдала от недостатка решительности. Она усмехнулась и спросила почти дружески:

 – Слушай, Старк, а как ты вообще дожил до своих лет?

- Сам порой удивляюсь, - честно ответил Тони. – Везучий сукин сын, наверное.

Романофф кивнула, явно соглашаясь с характеристикой. Тони почти видел, как запускает пальцы в рыжие локоны, как толкает её ниже, расстёгивает брюки…

Что-то в этом воображаемом сексе было не так, но у Тони не было времени разбираться, что именно.

- Я занята, - сказала она, обрывая сладкую фантазию и глядя на Тони так, словно читала его мысли и прекрасно знала, что именно он представлял пару секунд тому назад.

 Тони укололо разочарованием. Впрочем, что удивительного в том, что такая красотка не сдаётся сразу? С хорошими девушками всегда так, если только они не Пеппер, но Пеппер он платил, так что не считалось. И нелёгкие победы всегда приятнее тех, что сами падают в руки.

- Может, пересмотришь график? – попробовал он. Лёгкая спокойная уверенность в том, что отказа не будет, а если и случится, то девушка всю жизнь будет кусать локти с досады, стремительно таяла, и желание от этого делалось только острей.– Я в долгу не останусь.

– Может, тебе заняться своими делами и дать мне заняться своими? – парировала Романофф. - Я тоже не останусь в долгу.

- И не свернёшь мне шею? – пошутил Тони, перехватил слишком задумчивый взгляд прозрачных зелёных глаз и понял, что никакая это не шутка. – Ладно. А почему от тебя несёт зверем? Любишь игры с укрощением?

Сквозь запахи кожи и дороги действительно пробивалось нечто такое, от чего Тони снова вспомнились мокрая белая шерсть сосульками, ощеренные пасти и безумный бег, какой бывает только во снах. Без надежды на спасение. Странно было, как он не унюхал этого сразу.

- Послушай, умник, - Романофф оттеснила его на шаг назад и практически прижала к стене. Грудь, затянутая в чёрную кожу, казалась твёрдой даже на вид, и Тони снова дёрнуло похотью, но уже на излёте. Чёрт, если бы кто из производителей супрессантов спросил его мнения, Тони немедленно посоветовал бы ему выяснить, чем пахнет от Романофф, сконцентрировать и применять для особенно тяжёлых случаев. – Тебе бы действительно стоило поберечься. Не задавать дурацких вопросов, например, умеешь такое?

Тони помотал головой. Сдаваться он не умел.

- Я бы и первого своего миллиарда не сделал, если бы не задавал их. Кстати, не то чтобы я был против, но у нас появился свидетель, а ты их, подозреваю, в живых не оставляешь? Соболезную, парень, с виду ты вроде ничего.

Романофф рывком развернулась и тут же отпустила Тони.  

- Клинт, - сказала она, - меня ищешь?

Этот тоже умел смотреть так, словно просвечивал визави насквозь. Только глаза были не зелёные, а серые. Тони окончательно удостоверился, что с Романофф не сложится, даже если выяснится, что она просто зацепила чужого запаха. Эти двое подходили друг другу, как могут подходить две части одного механизма из тех, что принесли Тони Старку его второй миллиард и изрядно подсократили число террористов на Ближнем Востоке. Были там метки или нет, ничего не меняло.

- Тебя, - отозвался Клинт, оглядел Тони, что-то для себя решил – и промолчал. Тони это разозлило чуть ли не больше, чем то, что Романофф была занята так прочно, что не подвинешь, и вдобавок пахла не так, как полагалось. – Старк, тебя заждались на грузовой палубе.

- Рождество продолжается? – ядовито поинтересовался он, разворачиваясь в указанном направлении и намереваясь получить если не секс, то хотя бы скандал. – Фьюри тоже там?

- Уже нет, - рассеянно сказал Клинт, уводя Романофф. Тони только сейчас заметил, что Романофф хромает. Совсем немного, едва заметно, но несомненно. Добавить к этому  тонкую нотку крови, и получишь точный рецепт «хуже некуда». Тони набрал Пеппер, та ответила не сразу, и это стало последней каплей.

- Мисс Поттс, где вас носит, чёрт бы вас подрал? – светски поинтересовался он.

В трубке вздохнули.

- Нижняя грузовая палуба, мистер Старк. Слежу за тем, чтобы все ваши игрушки доставили в целости. Это проблема?

Тони отчаянно захотелось зарычать. Кошмар, вынужденная трезвость, последние и самые горькие капли ожидания, раздражение в каждой мышце и вкогтившаяся в него тоска - всё навалилось сразу.

- Нет, - резко ответил Тони. – Это – не проблема. Надеюсь, я проспал не слишком много развлечений?

Пеппер что-то ответила, но он не слушал. Шёл, поглядывая по сторонам и злясь всё больше. Он и раньше не был образцом спокойствия и выдержки, а сейчас его бесило буквально всё, всё дёргало по сверхчувствительным нервам – запахи, вид тусклых зелёных переходов, безвкусный кондиционированный воздух, голос Пеппер, собственная неспособность с этим справиться.

Как перед гоном.

Он даже приостановился. Что за ерунда. Гон у него был месяца четыре тому назад. Или три? Он не мог вспомнить. Полгода? Нет, тоже вряд ли.

- Пеп, когда у меня гон? – спросил он. Пеппер умолкла на полуслове. – Что? Ты за этим не следишь? Да в жизни не поверю.

- Прошлый был два с половиной месяца тому назад, - с прохладцей сообщила Пеппер. – Ты ещё заказал себе четырёх омег из «Второй половины», помнишь?

- Смутно, - Тони повернул вниз. Тут уже начиналась неизвестная территория. Ящики, тюки, стандартные упаковки армейских пайков. Он попытался на ходу прикинуть грузоподъёмность Голландца и понял, что не может. – Что-то такое было. Я был занят. Чем-то очень занят.

- Проект Иерихон-два, - подсказала Пеппер. – Ничего удивительного, что не помнишь. Ты был пьян большую часть времени. Следующий гон у тебя не раньше декабря. Сейчас одиннадцатое августа, на тот случай, если...

В следующую секунду он перестал слушать. Справа мелькнуло что-то смутно-белое, на миг Тони абсурдно показалось, что это одна из тварей, привидевшихся во сне, но ещё до того, как он успел увидеть, понять и остановиться, всё тело на мгновение полностью вышло из-под контроля. Почти как когда Обадайя приложил его парализатором. Мышцы просто перестали подчиняться, Тони по инерции сделал ещё пару шагов и вписался во внезапно надвинувшуюся преграду плечом, скулой и боком. Преграда стремительно развернулась и, как показалось Тони, едва не  ответила ударом на удар.

- Блядь! – с чувством сказал Тони. Секундная потеря контроля миновала, тело снова слушалось, но что-то было очень не так. Он будто никак не мог войти в собственные пазы, если бы у него были пазы, не мог окончательно восстановить контроль. Пеппер требовала чего-то из улетевшего в дальний угол телефона, но Тони забыл о ней и только смотрел на капитана. Неясно было, откуда тот взялся так бесшумно и быстро. Ещё более необъяснимым было то, почему Тони враз расхотелось выпить. Даже нет, не так. Почему он чувствовал себя так, словно уже выпил, вот только что, и обжигающий комок концентрированного жара поселился под ложечкой. – Какого чёрта, капитан, одной катастрофы тебе оказалось мало, что ты шляешься тут и…

Он замолчал. Злость в нём не то чтобы погасла, нет, но у раздражения, коловшего под кожей, кончился завод. Не хотелось ни орать, ни язвить, ни даже обойти капитана и отправиться по своим делам.

Хотелось странного.

Роджерс был мокрый. Белая футболка облепила грудь и живот, волосы на висках потемнели от пота. Тони сам не понимал теперь, как мог не сразу его заметить; кэп занимал плечами чуть не весь проход. И не собирался уходить с дороги.

- Я не шляюсь, - глухо ответил он. – Сильно ушибся?

Тони мотнул головой. Новая волна жара прошла по спине и собралась в пояснице, точно кто насыпал полную горсть угольков. Под ложечкой тоже было горячо, комок не давал продохнуть свободно.

- Жить буду, - так же хрипло ответил он, не спуская взгляда с капитана. Объяснять ему, что именно сегодня он особенно вне себя, что в сумрачном переходе между палубами ему привиделся обрывок чудовищного сна, Тони посчитал излишним. Он любил посмеяться, но терпеть не мог, когда смеялись над ним. А Роджерс, услышав такое, будет хохотать, пока пуп не развяжется.

- Извини, - сказал капитан. – Не думал, что тут может оказаться кто-нибудь ещё.

- Ну, я вот оказался, - ворчливо возразил Тони. Его забирало всё сильней, тоска, сосавшая в груди, унялась, с каждой минутой Тони делалось всё лучше и всё тревожней. Вдобавок от кэпа пахло: альфой, свежим потом, мятой и чем-то ещё, чертовски приятным и незнакомым. По спине одна за другой катились волны жара и озноба, и Тони попытался обозлиться. Он был Старк, сам выбирал себе жизнь и  не хотел чувствовать ничего из того, что сейчас происходило.

Чёрта с два ему удалось. Было слишком хорошо, неоправданно и чрезмерно. Точно как при первой встрече, а уж первую встречу с капитаном, мать его, Роджерсом Тони запомнил надолго.

- Извини, - повторил капитан и оказался ещё на шаг ближе. Тони видел пару армейских жетонов, просвечивающих сквозь мокрый белый трикотаж, простую стальную цепочку на мощной шее, и – кто бы мог подумать, - крошечные солнечные пятнышки веснушек на скулах и крутом подбородке. – Точно всё в порядке?

Тони потянул в себя воздух. О да, в порядке. Ещё как в порядке, чёрт возьми! В первую встречу Тони ещё мог списать всё на стресс, на неожиданность, да на что угодно, но сейчас это была уже тенденция. Глупо отрицать очевидное: его разбирало, как девочку перед первой течкой, и даже не было сил злиться.

- Мне казалось, ты уже знаешь моё мнение на этот счёт, - сказал он и чуть не проклял себя, потому что это прозвучало дружелюбно. Дружелюбно, чёрт возьми!

Капитан тоже заметил, и на его лице поселилась неуверенная улыбка, казалось, удивившая его самого.

- Да, я… - начал он и замолчал. Мобильный, валявшийся на полу, взвыл и заёрзал; капитан оглянулся на звук, поднял гневно трясущийся аппарат и отдал Тони. Тот, не глядя, бросил его в карман.

- Это была мисс Поттс, - заметил Роджерс. Успел рассмотреть иконку на экране, надо же. Тони до сих пор был уверен, что сукин сын будет шарахаться от всего, что сложнее утюга, но ведь нет. Быстро адаптируется, посмотреть хоть, с какой скоростью нашёл себе тёплое местечко у Фьюри под крылом.

Даже эта мысль не могла заставить Тони рассердиться. Совсем плохо.

- Я знаю, - отозвался он. Роджерс возвышался над ним как минимум на две головы, белая пропотевшая футболка чуть не трескалась на плечах и груди. Тони и сам не был хилым, но с сывороткой ему было не тягаться. Хорошо хоть, пока ещё получалось справляться с острым желанием потрогать бугрящиеся на плечах мышцы, зарыться носом в мокрую ткань и надышаться всласть.  – Подождёт. Почему ты мокрый? По старой памяти попробовал свалить эту посудину в океан? Заметь, я спрашиваю из чистого инстинкта самосохранения.

Тони врал. Спрашивал он из любопытства, жадного желания продлить беседу и из смутной надежды придышаться и придти в себя. Пока что каждый вдох рядом с Роджерсом был как глоток хорошего виски. Тёк по телу, обжигал, пьянил и согревал. Даже слишком согревал.

- Помогал выгружать какие-то ящики, - автоматически признался Роджерс. Он не спускал с Тони глаз, и это не злило, а рождало острое ощущение довольства. – Мисс Поттс – милая девушка, тебе бы стоило быть повежливее.

 - Подожди-ка, - сощурился Тони. – Ты выгружал мои ящики под ручку с моей секретаршей? Тебя наняли вместо грузчика или ты, парень из прошлой жизни, решил поиграть мускулатурой напоказ? Учти, этот метод пикапа давно устарел, и…

- Пикапа? – озадаченно спросил Роджерс. С ним что-то явно было не так. Тот капитан, которого Тони видел вчера, уже состроил бы каменную физиономию и принялся бы сочинять ответ, равно правильный и неуклюжий. Этот казался почти своим. Его хотелось… слушаться. Слушаться!

Тони пожалел о том, что в карманах не завалялось булавки поострей. Заряженный конденсатор тоже сослужил бы ему добрую службу. Или противогаз. Кажется, дело было именно в этом: капитан, чтоб ему провалиться, пах. Может быть, и нарочно.

- Неважно, - как можно жёстче сказал Тони. Всё равно получилось слишком слабо. – И если ты, герой, решил сбить с толку мою Пеппер…

У Роджерса сделалось лицо человека, которому только что рассказали препохабный анекдот, и к тому же не смешной, и Тони накрыло облегчением. Никаких шашней с Пеппер, хорошо. Плохо то, что напрягался он вовсе не из-за Пеппер.

- Нет? – подозрительно спросил он. – Ладно, будем считать, я тебя предупредил. Держись от неё подальше.

- Я помогал грузить ящики, - повторил капитан. – Людей не хватало, они тяжёлые, мне всё равно нужны нагрузки, почему нет? Теперь это не принято, помогать ближнему своему?

- Аминь, - рефлекторно отозвался Тони. – Ты их не бросал о палубу, надеюсь? Ага, вижу, что нет. Слушай, кэп, тебе нужно что-то делать с лицом. У тебя на нём всё написано, прямо страшно делается, вдруг да прочту какую-нибудь военную тайну, и Фьюри меня пристрелит для неразглашения.

- Полковник так не сделает, -  заявил капитан. Посмотрел на Тони и добавил с несколько меньшей уверенностью.  – Не сделает. Филлипс же не пристрелил твоего отца, а уж Говард умел нарываться как никто другой.

Тони клацнул зубами, чтобы не стоять с открытым ртом. Всё это было… безумно. Он действительно стоял сейчас нос к носу с суперальфой и собирался разговаривать о собственном отце?

- Лучше меня? – ревниво спросил он, просто чтобы себя раззадорить.

Роджерс неопределённо хмыкнул. Тони ждал.

- Ты бы ему составил конкуренцию, - наконец, проговорил капитан. – Прости, что спрашиваю, но в голове не укладывается, что вы так не ладили. Говард настолько переменился с возрастом или что?

Тони мотнул головой. Случай был самый подходящий, чтоб разъяриться – и ничего. Внутри что-то надорвалось, и вместо злости и постоянной тлеющей обиды  появилось нечто совершенно непривычное. Грусть, кажется. И неуместная, непрошеная благодарность. И, поверх всего этого, неровный жар удовольствия, которым никак не получалось насытиться.

- Ты ведь понимаешь, что это не твоё дело? – ещё раз попытался он. – Лезешь на мою территорию, кэп, это просто неприлично.

Роджерс кивнул. И продолжил смотреть этими своими невыносимо голубыми глазами.

- У Говарда было дело всей его жизни, - сказал Тони. – И это был не я, что бы он там ни болтал под старость. Не знаю, может быть, это и нормально, видеть любящего папашу раз в два-три месяца, да и то на бегу, но… - он пожал плечами. – Ты-то его помнишь совсем другим. За тобой он лично лазил чуть не в Марианскую впадину. Сукин ты сын, капитан.

Прозвучало это почти комплиментом. По крайней мере, Роджерс не взвился, как Тони подспудно ожидал, и не отвесил ему пары ласковых на сдачу. Наоборот – придвинулся, смягчившись лицом, словно собираясь извиниться в третий раз. Знать бы ещё, за что именно. Не за испорченное же детство, это было бы попросту смешно, и…

Мобильный взвыл снова, и Тони раздражённо хлопнул по карману, злясь на настырную заботу. Поздно. Капитан отстранился, точно обжёгшись обо что-то невидимое, и Тони, наконец, удалось разозлиться.

- Где эта блядская палуба? – спросил он, снова чувствуя себя обманутым. И снова из-за кэпа. – Пеппер не отстанет. И кстати, кэп, пятиминутка откровенности ничего не значит, имей в виду и не рассчитывай, что я начну рыдать у тебя на плече или что там ещё  у вас, военных, принято.

- Даже не думал, - отозвался Роджерс. – Проводить тебя до палубы тоже не полагается?

- Я не девка, - глупо ответил Тони. Взять себя в руки? Очень смешно. Язык у него развязался, и отказывался он только из привычки упираться до последнего. – Я даже не ближний, которому положено помогать.

- Конечно, - согласился капитан. – Но мне хочется.

Чёрт. Тони аж подбросило от этого короткого признания. Он оскалился, подошёл ближе и совершенно зря вдохнул поглубже, готовясь сравнять кэпа с землёй. Жар мгновенно охватил его, и пришлось переждать пару секунд, пока развеется дурман.

- Перехочется, - буркнул он, силясь заставить себя думать о чём-то другом. Не о том, чего ещё может хотеться Роджерсу. – Я вообще не понимаю, какого чёрта ты ещё здесь. Фьюри не знает, куда тебя пристроить? Так ведь вряд ли.

Он глянул в ту сторону, откуда – теперь он видел, - вынесло капитана. Между ящиками с пайком и спасательными жилетами открывался узкий проход. Неясно было, как это Роджерс туда протиснулся. И что он там делал – тоже. Может, просто решил поиграть в бойскаута. Может, и нет. Думать об этом было куда безопасней и правильней, чем о том, что занимало голову Тони минуту тому назад.

Как он целуется? На что это похоже, целоваться с парнем не по пьяной лавочке, не на студенческой вечеринке, даже не когда хочется попробовать остренького и Пеппер, морщась от негодования, добавляет к заказу строчку, где «транс» вовсе не означает транспорт?

Требовалось срочно отвлечься. Немедленно. Роджерс не девица, которых Тони привык клеить не задумываясь.

- Вряд ли, - подтвердил капитан и бросил короткий взгляд в проём. – Так… осматривался.

Несколько секунд оба смотрели в тёмный лабиринт переходов.

- Рекогносцировка,  - проницательно подытожил Тони. – А ты ничего, кэп, не только ящики таскать успеваешь. Что там? Оружие?

Капитан кивнул. Вид у него был задумчивый и подозрительно спокойный. Возмутительно спокойный, по мнению Тони. До него уже начало доходить, в чём тут дело, и это было как снова хлебнуть холодной свинцовой воды из ржавой бочки. Когда держат за шею и не дают поднять лица, пить не хочется даже в самый жаркий афганский день, он и сейчас бы предпочёл…

К чёрту. Нет. Как бы там ни было, Тони предпочитал видеть вещи как они есть.

В файлах Говарда было кое-что по поводу суперальфы. Мельком и очень мало, но было. Теперь вот Тони мог лично убедиться в том, насколько неполным было досье. Там, к примеру, не было ни слова о том, что рядом с суперальфой дышать трудно от желания немедленно, сию секунду сделать всё, что прикажут. И ни строчки о том, как тяжело сдержаться и не потрогать крепкие мышцы – просто так, потому что хочется.

- Мне нужно знать, - сказал Роджерс так, словно у Тони были ответы на все вопросы. Чёрт возьми, этот сукин сын соображал по-прежнему ясно. – Нужно знать, что здесь на самом деле происходит. Не складывается, - он пощёлкал пальцами у виска. – Это правда, что меня нашёл ты, а не Фьюри?

- Не я, - отрёкся Тони, тут же поправился, давя желание заорать, что да, да, это он! Ему Роджерс обязан тем, что не кормит собой арктических рыб! – Не я лично, но и не Фьюри, можешь быть уверен. А что, тебе это важно?

- Не критично, но вот только… - капитан явно крутил в голове какую-то мысль. Прикладывал так и сяк, и всё не получалось. Тони ему завидовал. У него самого вообще с трудом получалось думать. Неужели всем прочим так же тяжело с Роджерсом рядом? Почему тогда за ним ещё не ходит вся команда? – У тебя не только с Говардом были нелады.

Это не было вопросом, и Тони промолчал. Хватило сил. Всё-таки он мог себя контролировать, это помогало сохранять толику самоуважения. И не прогибаться слишком уж откровенно.

И не облизывать кэпу пальцы. Не заслужил. Даром что во рту у Тони было сухо и горько от чудовищного желания именно так и сделать.

- Понимаю, я произвожу впечатление… прямого человека, - пробормотал Роджерс. Тони мысленно отвесил себе пинка. Он был гением, да. Но сейчас кэп явно показал бы лучшие результаты в тесте на айкью. – И я многим обязан Фьюри, но…

Тони проглотил первое, что кололо язык. Второе тоже. Ни злорадство, ни мстительное торжество не помогут ему, как там говорила Пеппер? Не оттолкнуть возможного союзника?

Не выпалить сразу всё, по крайней мере. Он чувствовал, что если заговорит сейчас, то выдаст всё, что кипело внутри – включая и предложение лечь прямо здесь и  показать класс. До сих пор ни одна живая душа не жаловалась, Роджерсу тоже понравится, чёрт, ещё как понравится!

Он до крови прикусил щёку изнутри. Что бы это ни было, Говард как-то приноровился дышать рядом с кэпом и не падать ему в ноги, значит, и он сможет.

Вызнать хоть часть информации – так уж точно.

- Пока что Фьюри мне был только во благо, - выговорил Тони, кривя губы. – Так утверждает Пеппер, и к этому неприятному выводу я прихожу и сам. Тебя он тоже опекает, разве нет?

- Верно, - кивнул Роджерс, - но я, кажется, повторяю прошлые ошибки. Все до единой. Фьюри не Брандт, конечно, но…

Тони затряс головой, силясь вытряхнуть дурман. Под внимательным взглядом, превращавшим тело в мягкий мёд, это было чертовски сложно.

- Брандт, - полувопросительно повторил он, стараясь зацепиться хоть за что-нибудь. - Это что ещё за хрен?

- Был такой сенатор, - пояснил Роджерс. – Неважно. Я сейчас очень рискую, конечно. Может быть, ты и вправду такой, как с виду. Самовлюблённый напыщенный умник с золотой ложкой в… кхм. Извини.

Тони с трудом сдержал торжествующий вопль. Самовлюблённый умник – это было лучше, чем настырный мудак. Если Роджерс мыслит в таких категориях, если относится к своему фан-клубу так же, как относился сам Тони, то проклятая необходимость держать лицо только что окупилась стократно.

- Спасибо, - отозвался он. – Это самое охрененное предложение сотрудничества, какое я слышал, кэп, серьёзно.

Его вело всё сильнее. Плохо дело. Не физически, физически он мог притерпеться. Читал же он лекции, надравшись виски так, что в глазах двоилось, вот и к Роджерсу тоже можно было приноровиться, найти внутренний хрупкий баланс и вести себя почти как положено.

Но вот мозги отключались стремительно. Раз уж он почти всерьёз начал ждать если не похвалы, то хотя бы благодарности за свою догадливость. Как щенок, притащивший хозяину палку или тапочки и виляющий хвостом.

В отличие от щенка, Тони помнил о том, что бывает иначе. Как бы его ни тянуло к Роджерсу, он был Старк, а это обязывало.

- Так что – это да? – уточнил кэп. Тони видел, как движутся его губы, и практически улетал. – Ты способен на работу вместе с кем-то или это слишком оскорбительно для гения?

И Пеппер ещё смела упрекать его в недостатке самоконтроля. А вот это она видела? Он запал на суперальфу – и всё-таки кэп считал его гением, а не готовой на всё подстилкой. И считался с его мнением. Тони не продал бы этой победы и за триллион. В досье было кое-что насчёт ненормальной реакции окружающих, но Говард, чтоб его, выражался обиняками. А Тони на собственной шкуре довелось почувствовать, как оно ощущается, быть рядом с суперальфой.

Как неприличная, необоснованная, возмутительная потребность делать всё, что суперальфа скажет. И подыхать от тоски, если пока что в твоих услугах не нуждаются.

- Предлагаешь мне вместе… - хрипло сказал Тони, откашлялся и закончил, - выяснить, что  Щ.И.Т. затеял на самом деле? Что здесь вообще происходит? Этого хочешь?

Если это штучки Фьюри, если Фьюри нарочно подослал к нему кэпа с его феромонами, если то, что сейчас происходит, было просчитано заранее…

- Да, - отозвался капитан. В Тони всё дрогнуло от счастья и ужаса. Кэп не давил его, в этом Тони был уверен, он помнил, как это чувствуется, когда давят, и сейчас было и близко не похоже, но что, если Роджерс прекрасно знает, каково Тони сейчас, и действует нарочно? – Да, именно так. Хочешь?

Тони снова сжал зубы. Во рту сделалось солоно. Если Роджерс прямо сейчас сделает шаг вперёд, наклонится, накроет его губы своими, раздвинет языком – почувствует, какова на вкус кровь Старков. Ему понравится, не может не понравиться, и…

- Нужно подумать, - еле слышно сказал он. Со стороны, должно быть, казалось, что он напуган до смерти, но Тони уже было плевать.

Бояться, между прочим, стоило. Не гнева Фьюри и не всей силы Щ.И.Т.а, нет. Того, что всё это горячее безумие – результат чужого точного расчёта. Фьюри не был гением от математики, но свою выгоду считал без ошибок. Мог ведь попробовать подойти с другой стороны, решить задачку методом от противного. Подставить упёртому Старку фальшивого союзника, к которому у Старка к тому же слабость в коленках, и…

- Думай, - так же тихо отозвался кэп. – Думай, я не тороплю.

Они были так близко. Видно было, что золотинки есть и там, в ясной пронзительной голубизне. Крошечные золотистые точки, от которых нельзя было отвести взгляда. Пешка или ферзь? Помощь в будущем, разумное решение - или простая потребность согласиться, потому что суперальфа просит?

- Попробуем, - хрипло выговорил Тони. Какого чёрта, это был не первый и не последний безумный поступок в его жизни. И даже если капитан делает то, что нужно Фьюри, разумнее согласиться и быть настороже. Упрись сейчас – и он придавит. Тогда уж будет не до гордости. – Теперь делай что хочешь, но я должен оказаться рядом со своими игрушками. Вопрос личной безопасности.

Взгляд Роджерса против воли мазнул по его груди, и Тони ухмыльнулся в ответ. Ему было легко и безумно, как в падении. Он иногда развлекался так: поднимался чуть не в стратосферу и падал потом, отворачивая от земли в самый последний момент. Бодрило чрезвычайно.

- Ага, именно, - он постучал себя по реактору. – Кстати, ты действительно рискуешь. Что, если бы я прямиком отправился к Фьюри – рассказывать, что его золотой мальчик начал, наконец, смотреть по сторонам и задавать вопросы?

- Он бы не поверил, - коротко ответил Роджерс. И отошёл с дороги, заставив Тони мысленно застонать от облегчения и разочарования разом. – Три этажа вниз и налево. Это правда, что ты умеешь обращаться с кубом?

Пеппер выбрала именно этот момент, чтобы снова позвонить, и тем подарила Тони пару драгоценных секунд. Он отбил звонок и развернулся к капитану, уже согнав с лица жажду убийства. Вот, значит, как. Всё-таки Фьюри чуточку просчитался. Мало подослать к нему кэпа. Нужно ещё устроить так, чтобы кэп научился держать паузу, а не сразу переходить к делу.

- Теоретически у меня больше шансов научиться, чем у кого бы то ни было другого, - сказал он хрипло. Всякий дурман с него сошёл, и в голове бешено вертелись мысли. Пустить Фьюри по ложному следу? Хорошо бы. И выиграть время. - Если как следует взяться и не особенно спешить. Есть ещё парень, Беннер. Он мог бы помочь, но пропал куда-то.

- Беннер? – переспросил капитан так, словно не верил собственным ушам. – Лет тридцать пять, шатен, носит очки, вид такой, словно потерялся по дороге от библиотеки в благотворительный госпиталь?

Тони ошарашенно кивнул. В нём стихло всё, даже упрямство, осталось место только для изумления.

- Идём, - скомандовал кэп. Это действительно был приказ, не предполагающий отказа. - Беннер тоже здесь. Только что познакомился с ним.

Тони потребовалась пара секунд, чтобы заново сложить головоломку. Ложный след? Как же. Фьюри отыскал Беннера, каким-то образом ухитрился с ним договориться, привёз сюда, этого одного хватило бы, чтоб понять, насколько ситуация серьёзна. Сложить все яйца в одну корзинку – это было совершенно точно не о Фьюри, и если так, то дело хуже, чем просто оказаться во власти одуревшего от желания власти маньяка. А в том, что Фьюри именно маньяк, Тони уже почти не сомневался. Запереть в железной коробке Брюса Беннера, впридачу ко всей той гремучей смеси, что и так уже болталась внутри…

Они оказались на палубе, уставленной защитного цвета ящиками, как раз вовремя. По пути Тони уговорил себя не паниковать раньше времени. Фьюри тоже был не совсем уж безмозглым. Его самого он держал возможностью не сдохнуть от отравления палладием, для Беннера тоже должна была найтись цепь попрочней, хотя какая – этого Тони даже представить себе не мог.

Брюс Беннер стоял посреди заставленной ящиками палубы и беседовал с Пеппер. Драгоценный груз бережно передавали по живой цепочке и складывали в гудящий лифт.

- Тони! – сказала Пеппер, увидела капитана и осеклась.  – Ясно, ты был занят. Но в следующий раз бери, пожалуйста, трубку. Я уже думала бежать тебя искать.

- Я же не младенец, Пеп, - ответил Тони. У Пеппер был странно сонный вид, но это Тони не интересовало. Зато Брюс Беннер интересовал чрезвычайно. Он даже о капитане на время позабыл, а это дорогого стоило.

- Мистер Старк, - Брюс ухитрился стянуть очки, потереть след от дужки на переносице и протянуть руку для рукопожатия, всё это почти одновременно. – Рад встрече.

- Наконец-то личной, а? – Тони тряхнул немного влажную ладонь и снова почувствовал отчётливый запах зверя. На этот раз не было сомнений в том, от кого он исходит. Романофф, без сомнений, подцепила его, когда… когда что?

Надевала цепь, конечно. Странно, что обошлось только хромотой да парой капель крови. Тони помнил серию статей, в которых версия атаки террористов противоречила версии взрыва подземного газа. И всё это был Беннер, мирно глядевший сейчас сквозь очки, вновь поселившиеся на носу.

 – С монашеским житьём покончено? – поинтересовался Тони, дружески улыбаясь. - Где вы там укрощали плоть, в амазонских джунглях? Они без вас не пропадут, ручаюсь, здесь вы нужны больше.

- В трущобах, - мягко усмехаясь, поправил Беннер. Тони на миг по-настоящему встретился с ним взглядом и убедился, что Беннер тоже всё прекрасно понимает. И тоже демонстрирует дружелюбие, даже немного перегибая палку.  – Я думал, об этом никто не знает. Хотел постигать дзен, не отвлекаясь на суету. Безнадёжное дело.

- Конечно, - жизнерадостно хмыкнул Тони, косясь на крепких парней, с механистической точностью передававших друг другу ящики. – Тут ваше приданое, а? А пары бутылок виски не захватили?

- Тони, - лаконично упрекнула Пеппер. Брюс кивнул, надел очки и с полным пониманием ситуации заметил:

- Пары бутылок всё равно не хватило бы, так что, увы, должен вас разочаровать. Зато вашему приданому нашлось место, будьте уверены. От него голова пойдёт кругом вернее, чем от выпивки.

Тони кивнул. Ему внезапно и отчётливо сделалось крайне неуютно. Так и тянуло оказаться где-нибудь подальше. И запах, тенью отмечавший Беннера, стал крепче. Всё равно что в жаркий день сунуться носом в клетку, где в тесноте и бешенстве ждёт своего часа матёрый лев.

- У меня уже идёт, - признался он, стараясь держать себя в руках. Он только что выдержал тесное общество суперальфы, Беннер мог считаться приятным разнообразием. Никакого желания повиснуть на шее, только острая потребность оказаться как можно дальше. – И вас это ждёт в самом скором времени, не сомневайтесь.

- Я так и думал, - пробормотал Брюс, напряжённо глядя ему за спину. – В трущобах было спокойней. И больше открытых мест, и меньше…

Чего было меньше в трущобах, Тони так и не узнал. Один из парней не то оступился, не то неловко подставил руки, ящик с лязганьем впечатался в пол, кто-то выругался, Пеппер вскрикнула, а Брюс Беннер часто заморгал и отступил на шаг.

И ещё на один.

Тони обернулся. Капитан стоял, где и раньше. Ничего не изменилось. Только дышать становилось всё трудней, воздух вяз в лёгких и пах свинцовой пылью и зверем. Зверем – всё сильнее. Теперь лев был не просто зол, он был в ярости, от его клыков несло кровью и тухлятиной, и он готовился броситься. У Тони закололо между лопатками и на загривке, он и сам попятился, дико озираясь и инстинктивно пытаясь найти место побезопасней. Какой-нибудь угол, где можно было бы прикрыть себе спину и тогда уж отбиваться. Ещё пара секунд невыносимого напряжения, и он первым бросился бы на всякого, кто оказался бы рядом.

- Что… - выдохнула Пеппер. Тони видел, как у неё свело губы, а лоб заблестел от пота.– Капитан!

 Тони в жизни не видел, чтобы она так боялась. И никогда ещё не видел Роджерса таким. Синевато-бледным, как снятое молоко, с желваками на щеках и подбородке, с губами, сошедшимися в нить. Беннер выглядел ничуть не лучше: лицо у него  свело, смуглая кожа приобрела отчётливый оттенок зелени. От запаха зверя стало невозможно дышать.

- Всё в порядке, мисс Поттс, - чужим голосом сказал Беннер. Он не сводил взгляда с капитана и отходил назад, осторожно, по миллиметру. – Капитан?

- Всё в порядке, - эхом отозвался Роджерс. Его немного отпустило, только, в отличие от Брюса, он не отступал. - Прошу прощения. Этого больше не случится.

Пеппер со всхлипом втянула в себя воздух.

- Боже, надеюсь… - она замолчала. – Спасибо.

Беннер стоял, глубоко и тяжело дыша, словно только что побывал в драке, и Тони снова вспомнил фотографии с места событий. Вывороченный наружу корпус, провалы в асфальте, перевёрнутые машины, несколько чёрных пластиковых мешков в ряд. Его замутило.

- В трущобах, - словно извиняясь, проговорил Беннер, - было проще. Простите, Вирджиния.

- Ничего, - Пеппер нашла в себе силы улыбнуться. – Вы и капитан Роджерс -  первые по-настоящему порядочные мужчины, которых я вижу за последние лет десять, так что…

- Эй, - рассердился Тони, - прекращай отвешивать им комплименты! Я первый в списке, да что там, я вообще вне списка!

Он молотил всё, что приходило на язык, минуя голову, и ему было всё холодней и всё легче дышать. Что-то чудовищное пронеслось и кончилось, оставив тягостное послевкусие дистресса и десяток новых вопросов, в которых Тони намеревался разобраться в самом скором будущем.

- Это не комплименты, - устало возразила Пеппер. – Констатация факта.

Капитан ещё секунду смотрел на неё, на Тони, по-военному кивнул и ушёл, не оборачиваясь.

- И что это было? – вопросил Тони, не ожидая ответа. Он сам знал только одно: пять минут тому назад здесь только чудом не случилось катастрофы похуже дня 911. – Кто-нибудь мне может объяснить?

- Сэр, - послышалось в наушнике. Тони даже вздрогнул. У Джарвиса до сих пор не было привычки отвечать на риторические вопросы, да и создавался он не в качестве справочной системы. Использовать единственный в своём роде разум так примитивно означало бы не просто колоть орехи микроскопом, но ещё и оскорбить самого Джарвиса, а Тони слишком его уважал.

-  Что, старина? – вполголоса спросил он, отойдя на пару шагов в сторону. – Решил поболтать на досуге?

- Мистер Старк, - голос Джарвиса зудел, как стая растревоженных механических ос. – Если позволите…

- Заканчивай изображать Дживса, - пробормотал Тони. – Что у тебя?

- Я не стал бы вмешиваться, сэр, но ситуация опасная, - сказал Джарвис. – Если у вас найдётся пять минут, я мог бы изложить свои выводы.

- Найдётся, - отозвался Тони. Вокруг него понемногу возобновлялась нормальная жизнь – если то, что происходило на Голландце, можно было считать хоть в какой-то степени нормальным. – Выкладывай.

- Ваш гормональный фон находится в прямой и несомненной связи с фоном капитана Роджерса, - отчитался Джарвис.

- Удивил, - выдохнул Тони, отходя ещё дальше. Пеппер ещё куда ни шло, она знала даже то, как часто он ходит отлить, но делиться подробностями своих проблем с Беннером Тони не собирался. – Роджерс со всеми находится в прямой и несомненной связи. Не разочаровывай меня и давай рассказывай то, чего я не знаю.

- Капитан Роджерс действительно влияет на любого, кто оказывается слишком близко в те моменты, когда он себя не контролирует, - послышалось в ответ. – Вы только что сами были свидетелем такого события. Но в вашем случае, сэр, даже если судить по самому грубому анализу концентрации феромонов, эта связь гораздо интенсивнее.

- Подожди-ка, - потребовал Тони. Ему было жарко и холодно одновременно, некстати вспомнилось, как близко стоял кэп. В самый раз чтоб одним движением руки свернуть Тони шею или… ну, словом, очень близко.  – Этот сукин сын меня всё-таки давит?

- Нет, сэр. Я бы назвал это неким подобием импринтинга. Молодые гусята…

- Час от часу не легче. Гусята.

- …увидев экспериментатора сразу после того, как покинут скорлупу, следуют за ним, как за матерью, и пренебрегают настоящей гусыней…

Тони затряс головой. Она вроде бы работала как положено, капитан больше не сбивал его с толку своим присутствием, и всё-таки что-то не складывалось.

- Погоди-ка, ты серьёзно? Он на меня запал? Да он меня видит второй в жизни раз!

- Но он хорошо знал вашего отца, - возразил Джарвис. – Простите, что упоминаю об этом, но ваш гормональный рисунок имеет много схожего с тем, каким обладал мистер Старк. Согласно архивным данным, он присутствовал при первом контакте суперальфы с окружающим миром, и…

- Вот же блядь, - пробормотал Тони. – Хочешь сказать, я на него действую так же, как он на меня?

