Actions

Work Header

Покажите мне героя

Chapter Text

— Пиздец.

Объёмные голограммы мелькали перед глазами, и к концу третьего часа Тони всерьёз подумывал поумерить свой технический снобизм и посмотреть новости с монитора. Или лучше — почитать газеты. Снизить уровень реализма до минимума и, может быть, разглядеть внизу экрана мелкий шрифт. Ну что-то вроде: «Все трюки выполнены профессионалами, не пытайтесь повторить». «Все персонажи вымышлены, любое сходство с реальными людьми случайно». «Минздрав, блять, предупреждал». Что угодно, что доказывало бы — факты лгут, а всё это — чья-то неудачная шутка.

Очередная проказа Локи, месть Ванды за страшное что-нибудь, нервно-паралитический газ, альтернативная реальность, херова галлюцинация, а он лежит где-нибудь обдолбанный, мордой в салате, но всё в порядке, потому что наркотики — да, следующая ступень деградации, так низко он ещё не падал, но это было хотя бы поправимо.

— Грёбаный. Пиздец.

То, что повинуясь командам Джарвиса, файл за файлом открывалось сейчас вокруг него, исправить было нельзя. То, что он видел, напоминало сошедшую с полотна чёртову Гернику [1], а то, что творилось у него в голове — поллаковский Номер Пять [2], и, если бы ему хватило смелости заговорить, а Пеппер вдруг начала его слушать, он бы, несомненно, похвастался тем, что по достоинству оценил гений абстрактного экспрессиониста. Но Пеппер с ним не разговаривала, поделиться снизошедшим на него озарением было не с кем, а голограммы продолжали сменять одна другую, с каждой последующей становились всё хуже и хуже, белый шум в голове игнорировать было всё трудней, но Тони не мог остановиться до тех пор, пока не начнёт понимать.

— Блядский триллер.

— Сэр, если вы сомневаетесь в предоставляемой мной информации… — наконец-то подал голос Джарвис.

Очень оскорблённый и долгожданный голос — ещё несколько минут в тишине, и Тони бы взвыл от ужаса. Он предусмотрительно отключил звук: у половины видеозаписей, что удалось найти, звуковая дорожка напоминала запись из паршивой комнаты страха, а ему и без этого инспирированных собственной покалеченной памятью кошмаров хватит на всю жизнь.

— Нет, Джей. Это я о ситуации в целом, — отозвался Старк, поставив проекцию на паузу, и принялся яростно растирать глаза. — Ты что, обиделся?

— Я не могу обидеться, сэр. Просто напоминаю, что мой сетевой поиск — лучший и самый достоверный в мире, — чопорно ответил ИскИн.

— Ты обиделся, — упрямо протянул Тони и откинулся на спинку кресла.

Грудная клетка тут же отозвалась предупреждающей болью, и он, прикрыв глаза и тщетно пытаясь не поморщиться, поспешно ссутулил плечи — храбриться было не перед кем, но даже виртуальный взгляд дворецкого, казалось, лазерами прожигал дыры в сверкающем реакторе.

— Ну, рассказывай.

— Что именно, сэр?

— Чем я насолил тебе. Должно же быть хоть что-то, — ИскИн молчал, и Старк нетерпеливо махнул рукой. — Ну? Вынудил материться на публике? Вырубил вокалайзер? Сократил оперативную память? Переименовал? Продал ЩИТу?

— Ничего из вышеперечисленного, сэр, — ответил Джарвис, и в искусственном голосе отчётливо слышалось удивление. — Вы обновили программное обеспечение, внесли некоторые изменения в протоколы секретности и безопасности, а также удалили две устаревшие резервные копии. Если необходимо, я могу предоставить вам отчёт в течении следующих десяти секунд.

Старк нахмурился, выдал что-то похожее на «хмпф» и покачал головой:

— Нет, это может подождать… Десяти секунд?

— Благодаря последнему пакету обновлений, моя производительность возросла в два раза, — не без гордости отметил ИскИн.

— О, — коротко и безрадостно восхитился Тони. — Да я молодец. И что, никаких посягательств на твою честь за два года?

— Я не функционировал весь последний месяц. Норману Озборну удалось запустить в мою программу техно-органический вирус, и чтобы избежать повреждения резервных копий, мне пришлось уйти в спящий… Сэр?

Тони с глухим стоном запрокинул голову, стиснул подлокотники проклятого инвалидного кресла и с силой ударил кулаком по верстаку. Металл гулко завибрировал, дрожь неприятно отозвалась в арк-реакторе, но ничуть не отрезвила — Старк вперился взглядом в застывшую перед ним голограмму, горько усмехнулся и покачал головой:

— Я замарался, как никогда.

Перед ним Капитан Америка сидел над поверженным Железным Человеком, занеся над головой щит, и собирался нанести последний, смертельный удар. Тони был уверен, что смертельный. Он достаточно хорошо себя знал, чтобы понимать — у него в глазах ядовитая горечь, в глазах Стива — слепая ярость. То же, что и всегда во время их ссор, только этот Тони почему-то даже не пытался защититься, а этот Стив — остановиться и отмотать назад.

— Запусти сначала.

Два года назад что-то пошло не так.

«Два года назад». Для Тони — позавчера.

Chapter Text

Первым, что Тони увидел, очнувшись от липкого, сумбурного сна, был грязно-жёлтый потолок с обсыпавшейся местами штукатуркой и ржавыми потёками от воды. Вероятно, над помещением располагалась ванная комната, а её владельцы не сильно переживали о состоянии своих труб — прорывало их не единожды, а текло долго — разводы виднелись по всему потолку, расходились фестончатыми краями, пересекали один другой, некрасивыми кляксами стекали на стены и опускались до самого пола. На тех участках, где было особенно влажно, стены поросли мхом и в комнате должен был висеть тяжёлый запах сырости и плесени.

Должен был, но пахло ладаном, майораном и ещё какой-то причудливой цветочно-травянистой смесью, дифференцировать которую Старк не смог. Запах неприятно щекотал нос и горечью отдавался в горле. Перед глазами всё плыло, Тони несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать зрение, снова вперился взглядом в непривлекательный потолок и понял — то, что он принял за ржавые разводы, на самом деле тень от огня свечей.

Свечи и ладан. Какого чёрта?

В голове было девственно чисто — ни единого намёка на то, как он здесь оказался, или хотя бы на события, предшествующие предполагаемому похищению. В том, что это именно похищение, он почти не сомневался. В конечном итоге, не так уж много причин, чтобы держать Тони Старка в подвале, и, если уж на то пошло, подобное уже случалось. Правда, тогда была пещера, Инсен и адская боль в груди, никаких свечей и ладана, но кто их поймёт, этих суперзлодеев.

Старк на пробу пошевелил пальцами ног и рук — левая рука онемела и слушалась плохо, но, в целом, никакого субъективного дискомфорта он не ощущал. Конечности были на месте, он хорошо видел и слышал, и если не считать того, что он всё ещё понятия не имел, где, чёрт возьми, он находится, то мыслил он тоже ясно. А значит, поводов для паники пока нет, и он может…

Грудную клетку, словно электрический разряд, прошила острая боль. Тони изумлённо охнул, откинулся обратно и больно ударился головой о бетон. В глазах тут же потемнело, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как страшно и знакомо болела грудь. Руки инстинктивно взметнулись к сердцу, с надеждой пробежались по рёбрам, надеясь, что это всего лишь перелом, и замерли в нескольких дюймах от грудины.

Тихое, почти неслышное, ненавязчивое жужжание. Тони хорошо помнил этот звук, не стихавший ни днями, ни ночами и поначалу мешавший спать. Опуская руки на грудь, Тони уже знал, что он там обнаружит.

С губ сорвался тихий всхлип, Старк сел быстро, рывком, едва не воя от боли, и обхватил руками металлический обруч арк-реактора. Бледно-голубое свечение отражалось на коже рук и слепило глаза в полумраке подвала. Щёлкнул блокиратор, Тони снял крышку реактора и крутанул против часовой стрелки, тщетно надеясь, что сейчас всё случится так, как и миллионы раз до этого — он вытащит электрод, перед глазами мелькнёт мрачно-довольное лицо Обадайи, он закричит, возможно, разбудит Пеппер и проснётся в поту и с отголоском боли в груди, нащупает точно над грудиной неровный рубец, шумно выдохнет и упадёт обратно на подушки. Пеппер будет шептать что-то глупое, но успокаивающее, и…

И паника уйдёт.

Но ничего из этого не произошло — он попытался вдохнуть, воздух со свистом прошёл через спазмированную гортань, на глазах выступили слёзы, в ушах застучало, и Тони знал, прекрасно знал, что происходит. Инсен предупреждал его об этом несметное количество раз, часами просиживал с ним на покосившейся кушетке и раз за разом повторял одно и то же.

Ты должен научиться дышать.
Вдох длиннее — выдох дольше. Плавно, вот так. Верхняя стенка реактора давит на трахею и два главных бронха, боковые — на рёбра. Электромагнит прилежит к сердцу.
К сердцу, Тони.
Дыши. Вдох длиннее — выдох дольше.
Дыши.

Это не помогало.

— Тони, не надо, — услышал он сквозь собственные хрипы и тут же почувствовал, как кто-то схватил его за запястья и попытался мягко вытащить из стиснутых пальцев реактор. — Ну же, давай… Дыши.

Старк машинально ушёл от прикосновения, резко дёрнулся в сторону, отчего в груди что-то предупреждающе щёлкнуло, электрод опасно натянулся, но обхватившие его запястья руки — маленькие, тонкие, изящные руки — потянулись вслед за реактором, и самого страшного не произошло.

— Тони, перестань.

Пеппер.

— Послушай меня, ты сейчас выдернешь электрод. — Она чуть ослабила хватку, большими пальцами осторожно погладила тыльную сторону судорожно стиснутых на обруче рук и наклонилась, заглядывая Старку в глаза. — Позволь мне, пожалуйста.

Тони с силой протолкнул воздух в лёгкие, те отозвались жгучей болью, но паника потихоньку начала отступать. Он с усилием разжал пальцы, Пеппер тут же подхватила реактор и умелым, отточенным движением подсоединила к металлическому корпусу. Щёлкнула блокиратором и тут же пододвинулась ближе, обхватывая ладонями покрытое холодной испариной лицо Старка.

— Вот, всё хорошо, — тихо произнесла она и вымученно улыбнулась. — А теперь — дыши.

Тони послушно вдохнул, чуть задержал так необходимый сейчас воздух и медленно выдохнул.

Вдох длиннее — выдох дольше.

— Дыши, Тони, — устало прошептала Пеппер.

Вдох длиннее — выдох дольше.

Тони прикрыл глаза, отчаянно удерживая руки Пеппер своими, грудь всё ещё ныла от боли, во рту скапливалась горечь, а отступившая паника напоминала о себе подрагивающими кончиками пальцев и вмиг потяжелевшей головой, но прохладные ладони на лице подобно якорю цепляли его ко дну очень странной реальности.

— Почему… — Хрупкий как стекло голос сорвался, Тони попытался прокашляться, не сильно тревожа грудную клетку, но вместо этого разразился ещё худшим кашлем и едва сдержал очередной болезненный стон. — Реактор. Почему?

— Ты сказал, что разряд, необходимый для запуска сердца и мозга уничтожит твою собственную… проводящую систему сердца, — неуверенно произнесла Пеппер и нерешительно попыталась отстраниться. — Но будет более чем достаточным для запуска реактора, который станет генерировать электрические импульсы в дальнейшем, поэтому…

Коммуникатор в кармане Пеппер противно запищал, она высвободила свои руки из его и поднялась.

— Прости, это Стив. Я сейчас.

Пересекла комнату и скрылась за поворотом. Старк недоуменно проследил за ней взглядом — да ладно? джинсы и футболка? джинсы и футболка? — и огляделся вокруг. Потёков на стенах было меньше, чем ему показалось сначала, но штукатурка действительно местами обсыпалась, и помещение в целом требовало капитально ремонта. И хотя сам по себе подвал и обстоятельства, по которым он здесь оказался с реактором в груди, заслуживали пристального внимания, творящийся вокруг психоделический беспредел беспокоил его куда больше.

Он сидел в центре светящейся шестиугольной пентаграммы — гексады? гексаграммы? мужское и женское? микро и макрокосмос? тройственность в разделённом, блять, диадой едином? — по периметру располагались уже порядком оплывшие свечи, пахло, действительно, ладаном и всё это напоминало чёртов спиритический сеанс, почему-то с ним в главной роли и, судя по алым разводам, что тянулись от свечей к выходу из комнаты, кровавой жертвой.

«Как, почему и зачем?», — огненными буквами пылало у него в сознании, но в ответ на почти отчаянные попытки мозга хоть как-нибудь объяснить раскуроченную грудную клетку память отзывалась очевидным ничем. Каким образом он оказался здесь, почему бросил проектирование их нового с Пеппер дома, зачем свечи, как возникла необходимость снова повесить на сердце аккумулятор, почему он сидел в центре спиритической доски, зачем Кэпу понадобилась Поттс, когда у него на новой Базе было с полсотни агентов ЩИТа и заново сколоченный отряд Мстителей… Вопросы толпились в голове, подталкивая один другой, не находя ответы, и Тони вот-вот готов был взвыть от распирающей виски неопределённости, как в комнату вернулась Пеппер.

