Actions

Work Header

Катакомбы

Chapter Text

В небе над Нью-Йорком ярко светили звёзды. Тони давно перестал их замечать, тем самым превосходно доказывая, что человечество в состоянии приспособиться к любым, даже самым необычайным, обстоятельствам. Звёзды сияли над рваными краями изломанной линии горизонта, их свет отбрасывал блики на россыпи мусора и юркие экзоскелеты инопланетных захватчиков. Читаури, очевидно, не имели ничего против темноты — а может, так распорядился коллективный разум, оставшийся на их родной планете. После пяти лет оккупации люди так и не смогли разобраться толком, что же происходит в переплетении их жучиных мозгов. Как бы там ни было, обесточив город, читаури не стали подключать собственные источники энергии вместо земных — и теперь в небе светили звёзды. И благодаря тому, что небоскрёбов в городе практически не осталось, Тони имел сейчас отличную возможность любоваться созвездиями.

«Глянь-ка, Стив. Я восхищаюсь красотами природы, — с горечью усмехнувшись, подумал он и спустился к земле, едва не зацепив обломки, усеивающие улицы даже спустя столько лет. — Будь ты здесь, ты бы мною гордился».

— Уровень заряда — двадцать пять процентов, — напомнил Джарвис, когда Тони, сделав крутой вираж, свернул туда, где раньше пролегал Бродвей. — Я бы рекомендовал вернуться и возобновить эксперимент позднее.

— Да счас, — сказал Тони. — Я почти на месте.

Джарвис издал синтетический звук, похожий на цоканье языком, но больше ничего не сказал. Когда мощность костюма падала ниже тридцати процентов, все функции, которые не были строго необходимы для выживания, отключались. Тони уже давно решил, что способность Джарвиса каждый раз по-новому обзывать хозяина идиотом к жизненно необходимым функциям не относится.

Неуклюже лязгнув костюмом, Тони приземлился на углу и сам скривился от произведённого шума. Система маскировки давно нуждалась в апгрейде, но Тони постоянно его откладывал ради работы над новым зондом, попискивающим сейчас в левой руке костюма. Вроде бы поблизости никого не было, никто ничего не слышал, но с уличными патрулями читаури вечно не угадаешь — а потом, опаньки, тебя уже проткнули копьём. Тони считал, что он тут один, и планировал смыться быстрее, чем успеет убедиться в обратном. Он и правда очень не любил ошибаться.

Прижавшись спиной к стене более-менее целого здания, Тони запустил программу зонда.

— Расскажи мне, что я сейчас увижу, Джарвис.

— В радиусе пятидесяти метров от внешней стороны щита живых существ не обнаружено. Оценка ситуации внутри поля выходит за рамки моих возможностей, сэр.

— Патрули в близлежащих кварталах?

— Сэр, настолько близко к щиту сканнеры видят куда меньше, чем человеческий глаз.

Тони вздохнул:

— Я знаю, Джарвис. Значит, новый фильтр не помогает?

— К сожалению, нет, сэр.

Тони нагнулся, чтобы оказаться вне поля зрения среднестатистического читаури, и выглянул из-за угла. Похоже, всё чисто. Последний патруль Тони видел в десяти кварталах к северу: он уходил дальше в том же направлении, следуя за взрывами бомб с часовым механизмом,  которые Тони расставил по всему городу. Самое маленькое из дополнительных гнёзд читаури было теперь беззащитно. Или, скорее, осталось без присмотра, подумал Тони, разглядывая потрескивающую серебристо-голубую воздушную плёнку, словно куполом накрывшую двадцатиэтажный улей, сложенный из развалин домов и скреплённый непонятным зелёным веществом, которое выделяли читаури. От вида этого улья по спине Тони бежали мурашки, но до тех пор, пока тот оставался под защитой силового поля, Тони мало что мог предпринять. Щит пропускал только читаури. Они пролетали сквозь силовое поле, словно его просто не было. Попробуй Тони проделать то же самое — и в лучшем случае щит напрочь спалил бы костюм. В худшем — заодно поджарил бы и его самого.

