Actions

Work Header

Естественный отбор

Work Text:

Стайлз торчит в своей лаборатории, ковыряясь в новом сплаве, который должен — теоретически — выдерживать все: от ядерных боеголовок до инопланетных метательных когтей, пропитанными паралитическим ядом (Спасибо, Джа-ксон), когда в дверь с грохотом вваливается Халк.
Вваливается. И принимается рыскать.
Стайлз, значит, стоит, окруженным секретными разработками общей стоимостью в парочку миллиардов долларов, а Халк… рыскает. Туда-сюда. Туда-сюда. И рычит, и бьет лапой об пол.
— Э-э, — тянет Стайлз. — Мне достать дротик с транквилизатором? Два дротика? Миллион?
Халк в ответ ощеривается. Мускулы перекатываются под темной шерстью, глаза вспыхивают — алые, как адское пламя.
Стайлз сглатывает.
— Ла-адненько... Но, знаешь, если хочешь убить меня, то давай позже, ага? Потому что, если я сейчас же в срочном порядке не разберусь с этим прототипом, БИКОН мне вставит по самые гланды. И отнюдь не в приятном смысле.
Халк глухо фыркает. Снова бьет лапой об пол. И продолжает метаться.
Ну и прекрасно. Доктор Дитон ясно дал понять, что самое верное решение для того, чтобы не стать закуской оборотня-мутанта — это не бросаться от него наутек. Да и девчачья истерика наверняка не лучшим образом скажется на стайлзовой репутации крутого парня. Халк же все равно скоро уйдет, причин задерживаться у него нет. Это, во-первых. А во-вторых, у Стайлза кнопка тревоги встроена в его чертов позвоночник! Практически. Что ему эти пару минут тихого ужаса. Ужас и террор вообще отлично сказываются на концентрации. Обеспечивают фокус. Как линза.
Когти Халка оставляют глубокие борозды в бетоне, и Стайлз просто… опускает обратно защитный щиток, хватает свой лазерный резак и возвращается к работе.
Он теряется в ней, как это всегда происходит. Едва различимый гул реактора приятно оттеняет постоянный шум мыслей в его голове, уравнения влетают и вылетают из нее яркими металлическими птичками. Стайлз разворачивает парочку голо-экранов и принимается споро чертить в них, ловко перескакивая с теории на практику, пока молекулярные модели слабо переливаются в свете серебристых графических нитей.
В определенный момент он начинает тихонько насвистывать, перекидывая из руки в руку плоскогубцы. В другой момент чашка кофе материализуется возле его локтя. Спасибо роборуке, которую Стайлз тут же с энтузиазмом пожимает. А в другой-другой-другой момент громкое урчание желудка прерывает полубессознательный поток грязных словечек, которые Стайлз, оказывается, сладко нашептывал своему новому любимому сплаву. Но ведь она же такая хорошенькая! И да, она — девочка-сплав. Она слишком миленькая, чтобы быть мальчиком-сплавом. Эллисон, конечно, считает гендерные стереотипы полной глупостью. Справедливое замечание, кстати, учитывая, что ямочки на щеках Дэнни — прелестнейшее зрелище во всей известной галактике. Но тем не менее! Какой горячий, сексуальный сплав. Практически маленькое черное платье металлургии. Восхитительное дитя любви химии и прикладной физики. Блистательный…
— Сэр, — вклинивается механический голос бота, — вы голодны.
— Да брось, — отзывается Стайлз, — и я имею в виду буквально.
Он открывает рот, и в него без дальнейших церемоний тут же щедро запихиваются свежеотпечатанные спиральки фри.
Стайлз сосредоточенно жует. Сглатывает, не забыв прикрыть глаза и оргазмично постонать пару мгновений, ибо за такую приправу Каджун и умереть не страшно.
И, слава богу, этого оказывается достаточно, чтобы надоедливый голос (но не спиральки естественно, потому что — бли-и-ин — вот уж что точно никогда не надоест!) вновь оставил его в покое. Стайлз продолжает работать.
Дэнни будет в полном восторге. Этот сплав усилит его щит практически безгранично, никто и ничто не сможет его даже поцарапать, не говоря уже о том, чтобы уничтожить. Правда, изменить состав так, чтобы покрыть им фулиреновые нанодетали собственной брони Стайлза станет более сложной задачей. Но, эй, сложность — это же часть его зоны комфорта. Сложность для него — все равно, что Моджо для Остина Пауэрса. Да, детка, да-а-а.
И вот наконец, во сколько-то-там часов, все готово.
То есть для Стайлза, конечно, никогда не бывает готово-готово. Но он хотя бы довел до более-менее логического конца одну из миллиарда идей, которые в геометрической прогрессии постоянно плодятся в его голове, и получил при этом такой результат, что БИКОНу гарантирован коллективный стояк размером с Эйфелеву башню, так что… Все готово у него. Пока что.