Перешагнула порог и чуть притормозила, не спеша подойти к нему. Покрутила в руках старкфон — что это за модель? — и натянуто улыбнулась.

— Мы…

— Пеп, что происходит? Где-то прячется Вупи Голдберг?

— Что?.. А. — Пеппер горько усмехнулась и скрестила руки на груди. — Вижу, тебе лучше. Это, — она кивнула на свечи и пентаграмму, — было необходимо. Ты не приходил в себя, и мы… запаниковали. Стив привёл Стрэнджа. — Поттс пожала плечами, будто бы это всё объясняло, и замолкла.

— Стрэнджа, — повторил Тони, чувствуя лёгкое раздражение.

Он терпеть не мог ничего не понимать. Подобное бывало с ним нечасто (почти никогда), однако его небольшого опыта хватало, чтобы прийти к выводу — ничего не понимать и быть за этим застуканным не нравилось ему ещё больше.

— Да, Стивена, — кивнула Пеппер и едва заметно нахмурилась. — Ты…

На сей раз зазвонил телефон. Поттс уже собралась было извиниться и снова уйти, как Старк рассерженно отмахнулся и скомандовал:

— Джарвис, тональный режим.

— Раз слышать вас, сэр, — тут же отозвался ИскИн.

Пеппер покачала головой и сбросила входящий звонок. Что бы она там не надеялась скрыть, ей это, похоже, не удалось.

— И я тебя, приятель. Что происходит?

— Норман Озборн в броне Воителя вместе с Тёмными Мстителями, командой Инициативы и войсками МОЛОТа вторгся в Асгард, сэр. В данный момент капитан Роджерс возглавил объединившихся Мстителей и присоединился к сражению, но, по тем данным, что я получаю со всех возможных радаров в зоне сражения, всё складывается не лучшим для нас образом — Часовой убил Ареса, а мне удалось засечь неизвестный источник энергии в эпицентре боя.

Что?..

— Это Локи, — упавшим голосом добавила Пеппер. — Он сыграл на безумии Озборна и высвободил Гоблина. Не уверена, что это то, чего он хотел добиться и сейчас он вроде как на нашей стороне, но Боб себя не контролирует, а ты знаешь, чем это может закончиться.

Тони не знал. Не только то, чем это могло закончиться, но и кто такие Часовой, Арес и Боб. Помнил, кто такой Озборн — химическая завивка давно не в моде, парень — но не понимал, какое отношение он имеет к Мстителям, уж тем более не представлял, почему на нём броня Воителя и каким образом он вторгся в Асгард. Потому что… Ну хотя бы потому что Асгард — это верхушка Иггдрасиля, о которой так самозабвенно рассказывал Тор и которую стерегли несколько тысяч таких же крепышей, как Одинсон, не говоря уж о самом Торе — в него нельзя вторгнуться. Посему выходило, что в луже крови и воска он провалялся долго.

Мысль была абсурдной, ведь для того, чтобы проспать выход нового старкфона, кражу брони Роуди и вторжение в Асгард, нужно было пролежать в коме херову вечность. И, вероятно, он всё же не успел совладать с лицом — Пеппер вдруг напряглась и подалась вперёд.

— Тони, ты…

— Джей, кинь мне броню.

— Тони, тебе нельзя…

— Сэр, мне кажется, не стоит…

— Эй! — Старк упёрся ладонями в пол, прикусил щёку и с усилием поднялся. Во рту сразу стало солоно, и не то чтобы боль от прокушенной щеки действительно могла заглушить боль от распиленной пополам грудной клетки, но ему хотя бы удалось сдержать стон. — Мам, пап, я взрослый мальчик.

— Ты только что перенёс операцию на сердце!

— Сэр, вынужден диагностировать у вас…

— …дыру в груди, — с изрядной долей сарказма отмахнулся от ИскИна Старк и на пробу повёл плечами.

Что ж, это было больно, но ему приходилось летать и в худшем состоянии. В едва ли худшем, если уж честно, но несколько кубиков адреналина обыкновенно решали вопрос. Ну, в те редкие случаи, когда Джарвис не артачился почём зря и не находил притянутую за уши лазейку в протоколах безопасности, дабы самоубийственные порывы создателя пресечь.

Так что Джарвис был страшным созданием, а Пеппер очевидно была обеспокоена его очередным намерением подраматичней убиться, но подойти почему-то не торопилась.

Это тоже было странно и тоже пришло в его голову совершенно вдруг.

— Джарвис, броня, — повторил Старк, и последующие за приказом шелестящие помехи определённо точно были вздохом.

А то, что произошло дальше, сперва попахивало несмешной шуткой, а затем тестом на вшивость — модифицированным вариантом проверки на ориентировку во времени, месте и собственной личности, которую Тони, безусловно, с треском провалил.

Сквозь дверной проём, гремя металлом, не вошёл Марк. Части костюма не собрались вокруг него, не слишком точно прицеливаясь и отнюдь не нежно цепляясь за кожу. Ничего из этого не произошло — лишь часы пролетели мимо смиренно вздохнувшей Пеппер, легли на запястье, щёлкнули и шустро, сверкая жидким металлом, сначала преобразовались в перчатку, а затем — в полноценный костюм.

Доспех собрался вокруг Старка быстро, почти не потревожив грудную клетку, лицевой дисплей загорелся перед глазами и Тони окончательно уверился в том, что были вещи похуже, чем дуговой реактор, свечи, ладан и захваченный Асгард.

Он мог не помнить, как спроектировал новый старкфон. Львиная доля его разработок отправлялась в отдел производства после трёх суток без сна и часто не являлась тем, что он изначально планировал сделать. Так что это как раз не удивительно — многое из того, на чём стоял штамп «Старк Индастриз», было побочным продуктом чего-то более масштабного, после старта продаж попадало ему в руки совершенно случайно и удивляло его самого.

Он мог пропустить осаду Асгарда, кражу костюма Роуди, Локи и Озборна: читаури вторглись в Нью-Йорк за один день, Альтрон выдрал Заковию из земли меньше, чем за пару часов. Многие из злодеев отличались шустрым нравом — иногда стоило отвернуться, и мир менялся до неузнаваемости. Поэтому выданная Джарвисом информация настораживала, но не пугала.
Он многое мог упустить из виду. Но каждая модель брони была уникальна. Каждая из сорока пяти [1].

А тот Марк, что сейчас непривычно чутко реагировал на каждое его движение, ощущался как вторая кожа и красовался страшным числом на плече — MARK 50 [2].

Этот Марк был удивительно лёгок и пугающе совершенен.

Этот Марк был ему незнаком.

Тени от свечей зловеще дрожали, переплетались с ржавыми разводами на стенах и потолке и напоминали змей. Стартуя с крыльца второсортного мотеля, Тони больше не чувствовал боли. Были вещи похуже. Много хуже.

И висящий над Оклахомой Асгард — одна из них.

* * *

Признаться, на свете осталось крайне мало вещей, способных его удивить.

Старк был в космосе. Смотрел на Землю с орбиты, пролетал сквозь портал в иной мир и на сегодняшний день мог с уверенностью сказать, что неизведанного во Вселенной по-прежнему предостаточно, но вот удивляться он порядком отвык. Однако, когда Джарвис на вопрос о том, есть ли у них хоть какой-нибудь шанс связаться с теми, кто в данный момент находится в Асгарде и есть ли способ подручными средствами открыть Радужный Мост, заметно стушевался, Тони заподозрил неладное.

А в следующее мгновение поражённо завис напротив полыхающей громады.

Над Оклахомой висел не Асгард. Над ней висел здоровый космический корабль, окружённый огнём и дымом, у самого края вспыхивали разноцветные вспышки, среди которых угадывался холодный, бледно-голубой свет репульсоров, а скопившиеся вокруг военные, агенты ЩИТа и просто гражданские стояли, задрав головы и, кажется, ничуть не были удивлены парящим над Землёй гигантом.

И не спешили присоединиться к сражению.

— Энергетический барьер? — рявкнул Старк.

— Нет, сэр. Всё чисто, — отрапортовал ИскИн.

Тот факт, что Джарвис не добавил «фигурально выражаясь» говорил о многом. Преодолев облако из пыли, дыма и того, что определённо не имело никакого отношения к взвешенным частицам водяного пара, Тони обнаружил себя посреди раскалённых адских жаровней.

Мстители — старые, привычные взору Мстители — яростно сражались с захватчиками, а в центре сражения чёрными миазмами расползался мрак. Над ним зависла платформа ЩИТа, до смешного маленькая на фоне здорового корабля, Кэп держал за грудки зелёного парня, который не был Халком; Клинт, Наташа и Человек-Паук лавировали между врагами; Ванда, прикрыв веки, обрушивала на противников огромные валуны, Сокол и Вижен страховали её с воздуха; некто с металлической рукой, скрывшись за покосившейся колонной, стрелял из снайперской винтовки, а Тор, бок о бок с Локи, безуспешно пытался атаковать чернеющее нечто.

— Джей, сканируй.

— Это Мрак, сэр, — невозмутимо отозвался Джарвис.

— Да ты просто Кэп, — отозвался Тони. — Заметь, и Очевидность, и Роджерс здесь оскорбление.

— Альтер-эго Роберта Рейнольдса, более известного как Часовой.

— Ты издеваешься? — скрипнув зубами, спросил Старк.

— Ни в коем случае, сэр, но я не могу скорректировать модель своего поведения, пока вы не изложите суть проблемы. Вы в замешательстве.

— Да что ты? — нерадостно отозвался Тони. — Сухо и по делу, Джарвис. Как с этим Мраком быть?

— Он обладает силой миллиона взрывающихся солнц, сверхчеловеческой скоростью, выносливостью, ловкостью и рефлексами…

— Да ты влюблён…

— Есть способности к ментальной проекции, телепатии, полёту и ускоренной регенерации.

Старк поморщился и ещё раз просканировал поле боя.

— Мы в дерьме, я понял. Ты сказал, это альтер-эго. На этого Халка найдётся своя Вероника?

ИскИну потребовалось целых три секунды на раздумья, и если Тони ждал момента, когда можно было бы начать по-настоящему паниковать, то сейчас самое время.

— Bleeding Edge может развить необходимую скорость, однако обшивка вряд ли выдержит удар такой силы.

— Bleeding Edge [3], — словно эхо, повторил Тони. — Ну конечно… А поднять платформу мы можем?

На лицевой панели отобразились все характеристики Хеликерриера, в том числе устрашающий вес и расчёт необходимой силы, что придётся приложить, дабы разогнать корабль до нужной скорости, и если Джарвис сейчас же не скажет ему, что он рехнулся, то Старк окончательно потеряет веру в лучшее.

— Это безумие, сэр, — отозвался тот, и Тони торжествующе улыбнулся.

Всё не так уж и плохо, если он всё ещё мог пошатнуть спокойствие ИскИна.

— Я собираюсь превратить корабль в пулю, — немного нервно хмыкнул Старк. — Конечно, это безумие.

— Вы не сможете отпустить корабль до того, как он рухнет на землю.

— Начинай эвакуацию и возьми управление кораблём на себя.

— Сэр, но…

— Не спорь, — Старк поднялся на необходимую высоту и отрегулировал мощность репульсоров. — И хватит беречь моё хрупкое душевное равновесие.

— Сэр? — Джарвис вывел на экран сообщение об экстренной эвакуации и вёл счёт спешно рассаживающимся по челнокам агентам.

— Ты выводишь на дисплей температуру и состав воздуха, высоту над землёй, широту, долготу и даже грёбаный прогноз погоды. На мне пятидесятая модель Марка, а ты до сих пор думаешь, что дата меня шокирует?

— Энергия репульсоров перенаправлена на ускорители.

— Не увиливай.

— Эвакуация успешно завершена, сэр. Платформа в вашем распоряжении, а директор Фьюри просит передать, что вы, цитирую, «конченный псих».

— Пошли ему букет роз и скажи, что конченный псих вот-вот снова спасёт его зад. Так что там с датой, Джей?

Отпустить корабль до того, как тот расплющил по земле Мрак и вдребезги разбился, действительно не вышло. Виновата в этом была чёртова физика и совсем немного — внезапно острое желание опустить руки и рухнуть на землю вместе с платформой. Последним, что запомнил Тони перед падением, были день, месяц и год на лицевой панели и зелёная вспышка перед глазами.

Предупреждающий вой сигнальных сирен, неласковые объятья и горящая огнём грудная клетка.

Откровенно говоря, ему порядком надоело, что то, что делало его сильнее, до сих пор не могло его убить.

Chapter Text

Больше, чем больницы, Тони не любил только медблок ЩИТа. И будь он чуть более уверен в себе и в происходящем в данный момент, он бы непременно усмотрел во всём этом очередной коварный замысел Фьюри в отместку за вновь взломанный сервер или ещё какую-нибудь пакость, коими Джарвис — Старк Богом клялся, он сам! — промышлял в свободное от лекций по юнгианскому психоанализу время. Других причин привязывать его к койке проклятого медблока он не видел — в конце-то концов, он был Тони Старком. У него была своя больница, где врачи под халатами совершенно точно не прятали его же оружие (и об этом серьёзно стоило поговорить с Ником в который раз).