Тони ещё раз воровато оглянулся по сторонам и, пригнувшись, подбежал к внешней стене силового поля. Проржавевший остов старого грузовика позволял кое-как укрыться от жучьих глаз. На столь малом расстоянии от щита и излучаемой им энергии Тони отключил большую часть управляемых Джарвисом инфодисплеев: вблизи от силовых полей читаури они почему-то вечно начинали сходить с ума. Единственное, что Джарвис мог успешно измерить в футе от щита — это его собственную мощность. А большего Тони сейчас и не требовалось.

— Мощность силового поля сто процентов. Зонд готов, сэр, — сказал Джарвис.

Тони дёрнул левым запястьем. Из рукава костюма выскочил тонкий шип, гладкий и обманчиво простой с виду.

— Ах,  красавец, — прошептал Тони, дотрагиваясь адамантиевым кончиком до стенки силового поля. В том месте, где зонд прикоснулся к щиту, просыпались искры, но тут же погасли. Игла выдержала, защитив спрятанную внутри тонкую электронику от оборонительных механизмов щита. Зонд был лучшей переделкой технологий читаури, на которую оказался способен Тони без своих прежних ресурсов. Для работы почти с любой техникой читаури требовалось слабое телепатическое поле. Но сенсоры, которые Тони удалось снять с мотоциклеток, могли послужить и немому сознанию — например, такому, как у него.

— Фиксируешь, Джарвис? — спросил Тони, когда данные потекли в память костюма.

— Как всегда, сэр. Показания совпадают с информацией, полученной в ходе предыдущих замеров.

Тони мрачно улыбнулся:

— Давай-ка это изменим. Запускай инсектицид, мощность — два процента.

С мягким жужжанием зонд принялся закачивать в щит смертоносную энергию. Пользуясь невероятно упрощённой аналогией, к которой прибегнул Тони, чтобы выпросить у Пеппер остатки адамантия, это было всё равно что перелить третью положительную человеку со второй отрицательной. И то, и другое — кровь, но тело не сможет на ней работать. Структура переливаемой энергии была достаточно близка к структуре поля, чтобы не вызывать отторжения, но при этом оставалась достаточно чужеродной, чтобы разрушить скрепляющие поле связи.

По крайней мере, в теории.

— Сэр, мощность щита сто десять процентов.

Данные замеров с зонда промелькнули у Тони на экране.

— Какого чёрта? Как такое возможно?

— Судя по всему, щит мгновенно адаптировался к новому источнику энергии, — сказал Джарвис.

— Мы можем поджарить систему? — спросил Тони. — Поднять уровень инсектицида до ста процентов и устроить перегрузку?

— Ничто не указывает на то, что новая энергия создаёт дополнительную нагрузку, сэр. Напротив, по-видимому, эффективность щита только повысилась.

Тони закрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. Он бы предпочёл врезать по чему-нибудь кулаком, но поскольку ничего, кроме силового щита, под рукой сейчас не было, он просто добавил в список дел пункт «что-нибудь разломать» и спросил:

— Мы что, только что починили оборонительную систему противника?

Секунду Джарвис молчал:

— Строго говоря, она не была сломана и до нашего вмешательства.

В душе Тони схлестнулись гнев и разочарование. В конце концов, усталость одержала верх над обоими.

— Извлечь зонд, — тусклым голосом распорядился Тони. — Этих данных нам хватит, чтобы в мастерской разобраться, в чём мы ошиблись.

— Сожалею, сэр, — сказал Джарвис, и зонд скользнул обратно в рукав.

Крадучись, Тони двинулся обратно, поглядывая, не возникнет ли где случайный читаури, раньше времени решивший вернуться в гнездо. Потом вздохнул и взмыл в воздух.

— Если Пеппер спросит, — предупредил Тони, — всё прошло намного успешней, чем было в действительности.

— Понял вас, сэр.

Тони следовало сразу отправиться к ближайшему входу на базу, но мысль о возвращении домой на брюхе, ни с чем, заставляла лететь дальше. Он ведь и правда верил, что программа-инсектицид даст хоть какой-нибудь результат. Абсолютно любой. Вот разве что на ухудшение ситуации он не рассчитывал. Ладно, значит, надо попытаться ещё раз. Он всё равно своего добьётся. Задумка отличная, только исполнение подкачало. Он предпримет ещё одну попытку. А пока у него ничего не вышло, он удовлетворится тем, что установит запасной заряд, припрятанный в бедренной кобуре костюма. Что добру пропадать.