- Можно выразиться и так, сэр. Я, разумеется, могу судить только о чисто физической стороне дела, но у капитана учащается дыхание и повышается температура тела, а зрачки сужаются. Капитан просто лучше себя контролирует.

- Блядь, - повторил Тони. Закрыл глаза и попытался как следует продышаться. Грёбаный сукин сын Роджерс запал на Говарда, а теперь, получается… - Гусята. Блядь. Да я чудо самоконтроля, чтоб ты знал!

- Тони, - сказала Пеппер. – Если ты и дальше собираешься материться в стенку, мы, пожалуй, пойдём.

- Да, - подтвердил Беннер. – Основное уже перенесли в лаборатории, мне нужно проследить за тем, чтобы всё поставили как надо.

Тони только отмахнулся. Новая проблема захватила его целиком.

- А Беннер? – спросил он, когда шаги Брюса и Пеппер стихли.

- Что касается инцидента с мистером Беннером, то именно необходимость предупредить…

- Короче, - Тони понял, что по-настоящему испугался только сейчас, постфактум. Ничего странного; любой, кто оказался бы в радиусе десяти метров и не испугался бы до усрачки, мог смело записывать себя в анацефалы. – Что это было? Они чуть не сцепились?

- Судя по реакции капитана Роджерса, он воспринял мистера Беннера как потенциальную угрозу, - не разочаровал его Джарвис. – Тот ответил полным паритетом. К счастью, им обоим удалось сдержаться и не перевести конфликт в фазу насильственного решения.

Тони переварил это молча. О том, какими последствиями для Беннера обернулась попытка воссоздать сыворотку, которой кэп был обязан своей выдающейся судьбой, он знал только в общих чертах, но и этого хватило. Городской район отстроили только года через два, ассистенты Беннера пропали бесследно, как и данные. Беннера и самого сочли мёртвым. Ещё через год, когда Тони уже совершенно уверился в том, что одним гением от ядерной физики стало меньше, один из шведских журналов опубликовал статью. Имя было другое, но почерк Брюса в вычислениях Тони знал не хуже своего, и сомнений у него не было.

- Я что же, - проговорил он, наконец, примеряя мысль, - оказался между ними как раз когда эти двое решили помериться силами?

- Не совсем, мистер Старк, - поправил Джарвис. –  Вы оказались невольным поводом для этого передела. Насколько я могу судить, капитан был крайне недоволен степенью вашей близости с…

- Господи боже, да я к нему пальцем не притронулся! Чисто научный интерес!

Если бы Джарвис мог развести руками, то, несомненно, сделал бы это сейчас.

- Пиздец какой-то, - выговорил Тони. – А Беннер почуял, что кэп не в духе, и ощетинился в ответ?

- Именно, сэр, - ответил Джарвис. – Я счёл ситуацию слишком опасной, чтобы можно было молчать.

- Правильно сделал, - пробормотал Тони, отклеился от стены и пошёл к себе, мысленно проклиная все и всяческие сыворотки, призванные делать из обычных парней суперсолдат вообще и капитана Америку в частности. Беннер притронулся к краешку тайны и получил то, что получил. Роджерс, похоже, был вообще единственным, кому эта адская смесь пошла на пользу. Везучий сукин сын.

- А Фьюри? – спросил он, оказавшись в компании десятка ящиков, содержавших в себе всё то, из чего в самом скором времени должна была получиться экспериментальная установка. – Что-нибудь из того, что попало в твои базы, даёт хоть малейшую идею о том, какая чертовщина тут творится?

- Увы, сэр, - скорбно сказал Джарвис. – Здесь исключительно надёжные системы безопасности.

- Мне бы стоило взять с них пример, - мрачно буркнул Тони и принялся за работу.

Час спустя он поднял голову от записей и сказал:

- Рук не хватает. Вызови мне Беннера.

Джарвис дал ему всего десять секунд на то, чтобы передумать.

 

-10-

-10-

 

Грохот был такой, что Стив слетел с армейской койки раньше, чем успел почувствовать толчок. Будь дело на земле, и сомнений бы не было: четыре тридцать утра, самое удачное время для сокрушительного артиллерийского вступления к атаке по всему фронту.

Но здесь, в летающей крепости, причина уж точно была другой. И он, кажется, знал её по имени. Не был окончательно уверен, что дело именно в Старке, но…

В коридорах было полно народу; те, кто спал, выскочили наружу, едва успев одеться, как и сам Стив, а те, кто бодрствовал, успели ещё раньше.

- Какого чёрта, что это было? – выразила общее мнение Романофф. С нею Стив познакомился накануне и пришёл к выводу, что тенденция брать в войска женщин в итоге себя оправдала. Одна агент Романофф стоила взвода, а то и двух. В комплекте с Соколом  Стив без опасений выставил бы её против небольшой вражеской армии. - Вспомним старые времена, Клинт?

- Если речь о разведке боем, - вмешался Стив, - то нет большой необходимости. Мы летим, а не падаем. Кто-нибудь, свяжитесь с Фьюри.

- Он не на борту, - отозвалась агент Хилл. Эта женщина, по мнению Стива, умела не просто вырастать из-под земли, но ещё и имела с полковником прямую телепатическую связь. Наушник, без которого Стив не видел её ни разу, был явной маскировкой. Кроме того, у Хилл была неприятная привычка иногда подключаться к чужим головам, не запрашивая разрешения.  – Это не нападение. Это чёртовы умники.

Стив не стал дослушивать. Развернулся и поспешил в ту часть судна, которую отвели для Беннера и Старка. Если там осталось что-нибудь живое после взрыва, это будет чудо. Если он сам сумеет взять себя в руки и не допустить того, что чуть было не случилось несколькими часами ранее…

- Эй, кэп, не так быстро!

Он оглянулся на Хилл. Та бежала рядом, ухитряясь отставать всего на пару шагов.

- Разгерметизация? – уточнил Стив, заставляя себя чуть замедлиться. Говард тоже обожал взрывать всё вокруг себя. Новые огнеопасные составы, общественное мнение, устоявшиеся теоретические представления о мире, чужую уверенность, всё подряд. Если его сын хоть в минимальной степени унаследовал эту особенность, можно было уже не спешить.  А он унаследовал – это и многое другое.

Не торопиться Стив, впрочем, всё-таки не мог.

- Частичная. Отсек стабилен, переборки опущены, давление упало на семь секунд, потом включились резервные воздушные насосы, - по-военному чётко отрапортовала Хилл. – Пожар тоже локализован.

Стив представил себе, на что будет похож рабочий отсек Тони Старка после пожара и семи секунд воздушного потока, выдирающего из дыры в стене всё подряд, и прибавил шагу. В конце концов, Хилл была женщиной, пусть даже и новой формации, и если дела действительно плохи, лучше будет, если она опоздает на пару секунд.

Думать о том, на что будет похож сам Тони Старк, Стив себе запрещал. Наследник Говарда и без того заставлял его ходить по самому краешку самоконтроля; не будь Стив привычен к этому – и сорвался бы, должно быть, в ту самую секунду, как впервые вдохнул его запах. И уж точно не смог бы отпустить его после того, как понял, что впечатление взаимно.

На защитной переборке угрожающе моргал красный огонёк; Стив остановился, Хилл  нагнала его, набрала код, и металл толщиной в ладонь неохотно отъехал вверх. Под ноги Стиву тут же вынесло несколько смятых листков, а в ноздри ударил запах гари.

Не дожидаясь, пока переборка поднимется окончательно, Стив поднырнул под неё и оказался в первозданном хаосе. Тут смешалось всё: обломки, куски металла, какие-то провода, выглядевшие так, будто невиданный зверь рвал их зубами, вонь горелого пластика и странное, почти потустороннее свечение, заставившее Стива разом вспомнить и куб, и детские сказки о ведьмах.

- Старк! – крикнул он, не надеясь на ответ и стараясь не запнуться о какую-нибудь особенно неприятную часть этого беспорядка. – Беннер!

Никто не ответил. Стив на ходу обернулся к Хилл; та уже прошла внутрь и осматривалась, прикидывая ущерб.

- Дозиметр молчит, - сказала она с явным облегчением. Стив кивнул – самому ему доза излучения была не страшнее комариного укуса, но что такое радиационное заражение в металлической коробке, дрейфующей на немалой высоте, он себе представлял вполне ясно, - и двинулся дальше.

Пара перевёрнутых стульев, опрокинутый стеллаж, сочащиеся остатками синеватой светящейся жидкости разбитые трубки. Обогнув перекосившуюся часть стены, выгнувшуюся изнутри и похожую не то на часть современных представлений об искусстве, не то на последствия столкновения автомобиля и автобусной остановки, Стив сделал ещё пару шагов и едва удержался от того, чтобы выругаться, впервые за несколько десятков лет.

Тони Старк был жив, как только может быть жив человек. Стоял посреди сотворённого им беспорядка и, поворачивая в руке светящуюся синим сферу, подносил к ней жало какого-то неизвестного Стиву прибора. Неподалёку от его ботинок тлел кусок пластика, но Тони даже не старался затоптать обломок стола. Или стула. Или ещё чего-то; разницы, по мнению Стива, не было никакой.

- Двадцать два… двадцать два и пятьдесят шесть сотых, - сказал Тони, придирчиво глядя на подсвеченную шкалу. – Когда включится этот хренов генератор? В Башне свет бы уже был.

- Двадцать два и пятьдесят шесть сотых, - повторили из угла голосом Беннера. На Стива мгновенно накатила злоба, и он так же мгновенно взял её под контроль. – Атомная масса?

- Сто девяносто два[4], если я считать не разучился. Да включите кто-нибудь чёртов свет!

Стив сделал ещё пару шагов, кроша подошвами пластиковые обломки. Чудовищное облегчение в нём мешалось со столь же чудовищной злостью.

- Старк, - сказал он, не узнавая собственного голоса. – Что, чёрт возьми…

В этот раз Тони и ухом не повёл. Напряжённой работой из него вымело всё, что не касалось ядерной физики, да и окружающую реальность он воспринимал, как показалось Стиву, только в самой необходимой минимальной степени.

Хилл выругалась сквозь зубы и принялась затаптывать тлеющие на полу листки.

- А, кэп, - наконец, отозвался Тони, лаская на ладони светящийся шар. Синие отблески ложились на его лицо косо, и он был до нестерпимого похож на живого мертвеца, на одного из тех, кто считал себя частью Гидры. Стив еле справлялся с желанием взять его за глотку, тряхнуть, наорать, заставить выпустить чёртову штуку. – Тебе что тут? Брюс, поле стабильно, можем начинать.

- Что начинать?! – не выдержал Стив. Он чувствовал себя частью абсурдного спектакля из тех, что вошли в моду за время его сна. Неуютное, паршивое ощущение, не говоря уж о том, что от повторения инцидента с внезапным приступом ярости его сейчас отделяло совсем немного. – По-моему, вы и так уже натворили дел – дальше некуда!

У Беннера хватило совести опомниться и смутиться.

- Да, тут не помешало бы прибраться, - сказал он, явно стараясь побороть настоятельную потребность немедленно забыть о Стиве, о маячившей на горизонте Хилл, о дыме и хаосе – и тут же вернуться к прежнему упоительному занятию. – Тони, сделаем паузу?

Старк посмотрел на него, как на умалишённого. Перевёл взгляд на Стива, вдохнул пронизанный жирной копотью воздух и сказал раздражённо:

- Сэкономим время. Пришлите сюда пару парней, пусть уберут мусор. Удивительно просто, как в таком судне не предусмотрели примитивных механических уборщиков, чёрт побери, всё равно что не предусмотреть унитаз. Можете передать Фьюри, что… нет, пока ничего не надо, я суеверен. Если вы двое так и будете стоять и жечь меня глазами, беспорядка меньше не станет, так что займитесь тем, к чему у вас талант.

- И к чему же? – уточнила Хилл. Стив не чувствовал её бешенства, ему и своего хватало. – К метле и совку?

- Рад, что вы это понимаете, - оскалился Тони. – Поскольку вы ни хрена не понимаете в ядерной физике, выбор небольшой. Кстати, просто на тот случай, если у вас руки чешутся вышибить мне мозги: я выполняю приказ вашего драгоценного полковника. Про то, что я должен смахивать пыль с каждой ерунды на борту, речи не было, эта железка летит как летела, и я расцениваю любые претензии на этот счёт как придирки завистников. Очень удобная штука, эти придирки завистников, на них можно списать уйму неприятностей вроде этического кодекса учёного, не находишь, Брюс?

Беннер поднялся из-за изувеченного стола и прямиком направился к Хилл. От Стива он благоразумно старался держаться подальше, и Стив против воли был ему за это благодарен.

- Неловко соглашаться с таким мнением, тем более после незапланированной ночной побудки, но катастрофы действительно не случилось, - сказал Брюс, обращаясь к Хилл. –  Я сам тут приберу, - он огляделся и добавил задумчиво, - насколько необходимо.

- Насколько необходимо для того, чтобы вы повторили свой взрыв через час-другой? – хладнокровно уточнила Хилл.

- Это был не взрыв, - мягко возразил Беннер. – Просто генератор не выдержал нагрузки. Вы когда-нибудь пробовали собрать солнце на коленке? Конечно, установка под конец не выдержала и… неважно. Больше ничего такого делать не потребуется, а что до мусора, то…

- Плевать на мусор, - отозвалась Хилл. – Как вы пережили разгерметизацию?

Брюс часто заморгал, снял очки и попытался протереть их полой собственной рубашки.

- Была разгерметизация? – он вздохнул. – Боюсь, мы были слишком заняты, чтобы заметить. Мои извинения.

- Брюс, заканчивай с реверансами и иди работать, - вклинился Старк. Он пристроил шар на чудом устоявший стеллаж и рылся в ящике, вытаскивая одну за другой детали, названия которых не знал не только Стив, но  и подавляющее большинство современных механиков. – Всё равно это санитарные потери, спроси вон хоть у капитана, что это такое, он тебе расскажет.

Беннер одарил Стива улыбкой, в которой извинений было столько же, сколько настороженного опасения.

- Старк только что сделал невозможное, - сказал он тихо и серьёзно. – Один, я только ассистировал. Это, конечно, не уменьшает ущерба, но… это всего лишь мебель. А это, - он мотнул головой в сторону сияющего шара, - прорыв в ядерном синтезе. Попытайтесь представить его состояние?

- Я пришлю людей, - сказала Хилл, пристально следя за тем, как Старк упоённо собирает какую-то очередную штуку. На вид это было что-то вроде заряда, заправленного в металлический цилиндр, и Стив не мог отделаться от ощущения, что уже видел что-то подобное раньше, с другого угла и не полностью идентичное, но видел. – Ещё один такой взрыв, и работать дальше будете в трюме. Там стены потолще. У меня тоже есть приказы от Фьюри, не последний из них – следить за тем, чтобы Голландец летел, как летит.

- Да он дрейфует, - пренебрежительно отозвался Тони. – Что вы знаете о полётах, скажите на милость? Брюс, покажи мне руки.

Беннер удивлённо обернулся и поднял обе ладони, словно демонстрируя, что безоружен.

- Не пойдёт, - решительно сказал Тони. – Капитан, ты тоже в пролёте. И вы, - он глянул на руки Хилл. – Размер ничего так, но я вам не доверяю.

Стив против воли посочувствовал Беннеру. Он пробыл с работающим Старком меньше десяти минут и уже чувствовал себя хуже, чем идиотом. Впрочем, Беннер был гений, и, видимо, относился к происходящему иначе.

Тони тем временем зажал в зубах конец провода, ловко счистил с него изоляцию и принялся обматывать им какую-то круглую шайбу. Ухом он зажал мобильный и сказал в него:

- Пеп, давай сюда. Что значит, ты занята, чем это? – он сморщился, но пальцы работали, кладя виток за витком. Стиву пришло на ум, что Говард получил достойного наследника: Тони взял себе не только его норов, но и его способность работать. За это, пожалуй, можно было простить и больше, чем разгромленную лабораторию. – Ну так вылезай из постели, чёрт тебя дери, и прямиком сюда!

Пеппер появилась минут через пять. Слышно было, как она пробирается сквозь завалы, продолжая говорить в мобильный.

- …от ваших выходок, мистер Старк! – она показалась из-за перекосившегося шкафа и остановилась, рассматривая собравшихся. Раздражение тут же сошло с её лица.

- О, в ход пошла тяжёлая  артиллерия, я уже мистер Старк, сэ-э-эр, - безмятежно отозвался Тони. Он закончил с проводами и теперь собирал в цилиндре нечто крайне опасное на вид. – Покажи руки.

Пеппер молча подняла ладони.

- Пойдёт, - решил Тони, загнал в цилиндр получившийся гибрид бомбы с часовым механизмом и электромагнита, обернулся к Стиву и Хилл и поднял брови. – Вы ещё тут? У нас намечается интимная вечеринка на троих, так что...

- На двоих, - решительно сказал Беннер, поднял ближайший к нему дымящийся обломок и понёс прочь. – От меня теперь толку нет, так что займусь уборкой.

Тони пожал плечами.

- Делай что хочешь, - он взвесил цилиндр на руке и потянулся за сферой. Та чуть потускнела, но Тони это, казалось, не смущало. – Кстати, не уходи далеко. Если я где-нибудь ошибся, рванёт так, что…

Стив мгновенно сделал шаг вперёд, готовясь к чему угодно.

- Минуточку! – взвилась Пеппер. – Тони!

- Ты не ошибся, я видел расчёты, - одновременно с ней сказал Брюс. – Мисс Поттс, вам нечего бояться.

- Вот с этой фразы обычно и начинаются проблемы, - упрямо сказала Пеппер, с подозрением глядя на цилиндр, к которому Тони, закусив губу от напряжения, осторожно поднёс сферу. Свет дрогнул, на миг исчез, между пальцами Старка блеснул сизый металл, яркая голубая вспышка впиталась в металл, качнулась, вспыхнула ярче – и стала белой.

- Стабильно, - проговорил Тони, повертел цилиндр и отложил его на стол. – Пеппер, снимай кольца. Сейчас полезешь мне в самую душу.

- Я только что видел, как голыми руками собрать ядерный реактор? – вполголоса уточнил Стив. Хилл кивнула.

- Можем расходиться, - решила она. – Если больше не будет взрывов. Капитан?

Стив оценил ситуацию. Ничего более опасного, чем уже произошло, случиться было не должно, Пеппер Поттс заступила на боевое дежурство рядом с Тони Старком, а Беннер…

С Беннером следовало смириться, как бы это ни было тяжело.

- Согласен, - он глянул на Тони и понял, что уходить нужно как можно скорей. Старк раздевался. Вытащил край футболки из-под ремня и потянул через голову. Смуглая кожа казалась гладкой даже на вид, и Стива повело ещё сильней, чем раньше. Тони был сухощавый, мышцы не выпирали буграми, а были словно прорисованы умелой рукой, как узоры на плитке дорогого шоколада. Рот наполнился слюной, и Стив заставил себя двинуться с места. И не к Тони, а от него. Он и так уже едва не натворил дел.

- Отделались малой кровью, - вполголоса заметила Хилл. – Насчёт Беннера у меня сомнений не было, он выжил бы в любом случае, но Старку досталась слишком умная голова на слишком обычном теле.

Стив сглотнул. Будь его воля, и Тони Старк уже лежал бы под ним, хрипя и задыхаясь, по самую глотку насаженный на член. Обычное тело? Да уж, как же. Внутри всё сводило от желания притиснуть Тони к ближайшей стене и вылизать, от шеи и ключиц до самых пальцев на ногах, взять так, чтобы не мог даже кричать.

- Капитан, - мягко сказала Хилл. Стив вздрогнул, уставился на неё, понимая, что выдал себя, выжал из себя короткое извинение и отвернулся, наконец, от Тони.

Это была не течка. Это было хуже. Хуже всего было то, что Стив сам понимал, что происходит, сопротивлялся изо всех сил и всё-таки не мог справиться до конца.

Они выбрались за пределы лабораторий. Хилл молчала, и Стив был благодарен настолько же, насколько смущён. Показать происходящее женщине, с которой тебя не связывает ничего, кроме работы…

Всё равно что прилюдно оказаться без штанов.

Пройдя несколько  шагов по нетронутому взрывом коридору, Хилл остановилась. Стив напрягся, предчувствуя стыдный и к тому же бессмысленный разговор, но вышло иначе.

- Пара слов насчёт ситуации, - сказала Хилл. – Просто чтобы ты был в курсе. Когда директор вернётся, он вряд ли вернётся один. Хотелось бы надеяться, но шансов мало.

Стив молча поднял брови.

- Асгард, - неохотно объяснила она. – Если директор вернётся с асгардцем на хвосте, станет кисло. Я на тебя рассчитываю, капитан.

Стив коротко обдумал этот… ну, можно сказать, приказ. Или чуть прикрытую решительным тоном мольбу о помощи напополам с угрозой.

- Почему такая уверенность? – спросил он, зашагав к трапу.  Напряжение, которое он списывал на неловкость и ожидание, стало крепче, провоцировало к чисто физической активности. – Полковник не новичок.

- Есть данные, - ещё неохотнее сказала Хилл, отчего-то не двигаясь с места. – У асгарда что-то вроде компаса, наведённого на куб. А куб… - она осеклась. – Что-то не так.

Что-то надвигалось. Неодолимо, неумолимо и стремительно. И резко дохнуло озоном, хотя откуда – Стив даже представить себе не мог.

- Горим, - выдохнула Хилл, но Стив и сам уже видел то, о чём она говорила. Глухой удар сверху -  и тонкие огневые змейки заструились по стенам и перекрытиям, над заклёпками и металлическими поручнями трапа задрожало пламя, белое и голубое.

- Что за чёрт, - пробормотал Стив, и в ту же секунду, как он понял, что видит огни святого Эльма там, где они невозможны даже теоретически, второй взрыв сотряс Голландец.

Стива бросило на пол, Хилл отшвырнуло к стене, трясущейся, как в лихорадке. Этот взрыв не шёл ни в какое сравнение с первым, и не было сомнений в том, что на этот раз умники ни при чём.

Ещё один удар чудовищной мощи. Хилл дико вскрикнула и отшатнулась от стены; электрическим разрядом её приложило не хуже, чем шокером, и она, стоя на коленях, мелко тряслась и выдыхала сдавленные ругательства.

- Это… не…

- Я знаю, - оборвал её Стив, помогая подняться. Голландец каким-то чудом продолжал держаться в воздухе, но тревожная сирена и тусклые оранжевые лампы красноречиво свидетельствовали о том, что что-то – генераторы, видимо, Стив не мог сказать наверняка, - вышло из строя. – В рубку, быстро!

- Старк, - выдохнула она. Стив воспринял это как приказ, развернул Хилл в нужном направлении.

- Я позабочусь, - он с трудом удержался от того, чтобы придать ей ускорение лёгким толчком между лопаток. – Постарайтесь не уронить судно.

Хилл кивнула и пошла прочь, стараясь не спотыкаться. Стив ещё секунду провожал её взглядом. Тренированный боец, она должна была вскоре окончательно придти в себя.

В лаборатории, куда он вернулся бегом, всё было вверх дном. Пеппер Поттс, тряся рукой, стояла над Тони. С её пальцев подходящего размера срывались вязкие, неприятные на вид капли.

- Никогда, - говорила она, - никогда, никогда не проси меня делать это ещё раз!

- А больше и не потребуется, - ответил Тони, поднимаясь с импровизированного ложа и отдавая Пеппер свою футболку вместо полотенца. – Эта детка будет работать практически вечно. Эй, что это было, кстати?

- Куда девать старый? – поинтересовался Беннер, стоявший, по мнению Стива, слишком близко к Старку. Тони бросил взгляд на всё ещё светящийся диск, пожал плечами.

- Пеп, забери его. Не привык раскидываться своими частями направо и налево, - он оглянулся, увидел Стива и помотал головой. – Даже не начинай снова, капитан. Это не я. И я чертовски хотел бы знать, что за хрень происходит. Пеп едва мне сердце не вырвала.

- Сам попробуй вставлять реактор, когда так трясёт, - огрызнулась Пеппер, отдавая ему испачканную футболку. – Но вопрос правильный. И никогда, слышишь, никогда не…

- Я понял, - Тони, не глядя, швырнул комок ткани в чудом уцелевшую мусорную корзину. Попал. Позёрство из него невозможно было выбить, кажется, ничем.

- На нас напали, - сообщил Стив, не вдаваясь в подробности. Трясло всё сильней, и он сам с трудом удерживал равновесие. Дурная примета – называть судно таким именем.   – Все в рубку, я не собираюсь потом искать вас по всему кораблю. И не трогайте стены!

Тони поднял брови, но спорить не стал. Пошёл, хрустя разнообразными обломками, к двери, выглянул наружу.

- Генераторы тут дерьмо, - заметил он презрительно. И вышел. Пеппер и Брюс последовали за ним, а Стив прикрывал отступление.

- Ты видел такое когда-нибудь? – деловито спросил Тони, обращаясь к Беннеру и указывая на бледные разряды, пробегавшие по стенам. – Какая навскидку мощность, как думаешь?

- Двадцать киловольт? Тридцать? Сложно сказать наверняка,  - пробормотал Беннер, стараясь поспеть за Тони и одновременно держаться подальше  от стен и перил. – Знаешь, на что похоже?

- На фантом[5], - мгновенно ответил Тони. – Но глупость, высота не та. Чёрт возьми, даже страшно. Электроника вся ослепла, конечно, - он глянул на Беннера и спросил совсем тихо, - эй, вытерпеть сможешь?

Стив стиснул зубы. Его до сих пор ещё пугали слишком свежие воспоминания о том, каково это было, встретиться лицом к лицу с настоящим Брюсом Беннером. Тогда они оба каким-то чудом смогли сдержаться, и в вопросе Тони был смысл. Если Беннер не выдержит болтанки в железной летающей посудине, пусть даже исключительно высокотехнологичной, если сорвётся и выпустит своё чудовище наружу…

- Смогу попытаться, - пообещал Беннер, ускорил шаг, стараясь побыстрей оказаться в рубке. Там было больше людей, легче терпеть. Это срабатывало в Калькутте, должно было сработать и здесь: злость не концентрировалась на ком-то одном, а равномерно распределялась на множество точек раздражения.

- Лучше, чем ничего, - Тони оглянулся на Стива и спросил весело, - только у меня такое впечатление, что какой-то громила колотит по нашему ковчегу почём зря?

- Не только, - сглотнув всухую, подтвердил капитан. Удары стали слабее и равномернее; то, что их атаковало, что бы это ни было, било в одну и ту же точку, пытаясь прорваться внутрь. – Надо поторопиться, корпус долго не продержится.

В рубке кипела работа. Ни паники, ни даже её подобия. Сложный оркестр из пяти десятков человек, где каждый вёл свою партию, внушал если не доверие, то хотя бы смутную надежду на успех.

То есть внушал бы кому-то гражданскому. Стив в первые сорок секунд вполне ясно понял, что дело худо. Всё, чего удавалось достичь, тут же норовило снова выскользнуть из рук, и не было признаков того, что в ближайшие десять минут станет лучше. Ещё не смертный приговор, но уже очень близко к тому, чтобы все присяжные вынесли вердикт «виновен».

- Экраны отключены, на восстановление мощности два часа! – выкрикнул сидевший за терминалом рыжий парень, и тут же с другого конца зала донеслось:

- Дополнительная масса над четвёртым отсеком… нет, над третьим!

- Перемещается, - сквозь зубы сказала Хилл. Она здесь была вместо дирижёра; собирала воедино рассыпающееся на осколки судно и каким-то чудом заставляла его держаться в воздухе. – Ждём полковника, потом садимся!

- Четыре с половиной минуты в лучшем случае, - нервно сказали неподалёку. - Ветер пятьдесят два узла и усиливается!

- Хорошо, садимся быстро! – раздражённо отрезала Хилл. – Что тебе, капитан? О погоде поговорим после!

- Можно попытаться его стряхнуть, - предложил Стив. – Разогнаться как следует и резко затормозить.

- Это и делаем, - сквозь зубы ответила Хилл. – Мощности не хватает, а вся система самозащиты слепая от электричества. Есть ещё идеи?

У Стива была только одна. Безумная. И она пришла в голову не ему одному, потому что в следующую секунду Хилл уставилась куда-то через его плечо и спросила:

- А где Старк?

Стив сорвался с места раньше, чем успел бы ответить. Подхватил щит, выскочил из рубки и помчался за Тони. Думать о направлении не приходилось, он и так чувствовал, куда идти, словно обзавёлся внутренним компасом специально для такого случая. Бежал на пределе возможного и только поэтому успел.

Тони ещё не успел окончательно одеться, но подступиться к нему уже было нельзя. Раскрытый кофр валялся на полу, пустые держатели голодно скалились из-под откинутой крышки.

Вокруг Тони вращался вихрь. Алый, золотой и смертельно опасный даже на вид. Стив остановился, уставился на стремительно обрастающее металлом тело. На миг забылась даже опасность. Это было всё равно что смотреть на приближающийся лесной пожар: сокрушительный, разрушающий. Чарующий. Говарду со всеми его чудесами такое и не снилось. Он делал оружие, но не догадался сделать оружием себя. В том и заключалась разница между отцом и сыном.

- Даже не думай, - тихо сказал он. Вращающиеся вокруг Тони детали одна за другой становились на место: диковинная мозаика, где каждая частичка была на своём месте и служила единой цели. – Один ты туда не пойдёшь.

Пару секунд Тони смотрел на него сквозь кружение этих механических, электронных, свирепых пчёл. Потом его лицо дрогнуло и ожесточилось.

- А то что? – спросил он зло. Новый удар сотряс корабль. – Что, ты мне запретишь? Уверен, что сил хватит, капитан?

Точно как тогда, давным-давно, и в полумире отсюда,  и всё-таки слишком близко. Точь-в-точь как когда вокруг него были обтёсанные войной, сожжённые адом на земле люди. Даже хуже, и не только потому, что рядом не было Баки, способного парой слов расставить вещи по местам.

Просто Стив был беспомощен перед этим конкретным парнем. Мог сопротивляться взбесившимся гормонам, мог держать себя в руках, в какой-то мере мог отбиваться словами, но по большому счёту Тони победил его не то что с первого слова или взгляда – с первого вдоха.

- Нет, - хрипло сказал Стив. Сейчас, когда почти весь Тони был охвачен металлом и его запах почти не доходил до ноздрей, должно было стать легче, но отчего-то не становилось. – Пойду с тобой.

Тони ткнул металлическим пальцем в потолок.

- Там, - сказал он, не сводя со Стива жгучих, как угли, глаз, - ветер такой, что тебя снесёт к грёбаной матери, Роджерс. Может, ты того и хочешь, но  я – точно нет. Мне и так будет чем заняться, кроме как спасать твою шкуру и держать тебя за штаны.

Стив усмехнулся.

- Не снесёт, - он встряхнул на руке щит. – Хороший якорь. Говори что хочешь, одного не отпущу.

Лучшим якорем на свете был сам Тони, собравшийся в одиночку драться с чёрт знает чем, грозившим свалить из поднебесья многотонный корабль, но об этом Стив решил промолчать до более удобного случая.

- Ты псих, - убеждённо сказал Тони. Последняя часть алой мозаики заняла своё место, но он медлил, не опускал маску. – Или… - тут его глаза сузились, - думаешь, я решил спрыгнуть и улететь? Хилл надоумила?

Стив в который раз поразился тому, как глубоко в сына Говарда въелась паранойя. Если что-либо можно было  истрактовать наихудшим образом, Тони так и трактовал, и отступать от этой практики явно не собирался.

- Не пори чушь, - сказал Стив. Он сердцем чуял, что чем больше будет разуверять Тони, тем будет хуже. – Времени мало; пошли.

Он ждал сопротивления, протеста или насмешки. Вместо этого Тони пожал плечами – в броне это выглядело по меньшей мере странно, - и двинулся с места.

- Под нами океан, - сказал он. Голос тоже словно оковало металлом. – Решил вспомнить добрые старые времена – не мне тебе мешать.

- Тебе бы всё шуточки, - проговорил Стив, шагая следом. Новый удар сотряс судно, голубая вязь разрядов на миг оплела стены и пропала. Страшно было даже представить себе существо, способное на такое. Или оружие. Впрочем, оружие такого сорта он видел, и в последний раз как раз на борту Голандца.  – Тебя не закоротит?

Старк презрительно фыркнул.

- Не надейся, - он принялся вертеть штурвал, запиравший дверь шлюза. – Что вы все знаете о энергии, о напряжении, чёрт вас дери? То, что учительница рассказывала в школе?

- Если там снаружи то, о чём я думаю, - сказал Стив, закрывая за собой шлюз, - задача сложнее, чем просто сбросить его вниз. Тем более что это ему, скорее всего, не повредит.

- Ему, - с непередаваемым выражением сказал Тони. – Все что-то знают. Все, чёрт побери, разводят секреты на ровном месте.

Он принялся открывать внешнюю дверь шлюза; что-то там заело, и Тони зашипел сквозь зубы, поднажал ещё.

- Этот куб, - сказал Стив, - за ним охотятся люди из другого мира. Или не совсем люди. Или совсем не. Звучит безумно, правда?

- Да что с этой грёбаной механикой? – отозвался Тони, провернул наконец-то заевший механизм и глянул на Стива через плечо. – Сумасшедший дом, согласен. Я уже почти привык. А у тебя последний шанс передумать.

- Погоди-ка, - сказал Стив. Сквозь усилившийся грохот он услышал что-то крайне неприятное, что-то обыденное и настораживающее. Тони тоже услышал, повернул голову, замер, настороженно глядя вверх.

Оранжевые тусклые лампы гасли одна за другой. И шаги существа, отделенного от них стальной обшивкой, были всё ближе. Тони выругался одними губами, рванул дверь и вылетел наружу.

Ветер и гром ворвались в шлюз одновременно с тем, как Тони стартовал. Стив рванулся следом, прикрываясь щитом и цепляясь за поручни, выхватил взглядом искорёженные остовы самолётов, ветвящиеся разряды молний, сметающие с палубы всё, что было прикручено недостаточно прочно, и побежал следом.

Было трудно в основном потому, что он не получалось дышать как следует. Тут было слишком много ветра и слишком мало кислорода, и в чём-то Тони был, конечно, прав: чуть меньше выносливости, и от Стива было бы мало проку. Он и так почти сразу же потерял Тони из виду. Тот мелькнул золотой вспышкой и пропал. На том месте, где Стив видел его ещё полсекунды тому назад, расцвёл новый яростный разряд. Хватаясь за искорёженный металл и пригибаясь от ветра, Стив пробился ближе. Ветер выл и пытался сбросить его, бился в щит, замедлял движения. Ещё ближе. Сквозь гром и вой до него доносились смутные обрывки голосов, но слов было не разобрать. Неважно. Если на палубе действительно асгардец, Тони потребуется помощь.

Голландец тряхнуло, и он разом опустился на несколько сот футов. Стив едва успел ухватиться за изодранный лист обшивки, высунулся, щурясь от ветра и напряжённых попыток разглядеть в сумятице режущего света хоть что-нибудь определённое, снова толкнул себя вперёд.

Асгардец стоял, прочно упершись ногами в поднявшуюся бугром палубу. Ветра он не замечал, хоть тот и пытался оборвать с него плащ. Светлые волосы неслись за ним, как солнечный свет. На этом хорошее заканчивалось, потому что короткого времени наедине этим двоим хватило с избытком.

Собственно, не то чтобы Стив в этом сомневался. Просто подспудно надеялся на то, что у Тони хватит ума драться, не доводя противника до безумия берсерка. Иногда эти парни идут вразнос, - сказал Фьюри. То, что теперь творилось, чертовски убедительно подтверждало эти слова.

- Как ты смеешь! - гремел асгардец. Молот вертелся в его руке так скоро, что казался сплошным стальным кругом, и воздух вокруг него трещал, словно кто-то рвал в полосы брезент. – Я заставлю тебя поплатиться, смертный! Ты запомнишь имя Тора!

Тони расхохотался. Металлически, звонко и страшно.

- Попробуй, я уже заждался, - он заложил вираж, пронёсся почти над самой головой Стива, впечатался ступнями в загудевшую изуродованную палубу, выставил руки и ударил одновременно с тем, как ударили его.

Взрыв заставил Голландец провалиться ещё на несколько сотен футов, ненадолго разнёс дерущихся по сторонам. Асгардец выронил молот, и тоже ненадолго: прогнув броневой щит, он на глазах Стива принялся дёргаться, как живой, со скрежетом вывернул стальные края пролома наружу и вылетел из ловушки.

Пора было вмешаться. Тони снова нападал: впился в асгардца, не позволяя размахнуться как следует, и принялся бить с ближней дистанции. Большого эффекта это не приносило, и оба они сцепились и покатились рычащим и громыхающим клубком.

Что-то ревело мотором неподалёку; Стив, выбравшись из-за завала, на бегу бросил взгляд в ту сторону и убедился, что полковник добрался благополучно. Тяжёлый вертолёт заходил на посадку. Если только удастся выиграть немного времени…

В способности Фьюри вывернуть даже самую отвратительную ситуацию на пользу себе и Щ.И.Т.у Стив не сомневался с той самой минуты, как увидел сложенные до потолка штабеля оружия. Нового, ещё в смазке и защите, но знакомого ему до тошноты.

Он побежал по проминающейся, сотрясаемой ударами палубе, рявкнул:

- Стоять!

Тони даже головы в его сторону не повернул. Он перехватил руки асгардца и бил, бил его шлемом по лбу; на того эти удары не производили особого впечатления. Асгардец ухитрился высвободить руку, ударил в ответ, вырвался из захвата, размахнулся молотом, тут же ударил снова. Молнии и искры сыпались снопами, на броне Тони оставались вмятины, но и он не оставался в долгу. Бил, чем придётся.

- А вот это попробуй! – донеслось до Стива. Из-под наплечников Тони ударили две короткие очереди, отбросившие асгардца на несколько шагов – но и только. Он немедленно вскочил и бросился на Тони, размахивая молотом. Стив швырнул щит, целясь в него – не было сомнений в том, что этот тип переживёт ещё и не такое, - но ветер был слишком силён, так что досталось обоим.

Тоже неплохо. На мгновение оба замерли, а Стиву того и было надо.