И словно почувствовав, что Стайлз вернулся в мир живых, в комнату величественно вплывает Эрика, сжимая в одной руке папку с документами, а в другой стилус на манер оружия. Только очень немногие в курсе, что это и есть оружие и вовсе не потому, что Эрика любит тыкать им в Стайлза на собраниях акционеров, когда он неминуемо отвлекается. На самом деле, это устройство для стрельбы мини-дротиками, которое вдобавок может выпустить токсичный газ в лицо тому, кто имел неосторожность довести Эрику до смертоубийства. То есть, практически всем. Со временем.
И в данный конкретный момент — это, видимо, Стайлз, судя по знакомому полыхающему взгляду.
О господи, только не очередной разговор на тему «нормальной еды»! Спиральки фри однозначно входят в достойную пищевую группу, и, черт побери, он просто обязан изменить мнение минздрава по этому вопросу. Ну там, подкупить несколько политиков, подсадить им туда своих лоббистов. Он же может, правда? Ведь парочка манипуляций глобального масштаба ради личного блага не противоречит моральному кодексу супергероя? Почему бы и нет?
Да потому что противоречит. Проклятье! Его внутренний капитан Америка (раз уж Дэнни у них — общая совесть нации) сейчас так в нем разочарован.
Но, к большому удивлению Стайлза, Эрика ничего не говорит о всяких достойных сожаления пищевых предпочтениях, и как они станут причиной его медленной и мучительной смерти, так может ей стоит просто проявить милосердие и самой его по-быстрому прикончить. Вот наверняка же они с Лидией частенько устраивают пижамные вечеринки, где потом обсуждают всякие девчачьи штучки, типа бесчисленных способов запугивания, допроса и последующей ликвидации потенциальных врагов. Эллисон, скорее всего, приносит печеньки на эти милые девичники, которые затем — во всяком случае, в богатом воображении Стайлза — обязательно заканчиваются лесбийским тройничком. Очень таким, знаете, тройничком… С хихиканьем. И шелковыми пижамами. А потом без пижам. М-м-м. И да, наверное, более реалистичным было бы представлять Эллисон и Лидию в парных черных футболках с кроваво-красной надписью «Будапешт» на груди, но Стайлз предпочитает свои старые добрые фантазии.
В общем, в этот раз Эрика молча поднимает руку и обвиняющее тычет пальцем в сторону дальнего угла лаборатории. Стилус бликует, отражая свет. Как нож.
— Что это тут делает?
Стайлз недоуменно разворачивается в указанном направлении:
— Э?
И… О! Там же…
Голый парень. Спит в уголке стайлзовой лаборатории.
То есть голый Дерек.
Очень голый Дерек.
Очень…
Очень такой…
Эм.
— Я могу все объяснить, — говорит Стайлз, хотя на самом деле, это очень большое преувеличение. Он что же это? Действительно умудрился забыть об огромном бешеном монстре, который все это время находился с ним в одной комнате?! Он что реально такой суицидник, как утверждают все эти мудаки-психологи из БИКОНа?! — Ну он просто каким-то образом, э-э… Кончил здесь. И под «кончил» я имел ввиду «вошел», а не… не то самое. И говоря «вошел», я имею в виду…
— Стайлз! Что. Он. Здесь. Делает.
— Я не знаю! Откуда мне!..
Дерек на своем месте ворочается. Глухо стонет. И снова замирает.
Эрика со Стайлзом переглядываются.
И начинают тихо пятиться прочь из лаборатории.
Очень, очень тихо.
Когда они оказываются в коридоре, Эрика вцепляется в его руку когтистой лапкой (это, блин, не маникюр — это настоящая кошка о девяти хвостах! То есть о пяти…) и яростно шипит:
— Что в твоей лаборатории делает Халк?!
— Эм. Это не Халк?
— Хватит мне лапшу на уши вешать. В твою лабораторию отнюдь не Дерек Хейл ворвался, это был!..
— Ну ладно, ладно! Это Халк. Ну и чё ты от меня-то хочешь?
— Почему ты не позвал кого-нибудь?
— Кого? Его укротителя? Или ты хотела сказать — куратора? Так это же Халк, Эрика! У него их не бывает. И хочешь знать, почему? О! Да потому что его никто не может укуратить!
— Официально, БИКОН и есть его кураторы.
— Официально БИКОН — козлы.
Эрика одаривает его убийственным взглядом, и Стайлз запускает пальцы в волосы.
— Послушай. Просто… Мы же доверили ему сражаться на нашей стороне, разве нет? Мы должны быть командой. Я не… Я просто не хочу жаловаться в БИКОН каждый раз, когда он как-нибудь не так себя поведет или не сможет остыть после миссии, или… или… Разозлится.
— Он не злится. Он и есть — злость. Чистая, клокочущая, «до-пены-во-рту» ярость!
— Ну да-а, но… Его психованная бывшая сожгла заживо всю его семью, а дядя стал суперзлодеем, генетически перепрограммировал себя и Дерека в обезумевших монстров возмездия, после чего Дереку пришлось его еще и убить — своего последнего и единственного родственника, и… Да тут у любого начнутся проблемы с управлением гневом! И я не хочу, чтобы БИКОН явился сюда и нашпиговал его седативами, словно какого-то… какое-то…