Тони приземлился на Двадцать третьей улице, от которой осталась одна траншея. Поблизости валялся на боку перекрученный металлический остов мусорного бака. Для целей Тони— прямо-таки идеально. Тони сунул заряд в бак и почти целиком укрыл его кусками асфальта, разбросанными вокруг. Наружу торчал только сенсор, подмигивая Тони особым красным глазком. Спектр, заметный для человека и невидимый для читаури. Любого жука, который проползёт мимо, взрывом разнесёт в клочья. Человек... если он сумеет заметить свет — успеет убежать. Если же нет — а среди здешних обитателей на это вряд ли кто-то способен — бомба только избавит его от мучений.

— Обнаружено живое существо, — вдруг оповестил Джарвис.

Тони мгновенно развернулся, выставив вперёд руки, ладони замерцали. На него тупо смотрел заражённый, такой грязный и тощий от голода, что Тони даже не мог определить его пол, хотя он и был голый. Существо стояло перед ним на четвереньках, опираясь на руки, как на передние лапы. Спутанные чёрные волосы свисали ниже плеч, частично прикрывая обнажённую грудь в потёках грязи. Тони мог пересчитать его рёбра. Во рту оно держало почти издохшего костлявого голубя. Птица слабо дёргала крыльями, её кровь капала существу прямо на грудь.

Существо смотрело на Тони безо всякого страха. Чтобы бояться, нужно хоть что-нибудь понимать. Тони опустил руки, погасил репульсоры. «Заряд: восемнадцать процентов», — сообщил информер у края экрана. Существо поднялось на задние лапы, то есть на свои настоящие ноги — её настоящие ноги — и склонило голову на бок. Нет, на задние лапы. О таких, как она, легче было думать, как о животных. Заражённая разглядывала Тони пустыми глазами. Он не читаури, значит, она к нему не пойдёт. Он не зверь и не птица, значит, его нельзя съесть. Никакого иного интереса Тони не представлял, поэтому существо отвернулось, снова упало на четвереньки и заковыляло прочь.

Тони уже долгое время не попадались инфицированные на промежуточной стадии заражения. Он-то думал, все они давно умерли — но, как видно, не все. Некоторых инфекция пожирала мгновенно, с другими не торопилась.

— Сэр, надо возвращаться на базу, — сказал Джарвис. — Мы попусту тратим энергию.

Тони поднял руки. Загудели репульсоры.

— Это нарушение протокола.

Тони прицелился. Заражённая продолжала ползти, не обращая на него внимания.

— Тони, не надо, — то ли потребовал, то ли взмолился Джарвис. В последнее время он редко о чём-то просил. Тони опустил руки.

Заражённая свернула за угол и скрылась из вида, а надпись в углу экрана информировала теперь, что заряда осталось шестнадцать процентов.

— Это было бы милосердно, — сказал Тони. Кроме него, на улице не было ни души.

— Она бы с вами не согласилась, — ответил Джарвис. — Приберегите своё милосердие для тех, кто способен его оценить.

— Она не способна думать, а значит, и соглашаться. Разве тебе не полагается сейчас молчать? — Тони изготовился, чтобы взлететь.

— Вы запрограммировали меня воздерживаться от любых малозначимых замечаний. Таким образом, всё, что я говорю, по определению важно.

— И кто это решает?

— Тот, чьему мнению я больше всего доверяю. Я сам.

Тони хмыкнул и уже готов был взлететь — на это уйдёт ещё два процента, придётся сбавить обороты и не лезть на рожон — когда краем глаза заметил знакомую голубую вспышку. Во мгновение ока Тони переключился в боевой режим, вскинул руки, вызвал боеголовки, активировал щит, разворачиваясь к источнику света. И замер. Светилось не копьё читаури и не глаза одной из тех особенно злобных тварей, которых они привели с собой из портала. Собственно говоря, именно на портал зрелище и походило сильнее всего: в воздухе висела тонкая голубая полоска, ростом примерно с Тони. Она пульсировала, то сжимаясь, то расширяясь, делаясь то длиннее, то короче, словно пыталась принять необходимую форму. Новый портал, только меньше? Смогут ли читаури пройти в него сейчас, без Тессеракта? Этот портал выглядел намного неряшливей предыдущего. Голубой свет Тессеракта рассекал ткань мира, как лазер. При взгляде на эту светящуюся полоску складывалось впечатление, что кто-то хочет прорезать себе проход тупым ножом.