- Прекратить! – крикнул он, в три шага оказался рядом. Броня Тони кое-где дымилась, но в целом он выглядел гораздо лучше, чем Стив боялся. Асгардец, развернувшись в сторону новой опасности, оскалил зубы в угрожающей ухмылке.

- Ещё один, - прорычал он, раскручивая молот на руке. Стив и слова сказать не успел: оглушительный треск разорвал небо в клочья, толстый жгут синих молний ударил в центр щита – и обратно.

Асгардец отлетел, звучно ударился о вздыбленный металл и на секунду приостановился.

- Стой, - успел сказать Стив. – Скажи хотя бы, как тебя зовут.

Это было почти наугад, но это сработало. Асгардец вздёрнул голову и расправил плечи.

- Я Тор из Асгарда, - сказал он. – Сын Одина. Я пришёл за тем, что принадлежит мне и моему народу.

- Ты выбрал странный способ потребовать своего, - ответил Стив, придержав дёрнувшегося Тони за горячее жёсткое плечо.  – Взгляни вокруг. Ты повредил наш корабль.

Тор повёл по сторонам глазами.

- Я хотел попасть внутрь, - пояснил он. Рано было делать выводы, но Стиву показалось, что асгардец – такой же скорый на расправу, эгоистичный и свято уверенный в своём праве брать что хочется мальчишка, как и Тони. Ничего удивительного, что они сцепились.

- Ты попадёшь, если желаешь, - сказал он, молясь о том, чтобы Тони хватило ума промолчать. А полковнику – придумать что-нибудь, и быстро. Если судить по досье, асгардцы были чувствительны к этикету, так что Стив добавил, поколебавшись. – Если гостеприимство для тебя не пустой звук.

- С ума сойти, капитан, да ты ещё и дипломат, - прокомментировал Тони. Стив напрягся, ожидая нового витка конфликта, но Тор ухмыльнулся.

- Ядовитый на язык, а? – он отчего-то выглядел почти довольным. – Хорошо умеешь говорить ниды.

Стив не нашёлся, что на это ответить. Тони, по счастью, тоже промолчал – как видно, разыскивал в памяти загадочные ниды.

 - Приглашаешь меня в этот железный дом? – спросил Тор, пользуясь паузой.

- Если обещаешь не крушить там всё, - сказал Стив, явно превышая свои полномочия и понимая, что выбора нет. И стараясь не думать о том, что заманивает асгардца в ловушку, к тому же подвергая опасности всех и каждого на борту. И то, и другое было как минимум неуютно, но другого выхода он не видел.

Тор серьёзно кивнул.

- Вы хорошие воины, - он повесил молот в петлю на поясе. – А ты, человек из железа, ещё и хороший скальд, хоть я и не понял, откуда ты извлекаешь музыку.

- Из динамиков, - буркнул Тони, отщёлкнул маску, приглушил гремевшие внутри костюма басы. – Надеюсь, ты соображаешь, что делаешь, кэп. В противном случае нам точно крышка.

- Тор из Асгарда, - сказал Стив, глядя прямо в лицо Тору. Пока что всё шло не так уж плохо. – Он знает, что такое честь бойца и святость клятвы.

Тони гулко шлёпнул себя ладонью по металлическому лбу, едва не помяв щиток.

- Если бы сам не видел, как тебя вытаскивают из-подо льда – решил бы, что ты смотался в Асгард по обмену, - он пошёл к развороченному входу. – Взаимопонимание – закачаешься.

- Это шутка, - ответил Стив на молчаливое недоумение Тора. Сделал пару шагов и добавил. – Не особенно смешная.

- Случается, - Тор шёл рядом с ним, и отчего-то у Стива не складывалось о нём дурного впечатления. Должно было – но нет. Асгардец был не от мира сего, верно… но ледниковый период, кажется, откладывался. – Даже у Локи не всегда получается шутить смешно. Твой железный друг не должен себя корить за неудачу.

Тони, шедший в паре шагов впереди, всей спиной выразил негодование.

- Локи? – переспросил Стив, просто чтобы Тор не стал углубляться в опасную тему. Тони и так мог натворить дел, даже сейчас.

- Мой брат, - пояснил Тор, размашисто шагая рядом. – Он лучший колдун на все девять миров, но иногда его шутки слишком сложные, чтобы над ними смеялись.

- Уже чувствую с ним некое душевное сродство, - проворчал Тони, откидывая некстати подвернувшийся под ноги изорванный броневой лист. – Он тоже где-то здесь, о могучий потрясатель молотом, или ты явился в одиночку?

Насмешки Тор не понял, так что напрягался Стив совершенно зря. Зато оценил желание Тони выяснить как можно больше.

- Нет, я один, - Тор вдруг остановился, оглядывая тёмную тучу, надвигавшуюся на Голландец. – Мидгард - моя вотчина, я за ним присматриваю.

- Да ты что? – изумился Тони, бросив короткий взгляд на истрёпанный вертолёт, посаженный, против обыкновения, довольно криво. – Глобальное потепление, Бритни Спирс, зелёные  и налог на предметы роскоши – твоих рук дело?

Тор остановился и нахмурился; Стив даже усомнился в том, что он слышал выпад. Кабина вертолёта уже была пуста, но Тор стоял, глядя вокруг недобрым взглядом, светлые брови сошлись, верхняя губа чуть вздёрнулась.

- Что опять не слава богу? – почуяв неладное, обернулся Тони. И замолчал, с понятным подозрением оглядываясь по сторонам.

Тор шагнул вперёд, наклонился и поднял с палубы кусок прозрачного, с прозеленью льда. Край был острым, как бритва, и тут же окрасился красным.

- Хель подери, - сквозь зубы выговорил Тор, бросил добычу себе под ноги. Лёд даже не треснул. – Вот, значит, что у тебя на уме, братец?

- Значит, всё-таки не один? -  отреагировал Тони. – А ещё кто-нибудь? Тётушка, парочка племянниц посимпатичней?

- Тони!

- Что? – теперь Тони обернулся к нему. – Как меня достало слышать эти окрики, кэп, ты себе представить не можешь!

- Помолчи, - оборвал его Стив. Что-то снова было очень неладно. Очень. Что-то исключительно паршивое чувствовалось теперь даже в ветре. И в надвигающейся туче. Пустой вертолёт затрясся, подпрыгнул и стал медленно крениться набок.

- Что за…

Тор размахнулся молотом, но целился не в них, а в тучу. Та была уже совсем низко и выглядела… странно. В низком брюхе что-то двигалось, выпирало наружу, шевелилось, как в паучьем коконе.

- Вы оба – прочь отсюда, - велел Тор. Звучало не приказом даже, а повелением. – Это не для людей.

- Да ну? – оскалился Тони. Даже не видя его лица, Стив знал, что Старк перепуган до полусмерти. И до смерти  - предпочтительнее чужой, - намерен драться за то, чтобы никто не увидел, как ему страшно. – Может, сразу в землю с головой?

Договаривал он уже в пустоту. Тор рванул вверх с энергией и скоростью ракеты, молот блеснул у самого края тучи, оглушительный удар сотряс небо, целое дерево молний выросло в почерневшем небе. Тони проследил за ним взглядом, да так и застыл.

Туча нависла над самым Голландцем. Протяни руку – коснёшься.

- Внутрь! – Стив дёрнул его за плечо. – Давай в темпе!

Удивительно, но Тони послушался. Мгновенно и не переча.

 

 

-11-

 

Ввалившись внутрь, Тони откинул маску и выдохнул:

- Блядь. Нужно уносить ноги. Фьюри уже тут, правильно? Нам можно больше не висеть тут, как…

Стив ошеломлённо глядел на него. Только что Тони от души молотил Тора и не боялся. Теперь он был в панике, глаза горели на побледневшем, кривящемся лице. И говорил – шептал – слишком быстро, как до смерти испуганный человек.

- Тони, тише, - попытался он, силясь понять, откуда такая перемена. Почему Тони даже не пытается взять себя в руки, не вспоминает о гордости, о том, как выглядит со стороны. – В чём дело, ну?

Секунду Тони смотрел на него расширившимися тёмными глазами.

- Хочешь сказать, ты не видел?

- Чего не видел? – Стив с трудом удержался, чтобы не тряхнуть его за плечи. Не притянуть к себе, не… боже, для этого было совсем не время. И потому хотелось ещё отчаянней. – Тони!

Окрики Старку, возможно, и вправду осточертели. Но в этот раз он даже не заметил.

- В этой сраной туче, - сказал он. – Ты в неё смотрел?

- Ну… да, - Стив плюнул на приличия и подошёл совсем близко. Теперь видно было, как бешено дёргается жилка у Тони на виске, а сам висок мокрый от пота. И что зрачки расплылись чуть ли не на всю радужку. Удивительно было, как это Тони ещё стоит на месте, а не бежит куда глаза глядят. – Там что-то шевелилось. Неприятное зрелище.

Тони истерически хихикнул.

- Неприятное, - повторил он. – Блядь. Или у тебя напрочь нет воображения, или…

Стив плюнул на приличия окончательно. И обнял его прямо так, поверх брони. Было очень странно, все чувства сбились с толку, мысли тоже, и только одно он знал твёрдо: никому, никакой земной или инопланетной сволочи он не позволит тронуть и волоса на этой беспокойной голове.

- Тише, - повторил он. – Всё хорошо. Это была просто туча, честное слово.

Над их головами снова громыхнуло; Тони вздрогнул в его руках – и остался на месте.

- Веду себя как истеричная девка, - пробормотал он, явно приходя в себя. – Сумасшедших у меня в роду не было, хотя ручаться, конечно, трудно.

- Если ты что-то видел, значит, видел, - оборвал его Стив, не желая даже думать о том, что Тони решит поломать и эту семейную традицию. – Может, эти парни могут наводить… не знаю, морок?

Звучало настолько идиотски, что Стиву самому сделалось стыдно. Тони, впрочем, не спешил проходиться на этот счёт.

- Тогда почему ты его не видел? – Тони на мгновение прикрыл глаза, и его передёрнуло.  – Можешь не верить, но мне эта дрянь снилась. Никогда не мочился в постель по ночам, а тут едва не оскандалился.

- Значит, действует не на всех, - сказал Стив, молясь, чтобы Тони снова не накрыло злостью. Они только-только, кажется, начали находить общий язык, пусть даже и в таких диких обстоятельствах, и Стиву совершенно не хотелось выпускать Старка из рук.

- Да уж, - Тони криво усмехнулся. – Скажу Брюсу, пусть не смотрит вверх. А то нам всем несдобровать.

Сверху снова загрохотало, и Тони, против всякой логики, вздёрнул голову, словно собрался посмотреть, что происходит, сквозь потолок, выругался сквозь зубы.

- Нужно выглянуть наружу, - сказал Стив, заранее ненавидя минуту, в которую будет вынужден выпустить Тони из рук и оставить, пусть даже ненадолго, одного. – И, наверное, действительно уносить ноги. Один асгардец  ещё куда ни шло, но двое?

- Нужно, - кривясь, отозвался Тони. Сжал зубы, вывернулся из объятий и двинулся из безопасности наружу, в треск и вой.

Стив перехватил его в следующую же секунду, дёрнул к себе, оскальзываясь ладонями на гладких наплечниках, притянул и поцеловал. Просто не смог удержаться.

Тони, к его счастью и облегчению, не смог удержаться тоже. Ответил охотно, сразу, выдохнул в губы Стива задушенный стон, слишком сильно схватил за плечо. Стив едва заметил, занятый только и исключительно тем, чтобы не сойти с ума. Это было что-то запредельное, что-то, чего он не просто не испытывал ни с кем и никогда раньше – даже не знал, что так бывает. Неразбавленное, крепкое,  живое наслаждение текло по тем же жилам, в которых раньше были только стыд и боль, таяло в теле, прошивало разрядами вдоль спины.

Горячо, как же горячо. Край маски давил ему на щёку и подбородок, железные пальцы стискивали плечо так, что ещё бы чуть – и хрустнули бы кости. Стив, впрочем, не оставался в долгу. Если судить по ощущению почти проминающегося металла под рукой, он был в полушаге от того, чтобы смять на Тони костюм, сорвать крепления, раскрыть титановую оболочку и вытащить наружу то, что сводило его с ума.

Не просто альфу. Не сына Говарда. Даже не миллиардера и филантропа.

Парня, который без раздумий – что бы он там ни говорил и как ни старался сойти за высокомерного сукина сына, - шёл навстречу страху точно так же, как сам Стив шёл навстречу слабости.

Запах бил в ноздри – запах машины, разогретого металла, пороха, пережжённого ужаса, какой-то едва ощутимой парфюмерии, которую во времена Стива мужчина постеснялся бы даже купить в магазине, и поверх всего этого был чистый, отчаянно горячий, невыносимо нужный и желанный запах Тони. Феромоны, да… но не только. С феромонами Стив привык справляться, а с этим справиться было невозможно, это било не только и не столько в член, сколько в голову и сердце.

Если каким-то чудом, хотя Стив не был в этом уверен, он мог бы устоять перед храбростью Тони Старка, то перед этим сокрушительным, откровенным, самозабвенным восторгом  - точно нет. Он не то застонал, не то зарычал горлом, скользя языком по влажному языку, двинулся глубже, чувствуя всё сразу: гладкие твёрдые зубы, нежнейшие внутренние стороны движущихся губ, зарычал снова, заранее ненавидя мгновение, в которое придётся оторваться, перестать, и Тони застонал в ответ, металлические пальцы беспомощно разжались, скользнули по ноющему плечу, по спине…

Только это могло заставить Стива остановиться. Короткая ужасная мысль, что Тони, должно быть, просто застигнут врасплох, что он, как бы ни пах, на самом деле…

Он разорвал поцелуй, как мог бы разорвать собственное сердце. Больно и сразу, потому что чем дольше, тем труднее решиться. Тони отшатнулся, коротко и тяжело дыша, облизывая губы. Стиву хватило одного взгляда на этот вспухший тёмно-вишнёвый рот, ещё блестящий влажным блеском, чтобы рвануться к Тони всей душой.

По счастью, тело в этот раз было под контролем, взбесившееся – но на крепкой цепи сознания.  Стив остановился, чувствуя, как от напряжения стонет каждый мускул, каждая жилка, выдохнул:

- Прости.

И услышал частые шаги, дробный топот множества ног в тяжёлых ботинках. Сюда торопились люди, они были уже близко, сквозь рёв и грохот пульса в ушах доносились короткие резкие команды.

- Фьюри, - еле слышно сказал Тони. Он не сводил со Стива глаз и всё облизывал треснувшую нижнюю губу; Стив хотел было сказать ему, что этого нельзя делать, что любой, кто увидит его таким, мгновенно свихнётся и будет обречён, потому что он, Стив, прикончит его на месте… и промолчал, с силой провёл ладонями по лицу, пытаясь стереть неочевидные, но несомненные свидетельства произошедшего.

Он был уверен, что всякий, кто увидит таким его самого, тут же поймёт всё, что случилось. А этого было нельзя.

- Что здесь? – отрывисто спросил Фьюри, едва появившись из-за отскочившей в сторону двери шлюза. – Капитан?

- Асгард, - коротко ответил Стив. Было гораздо проще цепляться за правила, за устав, за близкую опасность, гремевшую над самой головой, чем думать о том, что во рту до сих пор ещё стоит вкус Тони. – Тор пришёл не один, он дерётся с…

- Ясно, - оборвал его Фьюри, и Стив задался коротким и крайне неприятным вопросом: что ещё он держит при себе, как карту в рукаве? Куб и оружие, которое работает от энергии куба были, пожалуй, не самым опасным из всего, что было в запасе у Щ.И.Т.а. Нет, не у Щ.И.Т.а. У Ника Фьюри лично.

Если и было в мире что-то, что Стив ненавидел больше несправедливости, так это безграничную власть одного над всеми. С этого начинались все концлагеря, все тюрьмы, всё плохое вообще: с того, что находился один, считавший себя выше других и не стеснявшийся брать силой то, что должно было доставаться иначе.

Сейчас было не время для раздоров. Конечно, нет. На фронте у тебя нет ни возможности, ни права сцепляться с союзниками, каковы бы они ни были, а в том, что сейчас прямо над их головами развернулся фронт, Стив не сомневался.

Сперва победи врага, потом будет время разбираться с друзьями. Вот только Стив очень сомневался в том, что сможет драться за Щ.И.Т. с той же уверенностью в правоте, какую испытывал совсем недавно.

- Я не вижу смысла атаковать Тора, - проговорил он, видя, что Фьюри намерен сделать именно это. В шлюзе было уже не протолкнуться, сухие щелчки оружия и звуки шагов заполнили пространство. Вся эта масса сосредоточенных, готовых к бою людей готова была выплеснуться наружу, добавить к молниям, бившим снаружи, свои – искусственные. – Он показался мне…

-  Капитан.

- …вполне неплохим парнем, - упрямо закончил Стив. – Заносчивый и не постоит в стороне от драки, и, конечно, не человек. Но не безумный разрушитель.

- Вынужден согласиться, - пророкотал Тони. Он успел опустить маску, и Стив должен был бы радоваться этому, но не мог. – Я с ним дрался. Ваши пукалки, Ник, ему примерно как стрельба горохом.

Фьюри вздёрнул бровь над уцелевшим глазом. Перевёл взгляд со Стива на Тони и обратно, слишком демонстративно, чтобы это удивление можно было принять за настоящее.

У Стива хватило мужества не покраснеть. Озоном разило так, что слезились глаза,  и как минимум полсотни разгорячённых альф толпились вокруг, так что Фьюри мог подозревать что угодно – никакой гарантии правоты у него не было и быть не могло.

- Смотрю, ваши разногласия остались в прошлом, - всё-таки сказал он, и в его голосе Стиву почудилось смутное удовлетворение.

- Там сверху, - перебил Тони, - один асгардец от души молотит второго. Покупайте попкорн, дамы и господа, занимайте свои места и готовьтесь к шоу. Лично я предпочту посмотреть прямую трансляцию из места поспокойнее. В чём дело, Ник? Не настрелялся в тире?

Фьюри уже отвернулся от него, прижал головку наушника пальцем, вслушался в то, что докладывали – и  махнул рукой.

- Всем держаться крепче!

Хвататься здесь можно было разве что друг за друга, а тряхнуло так, что кое-кто едва устоял на ногах. Просто чудо, что ни у кого не соскочил предохранитель, не дрогнула рука; чудо и выучка. В замкнутом пространстве даже одного случайного выстрела хватило бы на всех.

Секундой позже Голландец ушёл ещё ниже. Ощущение было как в лифте, сорвавшемся с креплений: желудок подкатывал к горлу, под ложечкой засела отвратительная пустота, Стив рефлекторно схватился за то ближайшее, что оказалось рядом, и отстранённо удивился тому, что горячая гладкая опора ему знакома на ощупь.

Новый  толчок, сильнее предыдущих. Кто-то хрипло выбранился. Инерция стискивала людей, спрессовывала их в единую массу плоти, металла, дыхания и страха.

- Кэп, - тихо сказал Тони. Металлические нотки никуда не исчезли, но громкость он приглушил до минимума. – Давай за мной, быстрее.

- Куда? – выдохнул Стив, давя рефлекторное побуждение просто послушаться и сделать то, о чём Тони просит. – Что ещё?..

- Чёрт побери, - так же тихо прошептал Тони, и в его голосе прибавилось металла. – Ничего с ними не будет, тут же Фьюри, а мне ты нужен снаружи.

Стив бросил взгляд на Фьюри. Тот стоял, широко расставив ноги и прочно упершись ими в дрожащий пол, и что-то отрывисто говорил в рацию. Несколько агентов стояли рядом, и казалось, что их удерживает какое-то мощное поле, которым полковник, сам того не замечая, щедро делится с другими.

В коридоре уже не горела ни одна лампа, усеянный осколками пол содрогался, и каждый шаг Тони отдавался хрустом и эхом.

- Сюда, - Тони показал на узкий отнорок, ведущий неизвестно куда. Стиву на секунду показалось, что он там застрянет, но Тони, ругаясь вполголоса, протиснулся, ободрав краску с ребристой стены. – Господи, кэп, быстрее!

Стив прибавил шагу, насколько это было возможно, и через несколько секунд увидел, куда Тони так торопился.

Тут была узкая, наглухо задраенная дверь, которую не открывали, судя по виду, с момента постройки. Просто технический ход – Стив видел такие раньше. Через такие удобно ходить монтажникам и рабочим, они указаны на схеме тонким пунктиром. Никому из команды не приходит в голову пользоваться ими, когда постройка окончена.

Тони пришло. Он прижал ладонь к потускневшему металлу, и тот задрожал, загудел, нагреваясь, стал сначала алым, потом белым.

- Зачем? – тихо спросил Стив. Он догадывался, зачем, но боялся ошибиться. Тони повернул ладонь, потянул раскалённую нитку дальше, намереваясь, без сомнений, проплавить себе путь.

- В жизни себе не прощу, - ответил Тони, - если пропущу то, что там сейчас творится. Фьюри сейчас опомнится и сообразит, что лучше момента для атаки не придумаешь. Или один, или другой подставит спину, так что…

Он нажал сильнее, и вырезанная часть выпала наружу; Тони немедленно просунул руку наружу, что-то провернул, нажал плечом, и в лицо Стиву ударил влажный ледяной ветер.

- Если там бой, так какого чёрта… - начал Стив, и Тони обернулся к нему.

- Считай, что мы стратегический резерв, - он высунулся, оглядываясь и обдирая наплечники о криво срезанный оплавившийся край. – Фьюри думает, его оружие поможет, ха!  Поглядим, кто прав: он или моя интуиция.

Громыхнуло снова, ближе. И не с неба, а справа, из-за надстройки, понеслись молнии – шипящие, синие. Стив видел такие, видел не раз, и по опыту знал, с какой пугающей лёгкостью они разносят в пыль всё и вся, что оказалось на пути.

- Ага, пошли, - сказал Тони, глядя на то, как разряды гаснут в надвинувшейся мгле. Он больше не казался испуганным, только злым. И до чёртиков заинтересованным; Стив мог поклясться, что слышит нотки этого злого любопытства даже сквозь синтезированный голос. – Не мучься совестью, капитан. Если я не прав, то Фьюри справится и без нас. А если нет…

Стив попытался отодвинуть его с дороги. Бесполезно. Тони вроде бы не делал видимых усилий, но упёрся намертво. Это злило и восхищало разом.

Одну и ту же задачу – личную, чисто физическую слабость тела, - они решили по-разному. И если так подумать, Тони приложил куда больше усилий и ума там, где Стиву помогло простое везение.

Снаружи грохнуло особенно сильно, даже уши заложило на мгновение. Ярчайшая вспышка резанула по глазам и погасла.

- Тони, отойди, - пробормотал Стив, практически касаясь губами исцарапанного шлема. – Я должен быть там.

- Никому ты ни хрена не должен, - послышалось в ответ. – Дай мне ещё тридцать секунд, ну!

Что-то там происходило снаружи. Что-то такое, чему Стив не знал названия, что Тони, кажется, пытался просчитать… и что-то, чего Фьюри явно не предусмотрел. Яростные разряды по-прежнему били вверх, несколько раз вспыхнуло особенно ярко, но вся эта бешеная пальба не давала никаких видимых результатов. Или Стив не мог увидеть их в узкое окошко между неровным срезом и алым наплечником.

- Старк! – рявкнул он. Тони сдвинулся, сказал раздражённо:

- Пошли, чёрт тебя!..

И первым выскочил наружу. Только теперь Стив смог оценить происходящее в полной мере.

Да уж, такого Фьюри явно не предусмотрел: не из небрежности, а из недостатка опыта. Ни у кого из людей не могло быть достаточно опыта для такого.

Надвинувшаяся гроза была теперь не над Голландцем, а на нём. Оседлала, уцепилась и двигалась вместе с ним. И мгла теперь клубилась не над головой Стива, но вокруг него. Тяжёлая, как ртуть, она казалась чем-то живым. Мешала идти, не давала видеть, едва позволяла дышать, заползла в каждую щёлку, заполняла каждый промежуток, окружала каждый предмет, каждую фигуру, не оставив просвета. Где-то неподалёку что-то мерно бухало, отдавалось глухим эхом, и Стив не мог отвязаться от ощущения, будто стоит внутри живого существа, гигантского чёрного кита, раскрывшего пасть и проглотившего и Голландец, и всё, что было в нём и на нём.

Выстрелы ещё слышались, синие молнии пытались прорезать тьму, но вязли в ней и гасли, беспомощные перед сокрушительной темнотой.

Стив рванул туда и тут же – почти мгновенно, он и пары шагов сделать не успел, - металлическая рука высунулась из темноты, ухватила его повыше локтя, рванула к себе.

- Держись рядом! – крикнул Тони. Прорези шлема и круг на груди горели по-прежнему, вот только их свет был тусклым, желтоватым, как свет старой лампы. – Не видно ничего даже через… стоп, капитан, ты дышать-то можешь?

Стив мог. И дышал, хватая ртом вязкую тьму, расталкивая её щитом, как воду, торопясь за Тони туда, где всё ещё вспыхивали – всё реже – разряды. Что бы там ни происходило, оно шло не по пла…

Он споткнулся обо что-то отвратительно мягкое, знакомое, понял, что это такое, когда почти наступил, и в последнюю секунду сумел шагнуть так, чтобы не пройти по мертвецу. Лица было не разглядеть, и это было к лучшему: душный запах крови на мгновение ударил в ноздри и тут же пропал.

- Сюда, - Тони припал на одно колено, осматриваясь, пригасил огни. - Ты видишь в темноте?

- Нет.

- Повезло тебе, капитан, - проговорил Тони напряжённо. – Паскудная смерть, должен тебе… чёрт, чёрт, как мы вляпались! Ублюдок Фьюри!

Сверху оглушительно грохнуло, Голландец сотрясся, вибрация вонзилась Стиву в ступни, пошла вверх до самой макушки, заставила клацнуть зубами. Тони рванул его за собой, поднял в воздух, прижал крепко, почти до боли, и ринулся вперёд, к редким угасающим вспышкам.

Кто-то в этой мясорубке всё ещё был жив. И это обязывало.

 

-12-

 

Нику Фьюри не суждено было умереть своей смертью. Он знал это без доказательств и без колебаний – просто знал, и всё. Он даже не был против. По меркам Асгарда смерть в бою вообще была единственной участью, достойной мужчины.

Его должно было смять при посадке, но Хоукай ухитрился не только удержать тяжёлую «Кобру» под контролем, когда шквальный ветер превратился в ураган, но и сесть почти без потерь. Дважды отказавший двигатель и собственную голову, до сих пор гудевшую от удара, в расчёт можно было не принимать. Пару седых волос в причёске Коулсона – тоже. Успеет ещё отдышаться.

Первый отряд пошёл наружу, перетянутые ремнями спины одна за другой исчезали в проёме. Слаженно и чётко, как раз как Нику нравилось: под контролем. Всё нужно держать под контролем,  проблема только в том, что для этого иногда приходится быть жонглёром, вместо десятка шариков перебрасывающим из руки в руку сотни полторы готовых взорваться гранат.

Ещё десяток парней ушёл в темноту; снаружи уже доносился слаженный, радующий душу огонь.

Не то чтобы Ник Фьюри всерьёз думал, будто у него есть душа. Вовсе нет.

Но жонглёром он был хорошим.

- Что Беннер? – спросил он, пользуясь полуминутой условного покоя. Пока что всё шло слишком гладко, вот разве что капитан и Старк провалились куда-то, но, принимая во внимание их мгновенную взаимную склонность, Ник не удивлялся. От обоих только что искры не летели с самой первой встречи, это было даже лучше, чем он мог надеяться: дополнительный рычаг контроля, уязвимая точка для обоих. Вот насчёт Беннера он тревожился, тот не был приспособлен к долговременным стрессам.

- Сидит над кубом, - отозвалась Хилл. – Похоже, ничего больше ему не нужно.

- Системы? – спросил Фьюри, глядя на то, как последний из ударного отряда занимает боевую позицию. Если Голландец снова провалится на пару сотен футов, кто-то из парней удержится, но не все. И будет слишком большое расстояние, чтобы парни как следует прицелились.

- Восстановили на шестьдесят два процента и продолжаем, - послышалось из наушника. – Отражателям конец, придётся чинить в ангаре.

- Плевать на отражатели, - пробормотал Фьюри, свободным ухом вылавливая из грома, скрежета и треска выстрелов единственный долгожданный звук, которого всё не было. Десять секунд, двенадцать…

Нет, чёрт побери. Всё шло не по плану.

- Мне нужен Коулсон, - потребовал он, перекрикивая сухой треск множества стволов. – С его последней игрушкой. Быстро!

Хилл не стала задавать ему вопросов. Сам Ник не мог позволить себе роскоши просто делать своё дело и не спрашивать ни о чём.

Вопрос, который раз за разом всплывал в его голове, был так же неприятен, как и неизбежен. И, по большому счёту, уже не нёс в себе большого смысла. Ввязавшись в драку, уже не сможешь отмахнуться и сделать вид, что просто проходил мимо, а Щ.И.Т. ввязался в неё в ту самую минуту, как раздобыл куб.

Теперь треск разрядов стал тише. Отряд должен был продержаться как минимум две минуты, этих людей Фьюри тренировал сам, но  всё шло не так, как должно было идти.

- Шеф.

Он кивнул Коулсону, взвесил на руке люгер и глазами указал на сочащийся внезапной тьмой проём. Злая напряжённая радость поднималась в теле, прочищала голову, даже постоянно ворочавшаяся, как угловатый камень, боль стала тише.

В эту минуту Ник Фьюри был почти счастлив. Как в старые добрые времена, когда целился другим глазом и когда у Коулсона ещё не серебрились виски. Нет ничего слаще последней секунды перед атакой; в неё умещается так много.

Целая жизнь в крошечной острейшей точке.

Темнота была густой, как чернила, но Фьюри видел в ней, как и днём. От отряда осталась жалкая горстка. Дюжина или около того: те, кто вовремя сообразил, что единственное спасение – держаться вместе. На глазах Фьюри новая серия выстрелов ушла вверх, на короткий миг отрезала тянущиеся к кольцу людей отростки темноты.

Те, до кого эти щупальца всё-таки дотянулись, лежали на трясущейся палубе, и смотреть на них не хотелось. Слишком много белого, лица и зубы, и кое-где кости. И слишком много чёрной, блестящей в темноте крови вокруг.

- Полков…

Секундного невнимания  оказалось достаточно, чтобы из кольца сошедшихся спина к спине людей пропал ещё один. И так быстро, Фьюри даже не успел рассмотреть, что конкретно произошло. В одно мгновение он видел вспыхнувшее облегчением и радостью лицо, в следующее парень уже падал вниз, длинная рана на горле расходилась всё шире и шире. Фьюри зарычал, выстрелом срезал жадно тянувшееся к нему щупальце, крикнул:

- Держаться!

За грохотом и рёвом, несшимся сверху, его могли и не услышать. Но не почувствовать – нет. О нет. Сам он ясно чувствовал тепло у левого плеча: Коулсон стоял там, и за собственную спину можно было не опасаться.

Новая волна ненормальной темноты надвинулась сверху. То, что плескалось под ногами, было условно безопасно. Как густой чёрный ил. Или обрубленные, ещё шевелящиеся щупальца чудовища. Гидры. Он усмехнулся. С капитаном у него будет отдельный разговор, потом.

На мгновение стало светло, как в самый солнечный день – если, конечно, предположить, что солнце может быть раскалённо-синим и выжигать всё на своём пути, - и Фьюри мог бы поклясться, что уж этот-то выстрел достиг цели. Что-то переменилось наверху, в непрестанно движущихся переливах тьмы. Что-то…

Он выстрелил тоже, ориентируясь не столько на вид, сколько на чутьё. Будет ли от этого какой-либо прок? Хороший вопрос, и ответ на него – проверь сам. Предполагалось, что слитный огонь как минимум хорошенько поджарит асгардцу пятки, заставит призадуматься о том, стоит ли связываться со стаей оскалившихся крыс. Пока что сверху грохотало и тряслось, асгардцы, если верить капитану, от души молотили друг друга и плевать хотели…

- Ещё! – крикнул он. Фил выстрелил, новая вспышка едва не ослепила Фьюри, он едва успел прикрыть оставшийся глаз. Новый разрез в шевелящемся брюхе тучи зарос не сразу, в нём на долю секунды промелькнул  золотой отблеск и в нём две тесно сошедшиеся фигуры, тут же тьма наползла снова, скрыла их из вида. – Фил!

Рубчатая рукоять ткнулась ему в ладонь, Коулсон быстро шепнул – хотя Фьюри понимал, что на самом деле он кричит, до предела напрягая связки:

- Захватил… на всякий слу…

Фьюри зарычал от радости, стиснул рукоять, пальцем сбросил предохранитель.

- На счёт два! – заорал он. Те, кто ещё оставался в живых, сдвинулись тоже, все стволы были направлены в одну точку. – Р-р-ра-а-аз!

Залп был такой силы, что у него стянуло кожу от невидимых игл напряжения. Кобальтово-синее солнце взошло ещё раз, выжгло все тени до светло-серого, ослепило, едва не сожгло сетчатку, и Ник пару секунд видел две слившиеся, слипшиеся фигуры, выжженные на внутренней стороне глаза. Сначала чёрные, они медленно стали сначала алыми, потом зелёными, и только потом погасли совсем.

Можно было не сомневаться: это асгардцы заметят. Уже заметили. Темнота вокруг расходилась, рвалась в клочья, эти клочья сносил ветер с первыми редкими каплями дождя, бьющими тяжело, как свинец и на лету превращавшимися в лёд. Одна такая ударила Ника по плечу, вторая разбилась в мельчайшие стеклянные осколки у его ног.

Может быть, - подумал он, не сводя взгляда с расширяющейся над ним полосы света, - и вправду стоило послушать Роджерса. Послать на переговоры. Вот только Старк непременно увязался бы следом. Недостаток обоюдной связи тот же, что и достоинство: работает в обе стороны.

Золотое сияние вспыхнуло ярче, снова пригасло, словно кто-то пробовал мощность. И опять. Рядом стукнуло, Фьюри скосился на звук, выхватил из расходящейся темноты пару фигур. Старк держался плечом к плечу с капитаном и смотрел не вверх, а на него, на Фьюри.

Дай ему шанс увидеть хотя бы пару технологических штучек Асгарда - мгновенно перекинется на чужую сторону. У этого ублюдка не было ни совести, ни настоящего патриотизма, ни даже понятия о нём, одно лишь любопытство.

- Вечер-р-ринка?

Роджерс отвлёкся от созерцания небес, что-то сказал, совсем негромко, и Старк – невиданное дело – заткнулся.

- Что-то вроде, - ответил Ник. Текучее ясное золото казалось страшнее тьмы, чем бы ни была эта тьма. На него хотелось смотреть, его хотелось собирать горстями и пить, и забрать себе без остатка. Там, где не помогает страх, может помочь восторг, может помочь преклонение, он знал это сам и сам использовал, и теперь  бесился, видя, что кто-то из парней, только что яростно паливший в небо, уже стоит, опустив оружие, задрав голову, и в его глазах плещется предательски прекрасное сияние, ничего больше. – Всем собраться!

Два глухих удара слились в один, золото растеклось вокруг волной, как от брошенного в воду камня, окатило их всех и пропало.

- Спецэффекты на совесть, - гулко пробормотал Старк и заткнулся без дополнительных инструкций. Коулсон тихо выдохнул сзади, и на этот раз Ник предпочёл бы его видеть.

Когда боги сходят к людям, люди сходят с ума. Об этом говорили легенды и досье. В этом Ник Фьюри не сомневался уже и сам. Когда боги спускаются на землю, земля сама ложится им под ноги.

Он не собирался ей позволять сделать это. Не в этот раз.

Асгардцы сделали ещё шаг и остановились с пугающей синхронностью. Ник видел, как ветер, унёсший тяжёлые льдинки, треплет их волосы: золотые у одного и чёрные у второго.

- Тор и Локи, - сказал он хрипло. Ни на одном, ни на другом не было следов смертельной схватки, только у Локи чуть припух угол узкого рта. Пока Ник смотрел, этот рот шевельнулся, искривился в усмешке.

- Надо же, - заметил Локи. – Они знают наши имена.

 

-13-

 

Некоторое время молчали все, даже Фьюри. Ветер стихал, и больше не было ни выстрелов, ни криков, только скрежетала, катаясь по палубе, выдранная с мясом деталь какого-то механизма.

- Конечно, они знают, - горделиво сказал Тор. – Кто здесь может не знать моего имени, скажи-ка?

- Мы… - начал Фьюри, но Локи не дал ему договорить.

- Кто угодно, - сказал он, глядя поверх голов собравшихся туда, где над океаном занимался розовый и золотой рассвет. – Мидгард ведь твоя вотчина.

Это прозвучало почти оскорблением, но Тор то ли пропустил его мимо ушей, то ли предпочёл не заметить.

- Верно, моя, - он улыбнулся, оглядывая излохмаченное железо в тонкой солнечной паутине. Ветер всё ещё трепал его плащ и волосы, но не шёл ни в какое сравнение с  ураганом, едва не сбросившим Голландец с головокружительной высоты. – И моей и останется, запомни это.

- Если я захочу, - капризно, как девушка, возразил Локи, - ты мне его подаришь.

Если выбирать между этими двумя, Стив, не колеблясь, выбрал бы Тора. С ним можно было хотя бы попытаться договориться. От Локи у него мороз тёк по спине: всё равно что увидеть смертельно ядовитую змею, нацелившуюся подремать вокруг чьей-то шеи.

- Земля – не игрушка, - резко возразил Фьюри. Коулсон стоял за его плечом, и Стив перехватил его взгляд, неожиданно спокойный, почти довольный. – Но мы действительно знаем ваши имена. Что вам нужно здесь, сыновья Одина?

Тор удовлетворённо присвистнул, сунул молот за пояс и расправил плечи.

- Видишь, - сказал он, обращаясь к брату, - ты тоже умеешь ошибаться.

- В чём это? – надменно поинтересовался Локи. Порывом ветра до Стива донесло его запах, их общий запах: крепкий сладкий пот, металлическая нотка крови – хотя ни на одном не было видно и царапины, - и ядовитый резкий аромат, от которого чесалось в ноздрях. Всё равно что оказаться в парфюмерном магазине после налёта грабителей: осколки стекла, смесь запахов, каждый из которых в отдельности приятен, но вместе с другими превращается в нестерпимо пряную вонь.