— Животное? Убийцу? Вот только знаешь, что, Стайлз? Он и то, и другое!
— Он не убивает своих!
— Он пытался прикончить Лидию на прошлой неделе!
— Потому что в нее вселился призрак суперзлодея! И ты даже знаешь — какого именно.
— Он. Почти. Убил ее.
— Но не убил же!.. После того, как БИКОН утыкал его с ног до головы транквилизаторами, конечно, но…
Эрика демонстративно скрещивает руки на груди и приподнимает брови, проклятый стилус постукивает по локтю метрономом.
— Ладно! Расслабься. Понял я уже. Надо было позвонить. Нашли проблему. Он всего-то и делает сейчас, что спит.
— Как он вообще смог там заснуть? Среди всего этого стука, жужжания и твоей болтовни сумасшедшего.
— Эй! Я разговариваю как совершенно нормальный и вменяемый человек!
— Ты разговариваешь сам с собой.
— Я разговариваю с собой как совершенно нормальный и вменяемый человек!
Эрика фыркает и пихает ему в руки папку.
— Прочитай это. И не опаздывай на встречу.
— Какую встречу?
— Ту самую встречу с Тарсус Фармацевтикал? Где люди работают над заживляющей сывороткой? Которую ты заказал? Хотя на самом деле я заказала, а ты подписал, кивая и прикидываясь, что внимательно слушаешь?
— Точно. Оно самое. Хорошо. Э-э… — Стайлз гулко сглатывает и замолкает, прикидывая, как бы лучше выразиться. — Короче. Эм.
— Я пришлю сюда какую-нибудь одежду, — полюбовавшись пару минут на его мучения, Эрика наконец решает сжалиться. Садистка. — Ему не помешает чем-нибудь прикрыться, если конечно он-человек не предпочитает разгуливать, в чем мать родила, так же, как его дикое волчье альтер-эго. Я не говорю, естественно, что сейчас там не на что посмотреть, потому что…
— Эрика! — Стайлз, честно, не собирался вопить, как возмущенная непотребством старушка — или возмущенный бурундук, — но негодующий писк все равно прорывается.
— Что? Только не притворяйся, что сам на все это не любовался.
— Вздор. Кощунство! Дэнни и Лидия единственные супергерои в моем сердце!
— Но не в твоих штанах. Очевидно.
— Прекрати насмехаться над моим полностью добровольным целомудренным стилем жизни. Который совершенно никак не связан с абсолютной неспособностью замутить с моими божественно-прекрасными соратниками, как и со всеми остальными живыми людьми в целом.
— Или пришельцами.
— Или пришельцами, да, спасибо за это милое напоминание о Джа-ксоне. Словно яда, который до сих пор никак не выведется из моего организма, было недостаточно в качестве намека никогда не флиртовать с Дэнни, пока Джа-ксон находится на расстоянии слышимости или в нашем случае — шипения…
— Стилински, — вдруг раздается за его спиной хриплый голос, и Стайлз подпрыгивает и резко разворачивается всем телом, инстинктивно закрыв Эрику собой.
Эрика мстительно тычет в его бок острыми ноготками. Она такого ужасно не любит. Но ничего, потерпит, блин!
В дверном проеме, привалившись к косяку, стоит Дерек — абсолютно обнаженный. И абсолютно этим не смущенный. Или, во всяком случае, так это выглядит, пока он не произносит:
— Раздобудь мне одежду.
— Конечно, — покладисто кивает Стайлз и незаметно подпихивает Эрику в направлении «куда-угодно-только-не-здесь», — так и сделаю. Почему бы тебе… Или может ты… Кофе? Хочешь?
— На меня не действует. Слишком быстрый метаболизм.
— О, конечно. Я… Прости, я… Тогда может тебе… вернуться в лабораторию? На время? Чтобы невинные мимо проходящие, не обмочились от ужаса и/или спустили от перевозбуждения, потому что, да, так обычно твое присутствие и действует на окружающих?
Дерек прожигает его расфокусированным сердитым взглядом — видимо, еще не совсем проснулся — и скрывается в комнате.
— Ух ты, — делает большие глаза Стайлз, — я уже вечность не видел человеческую сторону Халка. Не говоря уже о том, чтобы поговорить с ней. То есть с ним. С ним.
— И, тем не менее, готов выше головы прыгнуть, чтобы только защитить его честь и предоставить убежище, — протяжно напевает Эрика.
— Я не…
— Я пришлю одежду. Да, и не забудь поесть. Нормальную еду. С нормальными питательными веществами. Которые, для справки, не включают в себя охладитель или спиральки фри.
— Ха. Ха. Трижды, — кричит Стайлз вслед уходящей Эрике и ее идеальным синусоидным изгибам. — Охладитель был случайностью! Там стояла бутылка! С соломинкой! И я просто…
Но Эрика только головой качает и скрывается из вида.
Итак. Обратно в лабораторию! Где Стайлза, по непонятным причинам, дожидается голый иногда-монстр.
Нет. Одежду. Одежду он дожидается. Да. Не Стайлза. С чего бы вдруг голому иногда-монстру ждать Стайлза?