В голубом свете Тони различил очертания головы — или чего-то, что походило на голову. Голова билась и моталась из стороны в сторону, словно её владелец корчился от боли. Из света до Тони долетели крики, такие далёкие, что для его слуха они казались не громче шёпота. Тони не мог разобрать слов. Он поднял громкость в динамиках костюма — и всё равно ничего не слышал. А что слышал, того не понимал.

— Джарвис, почему так мало инопланетян, рвущихся на нашу планету, говорит по-английски?

— Вы в самом деле считаете, что сейчас подходящий момент для острот, сэр?

— Для них любой момент подходящий.

Голова с той стороны как будто заметила Тони. Похоже было, что она принадлежит человеку или, по крайней мере, гуманоиду. Для того чтобы завоевать доверие Тони, этого было мало. Опыт общения землян с пришельцами-гуманоидами явно оставлял желать лучшего. Голова что-то сказала — нет, прокричала. Тони не расслышал, что именно. Свет угасал, сжимался, и существо по ту сторону явно это осознавало. Оно снова что-то крикнуло. Тони почти удалось разобрать, что.

А в следующий миг всё вдруг исчезло. Воздух был неподвижен, словно ничто и не нарушало его покой.

Тони взлетел.

И тут же рухнул обратно.

Джарвис не стал вмешиваться, услужливо сообщая, что уровень заряда только что упал до нуля. Ему и не требовалось ничего говорить, даже будь у него такая возможность. Падение лицом в груду мусора и очевидная неспособность подняться и сами по себе неплохо свидетельствовали о том же. «Должен был остаться какой-то резерв», — подумал Тони, уже зная, что никакого резерва нет. Да и откуда бы ему взяться? Вот пять лет назад, когда костюму было на пять лет меньше — может, что-нибудь и нашлось бы. Но тогда это тогда, а теперь это теперь. Никакого резерва нет. По нынешним временам костюм служил в основном для защиты и маскировки. Боевой режим высасывал все ресурсы системы.

Даже обесточенный костюм сохранял кое-какую подвижность. Конечно, двигаться в нём было чертовски трудно — даже молодому и здоровому Тони пришлось бы изрядно попыхтеть (хотя, если уж на чистоту, молодым и здоровым Тони никогда не был: хорошее здоровье не особенно сочетается с еженощными попойками до беспамятсва). Но это было возможно. А если это возможно, значит, Тони это сумеет.

На пороге смерти его всегда охватывал слепой оптимизм. С другой стороны, в свою защиту он мог заметить, что так до сих и не умер. Самое главное — не паниковать. Паника увеличит расход кислорода.

— Ну, давай же, дрянь такая, — пробурчал Тони, обращаясь к своей правой руке, согнутой в локте и зажатой под корпусом. Если он сумеет немного её распрямить, можно будет перевернуться на спину. Это не сильно ему поможет, но даст хоть какой-то обзор. Можно будет лежать и, умирая от удушья, пялиться на эти проклятые звёзды.

— Выпрямляйся, скотина, выпрямляйся, выпрямляйся.

Костюм не желал двигаться без помощи электричества. Его проблемы. Дюйм, два, три — и вот уже Тони опасно закачался на боку, а потом опрокинулся и с глухим стуком упал на спину.

— Ух ты! Не зря старался, — произнёс он только отчасти с сарказмом, когда над лицевой пластиной возникла жуткая насекомоподобная морда солдата-читаури.

Тони умолк и замер. В его обстоятельствах ни то, ни другое не составляло особенного труда. «Уходи. Уходи», — мысленно приказал он. Вместе читаури представляли собой грозную силу. По одиночке, если не обращались к своим за поддержкой, они порой оказывались тупы как пробка.

Морда исчезла, и Тони услышал металлический стук. Читаури тыкал его копьём. Твою мать. Не так Тони воображал себе свою смерть. Он всегда верил, что погибнет от руки какого-нибудь красавчика или красавицы. Уж это-то он заслужил. Жучья морда снова появилась в поле его зрения. Похоже, читаури его обнюхивал. Тони ещё ни разу не видел живого читаури настолько близко, и теперь, обретя, наконец, этот опыт, почему-то не находил в нём особой ценности.

ЗВЯК.