- Ты знаешь в чём, - Тор улыбался, но в этой улыбке чудилось напряжение. – Мы ещё поговорим об этом.

Локи неопределённо хмыкнул. Он шагнул вперёд, пристально рассматривая Фьюри. Тот набычился и подался вперёд, даром что на лице и висках у него проступил пот.

- Не так уж глупы эти смертные, - заметил Локи, меряя его взглядом. – Этот закопчённый на костре шаман даже выбил себе глаз, чтобы лучше видеть. Точно как отец.

- И драться умеют как не всякий эйнхерий, - кивнул Тор, пропустил в пальцах край своего плаща и показал брату опалённый край. – А вон тот, в броне, хороший скальд.

Тони тихо фыркнул.

- Я польщён, - пробормотал он. - Стоит сводить парня на рок-концерт.

- Боже упаси, - так же тихо ответил Стив, ясно чувствуя, как близко все они сейчас от новой драки не на жизнь, а на смерть. Похвалы ничего не стоили, пока от Локи так пахло. И пока сыновья Одина не сражались высоко в небе, а стояли вот так, плечом к плечу, и собирались решать судьбу чужого мира с той же лёгкостью, с какой завоеватели древности решали судьбы покорных им земель.

- Ты что-то слишком ими увлёкся, - ревниво заметил Локи, и Стива охлестнуло внезапным пониманием, даже жар бросился в лицо.

Господи, - подумал он. – Не может быть.

Но ведь было. Было, чёрт возьми. Прямо перед ним, протяни руку – и коснёшься. Стив резко отвёл взгляд, словно обжёгся, попытался переварить то, в чём теперь был уверен, и не смог. Не сразу, по крайней мере.

- Всё как у нас, - задумчиво повторил Локи, сделал неуловимое движение – и словно бы из воздуха вынул посох самого неприятного вида. – Так не уступишь мне их?

Стив всем сердцем пожелал, чтобы Тор не уступил, упрекнул себя за малодушие – не в его привычках было бояться боя, - но не мог заставить себя устыдиться всерьёз. Рядом с ним всё ярче блестела броня Тони, даже глазам было больно смотреть, но он смотрел всё равно. Смотрел – и готов был отдать почти что угодно, только бы асгардцы убрались и оставили землю в покое.

Война питается временем, не только кровью и сталью. Всегда остаётся что-то, что ты хотел сделать и сделал бы, не будь её, всегда остаётся то, что люди не успели сказать друг другу, то, что не успели почувствовать, додумать, дописать…

Они с Тони не успели практически ничего. И это было  несправедливо и неправильно.

- Нет, - отозвался Тор, - не уступлю. Локи, ты вправду так хочешь эту землю?

- Конечно, ведь она твоя.

Локи недобро усмехался, глядя теперь не поверх голов и даже не в лицо Фьюри; нет, он вёл взглядом по строю выживших, разглядывал потемневшие от усталости настороженные лица, одно за другим. Каждый, на ком останавливался его взгляд, на мгновение каменел, глухое ворчание разъярённых недавним боем альф смолкало, и в глазах проступало мгновенное и пугающее нечто. Словно изнутри, из-под кожи, сквозь знакомые черты выглядывал чужак. Не просто опасный или злой – совершенно не принадлежащий к роду человеческому, он показывался на мгновение и прятался снова.

- Прекрати это, - потребовал Тор, но Локи только рассмеялся. Колючим, холодным смехом позабавленного существа, понятия не имеющего о том, что такое настоящее веселье.

- Они как псы в стае, - сказал он презрительно, - я мог бы заставить любого вилять хвостом.

Слышно было, как Фьюри скрежетнул зубами.

- Мои люди, - сказал он совсем тихо, - слушаются меня. А эта земля давно не ваша.                 

Тор мгновенно помрачнел, улыбка сошла с его лица, и он впервые показался Стиву по-настоящему страшным. Тонкие змейки молний пробежали по молоту, заткнутому за пояс, и пропали.

- Как ты смеешь!.. – начал он, но Стив шагнул вперёд, выставил руку. Вмешиваться было глупо. Не вмешиваться – смертельно опасно.

- От того, что мы примемся оскорблять друг друга, ничего хорошего не выйдет, - сказал он, глядя прямо в разъярённые глаза Тора. – Ни для нас, ни для вас, ни для кого. Но полковник прав: эта земля давно не ваша. Может быть, мы гораздо слабее – но, может быть, и нет.

- Это наш мир, - угрюмо и жёстко подтвердил Фьюри. – Если даже когда-то и было иначе, советую вам забыть о прошлом и посмотреть получше. Люди изменились с тех пор, как ютились у огня и молились грозам.

- Люди всё те же, - уверенно сказал Локи. – Любой из вас. Ты, одноглазый, можешь в этом убедиться. Что ты можешь вместе со своим ничтожным войском? Взять дубину потяжелей?

Посох дрогнул в его руке, чуть наклонился,  указывая на Фьюри, и Коулсон мгновенно прицелился. На его лице появилась лёгкая улыбка, совершенно не соответствующая ситуации, и Стив, повинуясь более чутью на неприятности, чем долгу, шагнул к Фьюри, поднимая щит, готовясь его защитить. Голубое сияние то разгоралось, то гасло в глубине кристалла, точно плескала волна, и Стив не сводил с него глаз. Насколько он успел узнать Локи, тот и сам понятия не имел, когда нападёт.

- Ты даже не представляешь, как ты прав насчёт дубины, - вдруг сказал Тони. Маска отскочила вверх, и он уставился на Локи. – Своей, как вижу, гордишься, но вот моей ещё не ви…

- Старк! – резко одёрнул Фьюри. Тони и ухом не повёл. Он не спускал глаз с посоха, который Локи держал в руках, и с голубого кристалла на его верхушке.

- Длинный, - одобрительно и издевательски сказал он. – Но если спросишь меня – дело не в размерах. Или у тебя как раз такое время, что без него не обойтись?

Стива хлестнуло ужасом и злостью, и стыдом за эту злость. Тони как нарочно нарывался на неприятности, вёл себя так, словно жизнь была ему не дорога. Возможно, так и было. Может быть, Тони и хотел направить гнев асгардцев на себя и погибнуть героем. Но Стив был категорически против этой затеи.

- Сдурел?! – рявкнул он, но было поздно заставлять Тони умолкнуть. Да и вряд ли бы получилось. Белые зубы блеснули в презрительном оскале, и Тони шагнул вперёд, явно намереваясь подмять Локи если не оружием, то решимостью.

То, что случилось дальше, улеглось в одно тончайшее, исчезающе малое мгновение. Локи скользнул вперёд неуловимым, мгновенным движением, его рука выстрелила вперёд, как атакующая змея, и конец посоха ткнулся  в светящийся круг на груди Тони, а синее пламя метнулось вперёд, Стив рванулся к Тони, понимая, что не успеет, что не может успеть, что в решающий момент оказался не там, где должен был оказаться, что…

Синяя волна хлестнула снова, едва не расколов кристалл на части.

И опять ничего не случилось.

Кажется, для Тони это было такой же неожиданностью, как и для Локи, как и для всех остальных. Вот только опомнился от неё он куда быстрее прочих. Он ничего не сказал, но ухмылялся так, что Стиву захотелось немедленно оттолкнуть его подальше и прикрыть щитом. По лицу Локи расползалось выражение почти человеческого недоумения.

- Эта вещь на твоей груди, - неожиданно спокойно сказал он. – Кто её тебе дал?

- Неправильный вопрос, - усмехаясь, ответил Тони. Стив почти физически чувствовал, как близко подступила ярость Локи, ярость асгардца, сметающая миры. – По-настоящему важные вещи ты делаешь сам или не делаешь вовсе.

Это должно было разъярить Локи ещё больше, но отчего-то не разъярило.

- От тебя несёт страхом, - задумчиво сказал он, отвёл посох в сторону и уставился на Тони так же, как до того смотрел на ощетинившийся строй. Стив зарычал горлом, - это получилось как-то само собой, - и встал между ними.

Меньше всего на свете ему хотелось увидеть того, другого Тони. Чужака под маской друга.

- Оставь его, - сказал он, посмотрел на нахмурившегося Тора и решился. – Если твой брат попробует снова, мне придётся ударить его. А я бы не хотел.

Золотые брови дрогнули, морщинка между ними разгладилась, и Тор гулко захохотал. Шагнул вперёд, сжал худое плечо брата под зелёным плащом.

– Видишь, как они на нас похожи, - сказал он, усмехаясь. -  Точно как когда ты дразнил читаури, а я тебя защищал и бранил разом. Оставь их. Мы заберём то, что принадлежит нам, и уйдём, так будет справедливо.

- Мы похожи больше, чем ты думаешь, - сказал Стив, поймал взглядом согласный кивок Фьюри и мимолётно удивился тому, отчего тот не вмешивается. – Мы тоже не любим отдавать своё. По крайней мере, отдавать без боя.

- Но куб наш, - возразил Тор, снова нахмурившись. Поразительно было, как быстро он переходил от гнева к добродушию и обратно.  – Он наш по праву.

- Я чувствую его, - вдруг сказал Локи. Посмотрел на Фьюри и оскалился в улыбке. – Ты, старик, хочешь, чтобы он служил тебе, и…

- Нет, - быстро сказал Фьюри. Коулсон оказался с ним плечом к плечу, его палец спокойно лежал на спусковом крючке, а на лице застыло выражение сосредоточенного внимания. Стив видел такое раньше. Так, с полным вниманием к происходящему, смотрели лучшие снайперы, каких он знал.

- Нет? – переспросил Локи, толкая Тора в бок и ухмыляясь. – Так почему я ещё не вижу его перед собой?

- Потому что, - сказал Фьюри, - у меня есть о чём поговорить с вами, дети Одина.

Тор пожал плечами.

- Говори.

Фьюри окинул взглядом палубу и всех, кто на ней стоял.

- Не здесь, - решил он. – Разве у вас принято говорить о делах на бегу?

Тор довольно усмехнулся и за плечо притянул брата к себе, проворчал ему в ухо:

- Задержимся?

- Переговорам быть, - еле слышно пробормотал Старк. Стива удивило то, какое у него хмурое лицо. В сухом остатке всё получалось не так плохо. Наспех, без проработанного плана – но куда лучше, чем можно было ожидать.

Если забыть о тех парнях, что достались живой темноте, Стив назвал бы происходящее потрясающе удачной операцией. Фьюри хотел переговоров – и Фьюри получил их.

Завоевал их, если быть совершенно точным. На мгновение Стиву захотелось увидеть мир, в котором за простой разговор на равных нужно заплатить кровью. Потом он решил, что уж этот-то  принцип действия человечество переняло у Асгарда без потерь.

Тони раздражённо выдохнул и проводил взглядом уходивших. Асгардцы ступали ровно, шаг в шаг, даже складки на плащах колыхались одинаково.

- Чёрт знает что, - пробормотал он. – Поклонники Шекспира. Чёртовы фрики. Почему Фьюри даже не попытался спустить на них Брюса?

- Он занят с кубом, - автоматически ответил Стив, наклоняясь к Тони совсем близко. Закрывая его собой. Это было драгоценное, упоительное чувство, заслонившее собой даже злость. – О чём ты думал вообще? А если бы эта штука сработала?

Тони покусал губы, отчего прогоркший, бессмысленный и уже неважный страх отступил прочь. Хотелось только сгрести Тони в охапку, унести с собой, взять… и больше никогда в жизни даже близко не подпускать к любой потенциально опасной ситуации.

Стив подозревал, что если позволит себе показать хотя бы тысячную долю этого «хочу», то потеряет Тони так же верно, как если бы сбросил его за борт без костюма. Тони был мужчина, альфа, он был – как бы ни ненавидел этот факт, - сыном Говарда Старка, и это обязывало.

Даже, может быть, обрекало.

- Но ведь не сработала, - рассеянно ответил Тони, блеснул прояснившимися глазами. – Мне нужно к Брюсу, немедленно. Пока наш шаман, - он ядовито усмехнулся, - вешает лапшу Локи на рога. Не знаю, это что, модный асгардский стиль? Выглядит ужасно смешно, я еле сдержался.

Стив огляделся, потянул Тони за плечо подальше от чужих глаз, прижал в узком месте между надстройками. Слышно было, как у Старка гремит сердце, и ещё – как переговариваются те, кому повезло выжить.

Те, кому пришлось теперь заботиться о друзьях, которым повезло меньше.

- Выкладывай, что ты собрался делать с кубом, -  сказал Стив, глядя прямо в лицо Тони. От усталости у того глубже прорезались морщинки, но мелкая напряжённая дрожь не давала усомниться: если сейчас отпустить его, Тони рванёт не спать, а действовать. - По-моему, хватит с тебя приключений на сегодня, согласен?

- Нет, это ты выкладывай, - вдруг оскалился Тони. Он дышал тяжело и хрипло, как после бега, и Стива снова повело. Слишком близкий, слишком желанный, едва не потерянный навсегда. Стив едва мог держать себя в руках.  – Какого чёрта, что это было, капитан? Я бы и раньше спросил, но было не до того.

Было совершенно ясно, о чём он, а вот что на такое ответить – Стив не знал. Ничего, кроме правды, Тони бы не принял, но правда была слишком велика, Стив и сам ещё не до конца освоился с нею, не говоря уже о том, чтобы облечь её в положенные слова.

- Я не мог иначе, - пробормотал он, погладил гладкий наплечник, сжал пальцы на металле, чувствуя легчайшую вибрацию, вдыхая смешанный запах металла и Тони. – Я застал тебя врасплох и не должен был?

Не идеально. Но лучше, чем неловкое молчание. Тони шевельнулся, тяжело сжал плечо Стива – зеркальным, точным движением. Это должно было взвинтить возбуждение до нестерпимого, но отчего-то держаться стало легче.

- Не думал, - сказал Тони тихо, - что у бравого капитана Америки такие необычные вкусы. Впрочем, чего ещё ожидать от парня, который носит костюм в облипку?

Отчего-то это звучало не упрёком, даже почти не насмешкой. На грани, да – но только на грани. И Стив был благодарен за это. С тем, как Тони умел воевать словами, он мог бы прикончить на месте почти любого, но почему-то не торопился расправляться со Стивом, а ведь тот был почти беззащитен. Или именно поэтому?

- Я сам не знал, - выговорил Стив и снова замолчал. Было чертовски неудобно разговаривать о таком, а признаваться в том, что до встречи с Тони Старком он даже представить себе не мог, как можно хотеть чего-то подобного по доброй воле, у него язык не поворачивался, даром что именно так и обстояли дела. Слишком уж казалось похоже на разговор из фильма, ненатуральный и чересчур торжественный. – Я просто… ты вправду против? У меня нет шансов?

Тони криво усмехнулся.

- А ты прямой тип, капитан, - констатировал он. Разжал пальцы и высвободился. – Мне нужно к Брюсу. Знаю, ты его сожрать готов, но это работа. Святая вещь, согласен?

- Да, - отозвался Стив. Пальцы сводило от желания притронуться, приподнять за подбородок, приласкать по колкой от отросшей щетины щеке. – Да, я понимаю. Но ты всё-таки ответь.

- И упрямый, - констатировал Тони. Его глаза на мгновение блеснули настоящим весельем, тем самым, которого так недоставало Локи. – Настоящий ковбой, а?

Стив молча ждал. Одно дело оценивать свои шансы самому; совсем другое – когда твои шансы зависят не от того, что ты делаешь, даже не от того, что ты за человек, а от сложной и почти неизведанной, непредсказуемой стихии чувств. Всё равно что прыгать в воду, понятия не имея, что там на дне и есть ли вообще дно.

- Ответ: не знаю, - сказал Тони. – Сейчас у меня и так полно забот, чтобы добавлять к ним суперальфу, на которого к тому же полжизни торчал Говард. Не знаю, ясно тебе?

- Ясно, - сказал Стив. В нём вперехлёст бушевали желание, обида и надежда, всё разом. – Я сам не знал, что так бывает, веришь ты или нет.

Теперь это почему-то не звучало куском, выдранным из голливудского фильма.

- Верю, - помолчав, пробормотал Тони. – Я тоже. Только не думай, что я что-то тебе обещаю. Был бы ты блондинкой с четвёртым размером, было бы проще.

Стив против воли улыбнулся.

- Будь ты просто парнем, от которого так невероятно пахнет, - сказал он, - я бы с этим справился. Пойдём, я тебя провожу.

Тони сделал пару шагов и остановился.

- Говард? – спросил он требовательно, и Стив знал, о чём он.

- Да, - он помолчал. – Понимаю, это рискованно, так говорить, но он был моим другом. Гением, патриотом, иногда совершенно невыносимым,  и… можешь начинать смеяться, если хочешь, но он очень хотел, чтобы у него был сын.

- Надо же, - пробормотал Тони, невидящим взглядом скользя по палубе, с которой уже смыли кровь. – Мне он об этом сказать забыл. Чёрт тебя побери, капитан, ты всерьёз вознамерился заставить меня примириться с прошлым? За такое я, учти, обычно увольняю. Или бью морду – по обстоятельствам.

Стив хмыкнул и пообещал:

- Если не передумаешь, буду должен тебе спарринг.

 

-14-

 

Чёткие строки расчётов заполнили страницу. И ещё одну, и ещё.

Брюс Беннер любил расчёты так же сильно, как букинист – старые книги, а столичная модница – сибирские меха и голубые бриллианты. Математика была опорой, основой, она объясняла мир, раскладывала его, как призма белый луч, на отдельные части, помогала затем соединить их в прежнем порядке, заставляла сложное распадаться на простое и снова объединяться, показывая всякому, кто хотел видеть, чёткие линии взаимодействий и зависимостей.

Математика уничтожала хаос, в том числе и в Брюсе. Он пробовал разные способы держать себя под контролем, но с парой часов расчётов не могли сравниться ни йога, ни медитация.

Как только запахло жареным, Брюс Беннер уселся в стороне, вытащил блокнот и принялся решать одну задачу за другой. Компульсивная обсессия, да, он знал это. Но между ней и приступом всесокрушающей ярости Брюс выбирал меньшее зло.

Оставалось надеяться на то, что нерешённых задач в мире хватит на его двойной век; его и того парня. Он успел разобраться с припасённой как раз для такого случая системой уравнений, занялся расчётом, через третьи руки полученным от НАСА – агентство всегда подбрасывало исключительно объёмные задания, и Брюс был этому рад, - и тут судно тряхнуло особенно сильно, другой парень рванулся наружу, и, как нарочно, вошла агент Хилл.

Брюс нашёл в себе силы улыбнуться ей, в который раз задался бесцельным вопросом: отчего зеленоглазым чудовищем называют ревность, а не ярость?

- Для вас есть работа, доктор Беннер, - сказала Хилл, держась, к её чести, на условно безопасном расстоянии. Брюс хорошо знал себя и знал, что по-настоящему безопасных расстояний не бывает, но вдыхать остатки сожжённого адреналином пота для него было всё равно что водить зажжённой свечой вокруг бочки пороха. – Сможете помочь?

Её воспитывал Фьюри. Брюс был в этом уверен. Только человек, по-настоящему знающий ситуацию изнутри, мог бы так выдрессировать своих подчинённых. Агент Романофф не просила о помощи, она действовала слишком прямо, слишком в лоб и заплатила за это. Слишком дорого, по мнению Брюса, и совершенно недостаточно, по мнению другого парня.

- Конечно, мисс Хилл, - он поднялся, убирая блокнот, и поинтересовался, - дела всё хуже? Турбулентность, мне кажется, растёт.

- Гроза, - пояснила Хилл. Они оба знали, что дело не в турбулентности и даже не в грозе. – Мы скоро уйдём ниже, но время не терпит. Полковник привёз вам куб.

Другой парень рванулся снова, но гораздо слабее, и Брюс привычно заставил себя дышать равномерно, не допускать излишней радости так же, как он не допускал излишнего раздражения.

- Идёмте, - нетерпение всё-таки прорвалось, но у Хилл хватило здравого смысла не шутить с этим. Она просто проводила его до лабораторий, уже расчищенных от последствий недавнего мозгового и технического штурма, указала на стоявший в держателях кейс. Рядом стопками громоздились папки и стояла чашка, от которой шёл горячий душистый пар.

- Какао, - Брюс покачал головой. – Вы хорошо меня изучили, мисс Хилл.

- Если вам понадобится ещё что-то, - не поддавшись на провокацию, уважительно сказала Хилл, - я буду на связи. Успешной работы, доктор.

- Благодарю вас, - отозвался он, взял тяжёлую чашку, принюхался, отпил глоток. Сделано было точно так, как он любил: очень крепко, очень сладко, без порошкового молока. Хилл ушла, а он ещё несколько минут стоял, делая мелкие глотки и загоняя другого парня поглубже. Впрочем, тот не особенно сопротивлялся.

Снаружи всё ещё доносились редкие удары, пол подрагивал, но это были такие мелочи по сравнению с вдохновением, почти молитвенным восторгом, охватывавшим его при каждом взгляде на кейс. Стоило представить себе содержимое… и всё то, чем человечество могло быть обязано неведомым создателям куба…

Если, конечно, удастся взять его под контроль хотя бы вполовину так успешно, как он взял себя самого.

От какао стало теплее внутри. Теобромин и глюкоза, всасываясь, давали мозгу необходимую подпитку. К крышке кейса был приклеен стикер, исписанный значками кода.

Удивительно было, как аналитики Щ.И.Т.а так хорошо ориентировались в его предпочтениях. Код он взломал минут за пять; центральному компьютеру НАСА на это же потребовалось бы не меньше суток.

Крышка плавно поднялась, как только он ввёл последнюю цифру результата, и голубое мягкое свечение поплыло из приоткрывшейся щели, заполнило наспех залатанную комнату, развернулось широко, как тропическая волна. Этот свет хотелось трогать, его хотелось пить, в нём хотелось купаться…

Его хотелось просчитать. А это было, с точки зрения Брюса, лучшей из всех принципиально возможных характеристик предмета или явления.

Хилл зашла через час. Или через два. Брюс не заметил её, всецело поглощённый расчётами, но другой парень глухо заворчал внутри, дёрнулся – это ощущалось как внезапно сжавшийся вокруг желудка кулак, - и заставил его очнуться.

- Да?  - спросил он, зацепившись взглядом за неоконченное уравнение. Документация, которую Щ.И.Т. приложил к кубу, была полна необработанных данных. Все эти наблюдения, измерения, попытки экспериментального изучения свойств, притворный хаос, прячущий от неумелого глаза настоящую взаимосвязь причин и следствий, притягивали его даже больше, чем тот странный покой, который исходил от куба. Просто смотреть на него несколько секунд по степени воздействия было вполне сравнимо с трёхчасовым решением хорошо поставленной задачи. Или с восьмичасовой медитацией. Или с кубиком «Королевского Непала»[6].

- Принесла вам ещё какао, - извиняющимся тоном сказала Хилл. – Простите, если помешала.

- Ничего, - светски отозвался Брюс, принял подношение и поблагодарил. – Что-то случилось? Я вижу по вашему лицу.

- Ничего особенного, - усмехнулась Хилл. – Куб ведёт себя прилично?

Брюс пожал плечами.

- Я ещё не брался за инструментальные исследования, так что нет, никаких всплесков активности, - он прищурился, глотая горячую сладость. – Так что случилось?

Секунду Хилл колебалась, словно не была уверена в том, стоит ли говорить правду, и Брюс заставил себя улыбаться ещё мягче, чем обычно. Личная избыточная деликатность была хорошим подспорьем, она помогала окружающим тоже вести себя аккуратно, не провоцировала их на нечаянную грубость, помогала обходить часть острых ситуаций.

Спасала неосторожных. К сожалению, изрядная часть людей считала чужую вежливость чуть ли не прямым приглашением ворваться в сапогах на чужую территорию. Агент Хилл к таким не относилась, и это радовало.

- Явились хозяева куба, - сказала Хилл, наконец. – Директор предполагает, что он так или иначе отзовётся на их присутствие.

- Ничего подобного не заметил, - отозвался Брюс, придирчиво изучая ровное свечение. Внутри куба ему чудились вихри и узоры, перетекающие из одного в другой, словно космические туманности. – Но буду готов, если вдруг так случится, благодарю вас. Что-нибудь ещё?

Хилл мгновенно поднялась, и Брюс был благодарен ей за эту вежливость. 

- Директор просил, - сказала она чуть напряжённо, - поберечь его. И вас, и другого парня.

Брюс медленно опустил чашку и посмотрел на узкое нервное лицо сквозь рассеивающийся парок.

- Поберечь его? – переспросил он как можно тише. Мягче. Спокойней. – Что вы имеете в виду, мисс Хилл?

- Асгард может захотеть отнять его у вас, - так же тихо ответила Хилл. Заметно было, что она тоже старается говорить как можно тише и осторожней, и даже ритмом дыхания подстраивается под Брюса. Хорошая попытка; жаль, что этого не хватало, чтобы унять бешеную ярость, поднимавшуюся внутри.

Щ.И.Т. нанял его охранять куб? Вот так просто? Или – ещё вероятнее, - полковник Фьюри решил достичь двух целей одним решением?

- Я не позволю мешать мне работать, - проговорил он. – Это касается всех. Любой из сторон. Передайте это директору, будьте любезны.

Хилл кивнула. И не сделала ошибки – не заторопилась к выходу, не позволила облегчению взять верх над здравым смыслом. Брюс молча восхитился тем, как хорошо она держит себя в руках. С Щ.И.Т.ом, если он состоит из таких, как Мария Хилл, хотя бы на десять процентов, можно было иметь дело.

Несколькими часами позже куб светился всё так же ровно, только уже не в кейсе, а в самом сердце экспериментальной установки. С основными теоретическими выкладками было покончено, настало время заняться настоящим делом. Брюс в последний раз проверил всё, что могло не выдержать нагрузки, и отошёл на пару шагов, чтобы полюбоваться делом рук своих.

Именно в этот момент в дверь заколотили с такой силой, что она едва не слетела с держателей. Другой парень зарычал и кинулся, Брюс развернулся к непрошеным визитёрам, тщетно пытаясь вспомнить хотя бы одну причину, по которой он не должен убивать каждого, кто мешает ему заниматься де…

- Вот это я понимаю – человек увлечён работой, - восхищённо сказал Тони Старк. Защищаться он даже не пытался, и не было нужды – за его плечом возвышался капитан Стив Роджерс, суперальфа. Теоретически это должно было разозлить другого парня ещё больше, и это было действительно так, но сам Брюс мгновенно пришёл в себя. Тони Старк говорил с ним на одном языке, убивать его было не просто преступно, но и глупо.

Глупых поступков в жизни Брюса Беннера хватало с лихвой. То есть в той, прежней жизни на одного. Теперь он словно шёл по тонкому канату, натянутому над пропастью, и не мог себе позволить сорваться.

Явись Тони в одиночку, и он мог бы не сдержаться. Но Тони был не один, а в компании суперальфы, и пусть другой парень, ворча, рвался наружу – Брюс однажды уже стоял с капитаном нос к носу, вздыбив шерсть, и сумел сдержаться, сумел и в этот раз. Хватило одного короткого и очень яркого образа: во что превратится Голландец после того, как они сойдутся в драке не на жизнь, а на смерть.

В том, что капитан станет защищать Тони Старка не на жизнь, а на смерть, у Брюса сомнений не было. Прохладный вдумчивый взгляд подтвердил эту уверенность.

- Я помогу, - безапелляционно сказал Тони, стянул шлем и глянул на молчавшего Роджерса. – Это надолго.

К удивлению Брюса – запах, шедший от этих двоих, не предполагал никакой осмысленной деятельности, кроме как поисков ближайшей горизонтальной поверхности и бешеной вязки, - капитан не стал протестовать. Кивнул, связался с кем-то, коротко переговорил и занялся починкой двери.

Тони перелистал несколько страниц из досье на куб, хмыкнул и отложил в сторону.

- Судя по тому, что я вижу, простым изучением свойств ты решил не ограничиваться, - он потянулся к установке, выругался, деактивировал железную перчатку и потянулся снова, поправил тончайший проводок и удовлетворённо вздохнул. – Говард бы полжизни отдал за возможность тут оказаться.

Брюс, занятый последней прогонкой систем, никак не откомментировал это заявление, но Тони было не унять.

- Или всю жизнь, - он бросил короткий взгляд на капитана, занимавшегося своим делом с таким сосредоточенным вниманием, словно от того, насколько прочно дверь будет висеть на креплениях, зависели судьбы мира. – Что ты будешь делать, если он действительно сработает?

Брюс пожал плечами.

- Запишу комбинацию сигнала, - он размял пальцы и потянул к себе клавиатуру. То, что удалось собрать здесь в буквальном смысле на колене, было на уровне того, что удалось создать на том же колене самому Тони, только относилось в большей степени к той сложной, почти неразработанной сфере, что объединяла в себе физику глубокого космоса и математику, от которой даже у Эйнштейна вывихнулось бы представление о реальности. – И попробую повторить.

- Старый добрый принцип, - засмеялся Тони, убрал вторую перчатку, что-то переключил в костюме. Часть нагрудника отошла в сторону, обнажая множество слотов, микросхем и остро поблёскивающих мельчайших деталей. – Подключусь к твоей системе, выйдет быстрее.

- Минуту, - проговорил капитан, прекращая попытки – довольно успешные – выправить перекосившиеся держатели голыми руками, - что случится, если всё действительно сработает? Повторится то, что избавило нас от Красного Черепа?

Тони просвистел короткую задумчивую мелодию.

- Есть такая вероятность, - он быстро подключал костюм к установке, на ходу корректируя настройки. – Но небольшая. Ты представляешь себе, каков шанс заставить эту детку выйти из стазиса? Меньше одной миллиардной.

- Черепу удалось, - негромко возразил Роджерс.

- После того, как он чуть не два года питал от него армию, - Тони помолчал, прикинул что-то и мотнул головой. – Нет. В костюме спокойней.

Капитан снова принялся выпрямлять погнувшиеся держатели. Те поддались почти сразу.

- Вот так, - сказал Тони, закончив с последним кабелем. – Теперь считаем. Джарвис!

Шлем ожил и вежливо сказал:

- Да, сэр?

- Загрузи все данные по тессеракту, - потребовал Тони. – Постараемся заставить эту штуку работать. Синхронизируйся с датчиками, все ресурсы на обработку данных. И подключи основной блок.

- Связь нестабильна, - отозвался тот же голос. Казалось, что часть брони обрела собственную жизнь и теперь общается с создателем; Брюс мельком подумал, что для капитана это зрелище должно быть довольно непривычным, может быть, даже пугающим. – Но я делаю всё, что могу, сэр.

Тони снова засвистел, подключил вторую клавиатуру и повернулся к Брюсу, сияя улыбкой.

- Концерт в четыре руки? – предложил он, и в этот раз – впервые за несколько долгих и чрезвычайно неприятных часов, проведённых в тряской, закрытой, грохочущей железной коробке, - Брюс улыбнулся совершенно без усилий.

 

-15-

 

Клинт Бартон был самым молчаливым человеком из всех, кого Пеппер встречала в жизни. Заняв позицию, он тут же вытряхнул из колчана добрую дюжину стрел и принялся перебирать их, как скряга сокровища. В одной он поправлял чуть покосившееся оперение, другой поменял наконечник, третью придирчиво взвесил, уложив на большой и указательный пальцы. Что-то в том, как она лежала, ему не понравилось, и на свет появился нож самого угрожающего вида. Им Клинт принялся снимать тончайшую стружку с древка; чёрные тонкие пружинки завивались под лезвием и бесшумно падали ему на колени.

- Мне нужно увидеть Тони, - упрямо сказала Пеппер. Мерное движение ножа пугало, и то, что сам он был чернее ночи и совсем не отбрасывал бликов – тоже. Оружие в самый раз, чтобы не выдать владельца, пока он режет глотки спящим. – Я должна быть рядом с ним. Вы что, не понимаете?

Клинт снял ещё одну тонкую стружку. Она свилась, как чёрный волос, и упала.

- Он может натворить глупостей, - продолжила Пеппер. Будь на месте Клинта кто угодно другой, позволь он хоть на мгновение встретиться с ним глазами – и у неё был бы шанс. – Боже, с ним может случиться что угодно, тут одна сплошная кризисная ситуация, какого чёрта я делаю тут с вами?!

Она поняла, что стоит, задыхаясь, сжимая кулаки, и что сама на грани того, чтобы от бесполезных уговоров перейти к ещё более бесполезным действиям. Таким же глупым, а то и хуже, чем те гипотетические безумства, которые мог натворить Тони, оставшись в одиночестве среди толпы вооружённых людей.

Клинт уложил очередную стрелу в гнездо колчана, вынул следующую. Эта, судя по виду, могла взрываться, и Пеппер с подозрением следила за тем, как он её развинчивает, проверяет крошечную блестящую нашлёпку взрывателя, свинчивает снова…

- Прошу вас, - сказала она, с ненавистью слыша в своём голосе просьбу.

Ещё одна стрела заняла своё место, и Пеппер почти решилась воспользоваться экстренным каналом связи – её мобильный, пусть и мёртвый, имел некоторые незадекларированные функции, - когда Клинт Бартон всё-таки разжал губы.

- Я вас провожу, - он убрал оставшиеся стрелы, встряхнул и проверил лук. – Снаружи небезопасно.

- Я не сбегу, - поняла намёк Пеппер. Она давила в себе чудовищных размеров облегчение.

- Не сбежите, - согласился Клинт, поправил колчан за плечом и вышел первым. Пеппер зашагала следом, щурясь от тревожного света оранжевых ламп под потолком. На вид всё было как и прежде. Точно как когда её проводили сюда, снабдив невнятным объяснением по поводу происходящего, и оставили… с соглядатаем? С охранником? С террористом, если судить по оружию, и наёмным убийцей, если судить по тому же самому?

Вот только запах. И смутное, но несомненное ощущение беды, делавшееся сильнее с каждым шагом. Что-то происходило или уже произошло, что-то похуже грозы, даже хуже кошмарного сна, который вздёрнул её с постели этой бесконечной ночью.

- Что происходит? – вполголоса спросила она. Волоски на затылке поднялись и кололись, ей было всё труднее держать себя в руках, ничем не обоснованный страх заползал в душу, стискивал сердце, сталью и свинцом отзывался на языке. – Что это такое?

- Гости, - скупо ответил Клинт. – На некоторых их присутствие действует слишком сильно.

- Гости? – переспросила она, пытаясь не паниковать. Не паниковать. Взять себя в руки, немедленно, Пеппер Поттс! – Какие гости?

- Асгард, - так же неохотно ответил Клинт. Он шёл всё быстрей, поглядывая по сторонам так, словно из-за угла вот-вот должна была вывернуть целая армия. – Неважно. Кое-какая техника выходит из строя. Люди тоже.  Не все и ненадолго, но случается.

Страх в ней дошёл до точки кипения, и вскоре должно было стать легче, но отчего-то не становилось, а ведь Пеппер была не новичком в тонком навыке превращения ужаса в ярость. В этот раз привычная техника не сработала.

- Меня поэтому… - она сглотнула болезненно сухим горлом. – Изолировали?

Клинт не ответил. Поднёс к губам браслет рации, бросил пару слов, которых Пеппер не поняла. Кажется, это был венгерский. Или русский. Или… да какая разница!

- А Тони?! – вскинулась она. – И кстати, каким это образом вы определили, что я…

Ответа снова не было. Это бесило несказанно: Пеппер была не из тех, кого можно было игнорировать без последствий. Она с облегчением вцепилась в проснувшуюся злобу, силясь придти в себя, надеясь на то, что это, наконец, поможет…

Что-то чёрное, как смоль, и гибкое, как кошка, проскользнуло слева, и новая волна ужаса ударила с такой силой, что у Пеппер закружилась голова. Она споткнулась, пальцы проскользнули по слишком гладкой стене, пол качнулся под ногами – и крепкая жилистая рука подхватила её, вздёрнула, удержала.

- Осторожнее, - сказал Клинт. От него ничем не пахло; удивительное свойство, которого Пеппер почему-то не замечала до сих пор. – Вы в безопасности.

В лучшие времена она рассмеялась бы над несоответствием этих слов, но сейчас была слишком занята тем, чтобы снова уловить бесшумное движение на грани видимости. Оно никуда не делось, оно по-прежнему было здесь, просто ускользало от взгляда, дразнило собственной тенью и снова пряталось.

- Да, - хрипло сказала Пеппер. – Да, я… наверное.

- Это должно пройти, - негромко заверил он, приоткрыл ближайшую дверь и кивком предложил Пеппер идти первой.

Ни Тони, ни даже намёка на его недавнее присутствие там, куда её привёл Клинт, не было в помине. Только очень рыжая женщина, затянутая в чёрную кожу. Тони бы такая понравилась, он обожал рыжих  погорячей, а эта конкретная была той ещё штучкой. Хватило одного взгляда, чтобы больше в этом не сомневаться.

- Наташа, - не то позвал, не то представил Бартон. – Постарайся найти Старка.  Я буду занят часа два или около того. Присмотри за ней.

Прохладные зелёные глаза остановились на Пеппер, Наташа чуть усмехнулась и отложила в сторону планшет, с которого читала.

- Найду, - она мягко улыбнулась Пеппер.  – А ты постарайся не нарваться.

- Минуточку, - что же, по крайней мере, безудержная паника действительно уступила место столь же безудержной злости. – Что происходит?!

- Асгард, - рыжая пожала плечами. Кожа, туго стягивавшая её грудь, резко скрипнула. Пеппер обернулась к Клинту, чтобы потребовать ответа, и обнаружила, что его нет. Он словно испарился, бесшумно и мгновенно. Терпение Пеппер лопнуло. Попадись ей сейчас Хилл, обещавшая, что Клинт Бартон о ней позаботится и явно имевшая в виду совсем другую заботу, и Пеппер не поручилась бы за себя.

- Что за Асгард, где Тони и кто вы такая, чёрт вас дери, - выдохнула она, подаваясь вперёд. – Я хочу ответов, хочу их сейчас же, и я вне себя, предупреждаю.

Ей в ладонь ткнулись холодные твёрдые пальцы с безупречным маникюром.

- Агент Романофф, - представилась рыжая. – Почему бы вам просто не позвонить шефу?

Пеппер уставилась на неё, давясь злостью и смущением.