Другое дело, что по совету Пеппер они всегда таскали с собой шприц с транквилизатором, но тут уж не попишешь — Джарвис здесь был целиком и полностью на стороне Поттс, а Старка иногда утомляла их игра в «Кто быстрее перепишет протоколы» — выиграть честно не получалось ни у одного из них, и Тони, как великодушный создатель, милостиво капитулировал.

Иногда. А иногда нет. Зависело от того, насколько Старку было скучно, и как сильно ему хотелось в данный конкретный момент ковыряться с замком в собственной мастерской, взламывая в очередной раз изменённый Джарвисом пароль, — его таланты здесь были куда больше способностей всего гиковского отдела ЩИТа вместе взятого.

Подобное отчасти попахивало техническим онанизмом, но... Нет, ну а что? Он ничего не мог поделать с тем, что лучшим противником для него всегда был он сам, а его Отношения со своей техникой — это, вроде как, вопрос интимный.

Так что медблок ЩИТа он не жаловал, коды безопасности Шестой Интервенционной по неизвестной (забытой) причине оказались его авторства, и Вселенная не могла намекать ещё очевидней: на взлом собственного кода ушло двенадцать минут — работать вместе с Джарвисом оказалось не в пример проще, чем против него. Из штаб-квартиры Тони улетел под многоэтажную ругань Фьюри и голос Джона Леннона. Тот протяжно советовал заниматься «любовью, а не войной» [1], Фьюри крыл его, ИскИн и всех Марков от первого до пятидесятого матом, а образцово невозмутимый Коулсон тщетно пытался разблокировать запертые двери.

Теперь — так же безрезультатно дозвониться, но если и было место в этом мире, куда без боеголовок сунуться возможным не представлялось, то это дом в Малибу.

— Стоп. — Джарвис остановил запись, и Тони вновь угрюмо уставился на застывшего со щитом в руках Стива. — Почему нет других записей? Где, мать его, аудиозапись разговора? Допустим, в какой-то момент регистратор вышел из строя. — Старк вновь покосился на сбитый со своей головы шлем и краем глаза заметил открытый профайл Роуди. — Но ты наверняка писал всё, что происходило до. Где?

— Даже если записи и были, то сейчас я не обнаруживаю даже пустых хранилищ из-под них, — с ноткой огорчения отозвался ИскИн. — Простите, сэр, последний месяц…

— Техно-органический вирус, — перебил Тони и потёр переносицу. — Помню. Не парься. Я этим займусь — ни один насморк тебя не возьмёт.

Старк провёл рукой по сенсорной панели на подлокотнике инвалидного кресла, то слегка качнулось вперёд-назад и вновь замерло.

— Отчёты, документация?

— Это всё, что есть, — ответил Джарвис, имея в виду уже предоставленные данные. — Если позволите, сэр, в деле Джеймса Бьюкенена Барнса есть несколько нестыковок, но данные стёрты очень аккуратно. Чисто сработано, я бы лучше не сделал.

— Насколько чисто? — глаза снова скользнули по зависшему над его головой щиту. Через секунду тот опишет дугу и расколет напополам реактор. Запись оборвётся, беззвучный треск сломанного реактора эхом продолжит отзываться в ушах, а профайл Роуди не закроется сам по себе.

— Словно вы всё удалили сами, сэр, — безмятежно отозвался ИскИн. — Их и записи с регистратора. Запустить повторную диагностику?

— Нет, — покачал головой Тони и свернул голограмму. — Если так, то ты всё равно ничего не найдёшь. Я в этом неплох. В «удалить к херам».

Что-то решительно не сходилось.

Тони который час прокручивал одну запись за другой, снова и снова пролистывал Заковианское Соглашение, штудировал отрывистые рапорты ЦРУ и никак не мог понять.

Он помнил, как после сражения в Заковии Хилл прислала ему проект Акта Регистрации Супергероев. Документ был сырым, попахивал нарушением прав человека и категорически не готов к рассмотрению где-либо ещё, кроме как в пропахшем паранойей кабинете Росса. Его бы разнёс в пух и прах даже самый бездарный адвокатишка из Джорджтауна, что уж говорить об адвокатах СтаркИнд. Сам факт его существования, безусловно, настораживал, но не то чтобы Старк подобного не ждал. Он был кем угодно, только не дураком, и не сейчас, так в следующий раз их бы так или иначе припёрли к стенке. Да, Фонд ликвидации последствий исправно работал, Старк Индастриз тратило настолько комические суммы на то, чтобы отстраивать разрушенные Мстителями города, что Совет директоров скрипел зубами и молчал лишь потому, что Тони приносил денег куда больше, чем тратил. Но как бы быстро они не убирали за собой, ничто не отменяло факта гибели мирного населения.

Тони это знал. Думал об этом каждую проклятую секунду и сейчас, смотря на подписанное им Заковианское Соглашение, ничуть не был удивлён. Страшно? Безусловно. Рискованно? Никто не спорит. Но за первым пересмотром Соглашения тянулся второй, третий и добрая сотня внесённых за прошедшие два года поправок.

И это был самый благоприятный из возможных исход.

Впрочем, в том, что у Кэпа проект одобрения не сыщет, он тоже почти не сомневался. И хотя реакция отчасти была острее, чем он мог себе представить (от аэропорта в Лейпциге остались лишь несколько дымящихся гор металлолома), а несогласие Стива с тем, что было правильно, неприятно горчило на языке, в недоумение приводило не это.

Да, не договорились. Да, не кстати под руку попался напортачивший Барнс. Да, пришлось влезть в броню и, вероятно, всё это было немного слишком, но это…

Старк снова прокрутил драку на базе Гидры. Сохранились лишь отдельные кадры: не хватало данных, было не ясно, с чего всё началось.

Но это не было борьбой за правое дело. Это была первобытная ярость, и к Соглашению этот спор не имел никакого отношения.

Тони закрыл программу и отъехал от верстака.

— Заблокируй доступ по всем каналам связи и изолируй…

Позади с тихим шорохом открылась стеклянная дверь. Тони дёрнулся, резко развернул кресло, уже готовясь активировать броню и… И удивлённо замер, нелепо занеся ладонь над часами.

Брюс переступил порог мастерской с таким видом, словно делал это каждый божий день, а не пропал где-то в Атлантике пару недель назад. Вероятно, он переступил его так, будто пропал в Атлантике два года назад и успел вернуться (а Старк этого не помнил), но это не тот вопрос, который стоило задать в первую очередь.

— Джей, какого чёрта?

По губам Беннера скользнула едва уловимая улыбка, он по-свойски устроился на сером диване у стены и молча уставился на Тони.

— У доктора Беннера постоянный доступ в мастерскую, сэр, а вы не успели закончить приказ об изоляции, — слегка обижено отозвался ИскИн. — Блокирую доступ по всем каналам связи и изолирую территорию особняка. Кофе, вафли, доктор Беннер?

— Нет, спасибо, Джарвис, — вежливо отказался Брюс и с поистине невозмутимым выражением лица повернулся к Старку, показывающему приборной панели язык. — Ты сам присвоил мне личный код.

— Я помню, — брякнул Тони, думая о том, что в сложившихся обстоятельствах «помню» — уже много.

Сидеть в инвалидной коляске, пусть и всего лишь перед Брюсом, было неловко, но стоять, рискуя при первом же шаге упасть, ещё хуже — Тони неуютно поёрзал в кресле и внимательно осмотрел Беннера с ног до головы.

Всё, как он помнил: двубортный пиджак на два размера больше, странного цвета рубашка и мешковатые брюки со сбившимися стрелками. Не хватало только широкополой шляпы, и можно было смело предполагать, что из мохнатых сороковых вышел не только Кэп. В волосах прибавилось седины, а на лице морщин; он по-прежнему иногда потирал левое запястье, на котором раньше носил пульсометр, но какими бы говорящими не казались старые привычки, тёмные глаза были ясными, а в коснувшейся губ улыбке не было ни грамма заведомой неуверенности.

— Знаешь, почему Халк тебя всегда ловит? — Тони, явно не ожидавший, что тот не планирует молча буравить его подозрительным взглядом, вскинул голову. — Он считает тебя большим красно-золотым мячом для регби и очень расстраивается, когда ты, падая, не отскакиваешь от земли.

— У парня самые дорогие игрушки на планете — он должен быть рад, — механически отбрыкнулся Старк, вспоминая подхватившую его у самой земли зелёную вспышку. Моргнул несколько раз, стараясь ничем не выдать своего замешательства, и остро пожалел о том, что не загрузил ни одного отчёта по Халку.

Если, конечно, в этом был смысл — с Брюса станется меж строк читать. Во всяком случае, раньше бы сталось. Тогда. До этого. До этих двух лет, которые Старк не помнил (и во время которых чёртов Беннер, очевидно, решил вернуться обратно).

Зачем вообще исчезал?

— Давно здесь?

Брюс чуть сощурился и склонил голову к плечу.

Вот же дерьмо.

— У тебя дома — пару минут. На земле — пару часов, — окинул взглядом мастерскую в поисках каких-нибудь подсказок и с лёгким любопытством подался вперёд. — Стив рассказал мне, что случилось.

— Угу.

— Кулаки при этом сжимал так, словно представлял твою шею. Дважды чуть не сказал «мудак».

— М-м-м, — неопределённо протянул Старк, понятия не имея, как много Стив рассказал Брюсу, знает ли тот больше, чем на данный момент известно самому Тони, и уместно ли ему сейчас над этим насмехаться.

«Двадцать первый век таки сделал из него человека». «Конституцией это не запрещено». «Отцы-основатели простят, и мы простим».

Перед глазами вновь мелькнула давеча закрытая голограмма — они всё ещё над этим шутят?

— А потом Леннон посоветовал трахаться, а не воевать, а Стив покачал головой и сел писать рапорт, проигнорировав попытки Фьюри разблокировать двери. Ничего не хочешь мне объяснить?

— Ты сказал «трахаться»?

— Ты разговариваешь? — парировал Беннер и откинулся на спинку дивана. — Тони, что не так?

Старк шустро пробежался по только что добытому с сервера ЩИТа рапорту и негромко присвистнул.

— Рагнарёк? Тот самый?

— Тони.

Проблема Беннера заключалась в том, что он слишком много знал. Слепоглухой по отношению ко всему, что так или иначе касалось концепции «не горбись, великан», он поразительно чутко реагировал на эмоциональное состояние каждого из команды. Помощь свою не навязывал, от края пропасти оттаскивал исправно, но исподтишка, словно сомневался в своём на это праве.

Так у него выходило с каждым, кроме Старка и это было… Ну, нормально. Объяснимо, потому что Тони признавал, что и сам иногда жил так, будто вот-вот споткнётся о свои собственные ноги, а иногда — так, словно подставит подножку кому-нибудь ещё.

В первом случае Брюс его прекрасно понимал, во втором отчаянно завидовал, и если делать из этого какие-то выводы, то Старку проще было сказать в лоб. В противном случае он оставлял за собой право сделаться дурачком и назло всем законам Вселенной не настаивал на своей гениальности. Там, где со Стивом можно было просто попытаться поболтать о живописи, Тони приходилось говорить прямо: «Жизнь — дерьмо». Тут же спрашивать: «Что я могу сделать?», и надеяться, что он примет помощь, потому что если так, то сквозь золото-титановую скорлупу ты пробился.

Не то чтобы на честность Старк отвечал честностью. Не без греха, а фильтр в голове, вопреки мнению многих, всё же был и весьма жёсткий. Просто с ним нужно было уметь разговаривать, это не всегда давалось легко, но того стоило.

За это Тони был благодарен. А Брюс... А Брюс умел ценить то хорошее, что имел.

— Если коротко, то мы со Стивом развязали Гражданскую войну, — опустив взгляд на руки, начал Тони. — Снесли аэропорт в Лейпциге и побуянили на заброшенной базе Гидры. Росс запер остальных Мстителей в Подводной тюрьме для психопатов-убийц, Кэп их вытащил и ушёл в подполье. Ник застрял где-то в Стране Чудес, Хилл отрастила яйца, а я принялся раздавать супергероям паспорта. Озборн (напыщенный хмырь с кудряшками, ты его знаешь) сел в кресло директора ЩИТа, Асгард упал на Оклахому, а я удалил Базу Регистрации [2], пока до неё не дотянулся напыщенный хмырь.

— Удалил, — повторил Беннер.

По губам Старка скользнула короткая, нервная улыбка, он исподлобья глянул на Брюса и потёр одну ладонь о другую.

— Немного умер в процессе. — Тони постучал по обручу реактора и пожал плечами. — Но этот парень никогда не подводил.

Брюс успел сосчитать до десяти, прежде чем Старк продолжил.

— Вместе с Базой Регистрации стёрлась память за последние два года. Так что если тебе действительно интересно, то рассказчик из меня паршивый, а если…

— Сама стёрлась?

— …ты хочешь спросить, не специально ли я вместе с Базой удалил память, то я скажу, что не знаю и не стану об этом говорить. — Старк устало потёр лоб и, словно извиняясь, добавил: — Во всяком случае, не раньше, чем пойму сам.