~

Но как оказывается, Стайлза он действительно ждет. Если под «ждет» кто-то подразумевал бы «крадется за этим кем-то до его лаборатории и продолжает пугать этого кого-то до посинения».
Потому что, к вящему ужасу Стайлза, это не остается единичным случаем. Дерек продолжает так поступать. Халк продолжает.
И вот как все обычно развивается.
Мстители отправляются на миссию; Мстители возвращаются на базу.
Черная Вдова, как всегда, сразу поднимается в свою комнату, чтобы оттереть кровь со своего идеально подчеркивающего ее формы латексного ансамбля. О чем Стайлз думает непозволительно часто. Ну и что такого? Лидия же красотка! И уж особенно ее красит этот возбужденный румянец после свежего убийства.
Капитан Америка, которого, как обычно, на подходе к особняку вылавливает толпа, отбивается — или пытается отбиться — от слишком усердных журналистов и агрессивных вспышек фотокамер. Дэнни чересчур галантен, чтобы просто отмахнуться от детишек-репортеров из школьных газет, и с тех самых пор, как медиаконгломераты это просекли, возраст преследующих Дэнни журналистов становится все меньше и меньше. Стайлз уже морально готов в один прекрасный день увидеть грудничка, размахивающего микрофоном.
Соколиный глаз, как правило, принимается чистить свои стрелы. И делает это с такой нежной, порнографичной тщательностью, что окажись рядом Скотт, он бы завелся в два счета. Но поскольку его нет, она звонит ему, и они занимаются долгим, изобретательным сексом по телефону. Стайлз в курсе из-за одного несчастного случая, о котором он не думает! И кроме того он совершенно точно не хочет знать, чего это Эллисон хихикала, вспоминая «бестиалити»[2]. Просто. Нет.
А Халк же… Привычно пропадает куда-то, чтобы хмуро бродить, меланхолично когтить обои или чем он там еще занимается, когда проворачивает свой ангстовый фокус с исчезновением. Правда, в эти дни фокус как-то подрастерял всю таинственность, раз уж происходит он теперь у Стайлза в лаборатории. Где Стайлз может его видеть. Не очень эффективно для магического трюка. Стайлз даже задумался о том, чтобы смастерить по-быстрому наноботовый плащ-невидимку и самому его спрятать. Только до тех пор, пока с работой не разберется. С глаз долой — из сердца вон, и все такое.
Просто все это как-то…
Ну бессмысленно же совершенно!
Особенно учитывая, что Дерек в модусе Халка находится на превербальном уровне речевого развития. Стайлз даже поболтать с ним не может. В его сторону — без проблем. Стайлз вообще часто так делает. Но не с ним. Не вместе.
И тем не менее, не смотря на все его рысканье, фырканье и пыхтение, Дерек… остается. Пока Стайлз работает. И засыпает, прямо там, в уголке его лаборатории. Свернувшись, как… Как…
Как очень большой, очень мускулистый, очень голый человеческий щенок.
Стайлз на досуге прикидывает плюсы и минусы приобретения собачьей корзинки.
Плюсы: собачья корзинка. Для Халка. Хех.
Минусы: неминуемая смерть от лап этого самого Халка. Предположительно с последующим потрошением. Хм. Тяжелый выбор.
Но в итоге Стайлз все-таки решает не рисковать шеей и ничего Дереку не покупает, за исключением одежды, скроенной специально под его гигантские плечи. Которые вовсе не плечи, а натуральная гора Рашмор. Да каждая мышца на них — правитель своей собственной маленькой страны с неприлично высоким уровнем ВВП. Господи боже.
У Эрики есть теория, что из-за психической нестабильности Дерека болтовня Стайлза его успокаивает.
Стайлз же ставит на лабораторные испарения. Халк, наверняка, просто кайфует. И плевать, что никаких испарений там на самом деле нет, потому что Стайлз уже давно поставил умные очистители воздуха, которые не просто очищают, а анализируют все возможные атмосферные выбросы от радиоактивных до «скучно-скучно-следующий». (Хотя вообще-то, кроме радиации скучно всё, когда дело касается излучений. И не только их. Да чего греха таить, стабильные изотопы вообще никому неинтересны!)
И постепенно Стайлз… привыкает, да. Каким-то образом. В его руках — прекрасное оборудование, за его спиной — прекрасный не-всегда-бешеный-монстр. Может у него Стокгольмский синдром? Может, это такая ситуация с заложниками, которая сложилась… нормально. То есть ненормально. Так ненормально, что это нормально.
Как бы там ни было, между ним и Дереком образуется некое неписаное правило типа «не спрашивай, не говори». Стайлз очень осторожно не спрашивает, какого черта Дерек тут делает, а Дерек никоим образом не пытается объяснить, почему — из всех вариантов! — он так привязался… к лаборатории. Ну то есть, очевидно, что к лаборатории. Не к Стайлзу же.
Вся остальная команда думает, что это просто умора, но слишком боится Халка, чтобы поднимать эту тему в присутствии Дерека, дабы его ненароком не рассердить. (Ха! Хорошее преуменьшение. Дерек не сердится. Он звереет.) Так что вполне естественно, что львиная доля шуточек про собачек и гон (а в один памятно-бестактный день — узел) достается Стайлзу. И Лидия занимает первое место с ее совершенно нездоровым восторгом на тему того, почему Железный Человек не может отхватить себе подружку, когда с беспризорными волками-мутантами у него таких проблем нет. Ха-ха. Ну умора же.
Дэнни выдыхает со странным облегчением, и это просто ужасно, потому что, во-первых, не так уж и сильно Стайлз к нему приставал, и, во-вторых, можно подумать, у Стайлза с Халком какие-то эксклюзивные отношения, которые исключают флирт с другими людьми.
Но как бы сильно Стайлз ни старался этого объяснить, остальные, кажется, так и продолжают волноваться о своих оторванных головах, потому что стоит Стайлзу только улыбнуться кому-нибудь или сделать комплимент прическе или оружию, как все окружающие подозрительно резко… спадают с лица. Даже та милашка-агент из БИКОНа, которая вроде бы терпимо к нему относилась, теперь активно его избегает, потому что оказавшись в одной комнате с ним, вдруг истаивает, как самый прекрасный в мире кусочек льда. Это просто трагично.
Стайлз пытается поныть и поплакаться об этом Скотту, но тот только хихикает и все повторяет слово «бестиалити». Точно таким же тоном, как Эллисон до этого.
Нет, серьезно. Эти двое. Стайлз даже задумываться не хочет о том, что происходит в их головах.