- Если судить по виду вашего приятеля, он бы вышиб мне мозги, как только я потянулась бы за телефоном, - выпалила она. – Насчёт вас, кстати, я тоже не уверена.

Романофф рассмеялась – искренне и весело. Паранойя Пеппер от этого только усилилась. Женщина, способная так смеяться в ответ на агрессию, не просто лжёт; она, вероятнее всего, раздумывает над тем, как половчее тебя прикончить.

- Позвоните ему, - повторила Романофф. – Одной тревогой станет меньше, а потом я расскажу вам об Асгарде.

Пеппер выудила телефон и нажала кнопку. Гудок, к её изумлению, раздался сразу же, а ведь телефон был мёртв, она могла в том поклясться на крови, желательно – чужой. И Тони ответил почти сразу. Ещё одно маленькое чудо.

- Двенадцать процентов до максимума, - сказал он в сторону. Слышно было, как гудит невидимый механизм. – Что у тебя, Пеп?

У самого Тони была работа. Интересная и чертовски удачная. Уж в этом-то Пеппер была уверена; за годы работы на Старка она приобрела что-то вроде внутреннего детектора, позволявшего по паре фраз определить, пьян Тони или трезв, рассержен или благодушен, всё ли с ним в порядке.

Про себя Пеппер называла этот детектор няней. И не видела в том ничего смешного.

- Где ты? – она зажала трубку между плечом и ухом, не спуская глаз с Романофф. Та безмятежно улыбалась и явно наслаждалась ситуацией. - Не исчезай так, или я потребую платить мне больше.  Чем занят?

Тони хмыкнул, следом затрещала клавиатура. Знакомый, утешительный звук.

- В кубики играю, -  послышалось, перекрывая торопливую дробь клавиш. – Можно сказать, впал в детство. Но, правда, в хорошей компании.

- Брюс? – догадалась она.

- И капитан, он у нас старший бойскаут, - весело проговорил Тони. – Восемь процентов! Всем внимание!

- Я скоро буду, - выдохнула Пеппер, вовсе не уверенная в том, что сможет сдержать обещание. – Ты знаешь агента Романофф?

- Ого! – Тони даже присвистнул. – Да у вас там девичник! И как тебе, нравится?

- Не очень, - честно ответила Пеппер. На сердце у неё действительно сделалось спокойней. После того, что Брюс и капитан устроили на палубе, можно было не сомневаться: Тони будет в порядке. Эти двое порвут кого угодно и друг друга, лишь бы не подпустить к Тони.

Почему Тони дорожит Брюс, было ясно без вопросов. Насчёт капитана Пеппер смутно догадывалась.

- Да что ты? – удивился Тони. – А на вид она такая милашка. Кстати, вы с ней похожи, она тоже не дала мне напиться. Из чистой вредности, я полагаю. Три процента, Брюс!                                                            

- Я скоро буду, - повторила Пеппер, подозревая, что агент Романофф, если бы ей довелось услышать такую характеристику в свой адрес, не была бы в восторге. Повернувшись к ней, Пеппер пару секунд переводила дух. – Вы правда не дали Тони выпить?

Кожаный комбинезон, который больше подошёл бы порнозвезде, снова отчётливо скрипнул.

- Я не привыкла делиться, - сказала Романофф. – Единственный ребёнок в семье редко это умеет.

- Да уж, - согласилась Пеппер, против воли чувствуя некое сложноуловимое сродство. Общность. Сложно было сказать, в чём именно она заключалась. Не в том же, чтобы не дать Тони надраться в лоскуты? – Что такое Асгард? Учтите, если хотите меня удивить ещё чем-нибудь после всего, что я видела в этой кроличьей норе, вам придётся очень постараться.

- В данном случае – два высокомерных ублюдка из… ну, можно сказать – с другой планеты, - не разочаровала её Романофф. – Я вас познакомлю, если вы уже перестали шарахаться от собственной тени.

Пеппер сжала кулаки… и расслабилась.

В её семье, очень традиционной и очень любящей, альфой был отец. Единственный ребёнок, она ни с кем не привыкла делиться ни любовью, ни ответственностью.

- Хорошо, - сказала Романофф. Никаких комментариев насчёт альф, не способных с первой попытки держать себя в руках. – И не держите зла на Клинта. Он, в отличие от меня, не умеет обращаться с женщинами.

 

-16-

 

Сказать, что Тор оказался своим парнем, Коулсон не мог бы при всём желании, но рядом с Локи за своего сошёл бы даже аллигатор. В этом Фил уверился практически сразу, и первое впечатление делалось сильней с каждой минутой знакомства.

То есть с виду всё было прилично до тошноты. Даже посадку, насчёт которой у Фила были определённые опасения, парни пережили так спокойно, словно их родиной был не Асгард, а Олимп. Для Тора пришлось принести часть неприкосновенного запаса алкоголя, и с каждой следующей рюмкой он делался всё благодушней и громче. Локи понюхал виски, сморщился и пренебрёг угощением. Уселся в стороне и наблюдал за происходящим внимательно, как рептилия. Даже, кажется, не моргал. Посох он поставил стоймя, пристроив между разведёнными коленями, оперся на него сплетёнными пальцами и стал, по мнению Коулсона, ещё больше походить на змею.

-  Советую держаться крепче, - Коулсон бросил короткий взгляд на Фьюри. Тот руководил посадкой, выбрав среди ледяных полей наиболее надёжное. Короткий полярный день делался ещё ярче от блеска льда и воды, качавшейся у изрезанных краёв фьорда, вся рубка была пронизана холодным движущимся светом.

Локи провёл пальцами по врезанным в посох рунам, рассеянно усмехнулся, но Коулсона не могло обмануть это кажущееся спокойствие. Чёрные немигающие глаза блестели, как обсидиан, смотреть в них было примерно так же приятно, как в воронёное дуло, направленное в лоб.

На близкое присутствие асгардцев реагировали все, сам Фил в том числе. Просто Фьюри ещё не отдал ему приказа вышибить из Локи мозги. Только присматривать. И не подпускать близко к тем, кто слишком остро воспринимал то, что на языке Асгарда называлось магией. Примерно треть команды до сих пор была нестабильна, и в этом было некого винить, кроме Локи и личной восприимчивости. Это не зависело от ранга, от возраста, даже от физической подготовки. Просто случалось – и всё.

- Какая холодная земля, - сказал Локи, едва судно опустилось на лёд. Толчок был не слишком сильным, но ощутимым, и Коулсон скосился на посох; тот стоял неподвижно, точно привинченный к полу. – И пустая.

Фьюри закончил руководить посадкой и подошёл к ним, дружески улыбаясь. Искренности в этой улыбке не было ни на грош.

- Лучше, чем те муравейники, которые вы называете городами, - закончил Локи, поднимаясь. – Не знаю, как там можно жить, но смертным видней.

- А мне понравились, - слишком громко сказал Тор, подойдя к Локи. Приобнял его за плечи и выглянул наружу. – Точно Ётунхейм, а?

- Похоже, - согласился Локи.  Перевёл взгляд на Фьюри. – Хорошее место, чтобы никто не потревожил, верно? Ни лишних глаз, ни ушей.

Коулсон напрягся. Это звучало крайне двусмысленно, и, кроме того, он не любил северные широты с тех самых пор, как вынужден был вплотную заниматься ими – и негласным сопровождением поисковых экспедиций, щедро оплаченных фондом Говарда Старка.

- Да, именно так, - спокойно подтвердил Фьюри. - Здесь есть на что посмотреть.

Тор окинул взглядом вмёрзшие в лёд скалы, ровные реки льда, застывшие между ними и тонкие зигзаги снега, сметённого ветром.

- Шутка? – предположил он, заранее улыбаясь.

- Вовсе нет, - Фьюри покачал головой. – Идёмте. Есть кое-что, что вам следует знать, - он негромко вздохнул. – Это место не впервые видит асгардскую кровь.

Чёрный взгляд метнулся между Фьюри и Коулсоном; на Тора Локи не смотрел, хоть тот и обнимал его за плечи.

- Тут бывали наши? – не понизив голоса, удивился Тор. Поправил молот и развернулся к выходу. – Идём. Хочу поглядеть сам, что и как.

Шагая к выходу, Коулсон попытался перехватить взгляд Фьюри и не преуспел. Видно было только, что Ник собран и спокоен. Идеальное сочетание для боя. Учитывая полную и не требующую обоснований уверенность в том, что прогулка не будет мирным пикником между торосов, это было как нельзя кстати.

Знать бы ещё, что Ник задумал.

- Вы храните куб здесь? – спросил Локи, как только спрыгнул с трапа и коснулся километрового льда подошвами змеиных сапог. На его губах промелькнула улыбка. Быстрая, как молния, она на миг осветила узкое лицо, сделала его почти прекрасным. Омерзение и холод, которые угнездились у Коулсона в груди при первом же взгляде на Локи, никуда не исчезли, тот по-прежнему оставался опаснейшей тварью, но…

Змеи бывают красивыми. Недолгой и странной красотой, но бывают. Потом – если ты оказался достаточно глуп или неосторожен, чтобы прельститься этой мимолётной вспышкой очарования, - в тебя вонзаются зубы.

- Не совсем, - уклончиво ответил Фьюри, указал на скопление скал. – Нам туда. Почему ты спрашиваешь?

- Магия, - просто ответил Локи. Ветер не трепал на нём плащ, а обтекал, гладил, румянил лицо и кончик носа, ерошил смоляные волосы. – Тут всё ею пропитано. Не думал, что в Мидгарде найдётся такое… - он замолчал, глянув на Фьюри с подозрением и раздражением человека, которого подпоили и вызвали на излишнюю откровенность. – Так что же? Ты всё-таки решил отдать мне куб?

- Нам, - вмешался Тор. Это прозвучало безапелляционно, твёрдо. Хмель, если он и был, выдуло ветром, и теперь шаг в шаг с Локи ступал Тор Одинсон, громобой. – Тебе действительно нравится здесь? – он оглядел заснеженные, блестящие от инея скалы, величаво текущий лёд. – Мне это слишком напоминает о ётунах.

- Да, мне тоже, - рассеянно подтвердил Локи. Улыбка сошла с его лица, только в углах губ осталось что-то неуловимо напоминавшее о ней. Как след ногтя под подчёркнутой строчкой в книге, как тень запаха прекрасной чужой женщины.

Пахло от Локи, к слову сказать, всё сильней. Удивительно было, как Тор этого не замечает. Для Коулсона запах был раздражающе крепким, слишком сладким, так что хотелось отвернуться, продышаться ледяным ветром.

По крайней мере, в последнем не было недостатка. Скалы, к которым они шли, всё не приближались, словно кто-то отставлял их подальше; Фил знал, что это – зрительная иллюзия, обман чувств, что виной тому слишком большое и слишком пустое пространство вокруг, и всё-таки ощущение не проходило. И холод делался всё ощутимей, продирал до костей.

- Всё-таки здесь слишком пусто, - проговорил Тор, ровно шагая по припорошенному снегом льду. – Будь дело не в Мидгарде, я бы решил, что ты, одноглазый, ведёшь нас прямиком к ловушке.

Фьюри хмыкнул и промолчал. А Локи рассмеялся.

- Он, к ловушке? Перестань, Тор. Эти смертные, что они могут? – он наклонился, набрал горсть сухого снега и пустил его по ветру, как ребёнок на пляже пускает песок. К удивлению Коулсона, снег не таял у него в руке, а летел дымной прозрачной радугой. – Впрочем, мне действительно интересно, а это стоит недёшево. Пожалуй, - теперь он обращался непосредственно к Фьюри, - я оставлю в живых твой народ. Тех, кто покрепче.

- Локи, - предупреждающе громыхнул Тор. Над головами тоже загремело – далеко, но явственно. – Не слушай его, старик. Все останутся живы, если сделают так, как я скажу. Мне хочется драться не больше, чем смертным.

- Больше, - тихо и твёрдо возразил Локи. Тор поморщился.

- Хорошо, да. Но отец не хотел бы, чтобы я дрался с теми, кто слабей. Что в этом славного?

- Не так уж и слабей, - усмехнулся Локи, остро глянул на Фьюри. – Нам это показали вполне ясно, или я не прав?

- Прав, - глухо ответил Фьюри. Снег бросался ему под ноги, змеистыми волнами обтекал ботинки и уносился вдаль. – Люди стали сильней и научились защищать своё.

«Что он делает», - подумал Коулсон. То, что творил Фьюри, было против логики, против здравого смысла, он словно нарочно помогал загнать себя в ловушку. Значит, был план, о котором он не знал ровным счётом ничего, но для которого был необходим.

Хоть бы пару слов – было бы легче. Но полковник не сказал ему ни слова, значит?..

- Отдав куб, вы ничего не потеряете, - увещевающе сказал Тор. – Наоборот, избавитесь от опасности. Только Всеотец может выдержать его силу.

- Не только, - на грани слышимости заметил Локи. Он ступал по снежным змейкам, как по мягкому ковру,  морозный воздух обнимал его и прятался в складках плаща.

- Ты знаешь, о чём я, - в небе снова прокатился гром. Далеко… но, кажется, чуть ближе, чем раньше. – Всё, чего я хочу – забрать куб и…

Тор осёкся, и Коулсону на миг почудилось, будто речь вовсе не о том, чтобы смести с лица земли всё живое. И даже не о том, чтобы вернуться в Асгард с драгоценной добычей как можно скорей.

Низкое жёлтое солнце летело над равниной, бледные лучи падали косо, чертили на снегу синие следы теней.

- Всё, чего хочет земля – свободы, - уронил Фьюри. Он стоял у каменистой россыпи в паре десятков шагов от скал и рассеянно смотрел на блёклое холодное небо с потускневшей монетой солнца. Гигантская туша Голландца вдалеке казалась китом, выбросившимся на берег. – Свободы и силы.

- Мы – ваши господа, - холодно ответил Локи. – Что бы люди не мнили о себе…

- Выведи своё войско, - вдруг сказал Тор. В падающих тенях его лицо казалось твёрдым, неприступным. – Всех, кого сможешь. Решим дело в бою.

Не самый плохой вариант, учитывая расстановку сил. Конечно, жертвы неизбежны, но жертвы неизбежны всегда, и Фьюри точно было что-то припасено в рукаве. Что-то очень серьёзное, раз Ник решил не доверять даже ему. Что-то по-настоящему крупное… что?

- Посмотри сюда, - сказал Фьюри, входя в глубокую фиолетовую ложбину между вздыбившихся скал. Коулсон шёл в полушаге от него, асгардцы чуть отстали – и это дало ему лишних полторы секунды на то, чтобы справиться с лицом.

Вот, значит, что ты задумал, Ник. Вот оно что.

Врезанная в камень дверь была почти незаметна, но Коулсон видел её так же ясно, как снежные холмики и серые, отдающие в голубизну скалы. Всё совпало, сложилось в одну короткую вспышку понимания, и тут же за его спиной послышался резкий выдох, удар и короткий крик злобы.

Он обернулся, выхватив оружие – и напоролся, как на нож, на чёрное и синее. Яростно-синее и чёрное, рванувшееся к нему так быстро, что единственный выстрел, на который у него хватило времени,  ушёл косо вверх, чиркнул по верхушке скалы, высек из неё искры, не причинил Локи вреда, блёклое небо метнулось Коулсону в глаза.

Падая, он успел увидеть чёрную спину Ника, нырнувшего в распахнувшийся проём.

Фил Коулсон знал, что не умрёт в своей постели, что спокойная мирная смерть – не та роскошь, которую он сможет себе позволить. Гораздо дороже винтажных карточек.

Вот только не думал, что умереть придётся так: в холоде, у распахнутого входа базы двенадцать-зет-четыре, сжимая в пальцах бесполезное оружие.

Локи наклонился над ним, чёрные волосы казались синими, улыбка, острая и несомненная, вонзалась даже глубже, чем боль – а боль была, кажется, единственным, что ещё оставалось в мире. Боль и удивление.

- Ты… - сумел выговорить Коулсон. Лёд тёк по его груди и губам, и пар, поднимавшийся от губ, был розовым и солёным. – Проиграешь.

Локи уставился на него, и улыбка стала шире – и самую капельку неуверенней.

- Я тебя убил, - сказал он, словно бы Коулсон этого не знал. – И ты говоришь, что я проиграю?

Было трудно держать глаза открытыми, но Коулсон ещё мог себя заставить. Потому и увидел то, чего не мог увидеть Локи: алый плащ, исчезающий внутри двенадцать-зет-четыре. Это что-то значило, это явно было тем, что Фьюри предусмотрел… и розовый пар разошёлся шире, когда Коулсон улыбнулся.

- Это в твоей природе.

Пальцы были скользкими. Непослушными. И пистолет – таким тяжёлым, что легче было бы поднять Халка. Капитан бы справился, он…

- В моей природе? – переспросил Локи, наклоняясь ещё ниже. Вечная беда с этими нехорошими парнями: готовы сами себя перехитрить, едва только заподозрят, что ты не считаешь их план безупречным, а их самих…

- Не хватает уверенности, - скорее себе, чем ему, сказал Коулсон.

И выстрелил.

Его отбросило отдачей, скала ударила в спину, но боли уже не было, только холод. И радость.

Тень исчезла, и солнце, которое Фил Коулсон видел в последний раз, показалось ему отчаянно ярким.

 

-17-

 

- Спасибо, - сказала Пеппер. Капитан отпаивал её чаем из тяжёлой кружки и бдительно следил за тем, чтобы всё осталось на своих местах: Пеппер – на привинченном к стене откидном стуле, чай – в чашке, Тони  - в поле зрения. Кажется, он намеревался присматривать и за ней тоже, но злиться на это отчего-то не получалось. – Почему всё это кажется мне каким-то дурацким спектаклем с картонными коронами и поддельными королями?

- Дереализация, - пробормотал Брюс, не поднимая головы. Что он, что Тони были мокры от пота. Растерзанный костюм с пучками торчащих проводов мелко вибрировал от чудовищного напряжения. – Защитный механизм психики в стрессе.

- Чушь, - отозвался Тони, ухитрявшийся одновременно снимать данные, перепаивать не выдержавший контакт, отдавать команды Джарвису  и слушать их с капитаном разговор. – Просто так и есть. Эти парни – дилетанты. Как и мы.

- Две минуты до «врага[7]», - предупредил Брюс, бросил короткий взгляд на куб, точно ждал, что тот вот-вот расколется на части.

Это, по большому счёту, и было бы достойным завершением всей затеи. Пеппер с трудом подавила нервный смешок; капитан обеспокоенно глянул на неё и подставил под дрожащее дно чашки широкую, как доска, ладонь.

- За две минуты, - презрительно и весело сообщил Тони, встраивая новый жгут проводов в дышавшую на ладан установку, - мы все успеем добежать до канадской границы.

- Вряд ли, - отозвался капитан, придержал Пеппер за плечо. Толчок, ещё один, неприятная вибрация и скрежет – и все они, наконец, снова спустились с небес на землю. Если здесь была какая-нибудь земля. – Недооценка противника до добра не доводит. Они сильны.

- Как и мы, - согласился Тони. Подкрутил что-то в путанице проводов и деталей и откинулся назад, продолжая следить за потоком данных.  – Единственное, что извиняет Щ.И.Т. и этого мудака Фьюри…

- Тони, - укоризненно вмешался капитан, бросил на Пеппер взгляд, полный раскаяния.

- …так это то, - упёрся Тони, - что с той стороны ничуть не лучше. Какая-то ПитерДжексоновщина, только без сюжета.

Ещё взгляд, на этот раз полный недоумения и вопроса.

- Кинорежиссёр, - одними губами сказала она, и, кажется, запутала дело ещё больше.

- Много пафоса, - нетерпеливо пояснил Тони, - плащи из дворцовых занавесок, что ещё? Ах да, жезл! Скоро начнётся последняя битва, вот я о чём, вопрос только в том, кому она на руку.

- Тридцать секунд, - проговорил Беннер. Его волосы потрескивали от энергии, переполнявшей воздух. После короткой перепалки было решено, что если дела пойдут плохо, рядом с кубом останется именно он, и Пеппер до сих пор не до конца поняла, чего в этом требовании было больше – надежды или отчаяния.

- Щ.И.Т. – серьёзная организация, - возразил капитан. – Не думаю, что после всего, что ты здесь увидел, стоит в этом сомневаться.

- Дерьмо собачье, - оскалился Тони. – Оружие, летающая посудина и много парней в чёрных костюмах. А что в итоге? Паршивая самодеятельность.

- Десять, - Беннер повернул круглую рубчатую рукоять на максимум; тревожные оранжевые лампы под потолком моргнули и погасли. – Девять.

- Берегите головы, - сказал капитан, явно раздираемый желанием сгрести в охапку всех присутствующих и прикрыть собой. Даже Брюса. Пеппер видела эту потребность, почти непереносимую, в его глазах. И в том, как он аккуратно зажал её, словно живым поясом безопасности, между собой и стеной. – Тони, сейчас не лучшее время, чтобы сомневаться.

- Как раз время, - оскалился Тони, глядя на разгорающийся куб, - Я всё думал, кому это нужно, вскрывать такую штуку. Мне? Брюсу? Щ.И.Т.у?

- Шесть, - нервно сказал Беннер и тут же добавил. – Пять. Генераторы выжаты досуха.

- Четыре, - проговорил Тони. – Нет, ещё хватит. Джарвис, девяносто процентов  энергии реактора на установку!

Взгляд капитана метнулся к реактору на груди Тони, и Пеппер прикусила губу. Нет, здесь было больше, чем просто благодарность Говарду и верность долгу. Капитан был… о господи, только не это!

Поразительно было, как много мыслей умещается в короткий отрезок времени, разбитый на секунды обратным отсчётом.

Она всё ещё думала о том, что по-настоящему влюбиться в Тони – худшее, что могло бы случиться с капитаном, хуже нацистов и семидесяти лет во льдах, когда Тони выдохнул:

- Есть!

Энергия, шедшая в куб сплошным потоком, достигла какого-то невидимого предела, заставив полыхнуть так, что Пеппер на мгновение ослепла. Долгое мгновение она видела перед собой только белое, нестерпимо горячее ничто, слышала торжествующий вопль Тони и сухой оглушительный треск – без всяких сомнений, что-то в установке всё-таки не выдержало напряжения и закоротило.

Ничего нового. У Тони всегда что-нибудь взрывалось – и почти всегда после того, как он получал что хотел.

Что-то тёмное и тёплое надвинулось ей на глаза, и встревоженный голос капитана спросил:

- Вы как, в порядке?

Пеппер попыталась проморгаться. Ресницы цеплялись за что-то, секундой позже она поняла, что капитан всё-таки успел прикрыть ей глаза ладонью.

- Почти, - хрипло сказала она, отстранилась. – Мы все живы?

Новый торжествующий вопль был ей ответом. Вопль и топот. Похоже, Тони плясал танец победителя, танец дикаря, добившегося своего.

- Всё в норме, - заверил капитан, чуть поколебался и добавил, - насколько я могу судить. В электричестве я мало что смыслю. Но ничего не взорвалось.

Пеппер, наконец, начала различать очертания предметов, смутные абрисы, плывшие в радужной дымке слёз. Огромное тёмное пятно установки было на месте, и в самом её центре сияла ярчайшая точка, на которую больно было смотреть.

- Стабилен, - недоверчиво сказал Брюс. – Что, и всё так просто?

Куб не треснул и не взорвался. Пеппер, щурясь, рассматривала его, но видела только пульсацию, ровную и размеренную, вспышками через каждые…

- Шесть секунд, - радостно заявил Тони, вслепую отсоединяя провода. – Батарейки у этой посудины, конечно, сели. Ну и к чёрту их, у нас теперь есть штука получше. Даже круче моего реактора, чёрт подери! Брюс! Что за мрачная физиономия, ты решил позеленеть? Если так, иди наружу.

- Нет, - отозвался Брюс, неожиданно грузно поднялся из-за установки. Он смотрел на куб, а не на Тони, и пульсирующий огонь отражался в стёклах его очков.  – Ты понимаешь, что мы сделали?

- Заставили чёртову штуку работать, - обрисовал ситуацию Тони. – Кстати, если собираешься отдать его Щ.И.Т.у – я тебя… гм, постараюсь переубедить. На словах – для начала.

- Нет, - повторил Брюс, по-прежнему не сводя с куба глаз.  – Тони. Это не просто ритмическая активность.

- Конечно, - Тони посерьёзнел и остановился, вглядываясь в куб. Капитан, сведя брови, шагнул вперёд, пристально следя за происходящим. – Эта штука налита энергией, чёрт, он сам – энергия! Настоящая, чистая, что не так, почему у тебя такой вид, словно ты только что похоронил любимую мамочку?

- Тони, - сказал капитан, и Пеппер вдруг замёрзла. Здесь, в душной комнате, переполненной запахами горелых проводов, смазки, разогретого металла, в горячей атмосфере недавнего сверхнапряжения, она умирала от холода.

- Нужно снять показатели, - медленно выговорил Брюс, - но я уверен и так. Тони, посмотри на себя. На свой реактор, ну?

Тони опустил взгляд на собственную грудь и замер.

- Блядь, - еле слышно сказал он. Капитан даже не одёрнул его.

- Отойдите, - сказал он так, что Пеппер сделала шаг назад, уперлась спиной в ледяную влажную стену. Действительно ледяную. Видно было, как по ней, по жгутам проводов, по полу и потолку тянутся полосы зеленоватого льда. Он нарастал, расползался, как мох или плесень, забирал под себя всё больше. – Медленно. Не смотрите на него. Тони, закрой глаза, слушай меня, слышишь? Делай что я сказал. Назад, иди ко мне, Брюс, ты тоже.

- Не могу, - прохрипел Тони. Он был как человек, прибитый к месту молнией – дёргался и оставался на месте. Реактор с каждой секундой разгорался ярче, изгибающаяся лента света текла из него прямиком в куб, а сам Тони…

Гас. Потухал, как фонарь.

Капитан, не глядя, протянул руку назад, больно стиснул примёрзшую Пеппер за плечо, сорвал с места, грубо толкнул назад. Спиной она врезалась в дверь, нащупала ручку – та ещё не была покрыта ледяной коркой.

- Бегом, - прошептал капитан. – Все наружу. Сейчас же!

Пеппер оказалась за дверью раньше, чем даже вспомнила о том, что в мире существует упрямство. Или кодекс правил, которым следуешь. Или роскошь поступать по собственной воле. Всё это осталось в каком-то другом мире, в другой жизни; теперь была другая.

Что, если капитану не хватит сил на то, чтобы вытащить Тони? Что, если куб действительно то, что ей на мгновение показалось?

Живое, влекущее к себе существо, новорожденная сила, знающая пока только одну потребность, но уж ради неё готовая на всё?

Сначала куб пожрёт всё то, до чего сможет дотянуться. А потом примется за мир, и всё исчезнет.

Подумать только – несколько дней тому назад она боялась всего-то шантажистов. Пеппер расхохоталась на бегу, просто не могла сдержать рвущегося наружу истерического смеха, и вот так, хохоча, врезалась в твёрдую, утешительно настоящую, живую агента Романофф.

- Клинт! – рявкнула та, не тратя времени на расспросы, стиснула запястья Пеппер и толкнула её дальше, завертела, как в танце, продолжая движение, заставив Пеппер завертеться на месте и почти упасть в подставленные руки Клинта. Новый рывок, толчок – и Пеппер, наконец, остановилась.

- Куб! – крикнула она то главное, что полностью занимало её мысли. – Тони!

Чёрная кожа на мгновение приблизилась: Романофф оказалась вплотную, прохладные зелёные глаза были точь-в-точь как лёд, холод которого Пеппер всё ещё чувствовала между лопаток.

- Я его достану, - пообещала Романофф. Тряхнула Пеппер – та клацнула зубами, прикусила себе язык и почти пришла в себя.

- Капитан, - выдохнула она. – Сказал - всем наружу. Брюс тоже…

- Достану, - повторила Романофф. – Беги к Хилл, она в рубке. Найдёшь?

Пеппер кивнула, но всё никак не могла разжать пальцев. Их свело на ремнях, стянувших плечи Романофф. Живой, горячей, настоящей Романофф.

- Поста…раюсь, - прошептала она. Романофф собиралась сделать то, на что у самой Пеппер не хватило ни храбрости, ни чести, ни даже ужаса перед будущей безрадостной жизнью, полной ненависти к собственному предательству, но сможет ли она вытащить Тони? – Ради бога. Ради всего….

- Я же сказала: достану, - Романофф  легко развернула её в нужном направлении и толкнула ладонью между лопаток. – Беги. Пусть делает что может. Клинт?

Сокол уже шёл прочь; изгиб лука покачивался над его плечом, как драконий гребень, и казался скорее частью тела, чем оружием. Романофф коротко хмыкнула, в несколько шагов сравнялась с ним и исчезла за поворотом прежде, чем Пеппер смогла сделать хоть шаг.

 

-18-

 

Конечно, это был не первый раз, когда Тони попадал в передрягу. Господи, это был даже не первый десяток раз, вся его жизнь была чередой рискованных, героических и просто дурацких затей, но только сегодня он по-настоящему поверил в то, что смертен.

Даже когда Обадайя чуть не убил его. Даже когда он хватал ртом и носом стылую свинцовую воду из грязной бочки, а на плечи ему давили вонючие руки убийц. Даже когда Пеппер едва не промахнулась, ставя на место его новое сердце, он не верил в то, что может умереть. Нет, только не он. Кто угодно, но не он. Просто невозможно.

Должно быть, это было что-то вроде самоуверенности, ребячьей лихой убеждённости в том, что мир без тебя не проживёт и дня, что всё в нём создано для тебя, подарено тебе просто так, без просьб и оснований. Сладкая, безнаказанная радость, заставляющая  висеть на дереве вниз головой, с разбега и на спор нырять в речку, и, говоря начистоту, носиться над Манхэттеном в костюме, толком его не обкатав.

И ведь срабатывало. Словно ещё одна из защитных систем. Если не верить в то, что плохое случится, ему становится труднее случаться, верно?

Вот только голубая ледяная волна разбила эту детскую уверенность с той же небрежной лёгкостью, с какой сам Тони однажды разнёс чуть не половину Башни, всего-то не притормозив вовремя.

Откуда-то очень издалека слышался голос, что-то требовал, уговаривал, кажется, даже умолял, но это было всё равно что слышать слабую, едва доносящуюся через миллионы километров радиопередачу на пустой волне; так далеко, что даже не можешь быть уверен, что тебе не кажется. Гораздо ощутимей был холод, вгрызавшийся в пальцы, затылок и ноги до колен. И жар, бивший в лицо. Голубой, как газ далёкой жаркой звезды, он светил прямо в Тони. Не в глаза, даже не прямо в мозг, а куда-то глубже. Выжигал всё, чем он был и чем жил до сих пор, забирал себе, вытягивал стремительно и безжалостно.

Удар. Шесть секунд тишины. Ещё удар. Ритм зачаровывал, он был прост, как биение сердца, и так же необходим. Тони не просто не мог оторвать от него взгляда, нет.

Он просто жил им. Пульсировал им, как порванная аорта. С каждой вспышкой-тишиной-вспышкой становился всё легче, всё спокойнее, всё холоднее.

Всё более пустым.

Что-то больно впилось в его руку над локтем, сжалось, ненормально горячее, обжигающее, рвануло болью вверх, в плечо и шею, тряхнуло раз и другой, знакомый голос крикнул:

- Нет! Держись, чёрт тебя!..

Боль снова вонзилась в плечо, прострелила до затылка, заставила Тони клацнуть зубами в бессильной ярости, опоясала через грудь; что-то оглушительно грохнуло металлом, секунду спустя тот же голос рявкнул:

- Брюс! Нет!

Его ноги болтались в воздухе, и кто-то, представлявшийся Тони средоточием раздражающей настырности, тащил его прочь, из сияния и покоя. Стеклянно прозвенело что-то, что разбилось об пол, его потащили ещё быстрее, он смог разлепить смёрзшиеся губы, глотка тоже была пустой, из неё не шло ни звука.

Зато снаружи звук был. Глухой низкий рёв чего-то, чего Тони не мог видеть, рёв и грохот.

- Брюс!

Низкое страшное рычание потекло, как река, затопляя собой всё, и совсем рядом с Тони, у его уха, эхом отозвалось второе, ничуть не добрей. Звери собирались драться. Над ним, рядом с ним, рядом с кубом, и…

- Джар…вис…

Джарвис не отозвался. Всегда так с этой чёртовой электроникой. Только загремело, протянувшись серией лязгающих звуков, мотнулось, хлопнуло – резко, почти оглушительно, - и прямо перед Тони, который от ужаса снова частично был Тони, а не пустой оболочкой, появилось огромное, зелёное, разъярённое лицо.

Он даже ничего не успел сказать. А ведь сколько было припасено шуточек как раз на этот случай. Его снова рванули, мелькнула перед глазами широчайшая, вся во вздутых буграх и извивах мышц спина, хватка разжалась, и Тони окончательно пришёл в себя.

Не лучший момент, говоря по правде. Совсем не лучший.

В руках у него был шлем, с мясом  ободранный  с креплений – минут двадцать работы, как минимум, и столько же на настройку, - перед ним стоял, набычившись и выставив вперёд руки, капитан, а  над ним нависал, бугрясь всей своей обильной зелёной плотью, Халк.

Что-то ещё происходило там, ещё дальше, но Тони не мог рассмотреть как следует. Зато лёд на своих штанах и кое-где на коже рассмотрел даже слишком хорошо. Сухие чешуйки не таяли, просто опадали, стоило пошевелиться, но шевелиться Тони было, по большому счёту, некуда.

Конечно, он попытался. Произошедшее сложилось в цепочку событий, и ясно было, что в одиночку кэпу не справиться. Халк, рыча, надвигался на него, огромные кулаки месили воздух, от рычания дрожали стены, а капитан, мать его, Роджерс, не двигался с места.

- Назад, - сказал он с удивительным спокойствием. – Брюс, приди в себя.

Халк зарычал опять. На месте Роджерса Тони повернулся бы и удрал без оглядки, он бы…

Господи, ну кому он врал. Полез бы в драку, разумеется, и выбил бы из Брюса всё зелёное дерьмо – хотя бы постарался. Чего ждал капитан, было неясно, но уж явно не подмоги. Во-первых, помощь всегда приходит с опозданием, если вообще приходит. Во-вторых, против Халка любая помощь бессильна.

Что-то свистнуло мимо щеки Тони, коротко обожгло ухо, ударилось в стену, вонзилось и затрепетало.

- Эй! – крикнул он, разглядев тонкое чёрное древко и чувствуя, как упоительно горячо болит полоска ожога. – Грёбаный Вильгельм Телль, а если бы ты промазал?!

Халк снова зарычал, оборачиваясь к новой возможности поразмяться – капитана и Тони он, видимо, решил оставить на потом, - и Тони, наконец, смог выдраться из тесного пространства между капитаном и стеной.

- Он бы не промазал, - сказала Романофф. Она стояла совсем недалеко, похожая на птицу, кошку и древнюю статуэтку танцовщицы одновременно, только живая; Клинт, держа следующую стрелу на тетиве, усмехался и молчал. – Эй, капитан.

- Да, мисс Романофф, - отозвался Роджерс. Халк снова обернулся к нему, но новая стрела ударила у самых его ног, точно между гигантских зелёных ступней и заставила двинуться вперёд.

- Я обещала Пеппер, что доставлю этого умника живым и… - Романофф усмехнулась. – Невредимым.

Видно было, как Халка раздирает на части желанием одновременно растерзать их всех, всех сразу. Учитывая послужной список Брюса, Тони не удивился бы, если бы он смог, вопрос был только в том, с кого начать.

- Иди сюда, - почти нежно позвала Романофф, поманила Халка к себе. – Однажды я от тебя уже ушла, помнишь?

О да, Халк помнил. Он рванул к Романофф со скоростью экспресса, рыча и снося плечами вентиляционные короба, протянутые под потолком, но Романофф ещё успела улыбнуться – весело и дерзко, как девочка, сбежавшая с урока, - и на том месте, куда ударили огромные кулаки, уже не было никакой Романофф. Она была гораздо дальше и смеялась, дразня зверя.

- Побегаем? – донеслось до Тони сквозь новую волну рёва, от которого стены дрожали не хуже, чем от ударов. – Давай же, мистер Шрек, я не буду дожидаться, пока ты поднимешь свою толстую зелёную зад…

В примитивности инстинктов есть недостаток: они слепы. Почти никогда не позволяют остановиться и подумать хорошенько. Халк рванул вперёд, снёс часть обшивки и исчез в образовавшемся проёме. Слышно было, как он удаляется, с рычанием и топотом, и как Романофф смеётся на бегу – оскорбительно весело, вызывающе, неотразимо.

Капитан развернулся к Тони, и у того в животе немедленно поселилось чрезвычайно интенсивное предчувствие взбучки. Никакого протеста, как ни удивительно, это чувство не вызвало; вдобавок он, наконец-то, рассмотрел валяющийся на полу, точно груда хлама, костюм.

Кто-то вынес его из лаборатории. Не сам Тони, даже не капитан – это было ясно, как день, - потому что капитан тащил самого Тони. Значит, Брюс. Пока ещё был Брюсом.

- С ними  всё будет в порядке? – спросил Тони, понимая, насколько идиотски звучит этот вопрос. Он бы сам посмеялся вдоволь, но было не до смеха. – Кэп?

Роджерс был словно чуть заторможен, на твёрдых скулах проступили желваки, рот стянуло в узкую непреклонную линию. Смотреть ему в глаза было страшно, и Тони, разумеется, посмотрел.

- Мало времени, - сказал капитан, словно это было самой большой из проблем, и Тони готов был с ним согласиться, он согласился бы сейчас с любым смехотворным утверждением, только бы Роджерс перестал смотреть на него так, позволил бы отойти, перестать чувствовать себя таким… обнажённым. Как нерв. Как никогда в жизни. Что-то такое с ним делалось под этим взглядом, что-то…

Нельзя было ошибиться. Не сейчас. Малейшая ошибка, колебание, просьба – и конец. Тони даже не успел ни о чём подумать; рванулся вперёд, спасаясь от нестерпимого, нырнул в горячий запах, закрыл глаза. Сердце зашлось стоном, он вырвался наружу и тут же кончился, исчез, разбившись о сжатые твёрдые губы.