Предсказуемо.

Брюс кивнул, снял пиджак и, закатав рукава, попросил:

— Показывай, что у тебя есть.

— Ты не обязан…

— Тони.

Проблема Брюса, по мнению Тони, заключалась в том, что он слишком много знал и многое мог, но сомневался в своём на это праве. Проблема Тони, по в отместку озвученному мнению Брюса, — в том, что он при всей железобетонной уверенности в самом себе, своей правоте и принципах не умел поворачиваться к людям спиной, как бы усердно они не плевали ему в лицо.

— Хуже Халка в ярости, только очень испуганный Халк, — признался Брюс. — Он едва успел поймать, и ушёл сразу, как только тебя погрузили в вертолёт медслужбы. Чтобы не придушить за глупость. Так что ты мне должен. Поэтому сейчас же показывай всё, что у тебя есть, и мы решим, что с этим делать.

Поэтому, вероятно, они и нашли общий язык: при всём их уникальном интеллекте, они до смешного долго приспосабливались к жизни.

— Спасибо, — вырвалось раньше, чем Тони успел себя остановить.

— Пожалуйста. Проще, чем кажется, правда?

* * *

Фьюри выглядел так, словно Пхеньян развязал ядерную войну, AIM выкрало оружейные разработки ЩИТа (и догадалось, как ими пользоваться), а девять миров вновь сошлись в неплановом параде.

Ник выглядел очень усталым, раздражённым и до кровавых мальчиков перед глазами злым. Таким, будто Старк только что поджарил свой собственный мозг, воткнул себе в грудную клетку арк-реактор, спас мир от катастрофы, херакнув платформой ЩИТа по живому аналогу ядерной бомбы, а после сбежал из медблока, заблокировав все входы и выходы из командного блока штаб-квартиры и поставив на повтор грёбанного Леннона.

Грёбанный Леннон играл вот уже два с половиной часа, никакие попытки выключить или хотя бы приглушить звук не увенчивались успехом, раздражение Фьюри росло обратно пропорционально их шансам на успех, а Коулсон с каждой новой неудачной попыткой открыть наконец двери становился всё более невозмутимым.

— НЛП, — с лукавой улыбкой на губах брякнул Клинт и принялся по двадцатому кругу перебирать стрелы.

Роджерс, дописавший рапорт полтора часа назад и всё это время демонстрировавший воистину буддистское спокойствие, поднял от металлической поверхности стола вопросительный взгляд.

— Нейролингвистическое программирование, — расшифровала Наташа, не поясняя впрочем, что именно имел в виду Клинт, и отложила в сторону опасный-острый-наверняка-бьющий-током предмет.

Музыка внезапно стихла, но не успели они порадоваться, как та заиграла вновь.

I'm back in the USSR,
you don't know how lucky you are, boys!
[3]

Романофф скрестила руки на груди и тонко улыбнулась.

— Мне всего-то нужно было подать голос? Напомните мне не убивать его, когда мы отсюда выберемся.

— Если мы отсюда выберемся, — ворчливо возразил Сэм и отложил в сторону бесполезный планшет. — Я понятия не имею, что за дрянь сожрала систему безопасности.

— Это Джарвис, — отозвался Коулсон и бросил попытки поймать за хвост шустрого дворецкого. — И упаси вас Бог, мистер Уилсон, назвать его дрянью вслух ещё раз. — Фил устало улыбнулся и повернулся к Фьюри. — Простите, босс. Будь это дочерняя программа, я бы ещё рискнул, но лоб в лоб с Джарвисом шансы есть только у самого Старка.

— Вижен? — без особой надежды спросил Стив.

— Хотел бы, уже был бы здесь, — покачал головой Коулсон. — У них с Джарвисом своего рода вооружённый нейтралитет и, как мне кажется, Вижен не слишком уверен в своей победе в случае открытой конфронтации. К несчастью, доктор Беннер в момент взлома был на внешней палубе — нам бы не помешала его помощь.

— Или к счастью, — не согласился Стив. — Он у Тони.

— К счастью? Серьёзно? — фыркнул Клинт. — Беннер и Старк в одной мастерской — уволь, Кэп.

— Беннер и едва не умерший прошлой ночью Старк, — поправил Роджерс и устало откинулся на спинку стула.

Наташа взглянула на капитана и с подозрением прищурилась:

— Что у вас там произошло?

Стив коротко покачал головой, всем своим видом демонстрируя нежелание обсуждать недавние события здесь и сейчас. По скулам яростно катались желваки, руки с ободранными костяшками с силой стискивали подлокотники стула, и выглядел он изрядно потрёпанным и изнемождённым. Дело здесь было явно не только в Оклахоме и Озборне, но Романофф немое «не сейчас» понимала хорошо. Это и священный ужас на лице Роджерса, когда тот ворвался в импровизированную операционную, едва не выбив с ноги дверь.

— Кто такой Джарвис? — перестав стучать металлической рукой по столу, спросил Барнс.

Музыка заглохла и снова заиграла на порядок громче:

Darkwing duck of mystery,
Champion of right
[4].

Клинт расхохотался, выронив из рук колчан. Нужно было отдать должное умению ИскИна разряжать обстановку: мимолётная усмешка скользнула даже по губам хмурого Фьюри. Ник вышел из-за стола и сделал несколько шагов вдоль него.

— Искусственный интеллект, сержант Барнс, — пояснил он и со зловещим оскалом добавил: — Ядерный зонт Старка.

— А если подорвать снаружи? — предложил Сэм.

— Дверь выдерживает удар в восемнадцать килотонн тротила, — покачал головой Фьюри и остановился по центру помещения, уткнув руки в бока. — Мы держим целый отдел, который занимается Старком и только Старком, кто-нибудь может мне объяснить, какого чёрта это всё ещё происходит?

— Ох, бросьте, босс! — отсмеявшись, выдохнул Клинт. — Вы же сами знаете, этот отдел — жестокая альтернатива лишению премии.

— И пыточная камера для наших айтишников, — согласно добавила Наташа. — Гиблый номер.

— Благодарю, агент Романофф, — неожиданно отозвался ИскИн и убавил (но не выключил) музыку.

Клинт победоносно вскинул в воздух кулак, Фьюри облегчённо выдохнул, а Наташа, улыбнувшись уголком губ, грациозно поднялась со стула.

— Агент Коулсон, отойдите, пожалуйста, от двери, — не меняя тона, попросил Джарвис.

Что-то пискнуло, треснуло, алый огонёк возле приборной панели сменился зелёным, и двери беззвучно открылись.

Роудс, которому они, вероятно, были обязаны своим спасением, был в гражданском. Лишь чёрный поддоспешник под броню, жёсткие наручи с приборными панелями, чёрный жилет и тонкие сапоги с петлями для фиксации доспеха. Он был не при исполнении, но выглядел так, словно вот-вот ждал нападения — быстро оглядел помещение, чуть задержав взгляд на поднявшемся капитане, и не успел и слова сказать, как нос к носу столкнулся с гневно сопящим Фьюри.

— Роудс, у нас над головами висит угроза межгалактического конфликта, Тор улетел в Асгард, пытаясь замять историю с Озборном, вся система безопасности ЩИТа пляшет под дудку Джарвиса, а Старк потягивает у себя бункере Маккалан! — прошипел разъярённый Фьюри. — Какого чёрта этот сукин сын творит?

— Этот сукин сын, — недобро нахмурившись, ответил Роудс, — несколькими часами ранее спас Землю. — Джеймс шумно втянул воздух, успокаиваясь, и примирительно добавил: — Ник, я знаю, ты зол и…

— Зол? — Фьюри громко хохотнул и отступил на шаг назад. — Он едва не спалил себе мозг!

— И мне тоже есть, что сказать по этому поводу, — терпеливо согласился тот. — Но давай без залповых установок на пороге.

— Где он? — вмешался Стив.

Роудс поднял на него взгляд, оглядел с ног до головы, заметно акцентируя внимание на новом щите, и, несомненно, оставил бы вопрос без внимания, если бы перед Роджерсом с очевидными как день намерениями не встала Романофф.

— У себя в берлоге?

Зелёные глаза смотрели упрямо, но мягко, будто бы о чём-то прося, и Джеймс сдался. Перевёл на нее взгляд и тихонько хмыкнул.

— Джарвис, папочка у себя?

— Совершенно верно, полковник Роудс.

— Связаться можно?

— Боюсь, нет. Сэр велел заблокировать все каналы связи и изолировать территорию. Но я могу подготовить вам посадочную площадку.

— Будь добр. — Джеймс щёлкнул по приборной панели и швы на поддоспешнике еле заметно загорелись холодным, голубым светом.

То, что поначалу можно было принять за крупные стежки на ткани, оказалось жёстким скелетом, крепко обхватывающим ноги и спину Роудса. Свет становился всё интенсивней и в следующее же мгновение по каркасу из углепластика заструился жидкий металл. Броня Воителя, новая, сверкающая, собралась в считанные секунды. Украденный Озборном из хранилища доспех не шёл ни в какое сравнение с этим, уступал ему в боевой мощи, скорости и подвижности.

Роудс переступил с ноги на ногу, и бронепластины заблестели серебром и тёмно-синим.

— Тони в Малибу, — Джеймс снова повернулся к Фьюри. — Дай мне сутки, завтра мы оба будем здесь. Ты же знаешь, он бы не забаррикадировался в мастерской без причины.

Фьюри громко фыркнул.

— Хорошо, он бы не забаррикадировался в мастерской без причины сейчас, — поспешно исправился Роудс. — Ник, пожалуйста.

— Сутки, — без прежнего напряжения в голосе отозвался Фьюри. — От Озборна осталось много дерьма, а Старк замкнул всю нашу сеть на себе. Без него не справимся.

— Дам ему послушать запись, и он прилетит только ради того, чтобы позлорадствовать, — утомлённо улыбнулся полковник. — Если что, у Наташи и остальных есть доступ к прямому каналу…

— Он сделал тебе новые ноги.

Роудс осёкся. Нескладные, острые слова повисли в воздухе. Наташа, отступив в сторону, покачала головой, пробормотала что-то о неисправимости и не умении держать язык за зубами, и исподлобья, мрачно, уставилась на Стива. Тот смотрел точно в светящие прорези лицевой пластины и выглядел при этом неуверенно, но упрямо. Понимал, что в очередной раз сказал не то, не там и не так, но брать свои слова назад было поздно, пытаться сгладить острые углы глупо, и... И уж лучше бы он сжимал кулаки.

Два года.

Два. Года.

Да к чёрту.

— Это не моё дело, — негромко отозвался Роудс. — Но ещё одно слово, Стив, и мы подерёмся.

Вероятно, он всё воспринимал слишком близко к сердцу. Тони давно не был щуплым четырнадцатилетним пареньком в футболке со смешным принтом, со слишком острым языком и потому вечно побитым лицом. Его не нужно было защищать, он мог за себя постоять: и словами, и делом.

— Тревожная кнопка есть у каждого из наших. На всякий случай.

Но безотчётное желание вставать между ним и миром всякий раз, когда улыбка пропадала из глаз и намертво приклеивалась к губам, с годами только крепло. Чем сильнее становился он сам, тем больнее по нему били.

И Джеймсу каждый раз казалось, что следующий удар окажется последним.

Chapter Text

Взгляду, которым его наградил Брюс, не хватало… конкретики.

С одной стороны он вроде бы не был уверен в том, что глаза его не обманывают и он видит перед собой именно то, что видит. С другой стороны, Беннер прекрасно понимал, на что смотрит, но небезосновательно сомневался в том, верно ли оценивает своё собственное детище сам Старк и понимает ли, что он натворил. В который раз.

По существу, Брюс всегда на него так смотрел, потому взгляд этот был Тони хорошо знаком, и он по нему искренне скучал.

Так что, когда Брюс, наконец, отмер и ткнул пальцем в алгоритм перед собой, он просто кивнул.

Кивка, по-видимому, было мало.

— Это…

— Да.

Брюс ошеломлённо моргнул, снова глянул на алгоритм и всем корпусом развернулся к Старку.

— Тони, это Экстремис.

Тщательно игнорируемая паника и настороженная готовность к худшему в голосе Беннера Тони понравились. Это на мгновение позволяло отвлечься от мрачных и тяжёлых мыслей о забытых двух годах и мысленно вернуться в то время, когда Брюс смотрел на только написанную программу Альтрона, нервно теребил дужки очков и искренне старался не выглядеть при этом любопытным. Хорошее было время, но речь по-прежнему шла о его мозге.

Тони никогда не чурался возможности нашпиговать себя всевозможными чипами, а идея тотального апгрейда его не слишком пугала. Он не боялся колющих предметов и прекрасно понимал, что одна-две (три-четыре) микросхемы под кожей — скорее необходимость, чем блажь. Без этого свет бы никогда не увидел Марк 42: костюмы были тем эффективней, чем больше их функциональности удовлетворял он сам. Если для этого нужно было немного попотеть над самим собой, то… Что ж, Тони готов был на это пойти.

Но его мозг — это принципиально иной разговор. При всей широте его взглядов и достаточно вольной интерпретации понятия «возможные риски», угрозу интеллекту он по-прежнему классифицировал как категорически неприемлемую.