~

На восточном побережье наступает вторник, а значит пришло время очередного Злодея Недели. Сегодня это заурядный сумасшедший ученый с чуть менее заурядным планом нападения, а именно, роем гигантских пчел с коллективным разумом. Злых, ядовитых пчел, которых практически невозможно уничтожить, потому что каждая из них видит и чувствует то же, что и все остальные, и Мстители не могут ни засаду устроить, ни просто даже напасть хоть на одну, потому что другие моментально об этом узнают.
— Ты же ученый! — орет Стайлз под защитой своего шлема, шныряя между небоскребами и уворачиваясь от насекомых размером с его ногу! Он подхватывает с ближайшего балкона двух нечаянных зрителей, осторожно опускает их на землю и резко взлетает вновь, возвращаясь к побоищу. — Тебе надо серьезно заняться проблемой глобального пороения[3]! Надо спасать ледники! Почему никто не думает о ледниках?!
— Потому что пчелы тут совершенно ни при чем, — невозмутимо комментирует в передатчик Дэнни, Стайлз закатывает глаза:
— Еще как причем! Это же все равно что эффект бабочки. Один взмах крыльев и…
— Пчелы — не бабочки.
— Они тоже антофилы[4]! Так что один хрен.
— Если вы двое наконец закончили ботанить, — потрескивает через связь голос Эллисон, — то, может, найдутся добровольцы прикрыть меня до уиндемской башни?
— О нет, черта с два! — вскидывается Стайлз, едва успев увернуться от очередной пчелы-убийцы. — Скотт меня порвет, если я тебе позволю…
— Бегом!
И вот это уже приказ. Суровый приказ. Суровости.
Стайлз вздыхает, падая вниз, хватает подругу и поднимает ее на вершину башни, где уже через четырнадцать секунд она успевает перестрелять столько пчел, что Стайлз со счета сбивается.
Видимо, Скотт временами и правда настоящий придурок. Иначе бы не стал просить Стайлза за ней присмотреть.
— Соколиный глаз, тебя когда-нибудь сравнивали с поэмой Уильяма Блейка? Про Пугающую симметрию не говорили[5]? Нет?
— Я польщена, правда. Вот только хочу напомнить, что твой парень сейчас разносит муниципальную собственность.
— Он не мой!..
— Но ты сразу понял, о ком речь, да?
Ну. Блин.
В этот раз уже Стайлз заручается поддержкой Дэнни и ныряет к Халку, намереваясь выдернуть последнего из ошметков бетона и кусков пчел, в которых тот успел окопаться. К сожалению, добрая половина этих бетонных ошметков была раньше государственным имуществом, типа самовосхваляющей статуи мэра и страшного, как жизнь, фонтана, в центре которого она имела несчастье стоять… Черт, а может в Халке на самом деле спит талант к внутреннему декору? Или к внешнему. Раз уж они, э, снаружи.
Но сейчас Стайлзу лучше бы оттащить его подальше от упомянутого имущества и разместить там, где разрушительная сила стратегически более применима. (Слова полковника Арджента с последнего собрания. Не его.)
Стайлз хватает Халка под лапы, дергает вверх.
И Халк разражается ужасающим ревом.
— Ай! Прекрати! Убери когти!
Нет, в действительности Стайлз не чувствует никаких когтей, но его броня под этими резаками трещит и сверкает искрами так знатно, словно Стайлз фейерверк в День независимости. Ну или клип Кэти Перри.
Слава богу, он успел покрыть свой костюм новым сплавом. Иначе выглядел бы сейчас как после дробилки. Очень такой злой дробилки. Весом в парочку килотонн.
Стайлзу приходится на 238 процентов разогнать возможности брони, только чтобы поднять такую тяжесть. Премерзкое дело, учитывая, сколько всяких склизких трупиков налипло Халку в шерсть. Но в итоге ему все-таки удается добраться до центра роя и сбросить там свою ношу.
Или попытаться сбросить. Потому что Халк зажимает голову Стайлза в своей пасти!
— Железный! — кричит Лидия с другого конца поля расплющенных насекомых. — Ты в курсе, что Халк пытается тебе голову откусить?
— А то! — вопит в ответ Стайлз. — Трудно, знаешь, не заметить, когда твой шлем жуют! Ай!
— Не могу его в этом винить, конечно.
— Ха, вот спасибо, подруга. Ценю твою поддержку! Как насчет того, чтобы теперь снять его с меня?!
— Сами разберетесь, кого с кого снимать.
— Чё?!
— Ой, только не надо строить из себя невинность. И, кстати, я поняла, как остановить рой. Прикрой меня.
— Почему каждый раз, когда мне это говорит красивая девушка, обстановка так далека от романтичной?
— Может, потому что ты и роман — вещи несовместимые?
— Ауч. Твои слова ранят даже сильнее, чем то, что сейчас вытворяет со мной Халк.
— Обращайся. Все что угодно, чтобы бы облегчить твои страдания.
— Ты такая добрая.
— Я знаю. А теперь бросай свой меховой клубок и прикрой меня!
Стайлз бросает свой меховой клубок. С трудом. Что значит — у него едва получается. Только благодаря свежей волне пчел-убийц Халк отвлекается настолько, чтобы начать прыгать за ними, вместо того, чтобы скакать по всему Стайлзу.
Слава тебе господи!
Он подлетает к Лидии и галантно протягивает руку:
— Эскорт услуги Железного Человека к вашим, э-э, услугам.
— Больше никогда в жизни не желаю слышать слов «эскорт» и «услуги» в твоем исполнении, все ясно?
— Да, мэм.
— Или «мэм». Назови меня так еще раз, и перестанешь дышать прежде, чем закончишь предложение.