То, что казалось неприступным, разошлось с потрясающей, ни с чем не сравнимой откровенностью, и то, что Тони только что намеревался взять с боем, Стив дал ему просто так. Потому что мог и хотел.

Их бросило навстречу друг другу с той же силой, с какой вода бросается на камни. Не спрашивая ни о чём, не думая ни о чём, торопясь наполнить собой каждое мгновение, каждый уголок, весь мир. С болью, да – но без этой боли не бывает ничего по-настоящему дорогого, ничего по-настоящему нужного.

Капитан был нужен Тони настолько, что он согласился бы стерпеть ещё и не такое. Он сцепил пальцы за мощным загривком, почти повис на Роджерсе, продолжая целовать, теперь уже можно было разобрать невозможно огромное чувство на части. Хотя бы попытаться. Горячее и влажное – губы, заходящийся на пределе ритм – собственное сердце, щекотное тепло – дыхание, короткими толчками обжигавшее Тони щёку, твёрдое и крепкое – пальцы, сжавшие плечо едва ли не до синяков, чудовищная жажда во всём теле – чёрт, чёрт, никогда в жизни он никого не хотел так сильно.

- Тони, - шёпотом ругал его кэп. Поцелуй всё длился, раскалённый, жгучий, Тони со стоном хватал воздух – мелкими глотками, как утопающий, и Роджерс ухитрялся шептать в эти короткие секунды оглушительной тишины. – Тони. Тони!

- Я здесь, - выдохнул Тони, и сам не понял – зачем. Как будто у кэпа могли быть сомнения. Как будто можно целовать до крови и всё-таки не до конца верить в то, что это наяву, что тебе не чудится и не мнится, что с тобой по-настоящему живой, действительно твой, именно тот, кто нужен. – Я…

Капитан поцеловал его снова, крепко и глубоко, с силой проводя языком по языку, прикусывая губы, точно собрался запереть все слова внутри, лишить Тони всякой возможности говорить. Ему вполне удалось: дыхания Тони хватало только на то, чтобы не сдохнуть на месте, голова кружилась, всё тело плавилось и таяло, жаркий пульс бился в висках и паху, запах оглушал – его можно было резать ножом, так Стив распахся, и сам Тони был ничуть не лучше.

- Боже, - выдохнул капитан, перестал терзать Тони плечо, вместо этого стиснул задницу, крепкие пальцы обжигали сквозь ткань, сжимали так правильно, так нужно, как Тони и не думал, что бывает. Что в принципе может быть с ним – а уж в постели он перепробовал всё, от течной омеги до штучек с контролем дыхания, и никогда, никогда ещё его так не срывало через край. Он нажал капитану на затылок, пригибая к себе, снова впился в губы, не тратя сил на то, чтобы стоять – упасть ему точно не грозило, Стив держал так, что можно было извиваться сколько нравится, - вжался членом в напряжённое бедро, принялся тереться, словно ошалевший от гормонов подросток, он бы сейчас не остановился, ни за что, было просто невозможно остановиться, было плевать на всё, на собственное решение держаться до последнего в том числе.

Капитан Стивен Роджерс просто был нужен ему, вот и всё. Был нужен сразу, весь целиком, с первого взгляда, с первого вдоха, ещё чуть ли не с того давнего благословенного времени, когда Тони мечтал найти его и утопить вторично, назло Говарду. Теперь тогдашнее желание казалось именно тем, чем и было: глупой злой обидой мальчишки, у которого было всё, но которому никогда не хватало самых простых вещей. Пробежки вдвоём по утрам или воздушного змея в ветреную погоду, или дружеского хлопка по плечу, когда справился с трудной задачей, всех этих глупых, необязательных, счастливых вещей, которые были у всех вокруг, но только не у него.

Теперь ему доставалось с избытком. Словно добрый боженька решил компенсировать ему все те разы, когда случайная девушка, - или две, или три, как тогда, после выпускного, когда Говард не приехал даже на час, занятый очередным этапом поисков, а прислал Обадайю, и Тони напился как сапожник, - снова оказывалась не тем, что было по-настоящему нужно. За все те разы, когда вокруг было слишком много тел, стройных и пышных, белокожих и загорелых, доступных и неживых, похожих на киберкукол, нужных только для одного и того же, бесспорно приятного и увлекательного, иногда утомительного и всегда чуточку разочаровывающего процесса.

Тони никогда не брезговал сексом. Глупо отказываться от того, что само идёт в руки – или падает в постель, по обстоятельствам. Кроме того, вокруг Говарда всегда была толпа поклонниц, и отставать не полагалось.  Тони и не отставал, коллекционируя победы. Даже не приходилось прикладывать особенных усилий – когда ты богат и знаменит, девушки бегают за тобой, а не ты за ними.

Вот только то, что происходило сейчас, не было ни сексом, ни прелюдией к нему. Господи, даже рядом не стояло. Словно открылся новый канал восприятия, и всё привычное – звуки, запахи, прикосновения, всё! – сделалось из плоского – объёмным. Живым, полнокровным, горячим, нужным настолько, что это пугало до полусмерти.

- Тони.

Горячее снова коснулось губ: капитан держал его, коленом упираясь в стену между раздвинутых бёдер, позволяя Тони о себя тереться. Не целовал больше, только смотрел неотрывно, взахлёб.

Каким-то чудом Тони ещё не кончил от одного этого взгляда. Но совершенно определённо намеревался сделать это в ближайшие пару десятков секунд. Он тёрся, двигаясь всё быстрее, хватаясь за капитана и скалясь от страшного напряжения, дыхание застревало в глотке, проклятое возбуждение и не думало доходить до пика, а ведь у него никогда не было с этим проблем, и вот, крайне не вовремя, чёрт, чёрт…

Стив придержал его, провёл пальцами по губам, заставляя разжать зубы и перестать себя грызть, быстро оглянулся через плечо, снова коснулся губ, твёрдые подушечки были солёными, Тони взял бы их до самого горла, боже, он бы…

- Тише, - прошептал Стив. Он был так близко – нос к носу, запах оглушал, совершенно неясно было, какого чёрта тише, что вообще происходит с ним, Тони Старком, никогда-никогда-никогда не бывавшим на раскалённой грани запредельного возбуждения и невозможности кончить. Даже во время штучек с контролем. – Тише. Всё хорошо.

Тони, задохнувшись от идиотизма этого заявления, скорчил ужасную гримасу.

- Всё в порядке, - мягко повторил Стив, потянул влажными пальцами по щеке, поцеловал, и это был поцелуй, которого Тони раньше не доводилось пробовать. Успокаивающий, почти утешающий, возмутительно чувственный и совсем не сексуальный. - И всё будет, если захочешь, просто не сейчас.

Тони молча смотрел на него, чувствуя, как сводит скулы от безуспешных попыток удержать лицо, и пальцы – от желания впиться капитану, мать его, Америке в глотку. Может быть, даже перегрызть. Состояние было в самый раз для аффективных действий, и любой суд его бы оправдал.

Самым отвратительным в капитане было то, что он, кажется, видел Тони насквозь. Вздохнул, потянулся поцеловать – и Тони, как ни был зол, не смог отказаться.

- Если я скажу, что стану ждать, пока ты по-настоящему будешь готов, - пробормотал Стив, - это прозвучит ужасно старомодно. Но так и есть.

Тони обрёл дар речи. Аллилуйя. Второе главное оружие всё ещё было при нём. Первое тоже понемногу возвращалось в норму. Решать уравнения из записной книжки Брюса он бы ещё, пожалуй, не взялся, но сообразить, что в чём-то капитан прав, уже был способен. Злило это до невозможности – то, что у чёртова девственника осталось достаточно мозгов, чтобы помнить об обстоятельствах, и рядом с кем? С ним, с Тони!

- Не то место,  не то время? – уточнил он, высвобождаясь из объятий за полсекунды до того, как Роджерс разжал бы их сам. Уйти первым – это был в данном случае не просто принцип, но и в некотором роде спасение. До того, чтобы умолять, Тони ещё не дошёл и надеялся не дойти никогда.

- Именно, - капитан не торопился его отпускать. Впрочем, и не удерживал силой. Провёл по плечам Тони, словно хотел разогнать застоявшуюся кровь, и отступил на шаг. – Слышишь?

Тони слышал. Сирена выла, словно заблудшая душа и целая стая адских псов за нею, глухой грохот откуда-то из-под ног ясно показывал, что Романофф  уводит Халка всё ниже и ниже по уровням, бегает со своим зверем. Надолго ли её хватит, вот вопрос.

- Что делать? – коротко спросил Тони, поднял с пола шлем и не смог вспомнить, когда выпустил его из рук. Немудрено. – Вот с ним, - он ткнул пальцем в сторону лаборатории, откуда тянуло холодным воздухом. Пока ещё только по ногам, но сомнений у Тони не было: скоро куб доберётся до всего, что находится в радиусе действия. Если у этой штуки есть радиус действия.

Стив поднял с пола оставшуюся часть костюма, действуя с поразительной лёгкостью. Тони всё никак не мог к этому привыкнуть. Сам он, даже когда таскал с собой только активирующий комплект, прилагал немалые усилия, чтобы не кряхтеть.

- Сколько времени тебе нужно на починку?

- Минут двадцать, - Тони подумал и добавил, - управлюсь за десять, на самом деле.

- Хорошо, - отозвался Стив, - найдём тебе подходящее место, и приступай.

Он нёс костюм, каким-то невероятным образом уместив броню под мышкой, и следил за тем, чтобы Тони не отставал – тот и не собирался, зрелище стоило внимания, - и говорил в шипящую и плюющуюся сообщениями рацию:

- Вряд ли. Старк со мной, найдите ему паяльник. Там всё разрядилось, насколько я понял, взрыва можно не опасаться.

Тони шёл рядом, так что слышал, хотя и обрывками, то, что говорила Хилл. Картина складывалась неприятная, но когда она была другой?

- Почини костюм, - сказал капитан. В нём вроде бы ничего не изменилось. Всё тот же парень, раздражающе крупный, слишком хорошо пахнущий, с теми же идиотскими принципами прямиком со второй мировой, ничего нового. И в том, как его хотелось слушаться – тоже ничего такого, чего Тони уже не пробовал и с чем не встречался раньше. – И пойдём наружу. Я видел, как эта штука работает. Наш единственный шанс…

Рация снова захрипела.

- Халк всё крушит, - доложила Хилл. Действительно доложила, словно ходила у Стива в подчинённых. Тони хмыкнул. У капитана, кажется, тоже не было радиуса действия. Его хотелось слушаться не только потому, что он был суперальфой, ошеломляюще пах и знал, чего хочет. Даже не потому, что он умел драться, как никто другой. Просто он был на своём месте здесь и сейчас: здравомыслящий, собранный, спокойный командир, уставший от чужих приказов и решивший отдавать свои.

На месте Фьюри Тони немедленно отправился бы как можно дальше. Куда-нибудь на тёплые острова, где белый песок и загорелые женщины, рекламная зелень и лазурь, и никакой ответственности.

Впрочем, он был не на месте Фьюри. И хорошо. Когда все те, кого этот ублюдок собрал на Голландце, сообразят устроить ему перекрёстную пресс-конференцию, будет ещё лучше.

- У Романофф проблемы, - Стив ускорил шаг. И снова без видимых усилий. В сложносоставных чувствах, которые  он без видимых усилий вызывал, восхищение занимало не последнее место. – Честно говоря, я удивлён, что она продержалась так долго.

- Минут десять? – фыркнул Тони, вспомнил огромные кулаки Халка и предположил, - она завела его в помещения потеснее, я надеюсь?

Капитан кивнул.

- К сожалению, там системы жизнеобеспечения, - он пинком открыл дверь в рубку  и закончил, обращаясь сразу ко всем. – Готовьтесь к эвакуации. Блок лабораторий заражён. На нижних уровнях кто-нибудь остался?

Тони не услышал ответа. Пеппер набросилась на него, как медведица на спасённого медвежонка. Стиснула, едва не сбив с ног, и секунд тридцать Тони слышал только нотацию, полную облегчения.

- …кое там в порядке? – Пеппер тряхнула его, прерывая уверения в том, что вот же он, Тони Старк, и что с ним вообще может случиться, ну же, Пеп, хватит вести себя как мамочка. – Господи, Тони, ты неисправим, ты… - она вдруг замолчала, ноздри узкого носа вздрогнули, и Тони сделал страшные глаза. – Ты…

- Я был с капитаном Америка, что со мной могло случиться? – не разочаровал её Тони,  снова обернулся к Хилл. Та бешено нажимала одну кнопку за другой, пульт под её пальцами моргал, то и дело пытаясь погаснуть.

– Можно попробовать отсечь Халка, - сказала она. – Опустить переборки. Генераторы еле живы, но на это их хватит.

- Я не ослышалась? – шёпотом уточнила Пеппер. – Мы не собираемся эвакуироваться как можно быстрее? Здесь вообще есть нормальные люди без адреналиновой наркомании?

- Куда эвакуироваться? – Тони принялся зачищать контакты на шлеме. Судя по масштабу повреждений, Халк просто отмахнул с дороги то, что мешало – а мешали установка и костюм. – Это же север Гренландии. Даже если кто-нибудь позвонит девять-один-один…

- Не может быть и речи, - хмуро сказала Хилл. – Даже если запросим помощи, кто её окажет? Гражданские? Смешно. Кроме того, это нарушение секретности. Против всех протоколов.

- Переборки для Халка – ерунда, - задумчиво сказал Стив, - но замедлить его мы можем. Полагаю, ценой большей части корабельных систем. Где полковник?

- Ушёл с Филом и асгардцами наружу, не могу до него дозвониться, - сердито сказала Хилл. – Как ни пытаюсь.

- Ясно, - Стив оглядел собравшихся. Насколько Тони мог судить, тут была едва ли не вся команда, и все ждали от капитана решений и приказов. Быть суперальфой обязывало, по-видимому, не меньше, чем быть сыном Говарда Старка. – Не могу сказать, что всё под контролем, но мы над этим работаем. Есть вероятность того, что Голландец не сможет взлететь.

- Я бы сказала – большая вероятность, - Пеппер нервно огляделась по сторонам. – Всё еле работает.

- Потому что кое-кто подчистую ограбил энергетическую систему, - зло сказала Хилл, и пару секунд они с Пеппер мерили друг друга волчьими взглядами.

- Сейчас не время разбирать ошибки, - хладнокровно вмешался Стив. – Мне нужна группа. Отвлекающий момент. И ваша помощь, мисс Хилл. Нужно отрезать один отсек за другим, так мы выведем Халка наружу. Брюсу не нравилось в замкнутом пространстве, снаружи он, возможно, придёт в себя.

- Есть шанс, - процитировал Тони, напрямую скручивая оборванные контакты. – Существует вероятность. Возможно. Что я говорил о дилетантах?

Хилл развернулась к нему с жаждой убийства на лице, и Тони выжидающе приподнял бровь.

- Даже если не сможем лететь, - миротворчески сказал Стив, - Голландец – корабль. Починить энергетику можно и на ходу.

- Если он будет на ходу, - сказал Тони. Энергетику предстояло чинить ему, кому ещё? И лучше было бы, чтобы у капитана не было иллюзий. – Куб тянет в себя всё, что может. Я филантроп, но не до такой степени, чтобы слить в никуда всё, что может дать мой реактор.

- Не может быть и речи, - вмешалась Пеппер. – Сумасшествие. Под нами монстр, мы во льдах, и через стенку – штука, которая уже едва не стоила тебе жизни. По-моему, более чем достаточно, а?

- Так только, размяться, - ухмыляясь, заметил Тони. – Но в чём-то ты права. Не люблю бессмысленных затрат. С кубом нужно справиться, и… - он замолчал, потому что в голове словно взорвалась сверхновая.

Похоже, Локи оказал ему услугу, ткнув в грудь своим шестом для стриптиза.

- Тони, что? – нервно спросила Пеппер, явно оценивая симптомы как опасные. – Что ты придумал, ну?

- Та хрень, которой махал этот асгардский невротик, - сквозь зажатые в зубах провода пояснил Тони. Идея, изначально казавшаяся бредовой, с каждой секундой обретала плоть, кровь и математическое обоснование. Бумаги, чтобы записать, не было, расчёты Брюса были потеряны, как и сам Брюс, но никаких сомнений у Тони не было. - Это же родственные структуры.  Имеешь одну – можешь управлять другой.  Не стопроцентная гарантия, но…

- Что ты там говорил про дилетантов? – вмешалась Хилл, и Пеппер зарычала сквозь стиснутые зубы.

- Всем успокоиться, - сказал Стив. Как ни странно, это помогло. - Сначала Халк. Группа на месте?

- Ждут приказа, - отозвалась Хилл. Капитан подхватил с пола щит и зашагал к двери.

- Эй, кэп, - в спину ему сказал Тони. Капитан не сбился с шага, но замедлился, глянул через плечо. – Удачи.

- Ты сумасшедший, - одними губами сказала Пеппер. – Я и раньше знала, но что до такой степени… как ты вообще ухитрился?

Тони скрутил последний проводок и принялся за крепления. Очень не хватало второй пары рук – он управился бы куда быстрее, чёрт возьми, - и уверенности в том, что куб действительно можно взять под контроль или хотя бы дезактивировать.

- Пеп, семейную психотерапию отложим на потом, - пробормотал он, косясь на Хилл и выправляя пластины, удерживавшие шлем на положенном месте. – Если хочешь выслушать мои оправдания…

- О нет, - Пеппер замотала головой. – Этого я наслушалась досыта, спасибо. Но как ты ухитрился?!

- Что, договориться с капитаном? – Тони весело ухмыльнулся. – А почему бы нет? Парень что надо, согласна?

Пеппер ещё несколько секунд прожигала его взглядом, потом расслабилась. А Тони, удостоверившись в том, что его личный конструктор собран как надо, активировал системы.

- Пойду прогуляюсь, - сказал он, с наслаждением чувствуя, как костюм охватывает тело. Потери были не так велики, как можно было ожидать, и с каждой минутой система работала всё лучше. – Могу поспорить: олени тут что надо, один редкий асгардский экземпляр - так уж точно.

- Старк, - хрипло сказала Хилл. Её пальцы не останавливались ни на секунду, на тусклом мониторе медленно двигались красные точки. Замирали, получив команду, снова шли вперёд. – Не нарывайся.

- Я? – изумился Тони, опустил щиток и проверил, всё ли в порядке с вооружением. Отнять у асгардца жезл – задача не из тривиальных, к этому нельзя было быть слишком готовым. – Я хоть когда-нибудь нарывался, а?

Дожидаться ответа он не стал. В основном потому, что заранее был в нём уверен.

 

-19-

 

Ник Фьюри торопился. Он приостановился только однажды, чтобы убедиться в том, что действительно слышит топот, и побежал снова, восстанавливая в памяти карту базы, заброшенной три с лишним века тому назад.

Двенадцать-зет-четыре вообще не должно было существовать ни на какой карте, но у Ника был высший допуск. Сухой листочек с поблёкшим от времени чертежом и кодами доступа стоял в его памяти, как будто Ник видел его только вчера. Как будто не уничтожил собственными руками – и его, и изрядную часть слишком полного архива, и даже память о нём.

Информация – всегда оружие. Проблема в том, что некоторые данные стреляют в основном по тем, кто оказался недостаточно умён, чтобы обойтись без них.

С самого начала операция шла не как задумывалось. Коулсон, кажется, был единственным, кто сыграл свою роль от и до, сыграл вслепую, как Фьюри и рассчитывал, и был убедителен до конца. Все остальные – приходилось это признать, - были так разобщены, как только могут быть разобщены люди, каждый из которых считает себя лучше прочих.

Ещё коридор. Гулкий топот и крик сзади. Тор жаждал крови, и Фьюри вполне его понимал.Внезапное нападение, подлый удар со спины разозлило  асгардца до полубезумия. Оставалось надеяться на то,  что нехватка времени и злость заставят Локи поглупеть тоже. Бросят его вслед за братом. Он, в конце концов, был омегой, рядом с этой парочкой дышать было почти так же трудно, как рядом со Старком и Роджерсом, и…

- Стой, ты, трусливый подлый червяк! Стой и дерись как мужчина!

Ник прибавил шагу. Тор не мог устроить грозу здесь, под землёй, но попасть под удар Мьёлльнира в его планы не входило, так что вопрос был только в том, чтобы не дать ему приблизиться на расстояние удара, но и не уйти слишком далеко. Асгардец мог начать крушить стены, а Ник намеревался вернуться, а не быть погребённым здесь, под многотонной скалой.

По крайней мере, не быть погребённым до того, как сможет пустить в ход свой главный козырь.

- Стой, предатель! Пропащая твоя душа!

Совсем близко. Распахнутые двери оставались за ним, как раскрытые рты, и уже был видел пустой пыльный зал, сплошь исписанный знаками и символами, изрисованный сходящимися петлями, кругами и восьмёрками. Жалкие подобия рисунка такой сложности Нику доводилось видеть только в старых архивах, ещё рукописных, сгоравших быстро, как шифровальная бумага: поднеси спичку – и иссохшая от времени бумага вспыхнет, исчезнет, не оставив даже пепла. Птицы и деревья, и странные создания, которых никто не смог бы назвать по именам, бороздки и знаки, всё сходилось к каменному выступу посередине, как к центру паутины.

 На сам этот камень было неприятно даже смотреть, но Ник, разумеется, смотрел.

Здесь не было места людям. По крайней мере обычным людям без привычки к паранормальным явлениям, супергероям, богам из других миров, опасных артефактам и Щ.И.Т.у, занимавшемуся всем вышеперечисленным. Невидимое присутствие давило физически, как в барокамере, до звона в ушах, до тошноты и ярких фальшивых разрядов на периферии зрения. Казалось даже, что тонкие извилистые линии шевелятся, но стоило посмотреть пристально, и становилось ясно, что это тоже обман.

Ник постоял несколько секунд, привыкая, и двинулся дальше, цепко осматриваясь в поисках потенциальной опасности. Пока что всё было так, как он ожидал, но нет ничего пакостнее и подлее сбывающихся ожиданий.

Новый гневный вопль донёсся, гораздо ближе, чем прежде. Фьюри не сбился с шага, осторожно переступая через широкие полосы, сплошь заполненные узором, обходя каменный алтарь, способный оттолкнуть от себя само время и остаться неизменным.

Он никогда раньше здесь не был. Не было необходимости. То, что построили древние, не любит пустого любопытства и само хранит себя, свои тайны и кости своих создателей. Перемены сверху ничего не значат, можно построить десяток этажей, возвести базу, пригнать технику и людей – и всё это ни на йоту не изменит того, что по-настоящему важно. Скатится с него, как вода с намасленного листа.

Топот стих, и Ник, не оборачиваясь, знал, что Тор остановился, набычившись, наклонив крупную голову в золотом шлеме, что его молот тускло блестит в руке, а сами руки – все в напряжённых перевитых мышцах, и что в алом плаще слева  – узкая прорезь, и кровь медленно течёт по боку и бедру, редкими каплями разбивается о камень пола.

У Локи не будет проблем с тем, чтобы пойти по следу брата. А у чудовища, спавшего в камне – проблем с тем, чтобы проснуться. Оно уже просыпалось, в этом не было сомнений, хотя нельзя было увидеть ничего, что могло бы подтвердить эту уверенность. Камень не двигался, пыль не танцевала в воздухе, но Фьюри чувствовал происходящее всем собой, как пёс – будущее землетрясение, а птица – будущую весну.

Он сделал всё, чтобы разбудить невиданный, бог весть как работающий механизм, созданный так давно, что кости строивших это место превратились в пыль, и теперь мог позволить себе пять секунд чистого удовлетворения от того, что всё в конечном итоге пошло так, как он задумывал с самого начала.

- Ты не бежишь больше, - сказал Тор со смесью удовлетворения и недоумения, обвёл взглядом запылённый зал, узоры на стенах и у себя под ногам,  спросил, - что это за место?

Ник медленно двинулся, обходя алтарь так, чтобы тот оказался между ним и Тором. На руке и ноже ещё оставалось достаточно крови, асгардской крови, скоро всё пойдёт быстрее, пойдёт вразнос, но пока что у него было несколько секунд покоя.

Покоя – и неслышного ворчания где-то под камнем. Едва ощутимое сотрясение прошло снизу вверх, толкнуло Ника ещё на шаг вперёд, вплотную к грубо обтёсанной глыбе. Бежать отсюда было некуда, единственный раскрытый проход остался за спиной Тора, и нечего было и думать проскочить мимо. Это читалось в сосредоточенном, хмуром лице сына Одина, в том, как он раскачивал на руке молот – мерно, почти задумчиво. Ник сделал ещё шаг вперёд, опёрся ладонью как раз туда, куда следовало: в самый центр массивной серой туши, туда, где линии и завитки сходились в знак дерева.

- Это построили люди, - сказал он. Нужно было выиграть немного времени. Новая волна прошла сквозь него, сильнее предыдущей, и эту волну Тор заметил.

- Цвержья работа, - выругался он, оглядываясь и хмурясь. Всё-таки он был тугодум, сын Одина. Или здесь всё было непривычно, всё вызывало отторжение и непонимание – и потому асгардец не мог понять, чего в действительности следует опасаться. – Люди не стали лучше, если даже старики вроде тебя не боятся позора и бьют исподтишка.

- У меня не было выбора, - соврал Ник. Под его пальцами, под основанием ладони зудела, просыпаясь, сила, асгардская кровь растекалась по прорезям. Кое-где в мельчайших бороздках ещё оставалась ржавая тень крови, не успевшей превратиться в пыль, и Ник с удовольствием смотрел на то, как её закрывает собой свежая, алая. – Вы ведь боги. Вас можно почитать и бояться, с вами можно сражаться, но жить наравне – невозможно.

- Локи был прав, - Тор свёл золотистые брови. Потому что ему не нравился разговор и то, что загнанный в угол человек не торопился падать на колени, умоляя о пощаде, или потому, что чувствовал подвох – Фьюри не был уверен. И не собирался давать ни единой лишней секунды на размышления. – Люди понимают только силу и страх.

Кончики пальцев словно превратились в подушечки для иголок; то, что просыпалось, жадно слизывало кровь с его рук.  Как, почему это могло работать, какой гений мог, ничего не зная о ДНК и генотипе, устроить каменную ловушку для богов, замести следы, оставить  подсказку потомкам?

Всё это было бы интересно, если бы Ника интересовали теории. Если бы у него было время и желание восхищаться гением древних, интуитивно создавших всё именно так, как следовало, ухитрившихся применить свой гений во благо человечеству.

Конечно, ни один из них не пережил той давней войны. Но людей много, а асгардцев мало – и после того, как один из них  не вернулся, мало кто захотел идти в неприветливую землю. Мало кто – кроме Тора Одинсона, у которого было слишком мало фантазии, чтобы вовремя испугаться, - вообще захотел бы иметь с ней дело.

- Твой брат прав, - проговорил Ник. Ладонь больше не зудела, колкая боль стихла, а волны теперь шли одна за другой, почти беспрестанно – тонкая, тихая, нарастающая дрожь самой земли. – Люди понимают силу и страх, и людям больше нравится, чтобы боялись их, чем бояться самим. Асгарду стоило бы об этом помнить.

Тор сделал ещё шаг вперёд, принюхиваясь и осматриваясь, как настороженный волк, крутанул молот в воздухе.

- Я мог бы разрушить здесь всё одним ударом, - заявил он. – Эту цвержью нору, провонявшую смертью, и тебя заодно.

Фьюри сдвинулся так, чтобы нож лёг под корни каменного дерева, ответил спокойно:

- Если ударишь – останешься здесь навсегда. Посмотри вокруг.

Тор снова глянул по сторонам – и расхохотался. Круглый мощный звук ударился о свод, раздробился, покатился по сторонам, и Фьюри медленно потянул к себе ноющую, как от ожога, ладонь.

Времени оставалось совсем мало.

- Вот почему ты побежал сюда, как крыса, - презрительно и весело сказал Тор. – Я убил целое племя цвергов, когда  Локи им попался, и ты думаешь, я побоюсь обвала и отпущу тебя, одноглазый?

Молот снова прорезал воздух, распорол его с ощутимым звоном, Тор оказался ещё на шаг ближе, и ещё, переступил сложную вязь узоров на полу и замер, раздувая ноздри.

Совсем чуть-чуть. Во рту у Фьюри стоял вкус старых медных монеток. Камень ворочался перед ним, тяжёлые низкие волны перекатывались под неровной серой кожей.

- У тебя будет полно других проблем, - сказал он, пристально глядя на Тора и прислушиваясь к другим шагам, лёгким, стремительно приближающимся. Тор тоже услышал, обернулся через плечо, попытался шагнуть и замер, подавившись ответом.

Алая быстрая кровь текла по бороздкам, заполняла круги и петли, превращала рисунок в сеть, брошенную вокруг ног Тора. Стягивавшуюся всё плотней, вынимающую из него жизнь и силу. Голодную настолько же, насколько был голоден каменный алтарь. Алое стремительно разбегалось во все стороны, тонкий ручеёк протёк прямо под ботинком Фьюри, вышел с другой стороны, юркой змейкой метнулся под серую тушу камня, замыкая сеть.

Фьюри ещё никогда не доводилось видеть, как ведут себя боги, попавшие в ловушку. Оказалось – как люди. Тор взревел, попытался броситься, одежда на нём чуть не трещала, так напряглись мышцы, и всё-таки не мог сдвинуться с места. Он зарычал, поднимая руку -  кровь потекла сильнее, его лицо серело, молот дрожал в руке. Простая мысль о том, что усилия только убыстряют процесс, явно не пришла в его голову; Тор бросил молот, но рука отказалась слушаться, молот только косо откачнулся, задев Тора по бедру и вынудив упасть на колени. Теперь он стоял в хитросплетении узора и, рыча, силился подняться.

Асгардец не умел отступать, не умел сдаваться. И в этом, по мнению Фьюри, была основная причина его близкой смерти.

- Что это… - сквозь зубы сказал Тор, ухитрился поднять молот, кривясь от непомерного усилия, тяжело и шумно дыша сквозь зубы. Молот проскрежетал по его нагруднику, упал, рванул Тора за собой, вынудил впечататься ладонями в камень. – Что это!.. Нет!

Теперь-то он уж точно чувствовал то, что поднималось из запредельной, промороженной, разбуженной глубины. Фьюри ещё секунду смотрел на то, как в побагровевших от натуги, выкаченных глазах появляется понимание, как жадно текущая кровь начинает светиться, гореть, как алое прозрачное пламя поднимается вокруг Тора прозрачными дрожащими язычками...

Он метнулся в сторону как раз вовремя. Локи появился в распахнутом проёме, бросил быстрый взгляд на корчащегося брата и ударил, не потратив на удивление и секунды.

Синяя змея, извиваясь, сорвалась с его посоха, насквозь прошила танцующее пламя, ударила в шевелящийся серый бок и рассыпалась в шипящие жгучие искры.

Локи сощурился, прокрутил посох в руке и ударил снова, гораздо сильнее. Душный воздух, стоявший неподвижно больше трёх столетий, с треском разорвался, новая раскалённая молния прошла сквозь него, свежий запах грозы смешался с запахом крови, и Локи, держась от линий как можно дальше, двинулся вдоль стены, высматривая Фьюри.

- За… камнем, - прохрипел Тор. С каждой секундой он делался всё бледнее, слабел, и больше уже не пытался поднять молот, а опирался на него. – Не дай… пустить себе…

- Кровь, я знаю, - Локи сделал ещё несколько плавных, скользящих шагов. Фьюри видел, как он покусывает узкие губы, размышляя и прикидывая. – Только такой храбрый и безмозглый воин, как ты, мог угодить в… впрочем, нет, - он дошёл до места, где нельзя было пройти, не наступив на горящие линии, без раздумий отшагнул назад, упёрся посохом в камень и, оттолкнувшись, почти перелетел преграду. Фьюри мысленно проклял эту хитрую бестию, но не мог не восхититься. Локи был потрясён, не мог быть не потрясён, но не поглупел, а только сделался хитрее. И умнее. – Здесь не впервые пахнет кровью аса.

Тор зарычал что-то бессвязное, злое; его лицо стало почти совсем пустым, потускнело, словно припало пылью. Сеть пила из него не только кровь: саму жизнь.

Локи остановился. Его и Фьюри разделяло не так уж много – пара десятков метров, петляющие узоры, завеса зыбкого огня да условное прикрытие каменной глыбы. Прятаться больше не было необходимости, и Фьюри поднялся во весь рост. Тор захрипел снова – еле слышно, на излёте дыхания, и Локи коротко глянул в его сторону.

Улыбка у него была почти как настоящая.

- Ты оказал мне большую услугу, старик, - сказал Локи. – Я устал быть вторым, знаешь ли, а теперь мой брат умирает, и этого я и сам бы не сделал лучше.

Фьюри в мыслях проклял асгардские нравы. В том, что говорил Локи, был резон. Сейчас начиналась настоящая война – между ним и этой паршивой асгардской сучкой, слишком хитрой, слишком увёртливой, трусливой, как большинство омег, и в любую секунду готовой к предательству.

- Что же, раз так, ты мне должен, и не думай, что тебе удастся отсюда уйти, не заплатив, - сказал он. Кроме блефа и камня, сосавшего из Тора драгоценную асгардскую кровь, у него не осталось ничего. Разве что удача. – Выбор у тебя небольшой: или ты заплатишь мне, или тому, что здесь скрыто. Я возьму меньше.

- Бальдр, - вдруг проговорил Локи. Раздул ноздри, принюхиваясь, и повторил гораздо уверенней. – Бальдр, ётун меня подери! А Фригг едва не убила меня за его пропажу!

Его глаза ни на миг не отпускали Фьюри, и ясно было, что Локи в любую секунду может сорваться и ударить,  но у Ника было преимущество. Он видел Локи целиком, от каблуков змеиных сапог до золотого шлема, а самого его, пусть и только до пояса, скрывал камень. Локи никак не мог видеть, как Фьюри перехватывает рубчатую рукоять люгера. Вопрос теперь был только в том, успеет ли он выстрелить раньше, чем Локи решит ударить, и ещё в том, куда именно Локи качнётся, получив пулю.

Если вперёд или в сторону – дело будет сделано. Крови будет достаточно, таящееся в камне чудовище пожрёт и его тоже, а потом уснёт, и Ник выберется отсюда, как когда-то очень давно выбрался его предшественник.

Только ему, Николасу Фьюри, повезёт выжить и дальше. Он был в этом уверен так же, как в том, что не промахнётся.

- Представь, что с тобой сделают за пропажу Тора, - предложил он. Локи снова бросил взгляд на лежащего; Тор уже не двигался, только редкое дыхание поднимало его грудь. – Ведь ты дрался с ним, хотел отнять Мидгард.  Некому будет рассказать, как всё было на самом деле, а твоя родня быстра на расправу.

- Жаль, что во мне всё-таки есть асгардская кровь, - пробормотал Локи.  – Я всего лишь хотел куб. И подразнить Тора. Зачем мне Мидгард? Сборище крыс и слизней.

Что-то заскрежетало в отдалении, но узкие чёрные глаза ни на миг не отпустили Фьюри. И посох Локи по-прежнему держал наготове, так что Фьюри тоже не намеревался отвлекаться. Не тот случай, когда можно позволить себе моргать сколько вздумается: Локи был слишком быстрым. Нечеловечески быстрым.

- Дать тебе уйти отсюда? – спросил Фьюри, настороженно скалясь. Это уже походило на торг. Локи должен был хотеть торговаться, это было его поле, его конёк. – И крысы со слизнями останутся жить как жили, а ты забудешь, как это – всегда быть вторым?

- А взамен? – тут же спросил Локи, и в груди Фьюри сладко дрогнуло торжество победителя. – Мы оба даём друг другу то, чего не держим в руках: ты мне – власть, я тебе – чужую силу.

Фьюри незаметно перенёс вес на правую ногу, надёжно утвердил ботинок на дрожащей каменной плоти. Трясло уже очень заметно, времени оставалось совсем мало.

- Ведь ты лжёшь, Локи, - сказал он почти нежно. – Я видел, как вы обнимались там, в облаках. Да если бы и не видел, хватило бы запаха. Что ты дашь мне за его жизнь? На что пойдёшь, чтобы забрать его и больше никогда сюда не возвращаться?

Чёрные глаза блеснули.

- Ты плохо знаешь Тора, старик, - Локи снова глянул на неподвижное тело. Рёбра Тора всё ещё вздымались, но пламя вокруг него стало понемногу гаснуть. – Он сметёт всякого, кто ударил в спину, едва только сможет…

- Чушь, - прервал его Фьюри. – У тебя найдётся, чем его отвлечь. Ты и сам это знаешь. И хочешь. Я отсюда чувствую, как сильно.

- На что мне Тор? – упёрся Локи, прожигая Фьюри злым взглядом существа, пойманного на горячем. - Куб важнее.

Лежащий захрипел.

- Куб принадлежит мне, - отрезал Фьюри. – Жизнь твоего брата висит на волоске; решай.

- Ты хочешь меня обмануть, - уверенно сказал Локи, но что-то в нём переменилось; Фьюри всей шкурой чувствовал, что одержал пусть временную, пусть частичную, но победу. – Я бы хотел, если бы был тобой. Что, если я и вправду люблю своего брата? Что, если сейчас выкуплю его любой ценой, а затем вернусь, и не один? Мидгард станет пеплом. Ты не можешь об этом не думать. И ты не захочешь меня отпускать – с Тором или без.

Рукоять толкнулась Фьюри в ладонь, как живое существо, предлагающее помощь, и он очень тихо потянул руку вверх. Нужно было взбесить Локи. Любой ценой, любым способом заставить отвлечься хоть на долю секунды.

- Когда ты принесёшь Тора, твоя родня будет слишком занята, чтобы идти войной на Мидгард, - оскалился он. – Я оказал тебе услугу, неужели ты не видишь?  Кто из нас бог обмана? Кто найдёт нужные слова, чтобы убедить Тора – и Асгард - оставить нас в покое? Кто на самом деле станет править, с Тором или без него?