Старк положил руки на подлокотники кресла и неопределённо качнул головой.

— Не совсем. Изначально, да. Это Экстремис, без малого два месяца работы, пятьсот сорок три миллиона на дотестовые испытания и ежедневные лекции Джарвиса о святости протоколов безопасности. Фундамент для Ментально-органической ретрограммы. И, нет, я назвал её так не ради акронима. — Тони напрягся, стиснул зубы, сильнее опираясь на подлокотники, и прежде, чем Брюс понял мотив его движения, встал.

Голова немного кружилась, напоминая о недавнем сотрясении, грудная клетка ныла и протестовала против малейшего напряжения, ноги казались ватными, и в общем и целом, Старк чувствовал себя унизительно слабым. Но смотреть на Брюса снизу вверх и рассказывать о, возможно, своём самом революционном после реактора изобретении не нравилось ему ещё больше.

Беннер мягко шагнул вперёд, желая, но не рискуя предложить помощь, и с беспокойством подошёл ближе, когда Тони тяжело опёрся о верстак. Тот поднял голову и светящиеся символы отразились в кажущихся огромными на исхудавшем лице глазах. По губам скользнула бледная, безрадостная улыбка, и Старк медленно, но уверенно выпрямился.

— Киллиан видел в Экстремисе оружие. Воспринимал его как аналог сыворотки суперсолдата с малоприятным, но полезным побочным эффектом в виде функционального перегрева и штамповал бойцов, не слишком заботясь о том, сколько из них выживет. Майя же хотела лечить.

Тони с мимолётной улыбкой на губах согласился с мелькнувшим на лице Брюса снисхождением и развёл руками.

— Наивно, кто спорит. Но ведь и я создавал реактор, чтобы выжить, а не ради мирового господства. — Старк на мгновение отвел взгляд и, сердито поджав губы, отмахнулся. — Очевидно. Заткнись.

Беннер тихонько рассмеялся, держа при себе по меньшей мере десяток остроумных ответов на эту тему, и покачал головой.

— Экстремис, по оригинальной задумке, должен был превращать организм в некое подобие полукибернетического организма, — продолжил Старк. — Но какой бы крутой не казалась эта вундервафля, это физически не возможно с организмом, который изначально не способен молниеносно регенерировать. Вероятно, подобное бы прокатило, к примеру, с Кэпом, но заправься этой дрянью обычный смертный, и поминай, как звали. Так что от этой идеи Майя была вынуждена отказаться, хотя любопытную затравку на будущее она всё же оставила.

— Мозг, — кивнул Брюс.

— Он самый. По сути — органический жёсткий диск. Даже Киллиан, при всей его зацикленности на отряде огнедышащих драконов, фишку просёк. Когда я вычищал из Пеппер Экстремис, я понял, что, подсказав Майе как переписать «ремонтный центр» организма, упустил тот факт, что точно так же можно изменить и механизмы запоминания, обучения и мышления. И всё это, заметь, без инъекций — электрическая стимуляция гиппокампа. Не абы чем, но доступность — вопрос в данном случае десятый. Ты только представь: психические заболевания, Альцгеймер…

— ПТСР, — негромко обронил Брюс, и Старк замолк. — Ты испытывал на себе?

— Не то чтобы у моих дверей организовалась очередь из добровольцев, когда после пробного запуска передохли все испытуемые мыши, — фыркнул Тони. — Этот вариант был совершенно безобиден и почти не работал. Хотя картинку давал красивую.

Старк повернулся спиной к алгоритму и прислонился к верстаку.

— Но, как видно, за эти два года я добился успеха.

— Никаких копий, — без намёка на вопрос констатировал Беннер.

— И оригиналов. Озборн заразил Джарвиса чем-то очень забористым — он месяц провёл в отключке и всё равно не может гарантировать, что часть данных не была стёрта. Не удивлюсь, если я производил расчёты на туалетной бумаге.

— Ты. На бумаге.

— Согласись, папки с заметками иногда пропадают. Это неразумно, чревато заговорами, опасно и… — улыбка на губах Брюса становилась всё шире, и Тони с досадой закатил глаза. — Опасно. Отстань.

— Прости, — не слишком убедительно извинился Беннер и в знак капитуляции поднял распахнутые ладони. — Что могло пойти не так?

— Судя по тому, что я имею сейчас, варианта тут два: либо я круто лажанулся, и вместе с Базой стёрлись все родственные воспоминания; либо я успешно смог изолировать нужные мне участки памяти и намеренно удалил вместе с Базой воспоминания о последних двух годах.

— И оба варианта тебе не нравятся, — надевая очки и подходя к алгоритму, вновь не спросил Брюс.

— Разумеется. В первом случае я лажанулся, — многозначительно повторил Тони и пренебрежительно поморщился. — Во втором… — Он неуютно повёл плечами и скрестил руки под реактором. — Во втором случае я гениальное, распустившее нюни ссыкло. Так себе альтернатива.

Брюс жестом передвинул выведенную Старком формулу и под ней тотчас же появились все произведённые Тони расчёты. Эти данные порядком устарели, в подобном виде он тестировал алгоритм ещё до Соглашения, и пользоваться ими было пусть и не опасно, но бесполезно. Тони сам сказал: кроме красивой картинки этот вариант МОРГа ничего не давал. Но начать с чего-то нужно было, а это — это много больше, чем ничего.

Беннер прекрасно помнил, как Тони показал ему написанную на визитке формулу. Чернила со временем выцвели, под едва ли не самым удивительным для двухтысячного года открытием значилось короткое «Ты знаешь, кто я», а сам Старк вряд ли осознавал, как просто сотворил то, на что все прочие тратили годы, а то и десятилетия и не всегда при этом добивались результата.

Первая формула значительно отличалась от той, что в итоге спасла Пеппер.

Та, что сейчас отображалась на экране, вынудила Беннера нервно сглотнуть и малодушно порадоваться тому, что Старка никак не прельщала идея мирового господства. То, с какой обезоруживающей простотой он открыл перед ним фактический ключ к человеческому софту, слегка пугало, и Брюс искренне поблагодарил судьбу за то, что Тони Старк это Тони Старк.

В противном случае межгалактические конфликты, о которых так печётся Фьюри, были бы наименьшей из их проблем.

— Нейропрограммирование — твой конёк, — не слишком уверенно напомнил Брюс.

— Да, но раз уж я споткнулся на своей же территории, то… — Тони пожал плечами. — Я бы не отказался от взгляда со стороны.

Беннер обошёл верстак, снял очки и задумчиво провёл дужкой по губам.

— Тут работы не на пару часов, а если ты в ближайшее время не появишься в ЩИТе, Ник тебя вместе с бронёй съест. А появишься, они всё поймут. Это… — он обвёл рукой Старка и утомлённо покачал головой. — Это очевидно для любого, кто хоть сколько-нибудь тебя знает.

— Я об этом подумал.

— Ты не можешь отсиживаться здесь.

— На самом деле, могу, — отмахнулся Старк. — Но идея не в этом. — По старой привычке побарабанил кончиками пальцев по металлическому обручу арк-реактора, с тихим шипением отвёл руку и с выражением «я не хочу, но вынужден» перечислил: — Фьюри, Роджерс, Тор, Романофф и Бартон. Ник прикроет перед правительством и СМИ, Кэпу дешевле дать, Тор мне просто нравится, а Романофф всё равно всё узнает и разболтает Бартону. Только им.

Брюс, нутром чувствуя подвох, отступил на шаг назад и еле заметно покачал головой.

— Ты хочешь, чтобы им рассказал я?

— Да, — брякнул Старк.

— Нет.

— Брюс, я… — "не знаю, как с ними разговаривать".

Тони провёл пятернёй по коротким волосам, склонил голову, растерянно пробежавшись взглядом по робко чирикнувшему Дубине, и быстро, ярко и очень хрупко улыбнулся.

— Спарринга с Кэпом я сейчас точно не переживу, — признался он.

Если и существовал в медицинском справочнике прочих Галактик какой-нибудь нечеловеческий эквивалент абсолютного истощения, то из глубины тёмных от боли глаз на Брюса смотрел именно он. Старк опирался на верстак так, словно только он и помогал ему стоять, но спину при этом держал прямо. Нарочно отводил плечи назад, игнорируя тянущую боль в груди, и дышал медленно, ровно — как и годы до этого, когда реактор был не столько необходимостью, сколько постоянным напоминанием о выжженных песках пустыни, тёплой воде с привкусом тины и хриплом, еле слышном «не потрать её зря».

На Брюса смотрел и Брюсу улыбался до смерти уставший человек, и…

И, видит Бог, люди не часто искали у него поддержки.

Но он мог её дать.

— Хорошо, — кашлянув, согласился Брюс и потянулся за пиджаком. — Готовь гуманитарную помощь на случай если кто-нибудь не переживёт спарринга с Халком.

— Мой герой.

— Он к тебе неравнодушен.

— Я польщён, — лучезарно улыбнулся Тони и, не слишком рассчитывая на успех, спросил: — Рагнарёк?

— Позже.

— А если…

— Восстановишь алгоритм и сможешь даже посмотреть.

Беннер уже дошёл до выхода из мастерской и даже ввёл код, а позади всё ещё не раздалось ни звука. Брюс занервничал, нахмурился, подумав было, что сказал что-то неуместное и ненароком обидел, обернулся и… Наткнулся на светящийся воодушевлением взгляд. Слишком ярко, чтобы выглядело совсем уж не наигранным, но Брюс хорошо знал это ощущение зуда в кончиках пальцев. И этому — этому он поверить мог.

— Святая корова!

В самом деле, дайте ему вершину.

Старк резво обошёл верстак и крутанул к себе алгоритм, а Беннер, грустно улыбнувшись, вышел из мастерской.

Там, в Асгарде, всё было очень плохо. Локи юлил и изворачивался, Тор разрывался между жгучей горечью и абсурдным желанием поверить вновь, мир летел в Хельхейм, но каждый из них был на своём месте. Свои сражались против чужих, брат дрался бок о бок с братом, а друг прикрывал спину друга. Тор мог до сорванного голоса кричать и плакать, обвиняя и прося прощение; Локи мог плеваться ядом и словами жалить так же больно, как и остро заточенным ножом. Но как бы больно они друг другу не делали, какой бы не была цена их примирения, ни один из них, ни на одно мгновение не переставал скалиться на пытающихся добраться до глотки брата врагов.

Они были семьёй. Они были командой, и Брюс знал, что Мстители никогда до это не дойдут.

Друзьями были Клинт и Наташа. Он и Тони. Стив не был другом никому из них. Беннер никогда не строил по этому поводу иллюзий, он умел смотреть правде в глаза, но то, что рассказывали ему сводки, выходило за рамки «мы часовая бомба».

Поэтому Брюс набрал короткое сообщение и отправил его Наташе. Ему нужны были ответы. И если он хоть что-нибудь в ней понимал, то она могла их дать.

* * *

Ник методично массировал виски, пытаясь отогнать спешно накатывающую на него мигрень. Джарвис, смилостивившись, выключил музыку, но своё дело она сделала. Боль пульсировала от шеи до левого глаза, тусклый свет из окна резал по глазам, а еле слышный, шелестящий шум вентиляции казался то тише, то громче и временами напоминал проклятого Леннона.

День был долгим, проблемы сыпались на него одна за другой, и каким бы страшным не казался потенциальный конфликт с Асгардом, он бы предпочёл разбираться со вполне понятной ему угрозой, нежели иметь дело с ищущим ссоры Стивом.

— Роджерс, — выдохнул он тоном, говорящим о том, что сказанное прозвучит далеко не в первый раз. — Чёрным по белому: вы не можете выйти на улицу. Росс, радостно подгоняя национальную гвардию, повяжет вас на первом же повороте.

— Прикажешь сидеть тут? — с тихим вызовом поинтересовался Стив, проведя ладонью по абсолютно гладкому подбородку — ему очевидно не хватало сбритой накануне бороды.

— Нет, — покачал головой Фьюри. — Тут тоже отсидеться не выйдет. В противном случае ЩИТ упрекнут в нарушении сотни пунктов Соглашения, а я под Трибунал не тороплюсь.

— Блеск, — ядовито пробормотал капитан и поднялся со стула. — Я передал ему в руки Озборна, а он взамен кинет нас за решётку?

— Озборна ему в руки передал полковник Роудс, — с тонкой улыбкой поправил Фьюри. — А если кто и видел, кто ему в этом помог, то уж точно ничего не скажет.

— Что?

— Ты меня слышал. В Оклахоме слишком нестабильное энергетическое поле, чтобы работали хоть какие-нибудь записывающие устройства. Единственное, что транслировала сеть Госдепартамента и Армии о ходе сражения, — это адские помехи. Происходящее регистрировал только Джарвис, а Старк ни за что не кинет эту плюшку Россу. Так что если не считать, что никто из вас не подписал Соглашение, а два года назад твои ребята бежали из-под стражи, то перед законом вы чисты, как воспитанники школы Святого Марка.

Фьюри подался вперед и доверительно заглянул Кэпу в глаза.

— И я настоятельно рекомендую, чтобы так всё и оставалось.