— Да, м… могущественная повелительница Вселенной.
— Добро, — кивает Лидия, делая шаг в его объятия. — Цель на два часа. С синеватыми полосками. Это королева.
И они взлетают. Лидия в его руках гораздо меньше Халка, тоньше и изящнее, но, несомненно, куда более смертоноснее. Она спрыгивает с рук Стайлза на спину огромной пчелы, а через секунду каким-то невероятным карате-приемом обезглавливает ее одним ударом! Матерь божья! Все остальные насекомые сразу же падают на землю.
И только в наступившей мгновенной, всепоглощающей тишине Стайлз понимает, насколько же громким было их гудение. На самом деле, эта тишина такая оглушающая, что у Стайлза практически уши закладывает.
А Лидия лишь грациозно спрыгивает с трупа, легкая, как снежинка, и стряхивает с пальцев кровь.
Да уж. Определенно, куда более смертоносная, чем Халк.
— Как ты поняла, что это была королева? — много позже — это в смысле, когда убедился, что все гражданские в безопасности, и никого не погребло под руинами, или типа того, — интересуется Дэнни, пытаясь отдышаться.
— Масть к масти… — невинно отмахивается Лидия.
И под этим Стайлз готов сто раз подписаться. Даже подозревая, что, скорее всего, догадка Лидии основана на тщательном расчете всех сложнейших траекторий полета и боевых построений врага. Чего и следовало ожидать от такой охренительной супергероини от математики.
Сумасшедший ученый, по всей видимости, так же синхронизировал свое сознание с роем, потому что после гибели королевы, как и все насекомые, рухнул, подергиваясь. И теперь, когда никакие гигантские жуки не мешают, Скотт — их армейский связной — может ввести свой отряд и спокойно произвести арест, не боясь, что их истыкают, как подушечку для иголок.
Круто. Миссия выполнена. День спасен. И так далее.
Дэнни как всегда тут же становится жертвой вездесущих репортеров, пока вперед не выступает Лидия… и улыбается.
Репортеры дружно отшатываются.
Эллисон со своей стороны тоже раздает улыбки — благосклонные, но холодные, как сталь клинка. А Халк одним своим присутствием домораживает даже самых смелых папарацци.
Мстители наконец-то могут вернуться домой.
А всю уборку они оставляют БИКОНу. И это, пожалуй, единственный положительный момент работы на организацию. Вечеринка закончилась. Никто не любит мыть посуду. Или, э-э, тротуары.
Халк естественно сразу идет за Стайлзом в лабораторию — тут ничего необычного. Необычное случается позже, когда роботы избавляют Стайлза от брони, и Халк продолжает тащиться за ним вплоть до его личных апартаментов, куда Стайлз по какой-то непонятной ему самому причине его впускает, сразу же принимаясь молоть языком, ибо — а что еще можно сделать в такой ситуации?!
— Я понимаю, что ты пытался меня сегодня съесть, но я ужасно устал, а еще у меня шея болит там, где ты ее чуть не свернул. Не то, чтобы я винил тебя за поступки в состоянии аффекта из-за неконтролируемых приступов ярости, конечно. Но сегодня был отстойный день, и мне смертельно хочется в горячий душ, так что располагайся, вон тебе кушетка, только постарайся ее на клочки не порвать, хорошо? Хорошо. Скоро вернусь.
Стайлз уходит в ванную, захлопывает за собой дверь, раздевается и наконец-то встает под божественные, божественнейшие струи воды. И он настолько вне себя от восторга, настолько слаб от усталости, что почти не замечает, как за его спиной дверь снова открывается.
Почти не замечает.
— Э, — Стайлз оборачивается, смаргивает с ресниц воду. И видит Дерека. Полностью обнаженного, как всегда после его превращения в человека. И, черт побери, Стайлзу мерещится, или тут произошла самая скоростная трансформация в истории? И вообще, что не так с этим миром, если тело Дерека выглядит сияющим подарком богов, даже заляпанное с ног до головы кишками насекомых?!
— Прости, — говорит вдруг Дерек, и Стайлз так удивляется, что едва не поскальзывается, долбанувшись башкой о распылитель.
— Ч-чего?
— Я ранил тебя, — показывает Дерек на его шею, которая действительно все еще ноет, и на которой наверняка расцвел здоровущий синяк до самого плеча, потому что Стайлза простреливает резкой болью каждый раз, стоит ему пошевелиться.
Но тем не менее.
— Ты же Халк, — оторопело произносит Стайлз и выпучивает глаза, когда Дерек делает шаг ближе. — Халк никогда не извиняется.
А затем Дерек забирается к нему в душ.
— Я не Халк, — говорит он. Спокойно, опасно и как будто это самая очевидная вещь в мире. — Я — Дерек Хейл.
— То-о-очно. Это… Отличный пример диссоциативного расстройства личности, приятель, очень, знаешь, в стиле Джекилла и Хайда. Никогда не думал обратиться к психотерапевту? Желательно тому, который помог бы тебе разобраться с принципами личного пространства?! О господи, ты со мной в одном душе! Голый ты со мной в одном душе! Ты!..
— Я грязный.
— Как свинья. А я прекрасный. Так, стоп, прекрати забивать мою голову Сцисор Систерс [6].
— Заткнись.