Копьё отскочило от лицевой пластины. Читаури ударил во второй раз, и кончик застрял в одном из швов. Проклятому жуку потребуется немало времени, чтобы вскрыть маску, но Тони всё равно никуда отсюда не деться, а тот уже наверняка вызывал подмогу. Стоило одному читаури что-то выяснить, и об этом узнавала тысяча, а действовали они роем. Тони слышал, как скрипит маска. Может, не так и долго это займёт.

«Ну, по крайней мере, я не успею сойти с ума. Я умру раньше, чем начнётся заражение».

Читаури как будто знал, где у Тони глаза. Он как будто заглянул в них и ухмыльнулся.

А потом — и уже без всяких как будто — его смело к чёрту размытое красно-бело-синее пятно.

Тони лежал и пялился в ночное небо. Время тянулось с бесконечной медлительностью. Откуда-то слева до него доносились звуки борьбы. Шею костюма заклинило. Тони всё смотрел и смотрел вверх, стук сердца эхом отдавался от стенок костюма. Потом все прочие звуки исчезли. Внешний мир погрузился в безмолвие.

Перед глазами Тони возникло лицо Стива Роджерса: грязное, слегка помятое, немного постаревшее — но это определённо было лицо Стива. Старины Стива, человека, которого без всякой иронии можно было называть «стариной» и добавить любое подходящее определение. Стив ухмыльнулся, глядя на Тони сверху вниз. Его ухмылка тоже осталась прежней.

— У тебя талант влипать в неприятности.

— А у тебя талант вытаскивать меня из неприятностей, — ответил Тони. Стив не услышал. Тони знал, что он не услышит, иначе бы не стал говорить. Стив вообразил бы себе невесть что, а нет ничего хуже самодовольного Капитана Америка.

Справа появилась Наташа — прекрасная, смертоносная Наташа. Вид у неё был почти такой же насмешливый. И такой же грязный и потрёпанный, но Тони ли их судить? На прошлой неделе он закрасил седину в бородке одним из лабораторных маркеров, за что получил целую лекцию от доктора Вонг относительно правильного использования ограниченных ресурсов. Наташа постучала костяшками по лицевой панели:

— Как думаешь, он не умер?

Ухмылка Стива ненадолго померкла, потом он покачал головой:

— Нет, я слышу воздух в фильтрах. Он дышит. Возможно, он без сознания, но он дышит.

Тони задержал дыхание. Выждав десять секунд — за это время они поймут, что это намеренно, — он задышал снова.

— Он в сознании, — произнесли Стив и Нат хором.

— Хорошо, — добавила Наташа. — Очень не хотелось бы думать, что он пропустил свой идиотизм, потому что был в отключке.

— Эй! — запротестовал Тони. — Стив! Заступись за меня! — Стив улыбнулся. — Предатель.

Стив с Наташей исчезли, а Тони почувствовал, как его подняли и куда-то поволокли. Футов через двадцать его опустили снова, но теперь он лежал выше, чем в прошлый раз.

— Ты потащишь своего бойфренда, — услышал Тони голос Нат. — Увези его вниз. А я удостоверюсь, что тот читаури был один.

Костюм тронулся с места, а Тони сказал:

— Он не мой бойфренд.

Наверное, его положили на какую-то тележку, может быть, даже на выданные Щ.И.Т.ом салазки, с которыми Стив и Нат отправились в своё двухмесячное путешествие полгода назад. Пеппер обрадуется, если они вернут салазки в целости и сохранности. У Тони уже не раз складывалась отчётливое впечатление, что Пеппер так расстраивается из-за их долгого отсутствия потому, что выдала им столько классных вещей — и теперь уже никогда не получит их назад. Ну и, само собой, ещё из-за всяких «чувств». Например, от страха: ведь они отправили двух самых крутых из своих людей — металюдей, главную надежду человечества — с самоубийственной миссией в далёкий город, навстречу неведомой опасности. И если посланцы погибли, что сулит их гибель всем прочим бедолагам, оставшимся в живых до сих пор? Но о таких вещах Тони и Пеппер больше не говорили. Они перестали разговаривать на подобные темы, когда расстались четыре года назад, и так и не начали говорить о них снова. Как выяснилось, можно сколько угодно повторять: «Мы всё равно останемся друзьями» — но из омлета яиц не сделаешь.