В офисе повисла гулкая тишина, во время которой Стив недоверчиво разглядывал Ника, а тот в ответ демонстрировал удивительное для ситуации и самого себя хладнокровие.

Он буквально видел, как шевелятся и стопорятся шестерёнки в голове Роджерса.
Никто не знал, что они присоединились к сражению на территории США и продолжали оставаться на ней дольше, чем того позволял закон. Наверняка ему претила идея того чтобы чувствовать себя благодарным за отсутствие наказания за помощь, но он всё прекрасно понимал и мог оценить оказанную им услугу. Дураком Роджерс не был, и как бы не рознились их со Старком взгляды на мир и порядок в нём, понять, что это не вежливый экивок и не попытка отблагодарить за помощь в битве за Асгард, он был способен.

Их позвали на помощь туда, где они были нужны. Просто и безо всяких увёрток, дав им столько свободы, сколько им было нужно, и хотя, на вкус Фьюри, жест был слишком бесхитростным для того, кто вроде как должен представлять закон, вышло вполне в духе Старка и себя оправдало.

Но они продолжали оставаться предателями и подстрекателями, а за Барнсом по-прежнему тянулся вагон совершённых по приказу Гидры убийств. Связаться одно с другим у Стива, судя по всему, выходило не важно.

— Чисты, — осторожно повторил он. — Если сделать скидку на моё содействие преступнику и немалый послужной список Зимнего Солдата.

Фьюри хитро улыбнулся и легкомысленно пожал плечами.

— Не поверишь, какая жуть приключилась с серверами Госдепартамента и всех разведывательных служб, когда ты организовал побег с Подводной тюрьмы. Неизвестный снёс всё подчистую. Досье Барнса, записи с камер видеонаблюдения в Лейпциге. Даже рапорт Росса о предательстве Романофф, иначе почему, ты думаешь, её не попросили со двора?

Нехорошее предчувствие иголкой кольнуло возле сердца. Стив медленно, словно ступая по тонкому льду, подошёл обратно к столу. Он знал кого имеет в виду Фьюри, потому что не существовало в мире больше ни одного человека, который мог бы вторгнуться в систему безопасности сразу нескольких организаций, удалить лишь то, что нужно и уйти незамеченным. Не существовало больше ни одного человека в мире, который мог бы молча накормить его этим бескорыстным дерьмом, и — Роджерс готов был дать руку на отсечение — сделать всё возможное, чтобы никто из них об этом никогда не узнал.

— Он… — Стив осёкся и шумно перевёл дух. — Все ведь знают, что тогда произошло.

— Пустые слова без задокументированных подтверждений, — отмахнулся Фьюри. — Росс при упоминании Старка меняет цвет и выблёвывает завтрак, но, в целом, мы пришли к компромиссу. А теперь, будь добр, собери своих и валите на Базу Мстителей — там вас не достанут, а Росс перестанет угрожать мне бюджетным вариантом Карающей длани. Я предупредил Хилл, она вас…

Валяющийся на столе коммуникатор ожил. Стив разжал стиснутые кулаки, наблюдая за тем, как Фьюри меняется в лице, на смену сдерживаемому довольству приходит усталое смирение, а с губ срывается фыркающий смешок, и постарался тайком спрятать сломанную где-то между «энергетическим полем в Оклахоме» и «неизвестным спасителем» ручку в карман. Ник что-то говорил о вернувшемся Брюсе, самодовольных гениях и проклятьях. Роджерс шёл вслед за ним в конференц-зал, где их ждал Беннер, и думал о том, что он постоянно что-то упускает.

Когда вчера ночью зазвонил молчавший два года телефон, он поднял трубку быстрее, чем за первой трелью последовала вторая. Голос Пеппер звучал как битое стекло, она говорила сухо и официально. Рассказывала о том, что Норман Озборн планирует начать осаду Асгарда, а Локи высвободил Гоблина; что единственная существующая База Регистрации хранилась в сознании Тони, и что тот её удалил.

Что, вероятно, поэтому он не сможет присоединиться к обороне Асгарда и, скорее всего, ЩИТу потребуется их помощь. Поэтому, «если вам не трудно и если это никак не угрожает вашей безопасности, не могли бы связаться с Ником Фьюри?».

В голосе Пеппер Поттс отчётливо проскальзывала едва сдерживаемая, хлёсткая ярость. Она перечисляла факты так, словно не планировала вот-вот заплакать, и когда Стив спросил, что с Тони, она замолчала.

А потом всё же заплакала.

Стив постоянно что-то упускал. Друзей, любимых, время.

Так случалось, но как бы горько не было от потерь, он всегда знал, чего ради оставляет одних, а других тянет за собой вперёд. Но прошлой ночью, рядом с лежащим без сознания Старком; днём, в зале для переговоров, под тёмным, разочарованным взглядом Роудса; сейчас, напротив рассказывающего об удалённых доказательствах Фьюри, ему впервые пришло в голову, что, вероятно, мир за пределами его собственного тоже не стоял на месте.

И в этот раз — в этот раз оставил позади его.

Chapter Text

На что именно он подписался, Брюс понял, только закончив рассказ.

Он стоял у круглого стола, возле которого немыслимо давно познакомился со Старком, смотрел на идеально отполированную поверхность с невыразимой тоской человека, не привыкшего держать ответ перед публикой, и думал об оставленном два года назад в лаборатории Башни засаленном халате. С досадой вспомнил, как мог себе позволить отсидеться в стороне, пока зубоскалили другие, моргнул, прогоняя прочь видение уютной лаборатории, скользнул взглядом по опасно тихому Стиву и с немой мольбой во взгляде посмотрел на Наташу. Понимание в её глазах было таким глубоким, словно за эти два года она сама не раз побывала на его месте.

— Босс, ты похож на порицающего родителя, которому швырнули табель с отметками о неуспеваемости. — Небрежная беззаботность в голосе шпионки, казалось, нажала на какой-то метафорический спусковой крючок.

Чистое убийство в единственном глазе Фьюри поменялось местами с откровенным бешенством.

— Скажи мне, Романофф, что во фразе «смотри за ним» тебе было неясно?

Наташа обнажила в недоброй улыбке зубы и надменно выгнула бровь.

— Ник, если бы я могла разглядеть в алгоритме наличие или отсутствие желания стереть два года памяти или увидеть ошибку, которую не увидел Старк, тебе пришлось бы платить мне куда больше.

Штука про «другому парню не нравится, когда вы орёте» не прокатывала уже довольно давно, и как бы радостно от этого не было, некоторая настороженность с их стороны по отношению к «маленькой зелёной проблеме» Брюса в данный момент была бы не лишней. В целях профилактики громкой ссоры. Беннер снова посмотрел на по-прежнему молчащего Стива, и…

Разглядеть?

— Ты видела алгоритм? — переспросил он Наташу.

Романофф, понимая, к чему он клонит, кивнула и с некоторым сожалением улыбнулась.

— Не та область знаний, которую я держала про запас — за точность не ручаюсь.

Фьюри, с ястребиной внимательностью разглядывавший Романофф, сложил руки за спиной. Брюс был уверен: скрип зубов ему не послышался, однако срываться на крик, рык или любой другой вариант шумного выяснения отношений никто из них не планировал. Наташа со свойственным ей едким весельем намеренно очевидно замалчивала большую часть из ей известного, Клинт, судя по пляшущим в светлых глазах искоркам, придумывал не слишком уместную шутку, а Стив… Стив молчал. Молчание его было не тише, чем авиационная сирена, и Беннер, наконец, понял, в чём заключалась причина беспокойного копошения Халка.

Было слишком тихо.

Ни Тора, ни Тони и как раз потому — никакого Клинта, ведь тот в отсутствии благодарной публики и надёжного партнёра по нецензурщине и шуткам ниже пояса в разговор особенно не лез. Никто не встревал посреди доклада с пулемётной очередью отговорок и каламбуров. Не кричал «ОН ЖИВ!» всякий раз, когда Коулсон заходил в комнату.

(Смешно это, справедливости ради, было только первые два раза, но все почему-то продолжали улыбаться, и хотя сам Фил выглядел так, словно искренне желает Старку придушить себя подушкой, фыркал в ответ вполне добродушно и от предложения выбраться куда-нибудь на выходные больше не отказывался).

Никто не пытался объяснить Тору, почему конкретно невозможно существование языка, который нельзя бы было воспроизвести словами через рот, и… Всеязык? Серьёзно, Всеязык? Тор не хохотал над потугами Старка услышать в инопланетном языке что-то кроме знакомого английского, а Стив не заводился с полпинка в попытках утихомирить балаган.

Он молча закипал, и эта концентрированная, отчаянная ярость до жути нервировала Халка.

Не то чтобы на их долю пришлось много разделённого на команду веселья, но к хорошему привыкаешь быстро.

— Какие варианты?

Брюс вынырнул из размышлений и, мельком глянув на Фьюри, не особенно уверено и с явной неохотой ответил:

— Никаких шансов, если он хотел их удалить. Если же причиной такого исхода стала ошибка в алгоритме, то всё будет зависеть от того, насколько велики повреждения.

— Сроки?

Беннер снял очки и неопределённо повёл плечами.

— В первом случае мы будем знать наверняка сразу. Во втором — как только Тони перепишет алгоритм. Учитывая его явное недовольство результатом, тянуть время он не станет.

Ножки стула, на котором сидел Стив, неприятно скрипнули по полу, и оставалось только гадать, каким образом ему удалось скребануть каучуковыми колёсиками по оцинкованному, металлическому покрытию. Он повернулся спиной к столу, уставившись куда-то мимо пульта управления, и скрестил руки на груди.

— Хорошо, — рявкнул Фьюри. — Держи меня в курсе.

Сверился с коммуникатором и поправил кобуру.

— Роджерс, в ангаре ждёт квинджет. Наташа проводит вас до Базы Мстителей и…. — Стив развернулся к выходу с мостика едва ли не раньше, чем Фьюри закончил предложение. — И я что, издаю звуки джаза, когда говорю?

Клинт, молчавший всё время собрания, не удержал смешок и закинул ноги прямо на стол.

— Нет, босс, священных хоралов. — Краем глаза заметил, как Наташа переглянулась с Брюсом, и заговорщически улыбнулся. — Док, мы задержим её ненадолго?

— Если сможете, — рассеянно ответил Беннер и кивнул на тёмный коридор, в котором скрылся капитан. — Клинт, Стив…

— Вот уже два года мечтает об инопланетном вторжении, — сдал того Бартон. Тут же пожал плечами и сложил ладони на животе. — Хотя, скорее всего, это бесполезная информация.

Провокационная, сказал бы сейчас Тони. Был бы прав и уж точно бы не купился, потому что верный способ заставить Старка сделать — это сказать не делать, а не наоборот. Но если Брюс всё правильно понял, то с выводами он слегка поторопился. Пусть и сильно сомневался в том, что Бартон намекал тому человеку.

Мир продолжал вращаться вокруг своей оси вне зависимости от того, вместе или порознь они его защищали. За время, проведённое на Сакааре, Брюс не раз убедился в том, сколь мелочны и ничтожны были их душевные порывы. Страх, ярость, любовь, безразличие, зависть, надежда, скорбь, гордыня — ничто на фоне Вселенной. Их маленькие катастрофы, личные драмы, трагедии из-за которых рушились крохотные миры, но которые едва ли ощущались мирозданием — всё это обращалось в прах, когда речь шла о Судьбах мира.

Команда, друзья, семья… Миру было плевать.

Но сейчас и только сейчас, Брюс подумал: а не в этом ли был смысл? В том, чтобы снова и снова искать название тому, чем ты живёшь и придумывать имена тем, кто вокруг тебя. Ведь до тех пор, пока один, однажды пойдя войной на другого, возвращался — что ж, до тех пор они всё ещё жили.

А мыслить категориями и сравнивать, возможно, было не самым лучшим вариантом.

* * *

Зло зыркнув на явно забавляющегося Клинта, Наташа скрестила руки на груди, ставя под сомнения правильность привычной интерпретации языка тела, и воистину убийственным взглядом вперилась в Фьюри.

Тот, украдкой осмотрев её с ног до головы, миролюбиво усмехнулся и позволил себе тонкую, так раздражающую шпионку улыбку.

Он помнил тот день, когда вернувшийся с провальной по всем пунктам миссии Бартон притащил в штаб-квартиру не убитую им русскую. Она смотрела на кружащих вокруг агентов ЩИТа как на насекомых, щурила хищные, зелёные глаза, тянула в недоброй улыбке пухлые губы, и на чужую ненависть отвечала непрошибаемым равнодушием. Её не любили, потому что никто не любит предателей: поручали самые трудные и потенциально смертельные задания, сгоняли семь потов, пытаясь понять, из чего она сделана, и ждали, когда же она споткнётся.

Оглядываясь назад, трудно было винить её в отсутствие навыков командной игры. Ещё труднее было поверить в то, что когда-то так и было. Теперь Наташа держалась так, словно ждала выговора, но заранее была с ним не согласна. В глазах горели тревога и не похвальный для агента вызов, и будь он проклят, если она не выглядела довольной тем, кто она есть.