Стайлз… затыкается. И дышит. И вжимается спиной в холодную плитку, подальше от Дерека. Потому что как-то не входило у него в список неотложных дел на сегодня разделить голозадое личное время в душе с человеческой половиной Халка. Передавать этой человеческой половине мыло, чтобы Халк мог смыть с себя выжимки из насекомых? Туда тоже не входило!
А Дерек же… Дерек просто настолько дико порнографичен, с этими его играющими грудными мышцами и безупречными дельтоидами, и милями, милями поблескивающей от влаги кожи. А еще у Дерека стоит. А еще вода кажется слишком теплой, потому что Стайлз раскаляется изнутри, неотвратимо вспыхивая опасной, разрушительной похотью.
Дерек суживает глаза:
— Я тебя чувствую.
— А я тебя вижу, и что? Тут и без улучшенных чувств нетрудно разглядеть огромный стояк, который ты сейчас по какой-то причине демонстрируешь. Эм. А почему кстати ты его?..
— У тебя такой же.
— Серьезно? И правда. Блин. Эм. А может мы просто сделаем вид, что ничего не…
— Нет, — отрезает Дерек и толкает его к стене, вжимается лицом в шею, без колебаний, без каких-то правил, ну там, приличий, не спросив разрешения, не сводив Стайлза для начала на свидание хотя бы. Разве только…
— Мы что встречались? Черт, ты что за мной так технично ухаживал все это время? И твое сталкерское поведение… В этом все было дело?!
Дерек хмыкает, прижимается ртом к его шее, и Стайлза кидает в дрожь, несмотря на всепоглощающий жар, который, кажется, уже начал превращать его в пепел.
— Мы что… о господи, не…
— Я оставил это тебе, — рокочет Дерек, поглаживая шершавой ладонью синяк на шее Стайлза, медленно проводит по спине, стискивает задницу.
— Д-да. Точно. Слушай, нам надо поговорить…
— Я оставил это тебе, — повторяет Дерек заезженной пластинкой, глаза полыхают алым.
И, о черт! Кнопка тревоги, кнопка тревоги!
— Соберись, Дерек! Сконцентрируйся. На словах? На разговоре? Том самом, который нам срочно нужен? Прежде чем мы разрушим наши совершенно здоровые рабочие отношения с периодическими попытками убийства, но в основном просто идеально сбалансированные принудительным совместным проживанием и несогласованным преследованием? Алё! Есть кто? Давай поговорим!
— Ты слишком много говоришь, — рычит Дерек, а затем его губы оказываются на губах Стайлза, а пальцы обхватывают его член, и Стайлз охает, и задыхается, и царапает плитку душа, и кончает так сильно, что коротит мозги, а Дерек урчит или, может, рычит, Стайлз не может различить, и невыносимо яркие колючие иголочки с потрескиванием проносятся сквозь Стайлза электрическим штормом и это так!..
Так сильно, так ослепляющее, и грубо, и остро, и абсолютно. И на одно ужасающее, головокружительное мгновение Стайлз не уверен, вспомнит ли он вообще потом, кто он есть, станет ли когда-нибудь вновь одним целым…
А ладонь Дерека все не прекращается двигаться!
И Стайлз кончает, снова и снова, приоткрыв рот, содрогаясь, как проклятый лист на ветру, словно пытаясь вырваться из собственного тела или наоборот в него вернуться, и он не может отвести взгляд от глаз Дерека, от его сумасшедших, горящих глаз, потому что даже если у него получится вырваться, сбежать, эти глаза найдут его, всегда найдут.
Боже…
И это все, что Стайлз может ему дать. Все, что он способен дать. И словно Дерек это видит или… или чует. Только тогда он останавливается. У него все еще стоит, и он все еще тяжело дышит, но милостью богов он останавливается, и проводит испачканной спермой ладонью вверх по бедру Стайлза, под струями воды, а затем протягивает руку и выключает душ.
Стайлз в буквальном смысле видит звезды.
…вау. Вау! Так вот он какой — секс. Стайлз почти и забыл.
Это потрясающе. Даже если теперь у Стайлза вата в голове и спагетти вместо конечностей, и странная дрожь потряхивает тело, словно вся его нервная система побывала в эпицентре землетрясения и теперь переживает остаточные толчки. Ноги не держат. Суставы отказываются работать. И все до такой степени запущенно, что Дереку приходиться самостоятельно вытаскивать его из ванны и тащить до спальни на руках. Ужас, как неловко. Ведь он же не какая-то девица в беде, ему самому положено спасать таких девиц…
— Как ты. Не больно, — говорит Дерек, и это даже не вопрос. И уж ответа на него Дерек точно не ждет, потому что его руки уже гладят и исследуют всего Стайлза так, словно он их собственность, словно эти руки обязаны узнать о нем все до малейших подробностей, ведь он принадлежит им.
— Нет, — сипит Стайлз. — Нет, но ты не мог бы сбавить обороты, я немного, — чувствителен, остается несказанным, потому что Дерек вновь кусает его губы, так осторожно, и прихватывает кадык, а затем напрягшиеся соски, и Стайлз гадает, не галлюциногены ли были в тех пчелиных выжимках, потому что этого не может быть, просто не может, и если Стайлз снова кончит так скоро, он просто вырубится. Он точно…
— Х-хватит. Если ты… Я же тебя еще даже не потрогал…
Дерек вжимает его запястья в кровать и заглатывает член.
Стайлз дергается и кричит, и отдаленно чувствует, как у него закатываются глаза.
И это последнее ощущение, которое он помнит.
Потому что он вырубается.
Ну естественно.