Стив жив. И Наташа жива. Они живы. Тони знал, что похож сейчас на полного идиота, но ничего не мог с этим поделать: он всё ещё не оправился от облегчения. Он оплакивал их всё это время, и сам об этом не знал, пока они не вернулись. Тележка с грохотом катилась за Стивом по пустынным улицам. Тони смотрел в небо. Может, эта ночь не так уж не удалась.

— Э-э, — минуту спустя произнёс Стив, благополучно задавив несвоевременно вспыхнувшую надежду. — Тони, ты можешь пошевелиться?

Тони счёл, что его полная неподвижность говорит сама за себя.

— Ну да. Просто... — Стив кашлянул, и Тони почти услышал, как тот краснеет. — Я потерял ключ.

Ах вот оно что. Замечательно.

— Поэтому я не знаю, где вход, — пояснил Стив.

— Я догадался. Вот потому и нужен волшебный ключ, — сказал Тони. Стив не услышал. — Открой заднюю панель.

— У тебя ведь должен быть ключ, — Стив присел рядом с ним на корточки.

— Открой заднюю панель.

— Куда бы ты его спрятал? — пробормотал Стив, ощупывая грудь костюма.

— Господи, Стив, да открой ты заднюю панель, — Тони попытался качнуться из стороны в сторону. Ничего не вышло. Стив постучал костяшками ему по груди, как будто это могло чем-то помочь. — Хорошо, что хоть с внешностью тебе повезло.

— Может, под задней панелью? — спросил Стив, и Тони уже собирался разразиться саркастическими поздравлениями, когда взглянул поверх головы Стива и увидел, как на них надвигается красноречивое голубое сияние. Всадники читаури, целый рой. Так они обычно и действовали. В схватке один на один они, как правило, не блистали, но если сбивались в стаю, любого могли проглотить живьём.

— Стив! — заорал Тони, но Стив его не слышал. Зато он слышал всадников. Во мгновение ока Стив уже был на ногах и схватился за щит. На миг он заколебался, и Тони знал, о чём он думает. Бежать или сражаться? Даже если Наташа вернётся, а она наверняка уже мчится к ним со всех ног, на них надвигается по меньшей мере три дюжины всадников, а Тони ничем не сможет помочь. С другой стороны, без магического ключа заклинания, охраняющие Катакомбы, так и будут их охранять. Бежать попросту некуда.

А потом налетели читаури, и времени на сомнения не осталось. Стив напрягся, мгновенно сосредотачиваясь на предстоящем бое и готовясь запустить в них щитом. Но не запустил.

— Хм, — сказал он, когда солдаты читаури — около сорока отборных бойцов — принялись нюхать воздух и стрекотать, о чём-то переговариваясь. К людям они не приближались. Казалось, читаури вообще их не замечают.

— Должен предупредить, — раздался мягкий голос из динамиков костюма, — я ещё долго буду хвалиться тем, как я вас спас.

— Я и не сомневаюсь, — ответил Тони возникшему перед глазами Локи. Тот ухмыльнулся, словно расслышал его слова, но лицо у него покраснело, а сам он упирался рукой в грудь костюма. Локи всегда жаловался, что спонтанно созданные иллюзии отнимают у него много сил.

— Локи! Что ты делаешь наверху? — спросил Стив, снова закрепляя щит на спине.

— Всегда пожалуйста, — откликнулся Локи. — Я тоже рад тебя видеть после столь долгой разлуки. Прошу, не нужно так бурно меня благодарить. Это заклинание долго не продержится, и мне совершенно не улыбается быть застуканным здесь, когда его действие закончится.

Стив отступил в сторону, пропадая из поля зрения Тони, и ухватился за тележку.

— Веди.

— Потерял ключ? Я так и думал, — сказал Локи. Воздух вокруг них замерцал. — Слишком уж много ты вертел головой для человека, которому полагается знать, что он на месте.

Картинка немного сместилась, и внезапно перед ними возникла станция подземки, которой не было тут секунду назад. Тони уже давно выучил улицы Нью-Йорка наизусть, но его ключ так и не активировали, и потому Тони совершенно не помнил, что здесь вообще когда-то был вход. Читаури кружили на месте, не понимая, куда подевался противник, а Локи тем временем уже вёл Стива и Тони вниз, в прохладную темноту извилистых туннелей, убегающих к подземной оперативной базе Щ.И.Т.а в Нью-Йорке — вниз, в Катакомбы.