 Удалось. Локи на мгновение прикрыл глаза, словно уже видел перед собой сияющий дворец и тысячи согнутых спин, и себя на золотом огромном троне, и очарованного, послушного, готового на всё Тора - и Фьюри рванулся вперёд. Он выстрелил, метнувшись из-за камня и уходя в кувырок, успел увидеть, как длинная страшная молния рассекла пол там, где он только что стоял, попытался поймать Локи взглядом, но тот словно испарился, зелёный плащ взвился и упал, чёрная тень, в которую превратился асгардец, размылась и ушла в сторону, точно впиталась в стену. Что-то оглушительно грохнуло, выстрелило, свистящая свора осколков вгрызлась в стену у самой головы Фьюри, выбивая искры, откуда-то взревел рок, оглушительно рявкнули ударные, и что-то необыкновенно горячее ударило его по спине, выбив дыхание.

- Стоять! – хрипло проревел Старк. Он носился под сводами пещеры, закладывая невероятные виражи и едва не врезаясь в стены, и прямо перед ним, совсем близко, но всё-таки вне пределов досягаемости, нёсся Локи. Ничего человеческого в нём не осталось, он был как сгусток черноты, кристалл посоха нестерпимо горел синим и зелёным, и Старк целился схватить его, вырвать из рук Локи – и всё-таки асгардец ускользал раз за разом. Один раз они пронеслись совсем рядом с Ником, и горячий воздух резанул его по глазам, заставил зажмуриться.

Боли не было. Совсем. Он просто не смог шевелиться и лежал, видя перед собой догорающую полоску крови. Петли свивались, путались, ползли, как змеи, расплывались и снова появлялись, с каждым разом ближе и страшней. Искали его, голодные, бессмысленные твари. Фьюри приподнялся на руках, понимая, что ноги не слушаются, что он лежит в луже огня и крови, в иссечённой каменной крошке, и что грохот, музыка, бешено мечущееся алое и золотое, и чёрное – уже не погоня, а  драка не на жизнь, а на смерть.

Локи, вцепившись одной рукой в посох, почти висел на нём; между ним и Старком дрожала растущая стена зеленоватого льда. Пули били в неё, откалывали огромные куски, но лёд нарастал снова и снова, с потрясающей быстротой. Старк еле успевал уворачиваться от ледяных выростов и стрелял, как безумный, оглушающий рёв музыки сплетался с грохотом разрывов. Очередная из штучек Старка взорвалась за каменной тушей, заставила обвалиться часть стены, Ник заорал, требуя прекратить, это было бесполезно, его не слышали, не могли услышать.

Чёртов ублюдок Старк всё-таки ему подгадил за всё хорошее. Фьюри застонал от ярости, впился пальцами в раздробленный орнамент, пополз к выходу. Кровь Тора больше не горела, вместо узора на полу была сеть трещин, тонкие линии безнадёжно пострадали, и всё, что Ник собирался швырнуть в каменную пасть…

Чёртов ублюдок Старк. В комплекте с Локи – даже воюя с ним – он умудрился испортить если не всё, то очень многое. Фьюри оглянулся через плечо, зарычал от злобы, пополз быстрее.

То, что он собирался швырнуть в каменную пасть, из неё вырвали, обещанная сладкая добыча ускользала, и тварь, обитавшая здесь, больше не притворялась камнем. Она поднималась, скрежеща и рыча от ярости, вся база ходила ходуном от её попыток выдраться из логова, с веками ставшего слишком тесным.

- Чёрт! – Фьюри бешено заработал руками, стараясь оказаться подальше от чудовища. Огромная пасть снова сомкнулась, хватая пустоту, тварь заработала лапами, выгнула горб спины, заскрежетала серыми чешуями. Нестерпимо горящий знак дерева мелькнул на одной из них и погас, и можно было не сомневаться: теперь этому порождению далёкого мира будет всё равно, течёт ли в тебе кровь асгардца или человека.

Старк перестал молотить Локи, хотя всё ещё держал посох. Впился в него мёртвой хваткой и отказывался отпускать.

- Ну вот хрен тебе, - зарычал Старк, рванул снова – и снова безрезультатно. Локи оскалился, коротко глянул себе за спину. Новую порцию льда он, кажется, выплюнул прямо Старку в маску. – С-су…

Зелёный лёд мгновенно стаял с раскалённой брони, но несколько секунд Старк на этом потерял – а тварь подбиралась всё ближе.

- Хрен… тебе, - выдохнул Локи, скалясь. – Это моё!

- Но мне нужнее! – заорал Старк, рванулся назад и тем спас Локи от метнувшегося в воздухе тяжёлого, в шипах и гребнях, хвоста. – Да отцепись ты, асгардская блядь!

Локи врезал ему единственным способом, каким ещё мог: налобником шлема по щитку. Старк не то захохотал, не то зарычал, щерясь от ярости, поднялся ещё выше и затряс Локи, стараясь сбросить.

- Р-рога…тень…кий, - выдыхал он, яростно крутясь в воздухе и стараясь измолотить Локи о каменные своды. – Чёртов… фрик… сука, я же тебя… пусти!

Локи ударило о стену, о другую, он зашипел что-то бешеное прямо в маску, невероятным образом извернулся, оттолкнулся ногами от стены, о которую Старк пытался его размазать, рванулся вперёд,  крикнул во всё горло:

- То-о-ор!

Спинные щитки костюма скрежетали о камень; маску со Старка сорвало, мелькнуло осатанелое бледное лицо с прокушенной губой и залитым кровью подбородком. Дико щерясь, Старк пытался выдраться из трещины, которую Локи проделал им самим, и оставалось только удивляться тому, как асгардец был силён. Посох он выронил, так же, как и Локи, и бешеный синий огонь запрыгал по истрескавшемуся полу.

Локи метнулся вниз, подхватил его, в секунду оказался между Тором  и чудовищной пастью, в которой ходили, клацая, конические серые зубы, выкрикнул что-то на чужом языке, ткнул посохом вперёд. Зверюга была уже совсем близко, цеплялась когтистыми страшными лапами, скрежетала и рычала, силясь дотянуться до сладкой, уже распробованной добычи.

 Пучок синих молний ударил в раскрывшуюся пасть, чудовище взревело и отпрянуло, бешено мотая гигантским валуном башки, сметая ударами хвоста всё, что ещё оставалось целым, кинулось снова, целясь перекусить Локи. Тот отчего-то не пытался отойти в сторону, а вертелся на месте, уворачиваясь от ударов лап, и бил безостановочно, пытаясь выжечь твари глаза. Тор вдруг зашевелился, попытался подняться, прохрипел:

- Брат… беги…

Локи рассмеялся, дико и страшно, ударил опять, полоса зеленоватого режущего льда протекла сквозь воздух, опоясала тварь, стиснулась, вросла в истрескавшийся камень пола. Зверь зарычал, забил лапами, силясь вырваться, лёд осыпался и трещал, но пока ещё держал его.

- Охуеть, - послышалось сверху. Старк всё-таки вырвался из западни, подлетел ближе и теперь висел прямо над спинными гребнями зверя. – Я так смотрю, кое-что общее у нас…

Локи зарычал, требуя от Тора подняться, подняться, чёрт побери, двигаться, и Старк решился, рванул прямо к Фьюри, резкий запах раскалённого металла ударил в ноздри, и тут же боль вонзилась в спину. Старк схватил его за куртку и ремень, потянул вверх, заставив Фьюри втянуть воздух сквозь зубы.

- Придётся потерпеть, - прорычал Старк, понёс его к выходу, не касаясь пола ступнями. – Лично я бросил бы тебя тут, но капитан не простит.

- Оставь эту падаль! – заорал Локи. Он пытался поднять Тора, как можно быстрее отвести его прочь от беснующейся, готовой вырваться твари, но пальцы у Тора свело на молоте, и ноша была слишком тяжела. - Кто, ты думаешь, разбудил эту… - он прервался, рванул Тора на себя; тот снова обвалился на подгибающихся коленях. – Брось его здесь!

- Дожидайся, - сквозь зубы сказал Старк, дотащил Фьюри до ходящей ходуном перекосившейся двери, опустил на натужно дрожащий пол, метнулся назад, не слушая криков и угроз. – Что это за дрянь? Как её…

Он оттолкнул Локи – тот оскалился, почерневшее от усилий лицо стало по-настоящему страшным, - рванул на себя Тора. Реактор на его груди полыхнул, металл едва не плавился от усилий, но Тор по-прежнему держал молот, и Старк, выругавшись, отпустил его.

- Без вариантов, - пророкотал он, разворачиваясь к твари. – Предлагаю на время забыть о…

- Согласен, - тут же ответил Локи, развернулся, встал рядом со Старком, выставил посох. – Я ещё не видел таких, но…

- Ясно, - отреагировал Старк. Он словно чего-то ждал, пристально глядя на содрогающуюся в узах зверюгу. – Сможешь заставить его открыть пасть?

- Не работает, - Локи снова вытянул руку, лента льда сорвалась с неё, прижала зверя к земле, тут же треснула и рассыпалась. – Я пробо…

- Я знаю, что пробовал! – загремел Тони. - Заставь его открыть пасть! Потом расскажешь, какой ты умный!

Локи ощерился ещё злобнее, ударил молнией под обширное серое брюхо. Тварь взревела, мотая головой, и Старк взлетел, выстрелил раз и другой, посылая ракеты в распахнутое нутро, тут же рванул обратно, оттолкнул Локи, заслоняя собой, крикнул:

- Иер-р-р-рихо-о-он!

Тварь зашаталась, круша камни, дёргаясь  в разлетающихся, крошащихся путах. Лёд облетел с неё, злоба и голод бросили тяжелое тело вперёд, Старк мгновенно обернулся, схватил Тора в охапку, завыл всеми дюзами.

- Брось эту штуку, слышишь? Брось!

Тор захрипел что-то в ответ, рванул молот к себе, упал на колени, зарычал, каким-то чудом не свалил и Старка тоже. Фьюри слышал, как тот орёт и проклинает грёбаных упрямых мудаков из другого мира, как тащит Тора волоком, как молот скрежещет по изодранным в клочья камням, это было недолго – может быть, несколько секунд.

Потом что-то невероятно огромное и могучее ударило во все стороны разом, плотная волна накрыла Фьюри с головой, оглушила, ослепила и прижала к камням пола. Звуки пропали, даже боль, огнём сжигавшая поясницу, исчезла, он весь стал как его собственные ноги – бесчувственным, равнодушным.

Он почти не чувствовал, как его несли. Почти не слышал, как Тони, устав орать на Локи, принялся орать на Тора и заставил того подняться на ноги и идти. Не видел, как чудовище упало, корчась и разнося вокруг себя стены, как снова поднялось, почти не чувствовал, как его тащат наружу, быстрее, быстрее, чёрт вас всех дери, эта сраная база сейчас сложится и уйдёт под лёд, шевелите задницами…

Чудовищный удар тряхнул всё, что ещё не успело пропасть из гаснущего сознания, сбросил Старка с небес прямо ему на спину, привалил сверху; воздух выбило у Фьюри из груди, несколько секунд он тщетно пытался втянуть хоть небольшой глоток, в лёгких пылало, спина превратилась в ад, во рту было полно крови, тьма наползала на глаза. Он отключился, снова пришёл в себя, удивляясь, отчего раскалённая боль в спине кажется такой чужой и далёкой. Она всё ещё хлестала по спине, но сам Ник был далеко, был не здесь, его тащило вперёд, в смутное светлое пятно и холод, в неосязаемое ничто.  Потом ударил свет, пробился сквозь слепленные кровью ресницы, ледяной ветер обхватил его, плеснул в лицо, как вода.

- Нет! – закричал Старк. Музыки больше не было слышно, но оглушительные барабаны в ушах становились всё громче. – Нет, даже не думай туда! Блядь, да посмотри вокруг, мало тебе Коулсона?!

Оказалось, что Фьюри лежит в снегу, и ветер пытается содрать с него кожу. Его предшественник не ушёл далеко от двенадцать-зет-четыре. Где-то здесь, в слоистом многолетнем льду, остались его кости. С каждым годом они уходят глубже и глубже, становятся всё прозрачнее, всё…

Он застонал от ярости. Покой звал и манил, искушал тишиной, отдыхом, сладостью утихающей боли. Умереть, уйти, остаться в стороне от миллиона проблем, зудящей тревоги, постоянной необходимости карабкаться выше, чтобы не сползти назад…

- Полковник, - на него легла тень, пальцы в скользкой перчатке тронули шею. – Тони, забирай его отсюда.

Ну уж нет. Он не собирался сдаваться. Фьюри зарычал снова, силой выдирая себя из подступающего покоя, который на самом деле, конечно, был смертью.

- Пошёл ты! Я не дам тебе лезть туда одному! Ты грёбаный псих, кэп, там всё не то что на соплях, там…

Снова ударил свет, и вместе с ним боль. Фьюри перевернули, подняли, держа на весу. Алое, синее и белое приблизилось, качнулось и сменилось раскалённым алым, ободранным до металла.

- Со мной ничего не случится, - сказал капитан. – Я обещаю. Времени мало, Тони. Я прошу. Если не пойти сейчас, мы потеряем всё, а для тебя там слишком…

Старк, державший его, зашипел сквозь зубы.

- Решил провернуть ту же штуку, что с моим папашей? – осатанело проговорил он, и новая вспышка боли резанула Фьюри, когда Старк слишком сильно сжал пальцы. – Сдохнуть там и уйти под лёд? Хороший способ решать проблемы, кэп, просто оху…

- Тони, - только и сказал капитан. На мгновение Ника накрыло ошеломляюще крепкой волной жара, в эту короткую секунду он любил Тони Старка, боялся за него, до безумия хотел, никогда бы не позволил подвергать себя опасности, он бы отдал за него всё, всё, что имел, всё, что бы только Тони не попросил, даже всё, о чём он не стал бы просить!

Волна отступила, Старк громко сглотнул, сказал хрипло:

- Ладно, кэп. Ладно. Но если не вернёшься…

- Вернусь, - повторил Роджерс, захрустел снегом, уходя в обрушившуюся базу.

- Блядь, - выдохнул Старк. Костюм взревел, ветер превратился в поток бритв, стёсывавших кожу с лица. – Только подумать, а! Хилл! Готовьте медиков, ваш директор вот-вот лишится возможности получить от меня по морде, когда очнётся!

Сквозь хлещущий снег не было возможности услышать, что кричит в ответ Хилл. Но Фьюри представлял и так. А вот почему Старк понёсся за ним, почему практически завалил операцию, в которой ничерта не понимал…

Лёд кончился, вместо низкого неба теперь были низкие потолки. Неслись быстро, изгибались, Ника затошнило от этой круговерти, кто-то вскрикнул рядом, на лицо ему надвинули пластиковую маску. С него сорвали куртку, игла вошла под ключицу, он не должен был спать, покой был слишком близко, грёбаный сраный покой, нежный и искушающий, как омега, предательский, как омега…

Поднять руку было почти непосильным делом, но он справился, рванул с себя жёсткий пластиковый намордник, выдохнул:

- Эваку… Готовьте…

Маску снова попытались натянуть ему на лицо, и он замотал головой, отбиваясь, ненавидя тех, кто обязательно, как их ни тренируй, попытается проявить гуманизм в ущерб делу.

- Остров! – выстонал он, закрываясь тяжёлой, такой тяжёлой рукой. – Нужно уходить, Хилл, остров!

Хилл была здесь. Наклонилась к самому его лицу, отпихнула маску, испачканное лицо с запавшими глазами оказалось совсем близко, и он выговорил, тяжело и отчаянно:

- Уйдёт под воду. Семи…городов…

- Бред, - сказал кто-то. Фьюри немедленно захотелось убить его на месте.  – Шок, кровопотеря. Стабилизируйте, чёрт!  Операционная готова?

- Остров семи городов[8]! – заорал Фьюри, понимая, что делает только хуже и всё-таки не в состоянии молчать. В нём что-то треснуло, надорвалось между грудью и животом, острейшая боль прошила насквозь. – Хилл!

- Я позабочусь, - сквозь зубы сказала Мария. Надвинула на лицо маску, мимоходом погладила по щеке. – Я поза…

Душный, отдающий резиной газ пошёл ему в лёгкие, смерть подошла совсем близко, спокойная и тёплая, как давняя подруга, солнечные блики между дрожащих листьев упали на лицо, погладили теплом, и Ника Фьюри не стало, остался только этот мягкий,  невозможный свет.

 

-20-

 

Брюс Беннер пришёл в себя от холода и боли. Он лежал, скорчившись и подобрав под себя конечности, мышцы свело в каменно-тугие узлы, косо летящий снег чертил полосы на его голой спине.

Рядом хрустнуло, и спокойный голос Наташи позвал:

- Брюс. Поднимайтесь, если не хотите заработать пневмонию.

Несколько секунд он медлил, не будучи уверен в том, что она поймёт, если он скажет то, что думает. Что именно пневмонии ему не хватало. Пневмонии, чумы, испанки, какого-нибудь нового неизвестного штамма, сражающего наповал и особенно опасного для белого мужчины средних лет, доктора биологических наук и по совместительству носителя гигантского зелёного монстра.

Наташа подошла ближе, наклонилась, взяла его за плечо и рывком поставила на онемевшие ноги. Смотрела она так же спокойно, как если бы он был одет, и как если бы не она вместе с напарником добрых два часа гоняла Халка по внутренностям корабля и выгнала, наконец, наружу.

- Я принесла вам одежду, - сообщила она так же деловито, отдала ему упруго шуршащий свёрток. – Могу отвернуться.

Брюс безразлично отмахнулся. После приступов он всегда чувствовал себя омерзительно хорошо. Спокойно, сыто, почти счастливо. Зверь получил свою кость, сглодал её и спал, свернувшись глубоко внутри, и слишком легко вспоминались давние блаженные дни, когда никакого зверя не было вовсе.

Он заканчивал шнуровать ботинки, когда на бедре Романофф ожила рация, голос Хилл произнёс:

- Романофф? Доктор Беннер?

- В порядке, - лениво отчиталась Романофф. – Что у вас?

- Хорошего немного, - отозвалась Хилл. – Возвращайтесь поскорей, хватит любоваться пейзажами. Доктор Беннер, вы нам очень нужны.

Лучшего способа перестать упиваться отвратительной жалостью к себе, чем быть кому-то очень нужным, Брюс не знал.

- Конечно, - подтвердила Романофф. Рыжие кудри покачивались у неё на затылке, хромота была почти незаметна. Брюс шёл сзади, хватаясь за эти детали, как за протянутую над пропастью верёвку, цеплялся за них, пытаясь окончательно придти в себя.

Рация ожила снова.

- Эй, Клинт, - сказала Романофф, - что там за спешка?

- Старк принёс полковника, - послышалось из неё. – Кто-то – не исключаю, что он сам, - молотил им по стенам. Сломал спину, остальное тоже не в лучшем виде. 

Брюс зашагал быстрее и принялся разминать пальцы. Было чувство, что они ему понадобятся, и не в состоянии отмёрзших деревяшек.

- А с тобой что? – уточнила Романофф, обходя не внушающую доверия трещину во льду. – Решил заняться танцами?

- Танцую, - согласился Клинт.  Теперь и Брюс слышал его дыхание, слишком тяжёлое и шумное. – Куб проморозил одну из турбин, пытаемся заставить её работать.

Голландец уже был виден – большой,  нелепый посреди темнеющей равнины. Романофф прибавила шагу, торопясь добраться до места, сказала задумчиво:

- Помнишь Исламабад? То самое чувство.

- Да, - отозвался Клинт. Что-то загремело, неприятно резануло по ушам. – Да, так и есть. Поторопитесь.

- Исламабад, - повторил Брюс полувопросительно, хотя уже знал ответ. Читал его в мельчайших сотрясениях почвы, в том, какими зыбкими казались снежные холмики, в том, каким солёным казался воздух. – Две тысячи…

- Пятый[9], - подтвердила Романофф. – Было очень жарко. Отвратительно жарко. Здесь тоже скоро будет, - она быстро оглядела равнину перед собой. Снег лежал неподвижно… почти. И в этом «почти» угадывалась тревога, неминуемая близкая катастрофа. Брюс не чувствовал её, у него всегда было плохо с интуицией, и Халк не чувствовал её, потому что спал, но против фактов не существует достаточно серьёзного оружия, а факты были налицо.

- Его ведёт, - констатировал Брюс, когда они подошли к Голландцу. – Градусов десять-двенадцать, и продолжает расти.

- Если тряхнёт, - начала Романофф, и тут действительно тряхнуло. Промёрзшая земля дрогнула, сотрясение прошло снизу вверх по телу, слежавшийся снег дрогнул и пересыпался, как песок в детской игрушке, образовав новый узор. – Чёрт!

Распахнутый люк ещё не успели починить как следует, и Брюс с неловкостью и раскаяньем глядел на облепивших его людей. Часть шлюза была просто вывернута наизнанку, и он ещё помнил, как рванулся наружу, за раздразнившей его вёрткой женщиной, и металл выгнулся, скрежеща, а перед глазами уже была снежная широкая равнина и ускользающий рыжий блик.

Романофф не сказала ни слова. Всё-таки она очень быстро училась, эта женщина, и не повторяла ошибок. Хорошее качество и для математика, и для агента.

Они свернули туда, где уже отчётливо ощущался перекос палубы, и Брюс рефлекторно попытался просчитать запас времени, но неизвестных факторов было слишком много. Удастся ли высвободить примёрзшую турбину, сколько баллов будет у следующего толчка, как скоро он случится…

Новый удар снизу, и гораздо более мощный, чем прежде, уменьшил число неизвестных факторов и не оставил сомнений: времени мало.

Что-то ужасающе скрежетало и ревело неподалёку; Романофф, не колеблясь, шла на звук, и очень скоро Брюс сам увидел происходящее. Защитные колпаки и пластины были отброшены в сторону, гигантская лопасть акульим плавником торчала из зелёного льда, и Тони Старк, зависнув над полупрозрачной твердью, увлечённо резал её силовым лучом.

-  Ни хрена не выходит, - сказал он, когда гигантская глыба отвалилась прочь, обнажив ещё одну лопасть. – То есть резать эту ерунду можно хоть до завтра, толку нет. Нужно попробовать снаружи.

- Снаружи лёд, - отозвался Клинт Бартон, закрепил последний взрыватель, отошёл и оглядел результат своих трудов. – Старк, ты бы отлетел подальше. Не хочу, чтобы  кое-кто растерзал меня в клочья за то, что я тебя не уберёг.

- Продолжай в том же духе, и я сам тебя растерзаю, - послышалось сверху. Старк, впрочем, снизился и оказался рядом с Брюсом. – Сравним прогнозы, док?

- Полчаса, плюс-минус две минуты, - проговорил Брюс. – Если тенденция сохранится.

- Совпадаем, - удовлетворённо сообщил Тони. – В принципе, землетрясение может быть нам на пользу. Тряхнёт как следует – высвободит чёртовы лопасти.

- Или сломает, - отозвался Клинт. – Отойдите подальше, мало ли. Осколки. Впервые в жизни вижу такой лёд.

- Ты не одинок, - произнесла Романофф. Вместе они отошли на безопасное расстояние, и Клинт, высунувшись из-за защитного кожуха, ещё раз ощупал конструкцию внимательным взглядом, поднёс к губам рацию. – Хилл, у нас всё готово. Как только взорвём, пускайте турбину. Кстати, я не отвечаю ни за что, кроме собственно взрывчатки, это была не моя идея.

- Конечно, - вмешался Старк. – Это была МОЯ идея. Всё сработает, если кое-кто, - он ядовито глянул на Клинта, - не отступил от схемы и…

- На счёт десять, - закончил Клинт, смутно улыбаясь. – Скомандуйте всем держаться крепче, девять, восемь…

- Доктор Беннер, - сказала Наташа. – Если вдруг выяснится, что со взрывчаткой они всё-таки напортачили, мне придётся вас разозлить. Очень сильно разозлить. Я заранее прошу прощения.

- Эй, это мои взрыватели! – оскалился Старк. – Что с ними может быть не так? Я бы тебя уволил, Романофф, жаль, ты не работаешь на…

- Два, -  невозмутимо отсчитал Бартон. – Один, поехали!

Надсадный механический рёв почти полностью заглушил серию коротких взрывов. Старк издал торжествующий вопль, высунулся наружу и тут же крикнул:

- Мощности мало! Чёрт!

В следующую секунду он уже исчез, а к рёву турбины добавилась новая пронзительная нота. Клинт рванул следом, выругался и остановился так резко, что Романофф чуть не сбила его с ног.

- Старк! – закричал он. – Старк, чтоб тебя, есть способы подохнуть поизящней!

Ответа не было. Вряд ли Старк вообще слышал что-либо, кроме воя и скрежета. Упёршись в гигантскую лопасть, он что было сил толкал её вперёд, проворачивал…

- Господи, - выдохнула Романофф. Это был первый и единственный раз, когда Брюс слышал чистое потрясение в её голосе. – Если он вправду запустит эту штуку, у нас станет одним героем меньше!

Турбина тряслась и выла, зелёное крошево летело во все стороны, лопасти дрожали и всё никак не могли сдвинуться с места, и Беннер не знал, что лучше: если турбина всё-таки пойдёт вперёд или если окончательно застрянет.

- Хилл, остановите моторы! – рявкнул Клинт. – Чёртов умник в турби…                                                                           

- Нет! – Романофф показала на трясущуюся, как в лихорадке, лопасть. – Остановишь сейчас – всё, не запустим больше, а Старка это не спасёт!

- Реверс, - вдруг сказал Брюс. Он смотрел на то, как Тони толкает чёртову штуку вперёд, и понимал, что Романофф не придётся его злить. – Скажите Хилл. Когда турбина заработает, пусть включит машину на реверс, у нас будет тридцать секунд, чтобы убраться.

С каждым шагом стены вокруг него казались всё более хрупкими, надрывный вой всё больше раздражал, собственное тело становилось всё тяжелей и больше, и ладони, когда он упёрся в трясущийся металл, уже потеряли цвет человеческой кожи.

Старк даже не повернул головы. Из-под металлических перчаток сыпались искры, лопасть дрожала и упиралась. Злила Халка. Заставляла нажимать сильней.

- М-да,  - сказала Романофф, глядя на то, как у Халка бугрятся плечи. – Пора переходить к плану Б.

- Есть одна проблема, - сосредоточенно глядя на то, как лопасть, цепляясь за глыбы льда и ужасающе скрежеща, по дюйму движется вперёд, возразил Клинт. – У нас нет плана Б.

- Представь, что ты здесь главный, - предложила Наташа. – Здешнее начальство облажалось, а я не хочу застрять тут надолго.

Халк взревел, нажал ещё сильнее, и турбина пошла. Медленно, неохотно, но с каждой минутой набирая скорость.

- Хилл, - сказала Романофф. – У вас всё готово? Если нет – умникам каюк.

- Каюк? – недоумённо переспросили из рации. Наташа закатила глаза.

- Размажет по турбине изнутри, - доходчиво перевёл Клинт. – Тогда уж точно…

- Ясно, - равнодушно отозвалась Хилл. Что-то с ней было здорово не так, и Романофф догадывалась, что именно. С агентом Хилл случился Фьюри. С агентом Коулсоном – тоже.

Она собиралась сделать всё, чтобы не попасть в этот список и не дать Клинту сделать того же.

Турбина теперь вращалась с внушительной скоростью, куски льда летели из неё, как шрапнель, грохотали о кожух и осколками осыпались вниз.

- Р-рр-реве-ер-рс! – донеслось изнутри, и Хилл не пришлось повторять дважды. Машина дрогнула, вращение на секунду замедлилось, прекратилось, и Старк  вынесся вверх. Он летел тяжело, боком, и волок с собой Халка.

- Подбери ноги! Брюс! – донеслось до Романофф, и Халк, зарычав, поджал ступни, крепче ухватился за броню, подтянулся вверх, почти коснулся ногами бешено вертевшихся лопастей,  тяжело ударился о палубу.

- Ф-фу, - сказал Старк, откидывая маску. Он был весь в поту. – Тебе бы стоило сесть на диету. И ты помял мне костюм!

Халк насупился, оглядывая его и шевеля вздувшимися сосисками пальцев, и Старк торопливо добавил:

- Отрихтую потом. Кстати, что там снаружи? Вот будет номер, если мощности всё-таки не…

Романофф показала ему кулак.

- Что? – весело и зло спросил Старк. – Послушайте, вы ведь террористы, на вас это написано, прямо поперёк, кхм, - он с усилием оторвал взгляд от груди Романофф. – Поперёк лица. Вам не осточертели эти побегушки на поводке? Да в жизни не поверю, чёрт возьми!

- Это ты пристрелил Фьюри, - спокойно предположил Клинт. Старк мотнул головой и скривил ужасную рожу.

- Рад бы записать эту строчку в резюме, но это был несчастный случай. Если спросишь, отчего я не бросил его там… - тут он запнулся, словно на мгновение потерял весь запал. – Эта хрень уже в воздухе или мне кажется?

Отчаянная тряска сменилась серией резких рывков, бешено вертящиеся лопасти слились в одну сверкающую полосу, мотор ревел и рычал, но в натужном звуке слышалось всё меньше безнадёжности и всё больше – обещания убраться, наконец, отсюда.

- Хилл? Что у вас?

- Отрываемся, - зло  послышалось из рации. – Что Беннер?

Романофф оглянулась на Брюса, пытавшегося стянуть ремнём безнадёжно порванные брюки,  и вздохнула.

- Поищите ему ещё комплект одежды. У доктора не было времени раздеваться. Старк, какого чёрта, куда ты собрался?

- Тебя точно зовут не Пеппер Поттс? – прищурился Тони, опустил маску и взлетел на пару дюймов над полом. – Я вернусь скоро и со щитом.

- Прихвати всё, что к нему полагается, - посоветовал Клинт. Старк повисел ещё пару секунд, словно обдумывал это предложение, и рванул вперёд, закладывая виражи.

- План Б, - сказал Клинт, глядя на Романофф. – Если этот самовлюблённый психопат не справится сам, а он, скорее всего, не справится…

Брюс перестал терзать пряжку, вздохнул и стянул с носа чудом уцелевшие очки.

- Подержите, - он протянул их Клинту. – Я надеюсь получить их обратно целыми.

Клинт, хмыкнув, спрятал драгоценность в нагрудный карман.

- Нам бы лучше поторопиться, - сказала Романофф, шагая к выходу. - Ещё одной пробежки наперегонки с вами, Брюс, я не выдержу. Хотя это было очень неплохо. Тонус и всё такое.

Клинт ощупью вынул одну из стрел, покрутил в пальцах и положил на тетиву.                   

- Придётся прыгать, - сказал он в ответ на вопросительный взгляд Беннера. – И кстати, хотел бы я знать, чем Фьюри держит вас, доктор. Ведь не задачками по математике?

Брюс усмехнулся, пытаясь скрасить неприглядную истину.

- Халк, - сказал он, и внутри рычанием отозвался его личный ад, - иногда утихает. В эти промежутки я кое-как успеваю компенсировать ущерб, хотя бы частично. Быть, как бы ни смешно это звучало, полезным.

Романофф и Бартон молчали, только слитный звук шагов отдавался по глухо гудящему кораблю.

- Где-то близко, - пробормотал, наконец, Клинт. – Вообще идея неплоха. Собрать целую команду героев, - он усмехнулся, - каждый из которых может быть изрядной сволочью, если его разозлить.

- Полезной сволочью, - хмыкнув, уточнила Романофф. – Прикормленной сволочью. Пауки в железной банке, а?

- В отличие от пауков, - проговорил Брюс, - у нас есть навыки осознанного социального поведения. Думаю, на то и был расчёт. Предполагалось, что со временем мы все научимся работать в команде.

- Шутите, - пробормотал Клинт. – С другой стороны, самые дурацкие идеи обычно самые живучие, так что…

- Лидер, - вдруг сказала Романофф. – Все эти пчёлки и муравьи непременно должны иметь что-то общее. Предлагаю поставить вопрос на голосование. Не Фьюри, не ты и не я, - она остро поглядела на Клинта. – Я буду категорически против.

- И не я, - открестился Брюс. Ему было страшно даже представить себе, как развернётся Халк, если  ему, Брюсу Беннеру, придётся вместо научных изысканий заниматься административной работой и пасти стаю пауков. – Серьёзно, это просто вопрос стабильности системы.

- А вы неплохо смотрелись бы в начальственном кабинете, - ухмыльнулся Бартон. – Это шутка, Брюс, не сердитесь. Тогда Старк? У него замашки управленца. Совет директоров, пиар-отдел, вся эта мутная водичка…

- От которой он сбегает, как только выдаётся возможность, - Романофф свернула к шлюзам. – Я бы поставила на его девушку.

- Мисс Поттс – исключительно ответственная натура, - помолчав, согласился Брюс, - но вам её не жаль?

Что-то особенное было в том, как Клинт и Наташа переглянулись и промолчали.

- Если бы у неё был кто-то достаточно крепкий, - пробормотал Брюс, не умевший расставаться даже с самой неудачной из идей, не выжав из неё всё, что можно, - кто-то, на кого она могла бы опереться… выносливый, с привычкой к самокон… - он осёкся.

- Держитесь, - проговорил Клинт, отвинчивая задраенный круглый люк. – Придётся прыгать.

Ветер тут же вгрызся в Брюса, но тот был не в претензии. Он даже почти не видел несущейся внизу осточертевшей равнины, и того, как Клинт, наполовину высунувшись наружу, выстрелил, перехватил вытянувшийся из стрелы фал, дёрнул пару раз и кивком предложил Наташе идти первой.

- Капитан, - перекрикивая рычание и свист ветра, предложил Брюс. – Что скажете?

Наташа уцепилась за чёрную прочную паутину, соскользнула вниз, повисла, запрокинула голову и рассмеялась.

- Идите сюда, док, обсудим, - донеслось снизу, и Брюс, вцепившись в натянутую верёвку, последовал за ней.

- Хорошая идея, - подтвердил Клинт, хотя его некому было слушать. Он пристально следил за тем, как две фигуры скользят вниз, как фал вздрагивает от увеличившейся массы, и как вздрагивает убегающая земля.

Только после того, как Наташа и Халк опустились на неё, подняв облако снежной пыли, Клинт соскользнул вниз сам. Ветер вздыбил его волосы, обнял обманчиво нежно и унёс с собой короткое заключительное:

- Если только он жив.

 

-21-

 

Первым, кого Стив нашёл, зарывшись в остатки базы, был Коулсон. Стив не заметил бы его, но в узком провале между двух обрушившихся стен блеснул металл, а через секунду стало ясно: странно изломанный сгусток теней, лишь отдалённо похожий на человеческую фигуру – не что иное, как труп.

Не было времени останавливаться, но Стив не смог себя пересилить, наклонился к Коулсону – тот был совершенно и окончательно мёртв, посиневшие губы разошлись в улыбке, от которой стыла кровь.

Коулсон был хорошим солдатом. Не другом, нет – на то, чтобы сдружиться по-настоящему, им не хватило времени, - но простое уважение заставило Стива помедлить ещё минуту. Не было ни времени, ни необходимости в последних словах над телом, не было возможности похоронить Коулсона как подобает, но минуту тишины и малую толику уважения Стив ему задолжал. Он приподнял тело, усадил его, положил валявшийся рядом пистолет Коулсону на колени.

Всё вокруг ходило ходуном, тонкие струйки пыли сыпались то из одной, то из другой трещины, и мертвец смотрел на Стива, спокойно и внимательно, словно требовал ответа.

- Я буду помнить, - пробормотал Стив, наклонился и закрыл Коулсону глаза. Это ничуть не помогло: уходя дальше, в глубину завала, он всё ещё чувствовал между лопаток тяжёлый взгляд.

Под ногами дрожало всё сильнее, затихало на время, снова начинало трястись, кое-где на камнях и вбитых в стену металлических панелях виднелись подпалины и следы алой краски, и Стив знал, откуда они здесь. Совесть до сих пор глодала его – Тони вовсе не обязан был принимать решение, ориентируясь на его, Стива, чувства, - но выбора не было, пройти здесь в костюме было попросту невозможно. Под ногами и так осыпалась неверная опора, так что кое-где Стиву пришлось ползти, оберегая голову от грозящих упасть камней и силой заставляя себя двигаться медленно и осторожно.

Потом он упёрся в вовсе непроходимый завал. Что-то рычало и металось за ним, глухие сотрясения сдвигали мелкую осыпь, подступавшую к самым ногам.

Нечего было и думать возвращаться на Голландец без посоха. Стив уже почти решил искать обходные пути, когда сквозь камни, двигавшиеся теперь то вперёд, то назад, как галька в прибое, пробился тонкий синий луч.

Посох удалось отрыть почти сразу; удивительно было, как это Стив не заметил его раньше. Видимо, что-то сдвинулось глубоко в завале, и вынесло добычу ближе к поверхности, точь-в-точь как прибой выносит раковину или обрывок водоросли.

Кристалл не разбился. Стив убедился в этом сразу же, как только отвалил последний кусок металлической обшивки и потянул оружие из чужого мира на себя. Он тянул медленно и осторожно, потому что шло исключительно туго, пару раз посох застрял, казалось, намертво, но потом подавался, и Стив отвоёвывал у обвала ещё дюйм или два.

Потом древко дёрнулось, остановилось. И дёрнулось снова, не оставляя сомнений. Кто-то – и Стив прекрасно знал, кто именно, - всё ещё держался за другой его конец. Цеплялся изо всех сил и дёргал посох к себе, то ли требуя помощи, то ли отказываясь умирать безоружным.

Можно было выхватить посох, за которым он полз сюда, как крыса, пристроив щит на спину и ежесекундно ожидая нового обвала. Можно было одним ударом щита переломить древко и уйти, унося с собой добычу. Это было бы правильно, никто бы не осудил Стива за то, что он поступает так, как велят здравый смысл и война, никто не упрекнул бы его в том, что он оставил под завалом врага. Или двух. Тони, вероятно, назвал бы это лучшим исходом дела, и в некотором роде Стив готов был с ним согласиться, ему доводилось видеть людей, на которых взрывом обрушило всего лишь здание, а здесь камней было куда больше.

Посох снова дёрнулся в руках. Слабо, почти незаметно. И Стив решился. Он подтянул щит повыше, краем защищая голову и думая, что похож на черепаху, не до конца втянувшую голову в панцирь, вытянул из хаоса обломков металлическую полосу пошире и принялся за работу. Рация что-то хрипела, пот заливал глаза, под коленями и вокруг тряслось, расширяющийся проход несколько раз пытался осыпаться снова, и Стив держал его собой, мысленно благодаря Говарда за надёжную защиту, дожидался паузы между толчками и снова брался за дело; оно казалось бесконечным. Почти безнадёжным.