~

Когда Стайлз приходит в себя — с чувством, будто ему в глаза песка насыпали… и таким расслабленным, каким еще ни разу не был, вообще, — он все еще слегка возмущен тем, что его, как какого-то девственника (которым он не является, спасибо!), заставили всего обкончаться, а самому даже не дали прикоснуться в ответ!
В этом есть какая-то фундаментальная несправедливость. И не потому, что Стайлз не вернул услугу, а потому что ему не удалось увидеть, как кончает Дерек. Но опять же, если все оргазмы Дерека заканчиваются Халком, то может и хорошо? Для Стайлза? Может быть? Как-то не очень круто будет оказаться первым Мстителем, погибшим из-за секса.
Не то чтобы Стайлз сильно волновался по этому поводу. Стоило бы конечно, но его просто… не волнует и все.
Может те придурки-психологи все-таки знали, о чем говорили.
— Никогда больше не смей так делать, — бубнит Стайлз в плечо Дерека, и Дерек каменеет. Упс: — В плане того, — торопиться добавить Стайлз, пытаясь поскорее включить упрямо тормозящий мозг, — что не позволил. Потрогать тебя. Почему ты мне не позволил?
— Это небезопасно.
Хех. Значит, Стайлз все-таки прав насчет Халка.
— Блин, приятель, у тебя наверное самый худший в истории случай недотраха.
Дерек фукает. И это… это очень странно. Потому что больше похоже на волчий смешок, чем на человеческий смех. А еще это ужасно мило, и это последнее, что можно сказать о Халке, но психическое состояние Стайлза и так никогда не вызывало у окружающих особого доверия, так что кому какая разница.
— Остальные кстати давно ставки сделали на тему, когда мы уже.
— Угу.
— Ты в курсе?
— Супер-слух, — Дерек трется носом об ухо Стайлза. — Я их с другого конца базы слышал.
— Ого. А я через камеры слежения.
— Ты шпионишь за своими товарищами?
— А ты их подслушиваешь?
— Чайник.
— Котёл![7]
А это… приятно. Они игриво друг над другом подтрунивают. К такому Стайлз мог бы привыкнуть.
— Как думаешь, мы могли бы, эм, разрешить их спор? Ну, как положено? Обоюдными оргазмами, желательно с проникновением? И чем скорее, тем лучше?
И Дерек в ответ делает что-то такое… Он одним долгим движением лижет лицо Стайлза от подбородка, по щеке и до лба. И это так странно, по-собачьи и должно казаться противным или вызывать возмущение, но Стайлз почему-то только беззвучно хохочет и невольно вспоминает о недоминете из прошлой ночи.
— Позже.
О-о-о.
— Так значит, это все-таки бу-удет.
— Спи давай.
— Дерек…
— Спи. Давай.
— Ты справляешься лучше, кстати. Не так часто срываешься и человеком остаешься дольше.
— Это из-за тебя.
— Я... А?
Чего?
— Спи.
— Нет, серьезно, что?! Я… Ты хочешь сказать, что я — причина того, что ты…
Дерек хлопает ладонь ему на рот и угрожающе сводит брови:
— Прекрати. Говорить.
— Яуалтенраитскоаяолтау, — удается пробубнить Стайлзу, что при желании можно бы наверное перевести как: «А я думал тебе нравится, когда я болтаю». Но Дерек даже не думает убирать руку, прожигая его взглядом до тех пор, пока Стайлз наконец не кивает.
В голову закрадывается мысль, что как-то не похоже это на взаимное уважение и не о таких отношениях он мечтал…
— Если ты не поспишь, то не сможешь нормально отдохнуть после сегодняшнего боя. Ты же не восстанавливаешься так, как я.
…О.
Нет, все правильно. Это действительно те отношения, о которых он мечтал. Отношения, которые могут спасти человеку душу и помешать ему окончательно превратиться в хищное верчудовище. Ну офигеть же просто! Стайлз даже в самых диких фантазиях не мог предположить, что станет чьей-то Красавицей. Как-то даже оглушает. Круто. Но оглушает. Оглушает. Но круто.
Господи.
Дерек медленно засыпает, потихоньку расслабляясь — мускул за мускулом, пока не расплывается по Стайлзу всем своим мощным, тяжелым телом, чуть не перекрывая весь кислород. И Стайлза внезапно озаряет пониманием, что, во-первых, он в отношениях с Халком! А во-вторых, ему действительно не помешала бы та собачья корзинка.
Очень большая собачья корзинка.
С бантиками.
И теперь, когда Стайлз практически уверен, что Халк его не убьет, он может себе позволить даже чуток вольностей. Добавить к покупке парочку колокольчиков, например, и свисток.
Ведь, как оказалось, есть у Халка все-таки укротитель.
И укротитель этот? Вот именно. Стайлз.

Конец.

____________________

1. silver fox (сильверфокс) – серебристый лис – сексуальный мужчина с сединой.

2. Бестиалити – зоофилия.

3. Игра слов: warming (потепление) – swarming (роение).

4. Антофилы – животные (обычно насекомые), посещающие цветки для питания их нектаром или пыльцой.

5. Нортроп Фрай. «Пугающая симметрия: изучение творчества Уильяма Блейка», 1947.

6. Scissor Sisters – Filth/Gorgeous.

Listen or download Scissor Sisters Filthy Gorgeous for free on Pleer

7. Горшок котелок сажей корил. Или по-нашему: на себя посмотри.