— Я уволена? — склочно поинтересовалась Романофф. — Потому что если да, то позволь тебе напомнить, что я лучший из твоих агентов и никто не выполнит мою работу лучше меня. А вопрос о моём увольнении, раз уж на то пошло, — в глазах на мгновение вспыхнула и пропала озорная искорка, — не тебе решать [1].

Фьюри глянул сурово и в меру жутко, не торопясь менять маску строгого директора на лицо нелепо гордого родителя, и спросил:

— Что во фразе «гляди в оба» тебе было неясно?

— Ты не шпионить меня отправлял.

— Надо же, что я слышу!..

— Дела рук своих, — вмиг осклабилась Романофф. – Ты хотел команду — получай.

— Во плоти, — с лукавой улыбкой вставил Клинт.

— Что, в отставке так плохо? — проворчал Ник.

— Сегодня собрание родительского комитета, а я ненавижу морковные пироги мамы Ника Патерсона.

— Нельзя стрелять по гражданским.

— Так а я о чём?

Ник Фьюри не считал себе сентиментальным.

На самом деле никто не считал его сентиментальным, и где-нибудь на одной из тысячи страниц устава ЩИТа, наверняка, было прописано: «Не считать Ника Фьюри сентиментальным, потому что это не так». В своё же оправдание он мог сказать, что когда появилась идея инициативы «Мстители», он не думал, что всё так выйдет.

Тогда он видел перед собой перспективы.

Сейчас — то, чем этим надежды обернулись. Но там, где сами они, вероятно, лицезрели только разруху, Фьюри видел больше. Бывших циркачей, русских шпионов, заносчивых гениев, неуправляемых монстров, самовлюблённых богов и отчаянных солдат. Шестерых одиночек, менее всего похожих на команду, но бывших ею.

Наверное, стоило перестать так уж сильно об этом беспокоиться и дать им разобраться самим. Наверное, Старк знал, что делал. Если уж в это верила Романофф, то Фьюри определённо не был тем, кто стал бы спорить.

— Ладно, — выдохнул он. — Прочь с глаз моих. И, Наташа. — Шпионка обернулась и вопросительно заломила бровь. — Роджерс…

— Помните, что я тогда написала о Старке? — перебила она.

— И что? Он со всем разберётся?

— Нет, он возьмёт всё на себя. Как всегда. Некоторым кирпичикам лучше оставаться на своём месте.

Так вот Фьюри видел больше. Возможно, дело было в самом Тони. В том, с какой обезоруживающей лёгкостью он очаровывал каждого, кого не бесил. Может, в Брюсе, Наташе, Стиве, Торе и Клинте… Ник не знал, на самом-то деле. Старк был первым, Роджерс вторым, Беннера он позвал, потому что Тони нужен был кто-то такой же, а Брюсу — кто-то в достаточной мере бесстрашный и безумный. Наташа и Клинт не должны были стать частью команды, но стали, а Тор просто пришёл и остался.

Всё вышло само собой и, вероятно, будь сейчас Старк в трезвой памяти, он выбил бы ему второй глаз, скажи он, что вышло хорошо.

Но это так. И каждый из кирпичиков не просто так занимал своё место.

* * *

Мастерская в Малибу была домом внутри дома. По меркам Тони, конечно: в ней был диван, кофеварка, полугодовой запас кофейных зёрен, от и до напичканные датчиками Джарвиса стены и выход в гараж с коллекцией машин, стоимостью в несколько некрупных государств третьего мира. От внешнего мира святилище Старка отделяло ударостойкое стекло и полтора метра стали, замки сторожил Джарвис и если и был хоть кто-нибудь на этой планете, кто мог пробиться через подобную защиту и невозмутимо разложить на рабочем столе два бумажных пакета из Макдональдс и поставить два стакана из Старбакс, то это Роуди.

Тони мельком глянул на датчик ничуть не потревоженного вторжением Джарвиса и поскрёб прилично заросшую эспаньолку.

— Я дал тебе перекрывающие коды на мои перекрывающие коды к тем перекрывающим, что уже у тебя были?

— Это многое о тебе говорит, верно? — впихивая ему в руки стакан с кофе, спросил Роуди.

— Зависит от ситуации и…

— Нет-нет, — перебил его Роуди и пододвинул еду поближе к Старку. — Вопрос риторический. Пей.

Тони покосился на стаканчик и, пытаясь разрядить обстановку, спросил:

— Отравлено?

Джеймс огрел его самым страшным взглядом из имеющихся в его арсенале, и Тони подавился следующей шуткой. Сделал небольшой глоток. Один, второй, третий. Чёрный, горький, идеально крепкий кофе прокатился по нёбу, горячим потоком упал в желудок, и Старк едва ли не залпом осушил сразу полстакана. Потянулся за тут же предложенной картошкой, впился зубами в сочный чизбургер и, с удивлением уставившись на Роуди, понял, как голоден всё это время был.

Когда он в последний раз ел?

— Я…

— Ты мудак, — с чувством посвятил его тот и выглядел при этом по-настоящему злым.

Дождался, пока Тони проглотит быстро пережёванную пищу, огляделся в поисках жёсткого металлического стула и, вмиг растеряв весь запал и ярость, буквально рухнул на подвернувшийся табурет. Провел рукой по лицу и больными от беспокойства глазами посмотрел на лучшего друга.

— Вот скажи мне, за что ты меня так ненавидишь?

Вопрос выбил весь воздух из груди ничуть не хуже, чем поймавший его днём ранее Халк.

— Я не…

— А что тогда? Херово благородство? Всё та же грёбаная чушь про «только я могу поднять»? Потому что если первое, то пошёл ты к чёрту. А если второе, то иди ты к чёрту дважды — ты знаешь, что это не так.

— Разве? — Джеймс опасно сощурился, но Тони не дал ему возразить: — Когда я вчера засыпал, Стив и Наташа были на новой Базе Мстителей. Брюс пропал где-то в Атлантике, Клинт менял памперсы новорождённому спиногрызу, а я проектировал наш с Пеппер новый дом. Сегодня я проснулся в мире, в котором действует Заковианское Соглашение, Мстителями руковожу я, и при этом из пятнадцати имён знакомыми мне кажутся только три. Ты ходишь лишь благодаря наружному скелету из углепластика, а судя по кольцу у меня в столе, прежде чем Пеппер предложила расстаться, я всё же успел сделать ей предложение. Я будто в дурную сказку попал!..

Тони опёрся ладонями о верстак и, словно опомнившись, поспешил пояснить:

— Память…

— Я поговорил с Брюсом, пока добирался, — перебил его Роудс. — Я знаю. – Покачал головой, поднялся со стула и сделал несколько шагов по направлению к открытому алгоритму. — И, Тони, мы много говорили о моих ногах, ты не виноват, и я…

— Я этого не помню!

— …готов говорить об этом снова и снова, если это поможет, — повысив голос, продолжил Роуди, — но когда я предложил это в прошлый раз, ты пригрозил отобрать костюм.

— К слову, о костюме…

— Нет.

— Я должен был попытаться, — развёл руками Тони и, осторожно опустившись на диван, потёр лицо ладонями. — Так что, есть желающие тащить это вместе?

Роуди обошёл верстак с другой стороны, не дав Тони возможности спрятаться за пусть ненадёжной, но всё же материальной преградой, и неожиданно сделал то, чего не позволял себе делать так откровенно с тех самых пор, как нашёл его в пустыне. Не обнял, нет: Старк не падал, как подкошенный, от обезвоживания и усталости, а он не бежал к нему, утопая в песке — сейчас бы это было неловко, да и совсем не к месту. Джеймс просто положил руку ему на плечо, сжал так сильно, что ещё немного и стало бы больно, и посмотрел.

— Тони, есть и те, кто согласны тащить вместо тебя. Но на это ты никогда не согласишься.

— Разумеется, нет, с чего вдруг…

— А я об этом и не прошу. Просто не пытайся умереть тогда, когда без этого действительно можно обойтись.

В мастерской повисла гулкая тишина.

— Ты так и будешь меня сегодня перебивать?

— Эффективный способ заткнуть.

Роуди так и не убрал руку с плеча, а Тони, в общем-то, и не пытался отстраниться. Огрызаться тоже сил не осталось. Когда сытый желудок и скопившаяся усталость окончательно перевесили часу весов в сторону сна, он ненадолго прикрыл глаза и в следующее же мгновение услышал тихий смешок:

— Ты идиот.

В голосе Роудса было слишком много облегчения и слишком мало пусть искренней, но доброй злости — Тони позволил себе не отвечать. Признательность и детская радость распирали грудную клетку изнутри, и этого было вполне достаточно, чтобы перевязанная Брюсом рана перестала кровоточить совсем. Снов этой ночью Старк не видел совсем.

* * *

Не то чтобы Брюс был совсем безнадёжен в плане общения. Отнюдь: он с большим удовольствием мог поддержать любой разговор, не касающийся другого парня (и даже его, если собеседник был правильным), говорил много, часто и охотно. Беннер любил спорить на темы, в которых разбирался, любил слушать о том, о чём ничего не знал, и был достаточно смел в суждениях. Другое дело, что людей, способных это в нём разглядеть было немного. Но, положа руку на сердце, виноват в этом был исключительно он сам: добровольная ссылка в Калькутту говорила сама за себя.

А вот буфер из него был довольно паршивый, и на роль связующего мостика между повздорившими членами команды он годился мало. Не годился вовсе, если уж быть совсем честным, но парадокс заключался в том, что обязанные за это отвечать, категорически не ладили друг с другом.

В девяти из десяти случаев.

— Ты знаешь, он… Чаще всего он просто не может, созидая, не разрушать.

В квинджете было очень тихо: за штурвалом сидела Наташа, Клинт и Сэм рубились в какую-то сетевую игру и изредка негромко переругивались; Ванда, бездумно водя пальцем по ремню безопасности, смотрела на проносящиеся мимо облака, а Барнс сидел возле Стива и, видно, привыкнув молчать на людях, не издавал ни звука.

Стив же, казалось, не остыл ни на градус, а молчал исключительно из опасения закричать, едва открыв рот. Беннер бы предпочёл поговорить наедине, но до прибытия на Базу оставались считанные минуты, а понять, в чём именно причина тихого бешенства, помимо абстрактного Тони-мать-его-Старка, нужно было сейчас.

Говорил Брюс тихо, низкий гул чуть приглушал и без того негромкий голос, и эта иллюзия уединённости придавала ему уверенности.

Это — и острая потребность объяснить.

— Раньше он строил ракеты и рушил города. Сейчас он строит города и, по большей части не умышленно, разрушает себя. Этот вариант должен тебя устраивать.

— А ты обо мне высокого мнения, — негромко отозвался Стив.

В голосе слышалась мрачная ирония, и сейчас Роджерс был куда больше похож на острого на язык, не слишком доброго, но отчаянного тощего астматика, нежели на оплот добродетели и милосердия. Он вообще был не похож на того себя, что усердно рисовали таблоиды, и пусть дело было не в доверии и не в готовности говорить откровенно, Беннер всё же записал за собой крохотную победу.

— Иногда по тебе трудно понять, — пожал Брюс плечами. — Но это то, чего от тебя все ждут: поощрять спасение мира даже в ущерб здоровью одного из команды. Не наоборот. И уж тем более никто не заподозрит в тебе злости не на то, что он едва не умер, а на то, что он предварительно не посоветовался с тобой. — Стив дёрнулся дальше от Беннера, ближе к Барнсу, и доктору оставалось только благодарить молчаливого сержанта за то, что тот не попытался вмешаться. — Я многое пропустил, но, поправь меня, если я ошибаюсь: он вроде как уже и не должен был.

Квинджет зашёл на посадку, и изменившийся гул двигателя дал Стиву возможность отвернуться от лица доктора и бросить взгляд на Базу под ними. Секунды капали одна за другой, они спускались всё ниже к посадочной площадке, и в тот самый момент, когда квинджет едва заметно качнуло, и они оказались на твёрдой земле, Роджерс ответил:

— Я не злюсь.

Прозвучало как «не твоё дело». Стив тут же осёкся, бросил через плечо короткое «Прости» и ушёл первым.

Брюс не мог похвастаться тем, что хоть когда-нибудь знал Стива, но он неплохо разобрался в Тони и полагал, что понимает, в чём причина их ссор.

До этого момента.

Посадочная площадка опустилась на подземную парковку, яркий солнечный свет сменился прохладным искусственным. Они вышли из квинджета, к тому тут же подъехал технический робот, а в коридоре, ведущем к лифту в жилой блок, загорелся свет.

— Инопланетное вторжение, док. — Клинт стукнул его по плечу и потянулся. — Нам бы не помешало.

Chapter Text

Тони дрейфовал между уютным сном и не самым плохим вариантом реальности подобно старому, побитому штормом баркасу. Приятное тепло под одеялом и прохлада из приоткрытого окна ласкали ноющие от усталости мышцы, а мягкая подушка идеально подходила голове — он чувствовал себя распластавшейся по песку медузой, не бог весть каким образом научившейся жить на суше. Удобно было до неприличия, и открывать глаза категорически не хотелось. Хотелось втереться в пахнущую чистотой простынь из швейцарского батиста и заснуть по меньшей мере на ближайшую вечность. Даже шум вокруг словно бы настаивал на отдыхе: гул тысячи работающих датчиков стелился по комнате невесомым одеялом, и хотя в своё время он потратил бесконечного много часов и денег на то, чтобы даже самый громоздкий и шумный прибор работал беззвучно, техника в его комнате говорила каждая на своей частоте.