Именно таким, с какими Стив привык справляться.

Время ушло, исчезло. Его больше не было, просто не было ровного течения секунд и минут, а только один длинный бесконечный миг, полный усилий и тяжёлого труда, и уже появились на свет пальцы, стискивающие древко, синевато-бледная, с вбитой грязью щека, расплывчатое алое пятно под ней. Стив, тяжело дыша, потянул Локи за освобождённое плечо, боясь и того, что движение окончательно обрушит всё, что каким-то чудом ещё держалось, и того, что он сам поломает Локи даже те кости, которые остались целы. Кровь у асгардца была какого-то странного, почти пурпурного оттенка, и Стив не сразу понял, что это вовсе не кровь, а край завернувшегося плаща.

 Локи лежал на брате, закрывая его собой, полуобняв и вцепившись намертво, и несколько драгоценных минут ушло на то, чтобы просто заставить его очнуться.

- Отпусти его, - шёпотом потребовал Стив. Камни над ним мелко дрожали, следующий толчок мог стать последним. – Давай, ну?

Избитое лицо свело гримасой, и Локи вытолкнул сквозь запёкшиеся губы:

- Н-не…

- Ты мешаешь мне вытащить его наружу, - объяснил Стив, понимая, что боится Локи вполне обоснованно. Он сам посоветовал бы любому из своих парней не тратить времени и сил на заведомо безнадёжное дело, а спасать того, кого ещё можно спасти. Тор выглядел мертвецом. В грязном золоте волос запеклась кровь, лицо застыло в гримасе ярости и боли, и больше всего он походил на того, кем, по мнению Стива, и являлся. На невосполнимо потерянного бойца, не пережившего схватки. – Помоги мне, и всё будет хорошо.

Локи захрипел, что-то двинулось внизу, Стив быстро глянул туда и выдохнул:

- Осторожней!

Ноги в щегольских змеиных сапогах – один был порван, и в дыре виднелась сухая тонкокостная ступня, - снова задвигались, камни ссыпались с них, и Локи, неловко повернувшись, выполз из-под косо упавшей плиты, навалился на Стива всем телом.

- По… кля… - выстонал он, когда Стив перехватил его под мышки и потащил за собой, волоком по камням и мусору, через узкий, ежеминутно грозящий обрушиться проход. – Покля… что не…

- Молчи, - сипя от натуги, ответил Стив. Тащить Локи было не так уж сложно, но проклятая база жила своей жизнью: шелестела осыпающейся штукатуркой, хрустела изломанными костями балок, рычала запертым внутри чудовищем, о котором Стив знал только то, что оно «пиздец какая тварь», а из уст Тони это могло означать что угодно. – Молчи и… помогай.

Локи заработал ногами усерднее; он упирался каблуками, толкая себя вперёд, и всё оглядывался назад, на смутный золотистый блик, на расплывшийся пурпур. Стив знал, каково ему сейчас, знал слишком хорошо, как это – уходить с поля боя, оставляя кого-то лежать, без защиты и сознания, не зная, сможешь ли за ним вернуться.

У самого выхода, где ледяной ветер крутил маленькие вихри снега, Локи откинулся на спину и привалился головой к изуродованной скале. Он был так похож на Коулсона, что Стива замутило. Вот только Коулсон, в отличие от самого Локи, уже не суждено было придти в себя.

Стив молча смотрел на то, как асгардец втягивает в себя воздух, как напрягаются жилы у него на шее, и вспоминал маленького человека в сером костюме, спокойного бету чуть старше средних лет, всегда готового помочь, объяснить, помолчать, если нужно. Наверное, он думал о Коулсоне слишком громко, или Локи уже достаточно пришёл в себя, чтобы сообразить, о чём Стив молчит, потому что выговорил, слишком чётко и резко откусывая каждое слово:

- Спаси моего брата, - он закашлялся, сплюнул на землю кровь, слюну и пыль. – Принеси мне Тора. Я заплачу всем, что потребуешь. Всеми сокровищами миров, я…

Бледное небо и снег были так близко. Там на льду стоял Голландец, там были люди, как он сам, тепло, жизнь, Тони, всё вместе. За спиной голодно скалилась база, и не было никакой причины идти за Тором, вот разве что…

- Ты ничего не знаешь о людях, - проговорил Стив, ткнул в бледную, со стёсанными костяшками пальцев руку посох. – Поднимайся. Если не можешь – ползи. Твой куб, - он не нашёл слов, но, судя по проблеску понимания в глазах Локи, тот всё понял и так, без слов. – Заставь его перестать.

Локи кивнул, поднялся, шатаясь и опираясь на бесценный посох как на простой костыль, прохрипел:

- Тор сказал – ты хороший воин. Он прав.

Стив развернул его за плечо, лицом к воющему снаружи ветру, и подтолкнул между лопаток.

- Иди, - повторил он, вернулся в зияющий оскаленный проход. Теперь идти по нему было ещё трудней, а нужно было торопиться, невидимый угрожающий метроном частил, требуя спешить, в затылке настырно колола тревожная иголочка – скорее, скорее!

Слишком легко было ошибиться, неловким движением обрушить всё, что ещё держалось; Стив опустился на четвереньки, пополз вперёд, слыша угрожающий хруст и треск, понимая, что ещё один толчок, один прыжок невиданной твари, ещё одно неудачное движение – и он опять не выполнит обещания, только на этот раз дело будет куда серьёзней, чем не придти в клуб Аист на танцы.

Пегги Картер – Маргарет Картер, если уж совершенно точно, - следила за ним. Помогала адаптироваться, обеспечивала лояльность, контролировала контакты, писала отчёты - выполняла свою работу. Не то чтобы Стив был на неё в обиде, это было бы глупо и жестоко, но неприятно было думать о том, что сияющее и восхитительное чувство, которое он помнил до сих пор, стояло на лжи. На недомолвках, приказах и рабочей необходимости.

Сейчас было другое. То, что тянуло его к Тони Старку, не имело ничего общего ни со святостью брака, ни с искренней симпатией, ни с общностью целей и интересов, ни с долгом – ни с чем, что обычно связывает людей. Даже бешеное желание разложить его на ближайшей условно подходящей плоскости и вязать до потери сознания не было главным в той горячке, что охватывала Стива при единственном взгляде на Тони.

Стив хотел его целиком. Полностью, от кончиков взъерошенных волос и пальцев в несходящих мозолях, до привычки всё делать по-своему и мельчайших оттенков сумасшедше прекрасного запаха.

Если это действительно была любовь, то Стив не понимал, как о ней могут петь песни и сочинять стихи. Отчаянное, жестокое, почти пугающее чувство, требующее от тебя сделать всё, что пойдёт на пользу человеку, даже если он сам против.

Не вернуться сейчас означало сломать Тони окончательно. Мысль была дикая, неприлично самоуверенная, но пространства для сомнений Тони ему не оставил. Не после того, как наорал на Стива от всей души. Не после того, как поверил его обещанию.

Лаз снова сузился, выступающие сверху куски и обломки перекрытий чиркали Стива по спине, но он почти не думал о завале. Он вспоминал, как Тони, держа на руках полковника, орал на него, какими тёмными казались глаза на белом от ужаса и злобы лице, и как это лицо вдруг стало почти детским, беззащитным, совсем молодым, как Тони осёкся, втянул в себя глоток воздуха, силой заставил себя замолчать и согласиться, и как тяжело было уйти от него, не поцеловав.

Не вернуться к Тони было нельзя. Просто невозможно.

Он добрался до Тора. Тот лежал по-прежнему  неподвижно, и Стив навис над ним, прислушался, уловил едва ощутимый звук дыхания, зыбкое неверное тепло движущегося у ноздрей воздуха, вытянулся вдоль безвольного тела, принялся отгребать камни и куски покрупнее, подвёл руку под широчайшие плечи Тора, с усилием сдвинул его к себе. Тор был очень тяжёлым, слишком тяжёлым даже для такого крупного парня. Или усталость и гипоксия понемногу брали своё, и даже сыворотка не могла справиться с ними полностью.

Голова Тора мотнулась на сторону, запёкшиеся губы разомкнулись, он выдохнул что-то бессвязное, поразив Стива до глубины души – он был практически уверен, что асгардец как минимум в коме, если не хуже, -  открыл бессмысленные глаза с кроваво-красными белками и слишком яркой радужкой, отключился снова. Стив наклонился к нему в смутной надежде привести в чувство, хотя бы в подобие сознания, и в эту секунду база рухнула, сложившись внутрь себя, как карточный домик.

Грохота почти не было, просто что-то чудовищно тяжёлое прижало Стива сверху, перед лицом струёй просыпалась душная известковая пыль, и дышать стало почти невозможно. В щёку упиралась острая резьба нагрудника, и Стив не мог двинуть ни ногой, ни рукой, получалось только осторожно и медленно тянуть в себя воздух, выцеживая его сквозь зубы. Не сдаваться и ждать нового толчка, который, возможно, освободит ему хотя бы руки. Или убьёт окончательно.

Ещё один шанс. Ещё один шанс не сдаться. Стив напрягал все мышцы по очереди, стараясь не думать о том, что с Голландца, может быть, придёт помощь. Что Тони рванёт назад, вытаскивать его, и это будет хуже всего на свете. Он ловил губами тонкую струйку воздуха, сочившегося сквозь завал, и  гнал от себя мысль, что ворует его у умирающего. Асгардец больше не шевелился, только глухо и редко билось сердце, чужое, непохожее на человеческое, сумевшее вместить в себя невозможную, преступную и горячую страсть, охлестнувшую Стива ещё тогда, снаружи, на палубе Голландца.

Новый толчок тряхнул не просто камни и плиты, он был как удар гигантской ладони, безжалостный, не оставляющий шансов, что-то отчаянно захрустело, осыпалось внизу, Стива дёрнуло, щекой протянуло по резному нагруднику, Тор  шевельнулся, выдохнул влажный, пахнущий кровью воздух, тут же втянул его снова, клокочущий мокрый звук был невыносим.

Приходилось признать, что вот теперь - действительно всё. Стив мог выжить в ледяной воде, мог пережить семьдесят лет комы, но сейчас его тело было на пределе, это ощущалось так же ясно, как невероятная тяжесть на спине. Стив догадывался, что обвал переломил бы ему спину, как это случилось с Фьюри. Щит и сыворотка спасли его, подарили несколько лишних минут жизни, может быть, несколько часов агонии, но и только.

- Что… - услышал Стив, и ухитрился поднять голову. Тор дико водил налитыми кровью глазами, силился ухватить ещё глоток воздуха. – Что это? Откуда ты… Локи?

Асгардец шептал, но этот шёпот казался криком. Воплем, запертым в сжатой груди. Последние секунды жизни Тор тратил на страх за Локи, за убийцу, колдуна и лгуна, за узкогубого, пахнущего сладким ядом омегу, за Локи, которому Стив отдал драгоценный посох, которого выволок из западни и отпустил, доверившись, о чём только он думал, думал ли вообще?

- Снаружи, - выдавил Стив. Он действительно задыхался, голова кружилась всё сильнее, слишком умное тело норовило уйти в спасительную кому, сберечь что можно, отключив необязательные для выживания процессы вроде сознания. Или речи. Или чувств. Стив сжал в кулаке подвернувшийся острый камешек, заставляя себя продержаться ещё хоть немного. Хотя бы до того момента, как он сумеет вырвать у душегубки, в которой оказался, ещё глоток воздуха и успокоить Тора. Никто не заслуживает умирать вот так, в уверенности, что кто-то самый дорогой лежит сейчас неподалёку, раздавленный камнями. – Обвал. Локи…

Что-то зашевелилось вне поля его зрения, тяжело проскрежетало по камням, Тор повернул голову, посмотрел в ту сторону, прохрипел короткое:

- Держись.

Воздух кончился совершенно, радужные круги поплыли перед глазами, под пальцами оказалось что-то вроде ремня, Стив вцепился в него что было сил, практически ни на что не надеясь. Сознание плыло,  отключалось, раздражающий скрежет металла о камень раздался снова, и Стива рвануло вверх так, что захрустели, едва не выворачиваясь из суставов, кости.

Воздух хлынул в ноздри, невыразимая тяжесть обвалилась со спины, загрохотала, ссыпаясь вниз и больно чиркая по ногам и плечам, Стив снова дышал, боже, он дышал, воздух шёл в ноздри, горло и грудь свободным торжествующим потоком, клокотал в гортани, вырывался наружу, снова врывался в раскрытый рот, Стив хватал его крупными глотками, как воду в раскалённый день, пока не заломило зубы и не закружилась голова, пока ледяная сладость не пропитала его, кажется, насквозь. Только после этого он смог опомниться, осмотреться.

Тор снова был без сознания. Рукоять молота выпала из его руки, пустая кожаная петля качалась на рукояти, как мёртвая змея. Рёв и грохот теперь слышался совсем глубоко; каким-то невероятным образом Тор ухитрился вытащить их к самой поверхности, и сквозь путаницу арматуры Стив совершенно ясно видел белёсое низкое небо.

Несколько минут он, не думая ни о чём, растаскивал эти извилистые, скрученные куски металла, отбрасывая их в сторону, потом вернулся к Тору, взвалил его на себя и поволок наружу. Было чертовски тяжело, сапоги Тора цеплялись за камни и железки, и он совсем не помогал, но Стив был не в претензии.

На самом деле он был почти счастлив. Тащил Тора, смаргивая с ресниц едкий пот, уговаривал себя не радоваться раньше времени, и всё-таки не мог перестать.

В этот раз он собирался выполнить обещание. Господи, в этот раз он собирался придти вовремя.

Земля под ногами была вся в трещинах. Осыпалась, проваливалась, пожирала себя самоё. Стив выбрался, тяжело дыша, на относительно безопасный участок повыше, бросил взгляд на равнину, пытаясь определить расстояние, и замер.

Больше не было ледника, языком тянувшегося к побережью. Не было заснеженной равнины с жёлто-фиолетовыми тенями и режущим ветром. Лёд проседал, крошась и трескаясь, море рвалось внутрь змеившихся трещин,  грохотало и билось, кипя пеной, линия берега менялась просто на глазах, и там, где до сих пор стоял Голландец, не было больше и следа корабля, только бурлил чудовищных размеров водоворот.

В лучшем случае Хилл и все прочие смогли поднять Голландец в воздух, увести его подальше, списав Стива со счетов. В худшем…

Он не хотел думать о худшем, не хотел и не мог перестать.

Сзади на него надвинулась тень, но у Стива не было сил обернуться. Он просто стоял и смотрел на то, как море отгрызает от острова по кусочку, как длинные, белые от пены потоки раз за разом накатывают на то, что ещё осталось, как бьют вверх неведомо откуда взявшиеся струи пара. Ветер бил ему в лицо, ревущее море скрадывало звуки, и, должно быть, он отключился ненадолго, прямо так, на месте и не закрывая глаз.

- Капитан! – рявкнуло сверху. – Ну, кто оказался прав, вашу мать? Кто тут гений?

Яростная золотая молния упала с неба. Тони заложил круг, метнулся вниз, невероятным образом затормозил, завис напротив, откинул маску.

- Стоит, блядь, только отвернуться, - сказал он. – Стоит только отвернуться!

Стив смотрел на него, не в силах сказать ни слова, только улыбался так, что больно было губам. Тони был здесь, рядом, живой, целый, злой как чёрт, Стив едва удержался, чтобы снова не открыться, здесь всё-таки было не время и не место.

- Ты гений, - послышалось сзади. – Ты, Старк. Только уймись.

Стив ещё не успел повернуться к Романофф, как дохнуло зверем, и тягучий голос произнёс:

- Уже, кажется, вполне можно перестать держать меня за глотку.

Тони опустился на гулко застонавшую землю, спросил отчего-то шёпотом:

- Цел?

Стив кивнул, всё ещё не рискуя заговорить. Все силы уходили на то, чтобы не сгрести Тони в охапку, не отпустить себя, не…

- Закрой рот, если не хочешь, чтобы я надрала тебе твою асгардскую задницу, - пригрозила Романофф. – Чёрт побери, кэп, вид у тебя не очень, но я в полушаге от того, чтобы тебя расцеловать.

- Мэм, - пробормотал Стив, не зная в точности, как реагировать на подобное предложение. Ему до сих пор не окончательно верилось, что происходящее реально. Особенно при виде Халка, державшего Локи за шею. – Брюс. Рад вас видеть. Где корабль?

- С той стороны, там безопасней, - Романофф мотнула головой, указывая направление. – Мы прочесали примерно половину острова. Мелкой расчёской. Собственно…

- Отпусти меня, - тихо попросил Локи. Он смотрел не на Стива, а поверх его плеча, на застывшее в гримасе напряжения и боли лицо брата. – Пусти, ты, зелёный толстоза…

Халк предупреждающе рыкнул, и Локи так же медленно перевёл взгляд на Стива.

- Я всё сделал как ты сказал мне, - выговорил он с явным усилием. – Скажи своему…

- Брюс, пусти его, - быстро решил Стив. Растаскивать Халка и Локи сейчас он совершенно не хотел, и к тому же понимал, что сейчас даже Халку лучше не становиться у Локи на пути. Стив и сам бы не рискнул.

Халк  медленно разжал толстые зелёные пальцы, и Локи в два шага оказался рядом, обнял Тора, заставив Стива пошатнуться.

- Эй, - вмешался Тони, - перестань на нём виснуть!

Локи, казалось, не слышал. Он потянул Тора к себе, прижался щекой к щеке, резкий сладкий запах поплыл в воздухе, заставил Стива закашляться, опустить Тора на дрожащую землю, отойти. Тони тут же оказался рядом, стиснул плечо Стива, прошептал:

- Что я с тобой сделаю, кэп, ты не представляешь. Я и сам не представляю пока, но…

- Тони, - так же шёпотом ответил Стив. Романофф смотрела на них, это смущало, но перестать он не мог. – Тони. Ты как меня нашёл?  Что с кубом?

Локи опустился на колени, нагнулся совсем близко к распластавшемуся Тору, ткнулся губами в окровавленный висок. Стиву сделалось неловко смотреть, и он отвернулся, потянул Тони к себе, заставляя отвернуться тоже.

- Хрен бы я тебя нашёл, если бы не этот, - Тони мотнул головой, указывая на Локи, и снова впился глазами в Стива. Рассматривал, как впервые. – Хорошо, что я его не пристрелил сгоряча, как только увидел.

Гигантское серо-серебристое брюхо корабля выплыло из-за дрожащего нагромождения новорожденных гор, надвинулось, закрывая собой полнеба. Голландец походил на сорвавшийся с троса дирижабль и полз, казалось, бесконечно, потом завис неподвижно. Волна воздуха ударила сверху, смела остатки снега, в серебристой плоскости открылся  чёткий квадрат люка.

- Хорошо, - согласился Стив. Из люка упал, разворачиваясь и на ходу выпуская ступени, трап, Романофф замахала рукой, улыбаясь, и сверху ей ответно отсалютовал Бартон. – Я знал, что ты справишься.

- С кубом в основном справился Локи, - честно сказал Тони. – Я был… ну, немного занят.

Халк, на ходу уменьшаясь в размерах, уже поднимался вверх, и Клинт вынул что-то из кармана на груди, отдал Брюсу, крикнул:

- Наташа!

- Джентльмены вперёд! – отозвалась Романофф. Обернулась к Локи и сказала совсем  другим тоном. – Давай лезь.

Локи вряд ли услышал и это тоже. Он стоял на коленях, прижимая к себе голову Тора, и безостановочно шептал что-то неразборчивое, ядовито-сладкий запах окружал его, как облако, воздух трещал от раскалённой магии.

- Чёрт, - прошептал Тони. Он как-то незаметно перестал злиться – кажется, просто забыл, - и в плечо Стиву упирался наплечник его костюма. – Чёрт, блядь, вот это технология, ты видел такое хоть раз в жизни? Нет. И я – нет. Чёрт!

Стив прижал его теснее, взяв за ледяной металл над локтем, не спуская глаз с распластавшегося на голой земле асгардца. Показалось, что на мгновение блеснула невыносимая синева, Тора приподняло, выгнуло, сбитые окровавленные волосы повисли, едва касаясь земли, Локи выкрикнул что-то, чего Стив не разобрал, вскочил на ноги, извернулся в невообразимом движении, одновременно оказавшись…

- Блядь, - беспомощно и восхищённо повторил Тони. Стива кольнуло ревностью, но он и сам был потрясён тем, что видел.

Локи был не один. Он не раздвоился, нет, он словно растянулся в тёмную ленту, и эта лента окружала Тора, двоилась и множилась, как если бы Локи ухитрялся бежать по кругу так быстро, что догонял сам себя.

- Гейзенберг меня подери, - простонал Тони. – Как он это… блядь, кэп, поклянись мне, что не собираешься его казнить как военного преступника или что там ещё ты можешь придумать. Сначала я вытряхну из него всё, что мне хочется знать, а это…

- Не собираюсь, - отозвался Стив. Локи – все Локи, сколько их ни было! – замер, дрожа и словно бы перетекая на месте, абсолютно синхронно повернулся, глянул через плечо, кусачая улыбка прошла по множеству одинаковых лиц, горячая волна хлестнула из круга во все стороны, под ногами дрогнуло куда сильнее, чем все прошлые разы, золотое сияние, которое Стиву уже однажды доводилось видеть, вспыхнуло снова, окутало асгардцев – и исчезло.

Романофф выдохнула пару слов, которых в прежние времена постыдился бы последний бруклинский мерзавец, и Стив не мог её осуждать.

На голой растрескавшейся земле больше не было ни Тора, ни Локи, ни даже следов того, что ещё минуту тому назад они были здесь.

С минуту все трое смотрели на клочок обречённой земли, не говоря ни слова. Потом Стив опомнился, потянул Тони за металлический локоть.

- Идём, - сказал он. Море подступало всё ближе, вода ревела уже в паре десятков футов. – Нужно уходить, Тони.

Тони всё смотрел на опустевшее пространство, и Стиву пришлось дёрнуть его сильнее. Только тогда Старк сделал несколько неуверенных шагов, зацепился за трап, полез вверх, явно забыв о способности летать. Стив рефлекторно подстраховал его, просто на тот случай, если потрясение окажется слишком сильным.

- Есть два позитивных момента, - подытожил Тони, оказавшись на борту. Стив мысленно перевёл дух. – Во-первых, этот мудак…

- Тони, - упрекнул Стив. Романофф легко перебралась через комингс, бросила прощальный взгляд на гибнущий внизу остров. Трап с лязганьем принялся втягиваться в пазы.

- Этот мудак, - повторил Тони, - оставил куб. Посох, кстати, тоже. Кэп, ты ведь вытаскивал его братца как есть, без стратегических вооружений?

- Молота при нём не было, - вмешалась Романофф, задраивая люк. – Остался внизу.

- Вот-вот, - удовлетворённо проговорил Тони. – Это значит, что оба ещё явятся. Держу пари – как только опомнятся, залижут раны и натраха…

- Тони!

- Ну что? – Тони деактивировал костюм, оттянул от шеи пропотевший край футболки. – Что, могут быть сомнения?

- Ни малейших, - подтвердила Романофф. Она, в отличие от Стива, не казалась ни шокированной, ни смущённой. Перехватила его взгляд и пояснила, – Я о том, что да, они вернутся. Будет настоящим преступлением оставить страну, а то и весь мир, беззащитным перед этой угрозой.

Тони издал странный звук, словно подавился воздухом.

- Совершенно согласен, - сказал Стив, приятно удивлённый тем, что Романофф думает практически его словами. – Это просто безответственно, и так дело оставлять нельзя.

- При всех недостатках Фьюри, - нежно заметила Романофф, игнорируя яростную жестикуляцию Старка, - идею он подал неплохую. Компания героев, каждый из которых…

- Мы не герои! – взорвался Тони. – Кэп, не слушай её, сейчас она раскрутит тебя чёрт знает на что! Романофф, даже не думай, ясно?!

- Тони, - увещевающе пробормотал Стив. – Не кричи. Во-первых, сейчас не время обсуждать такие важные вещи. Во-вторых, Наташа права. Гражданское население заслуживает…

Тони в голос застонал.

- Вот что, - сказал он яростно, - сейчас не место и не время, согласен. Гражданское население, если хочешь знать, чихать хотело на свою безопасность. Любой, кто хоть раз был в Макдаке, это подтвердит, и кстати, ты в курсе, сколько денег я трачу каждый год на защиту каждого проклятого механизма от каждого проклятого кретина, путающего кнопку «пуск» с кнопкой «отменить операцию»?

- Ну вот видишь, ты тоже заботишься о простых людях, - кивнул Стив. – Тони, правда же, нет необходимости казаться хуже, чем ты есть.

Старк задохнулся вторично. Поднял с палубы самоорганизовавшийся кофр с костюмом, ткнул его в руки Стиву.

- Сейчас, - заявил он решительно, - ты выбросишь из головы всю эту ура-патриотическую ерунду. Я позабочусь. А ты, - он обернулся к Романофф, - предупреди всех, что я, чёрт побери, пристрелю всякого, кто окажется в радиусе поражения в ближайшие сутки. То же самое насчёт капитана. Никаких вызовов, никаких звонков, никаких, чёрт бы их подрал, чрезвычайных ситуаций, ясно?

- Абсолютно, - усмехаясь, подтвердила Романофф. Тони ещё раз обжёг её взглядом, потребовал:

- Идём.

И Стив пошёл. Спорить было бесполезно, да он и не хотел спорить. Не сейчас и не когда Тони был настроен так по-боевому.

Насколько по-боевому – Стив понял, только когда они оказались вне зоны досягаемости Романофф. На самом деле, в каюте, куда Тони его практически втолкнул, они были вне зоны досягаемости большинства обитателей Голландца; крошечное узкое помещение с единственной койкой и без окон было втиснуто над машинным отделением и не носило ничьих следов.

Тони захлопнул дверь, развернулся к Стиву, взял его за плечи, коленом наткнулся на ребро кофра и досадливо сморщился.

- Поставь эту ерунду, - шёпотом скомандовал он. Стив автоматически послушался, опустил лязгнувший кофр куда пришлось, не спуская с Тони встревоженного взгляда. Старк был точь-в-точь как новобранец, впервые убивший врага: вздёрнутый, бледный, возбуждённый и на грани обморока, всё сразу, и Стив подозревал, что и сам выглядит немногим лучше. – Ты весь чёрт знает в чём, и я тоже.

- Пойти помыться? – предложил Стив, силясь представить себе, как это в принципе возможно – сейчас развернуться и пойти искать душ, вообще заниматься чем-то, кроме Тони. Горячего, пахнущего и придвинувшегося вплотную. – Если нужно, я, наверное…

- Не вздумай, - так же шёпотом потребовал Тони, подступил действительно вплотную, обдавая Стива невыразимым, пьянящим, головокружительным запахом, вжался в него, приник, оглушая избытком ощущений, в Стиве всё рвалось навстречу, он каким-то образом ещё ухитрялся сдерживаться, хотя хотелось совершенно другого. – К чёрту гигиену. Ты правда цел?

Было очень трудно отвлечься от того, как у Тони шевелятся губы, и ещё трудней - заставить себя понимать, что именно Тони говорит. Стив кивнул, признался хрипло:

- Я сейчас с ума…

- Я тоже, - выдохнул Тони. Его пальцы двигались, безостановочно ощупывали Стиву плечи и шею сзади. – Скажи мне, что опять станешь ждать, пока я буду, блядь, готов, и я тебя сам прикончу. Никому не отдам.

Сознание плыло, расходилось, как слишком тонкая материя, Стив ещё ухитрился вынырнуть из дурманного горячего небытия, выговорил, не чувствуя губ и почти не слыша себя, но исключительно остро ощущая губы Тони у себя на шее:

- Не смогу. Тони, ради бога, я не могу больше.

Жгучее прикосновение усилилось, Тони уже не ощупывал его, даже не тянул к себе – просто, видимо, его пальцы сжались, самопроизвольно и так, что не разожмёшь.

- То же самое, - выдохнул он, и Стива накрыло волной раскалённого, концентрированного восторга. Права хотеть и брать что хочешь, чистейшего отклика, принятия, восхитительного и неподдельного совпадения.

Тони хотел в точности того же, чего до безумия хотелось ему самому. Больше того: Тони в жизни бы не простил себе, если бы сейчас отступил – и Стив тоже. Их охлестнуло жаром, это было как никогда прежде, как вообще не бывает, привычка сдерживать себя ушла куда-то, не оставшись даже в воспоминаниях,  Тони оказался между ним и стеной, запрокинутое лицо – совсем вплотную, горькие губы с каждой секундой становились слаще, обещали больше, так что кругом шла голова. Стив целовал, и его целовали в ответ. Он содрал с Тони пропотевшую футболку, вздрагивая от солёного крепкого запаха, губами ткнулся между шеей и плечом Старка, там запах был ещё сильней, его хотелось слизать – и Стив слизывал, прихватывал зубами, снимал языком, глотал, задыхаясь, слыша совсем рядом отчаянные стоны, жмурясь от ярких вспышек реактора.

- Бля-ядь, - с усилием вытолкнул из себя Тони. Глаза у него были огромные, изумлённые, он не отводил их от Стива и всё цеплялся за плечи, жёсткие подушечки пальцев точно припаяло, от них расходилась тягучая неважная боль и куда более ощутимый жар. – Блядь… кэп…

Стив был с ним более чем согласен. Он вздёрнул Тони повыше, принял на себя весь вес, сладкую тяжесть, так быстро ставшую родной, понёс к здешней скудной постели, коротко и голодно целуя, с невольным стыдом понимая, что Тони не привык к спартанским условиям, что ему, как альфе, полагалось бы позаботиться хотя бы о…

Тони приник к нему, распластался, обжигая влажными выдохами, и все мысли о том, что полагается и что нет, отправились следом за привычкой держать себя в узде; Стив сел, по-прежнему не выпуская Тони, перекатился на спину, утаскивая его за собой, прошептал:

- Тони, боже. Тони…

Невыносимо было смотреть на то, как Старк сидит на нём, сжимая коленями, как, рыча от нетерпения, путается в ремне, как сдирает ботинки, ёрзает, приподнимается, чтобы стащить с себя брюки. Стив помог ему, обжигаясь о гладкие местечки на боках, сжал Тони крепче, вылизал по кругу у реактора, слыша, как Тони хрипит и рычит на грани звука, скользнул пальцами между ягодиц, таких гладких, господи, таких крепких!

- Те…чёшь, - выдохнул он, нажал там, где было горячо и мокро настолько, что текло по бёдрам изнутри. И пахло, как невозможно было выдержать, не рехнувшись. – Ох чёрт…

Тони упёрся ладонями в его грудь, поцеловал до боли, почти до крика, выговорил с трудом:

- Давай! Сдохну, блядь…

Было совсем непохоже на то, как Стив себе представлял. Или слишком похоже на те жгучие вспышки предчувствий, что проходили по нему всякий раз, когда Тони оказывался слишком близко. Ни нежности, ни медленного узнавания, ни бережного осторожного обращения, ничего подобного. Только раскалённая необходимость, почти обречённость, и нестерпимый восторг от понимания: Тони тоже не до нежности. Каждое движение, каждая короткая, почти грубая ласка попадала в цель, на каждое прикосновение Тони отвечал всем собой, полно и искренне, двигался Стиву навстречу, понимал, принимал и отзывался так точно, словно они срослись и стали единым целым. Стив рванул его за бедро, устроил как надо, приказал, срываясь и рыча:

- Сам!

Быстрые жёсткие пальцы впились в его одежду, расстегнули, сорвали, Тони приподнялся, как в скачке, прижался весь, обжигающе-гладкий, невыносимо желанный, мокрый, пахнущий так, что мутилось в голове и раскалённо вздрагивало в паху, горячее и мокрое надвинулось, расступилось и обхватило, Стив застонал, не отрывая от Тони взгляда.

Он в жизни не видел ничего прекрасней, ничего, что хотя бы в малой степени походило на происходящее. То, как Тони закусил губу, как закрыл глаза, запрокидывая голову и скалясь от усилий, то, как менялось его лицо, от боли к нетерпению, и от нетерпения к жажде, то, как дыхание рвалось из раскрывшегося в немом крике рта, стиснувшиеся пальцы, мелкая дрожь мышц, когда он насадился до конца, обжигая Стива собой, замер, не то пытаясь привыкнуть к ощущениям, не то надеясь на короткую передышку – всё это разом било в Стива, взрывалось в нём, заставляло задыхаться и смотреть, смотреть ещё. Хотеть ещё. Он поймал Тони за бёдра, надвинул на себя до предела, Тони снова закинул голову, из раскрытого рта вылетел хриплый дрожащий стон, смуглые бёдра напряглись, Стив позволил ему приподняться, снова потянул вниз, насаживая без остатка. Тони вскрикнул, сжимаясь на нём, тесно и туго, влажно, крепко, ритмично, слаще всего, что Стиву в жизни своей доводилось испытывать, выгнулся, напряжённый, жилы на шее натянулись, член прижался к животу, тёк поблёскивающей смазкой, Стив сумел отцепить собственную намертво сжавшуюся руку, накрыл нежнейшее, горячее, провёл, размазывая скользкие капли, поддал бёдрами вверх, не позволяя Тони сняться – и тот закричал снова, сжал Стива коленями, как жеребца, сорвавшегося в галоп, хрипя и задыхаясь, принялся насаживаться – часто, резко, ничего уже не оставляя для себя. Всё отдавая Стиву и всё получая в ответ.

Дыхание рвалось, заполняло крошечную комнатку, дикая смесь запахов заполняла лёгкие, и Стив задыхался, притискивая Тони к себе, всаживая в тугое и влажное, оставляя на заднице следы собственных пальцев, рыча от усилий и вожделения, с каждой секундой он хотел всё больше, Тони был с ним, но этого было отчаянно, нестерпимо мало, хотелось сгрести его, подмять, присвоить, сделать навсегда своим, взять снова, повторять до тех пор, пока терзающий голод хоть немного не утихнет – но только Стиву всё больше казалось, что этого не случится никогда, что это попросту невозможно, и даже стало хуже, чем раньше. Раньше он, по крайней мере, не знал, насколько это хорошо – брать Тони, ничего не оставляя на потом, - а теперь его заживо сжигало желанием, от которого не было спасения, и Тони, если только он правильно понимал задыхающиеся отчаянные стоны, было ничуть не легче.

Можно было напрочь забыть о приличиях. О том, что Говард бы не одобрил. О том, что гон и бешеная вязка именно сейчас не к месту, не на забитом людьми Голландце, где всё утыкано камерами, где кто угодно любопытный, сунувшись в коридорчик над машинными отделениями, сразу поймёт, что происходит – по запаху, по звукам, которые не было никакой возможности сдержать. Можно было забыть о разнице во времени и воспитании, о том, что он сам обещал Тони ждать сколько нужно, что в принципе неодобрительно относился к отношениям до брака, что понятия не имел, какой сорт кофе Тони предпочитает по утрам и чем заполняет время своей жизни. Всё это было важно… когда-то. Но не сейчас.

Сейчас был Тони Старк, обжигающе-горячий, раскрывшийся ему, сжимающий его коленями и тугим влажным жаром внутри себя, Тони Старк, задыхающийся над ним и на нём, стонущий больно и сладко, Тони Старк – и ничего другого. Стив задвигался быстрее, резче поднимая бёдра и проводя ладонью по истекающему смазкой, с набухающим узлом члену, Тони вскрикнул, снова и снова насаживаясь, рыча и хрипя, закатывая глаза и принимая весь, Стив уже чувствовал, как невыносимо туго ходит его собственный член, узел рос, запирал Тони, растягивал до предела, влажные шлепки кожи  о кожу слились в один звук, Тони завыл, выгнулся до хруста – и замер, долго и крупно дрожа, заливая пальцы Стива белым.

Было так туго. Так… невозможно двинуться даже на миллиметр, но уже и не требовалось двигаться. Волны, частые и сильные, катились внутри Тони, обжимали Стива, выдаивали его, наслаждение было таким, что он на долгую минуту перестал видеть даже Тони, только чувствовал его – как себя. Даже как бьётся, заполошно и дико, сердце под реактором.

Потом он смог вдохнуть; пропитанный запахом секса воздух пошёл в ноздри, наслаждение всё не кончалось, и Стив уже хотел ещё. Ещё – и никогда не прекращать. Ещё – и не спускать Тони с себя, не отпускать от себя, не делить ни с кем, ни в каком из смыслов. Захлёбываясь этим огромным чувством, он целовал и целовал, благодаря и вожделея снова, устроил Тони – обмякшего, непривычно расслабленного, - на себе, стараясь не дёргать узел, выглаживал мокрую спину, раскрытый членом вздрагивающий зад, вслепую целовал в мокрые щёки, искусанные раскрытые губы, пил запах Тони и свой собственный, это было что-то запредельное, единение и нежность почти невыносимого накала.

- Тони, - шептал он, не осознавая, что шепчет. – Тони, Тони… боже, Тони!

Старк распластался на нём, безропотно позволил Стиву сесть, всё ещё оставаясь внутри, обвалился тяжёлой, во влажных кольцах волос головой Стиву на плечо, выдохнул на грани слышимости:

- О-о-о блядь… - и замолчал снова. Стиву даже показалось на минуту, что Тони без сознания, но он зашевелился  снова, неловко ткнулся губами Стиву в плечо и так замер, влажно дыша и мелко подрагивая. – Ох же…

- Я просто больше не мог, - шёпотом признался Стив. Его пальцы двигались сами собой, выглаживая ямки и позвонки у Тони вдоль спины, и очень остро чувствовалось, как Тони сладко щурится, моргает у самого его плеча, щекотно задевая Стива ресницами по коже. – Просто не мог.

- Да, я… - начал Тони, напрягся и тут же снова обтёк на Стиве, словно не было сил ни молчать, ни держаться ровно. – Я тоже.

- Я скоро захочу ещё, - соврал Стив. Он уже хотел, просто пока что мог терпеть. В Тони было невероятно влажно, всё ещё сжималось, сложно было сдержаться, дать передохнуть. – Я тебя никому не отдам.

Вот это была уже чистая правда. Тони вздохнул, потёрся о него.

- Не отдавай, - пробормотал еле слышно. – Охуеть просто, я вправду такое говорю. Я вправду такое думаю!

Стив не мог удержаться, рассмеялся Тони в шею, по