Под сомкнутыми веками неторопливо сменяли друг друга обрывки того, что он не помнил, но по меньшей мере десяток раз просмотрел вчера на записях. Он видел дымящийся аэропорт Лейпцига, Рафт среди бушующих волн океана, заброшенную базу Гидры в Сибири, со свистом рассекающий воздух и врезающийся в арк-реактор щит. Видел Росса, бесконечные собрания совета директоров СтаркИнд, ООН, пресс-конференции, толпы журналистов. Видел Базу Мстителей такой, какой она ещё не была два года назад, Башню — целой и невредимой, но проданной, а самих Мстителей — почти незнакомыми, чужими. Ему мерещилась бледная улыбка на губах Наташи, живой огонёк в искусственных глазах Вижена, беззлобный, снисходительный прищур Роуди и мелкая сеточка морщин вокруг глаз Пеппер. Он снова и снова видел парящий над Оклахомой Асгард, чувствовал запах гари, прислушивался к самому себе и с удивлением понимал: вместо привычной паники и горечи в груди разливается давно позабытое, удивительное спокойствие. Мир словно бы тёк подле него узеньким ручейком, а брызги падали, так и не поднявшись. Хрупкое умиротворение радовало ничуть не меньше чем первый, судя по всему, здоровый сон за долгое-долгое время, и дабы не упустить возможность плодотворно подумать, Тони нехотя сбросил с себя оковы сна.

Потянулся, едва не поскуливая от удовольствия, аккуратно пошевелил плечами, не рискуя поворачиваться на бок, и разлепил тяжёлые веки. Роуди в кресле напротив кровати был таким же привычным, как датчик Джарвиса на стене: ни капли не смутившись своего отнюдь не парадного вида, Старк провёл ладонью по лицу и еле слышно фыркнул.

— Если видео со спящим на руках у полковника ВВС США мной гуляет по интернету, я лишу тебя сладкого, Джей.

— Только аудиозапись вашего храпа, сэр, — чопорно отозвался дворецкий. — Первые три сотни пользователей скачали его в качестве рингтона бесплатно.

Роуди еле слышно усмехнулся, и Старк тут же скосил на него сонный взгляд.

— Никакого личного пространства.

— Прошло всего три часа, можешь…

— Я выспался. — Тони мотнул головой, на пробу оперевшись локтями о матрас, приподнялся и с усилием сел. — Снова здоров, полон сил и готов…

— Ты меня напугал.

Голос Роудса звучал серьёзно ровно настолько, насколько обычно требовалось, чтобы Тони заткнулся. Старк дёрнулся, на автопилоте попытавшись вспомнить, когда в последний раз слышал от него нечто подобное, и едва удержался от желания натянуть одеяло повыше.

У них было правило по поводу голоса-которым-нельзя-говорить, Старк придумал его ещё на первом курсе МИТа, через неделю после знакомства. Он тогда нечаянно взорвал старое подвальное помещение под кампусом, надышался дымом и бетонной крошкой, вывихнул плечо и заработал сотрясение мозга. Роудс смотрел на него ошалело, радостно и зло и говорил: вот прямо так, как сейчас. Тогда было стыдно, голос-которым-нельзя-говорить Тони классифицировал как крайнюю меру и ещё долго слышал его в кошмарах.

Стыдно было и теперь, и уж чего-чего, а почувствовать себя в шкуре четырнадцатилетнего пацана, которого отчитывает однокурсник, он не ожидал.

— Я…

— Сейчас ты пообещаешь, что так больше не будешь, и мы завяжем с этими мужественными соплями на ближайший десяток лет.

— То есть ты и через десять лет будешь таскать меня на руках как очень отважную и бородатую принцессу?

— И надеру тебе зад, если потребуется. Тони.

Старк спрятал короткую улыбку за весёлым смешком и кивнул.

— Как тут отказать.

— Вот и славно. — Роудс выдохнул без особого облегчения, но уже свободней и подался вперёд. — Что вы с Брюсом придумали?

— Восстановим алгоритм. — Тони медленно свесил ноги с кровати и опустил взгляд на собственную раскуроченную грудь. — Доктор Ву был рад меня видеть?

— Взял деньги вперёд. Хелен Чо предложила запустить серию сердец Тони Старка. Сможешь?

— Я его написал, — отмахнулся Тони и упёрся ладонями в край кровати. Растерянно потеребил смявшуюся простынь и на тон тише спросил: — Я этого хотел?

Джеймс нахмурился, и Старк поспешил пояснить:

— Стереть память. Это было мои планом?

— Ты знаешь, что нет, — без заминки отозвался Роудс. — Прекрати думать о себе хуже, чем ты есть: и так не подарок.

Хрупкая благодарная улыбка скользнула по губам Тони, и тот, вспомнив второй мучавший его вопрос, перевёл взгляд с собственных коленей на Джеймса.

— Из-за чего мы сцепились? В Сибири? Не говори, что из-за Соглашения, я был зол, наверняка, я и сейчас зол, но… — Он махнул рукой куда-то в сторону, имея в виду всё сразу: отчаянное бешенство, с которым Стив замахнулся щитом, ярость в каждом своём движении, стерильные отчёты обо всём, что касалось их последней встречи, и весь словно разом поник. — Но не так же. Мы там…

— …пытались друг друга убить? — услужливо подсказал Роудс.

— Да.

Роуди дал себе несколько мгновений на размышления, потёр одну ладонь о другую и, глубоко вздохнув, честно и открыто заглянул Тони в глаза.

— Если я скажу, что молчу из благих намерений и всё объясню позже, ты поверишь?

— Скажу, что ты несёшь ерунду, тебе не идёт и ты меня совсем немного бесишь, — честно проворчал Старк и скривился. Джеймс приподнял брови, и Тони раздражённо фыркнул. — Но поверю.

— Можешь дать мне в морду, когда всё закончится, а пока…

— Мне не четырнадцать, меня не нужно защищать.

— …пойду найду в твоём подвале что-нибудь, что не кофе, и приготовлю поесть.

— Роудс.

— Мы хотели завязать с этими мужественными соплями.

— Да пошёл ты.

Засиявшая на лицах обоих улыбка того стоила. Кольнувшая было мысль о том, что, вероятно, случившееся в бункере куда хуже, чем любой их со Стивом спор из-за Соглашения, отошла на второй план, а Роудс готовил поистине волшебный омлет. Иногда Тони хотелось, чтобы все дни были такими.

* * *

Дверь на кухню за беглецами плавно закрылась, и Клинт, изобразив воинственный клич, с разбега запрыгнул на жёлтую кушетку.

За два года на кухне прибавилось всевозможных безделушек, которые не слишком вписывались в аскетичный и состоящий из сплошь прямых линий интерьер, но удивительным образом делали помещение уютней. На стене, прежде пустой, теперь красовались десятки сделанных Питером фотографий. Он с маниакальной настойчивостью крепил их прямо кнопками к панели, и в ответ на искреннее возмущение Старка подобным варварством только улыбался во все свои двадцать восемь и делал очередной кадр. Фотографий с каждым днём становилось всё больше, и Тони, скрипя зубами и тщетно пытаясь не улыбнуться, махнул на паршивца рукой.

На сушке стояли чашки всех размеров, цветов и с эмблемами едва ли не каждого, кто хоть когда-нибудь попадал на Базу Мстителей. Любимая, металлическая чашка Тони с шутливым «Tony Stank» — подарок Роуди; чёрная чашка Наташи с белым силуэтом балерины, смешная кружка-термос Питера с мультяшным Человеком-Пауком, несколько чашек с почти затёртой буквой «X», одна с улыбающейся физиономией Джонни Шторма — куча всяких мелочей, которые из столовки супергероев делали любимое место для посиделок пусть небольшой, но команды.

Сэм чуть улыбнулся, глянув на стену с фотографиями, и, недолго помявшись, сел напротив Клинта. Ванда неловко застыла возле окна, а Стив и Барнс так и остались стоять посреди гостиной.

— Пятница, вход в жилой блок только для первого уровня допуска, — скомандовала Наташа и коротко улыбнулась присевшему за барную стойку Брюсу.

— Принято, агент Романофф. Отчёт по Базе?

— Давай.

— Вижен, Человек-Паук, Доктор Стрэндж и Капитан Марвел помогают с ликвидацией последствий в Оклахоме. К ним присоединились Люди-Икс, Фантастическая Четвёрка и Т’Чалла. На сервере два новых сообщения от доктора Ричардса и профессора Ксавьера, оба адресованы боссу. В данный момент на Базе находятся пятеро агентов ЩИТ, протоколы безопасности обновлены Джарвисом около часа назад: на ближайшее время открытым для вас остаётся только канал экстренной связи.

— Параноик чёртов, — с почти ласковой улыбкой хмыкнула Наташа. — Ещё что-нибудь?

— Босс передаёт вам привет, и напоминает доктору Беннеру, что с медовым месяцем снова придётся подождать.

Брюс мимолётно улыбнулся в ответ на искрящийся едким весельем взгляд Наташи, и та кивнула.

— Держи меня в курсе.

— Непременно. Какие будут указания относительно гостей?

Романофф бросила взгляд на прислонившегося к стене Стива и негромко вздохнула.

— Протокол 2А.

— Принято.

Наташа тяжело присела на высокий стул и подтянула к себе планшет. Открыла файл и, дёрнув уголком губ, исподлобья глянула на Брюса.

— Я не ставила перед собой цели запомнить.

— Лучше, чем ничего.

Романофф кивнула и пальцы с обветренной, потрескавшейся кожей застучали по голографической клавиатуре.

— Как ты? — тихо спросила она.

— Хорошо, — отозвался Брюс и тут же улыбнулся, поймав её скептический взгляд. — Правда, хорошо.

— А Малыш?

Беннер умоляюще скривился, перестав смотреть на строчку алгоритма.

— Терпеть не может, когда ты так его называешь. — Он пожал плечами и потёр лоб. — Злится на Тони, скучает по космосу. Рад тебя видеть. Ты как?

— Злюсь на Тони, — хмыкнула Наташа. — Соскучилась по вам обоим и рада вас видеть.

Брюс коротко улыбнулся, но спрашивать больше ни о чём не стал — время для откровенного разговора и всех тех вопросов, что у него были, явно не подходило. Встретившись с понимающим взглядом Наташи, он кивнул и, давая ей время спокойно набросать алгоритм, повернулся к остальным.

— Итак… Два года в Ваканде?

Он глянул на Стива, и тот еле заметно качнул головой.

— Нет, два месяца, а потом мы с Сэмом ушли. На территории подписавших Соглашение государств появляться было нельзя, но, как оказалось, без щита и костюма затеряться в толпе куда проще.

Скользнувшая по губам капитана кривая улыбка была усталой, но искренней, и Брюс счёл это хорошим знаком. Потому усмехнулся в ответ и, встав со стула, протянул руку Барнсу.

— Нас не представили. Брюс Беннер.

— Джеймс Барнс, — отозвался тот и крепко пожал протянутую ладонь.

Потупил взгляд, должно быть, ожидая дальнейших вопросов, но Брюс уже смотрел на Клинта.

— Как дети?

— Как исчадия ада, — отозвался Бартон и широко, довольно улыбнулся. — Многофункциональная форма жизни с коллективным разумом и контральто в моменты радости. Я за два года устал так, как за все годы службы не уставал.

— Ох, не жалуйся, ты самый омерзительно милый папаша из всех, что мне пришлось встречать, — осадила его Наташа.

— Я не сказал, что не рад. Я сказал, что устал. Так что вы, ребята, с Асгардом в Оклахоме очень вовремя.

— Я бы сказала, что вы катастрофически не к месту, — возразила Романофф. — Вернуться можно было бы и с меньшим шумом, но… — Шпионка пожала плечами и вернулась к алгоритму. — За не имением лучшего.

Беннер снова сел и обратился к Наташе.

— С Соглашением всё плохо?

Романофф вздохнула, чуть отодвинула планшет и подалась вперёд.

— Отвратительно было первые полгода. Соглашение изначально само по себе особой законностью не отличалось: при первой же вычитке нам удалось оспорить больше пяти сотен пунктов. Не бог весть что, но это позволило нам вычеркнуть тебя из чёрного списка.

— Меньшего я от Росса и не ждал, — повёл плечами Брюс.

— Тони, вероятно, тоже, но иногда мне казалось, что нам придётся прятать труп госсекретаря где-нибудь в подвалах. Потом мы начали строительство новой Базы, Тони почти задаром продал Башню, а Роуди присудили звание генерала — дышать стало легче.

— И теперь?

— Три пересмотра, несколько сотен поправок… — Наташа посмотрела на Стива и мягко улыбнулась. — Вы бы не нарушили ни одного пункта Соглашения своим появлением в Оклахоме, не сядь Озборн в кресло директора ЩИТа.

— Росс? — догадался Стив.

— Да, но доказательств саботажа у нас пока нет. И сейчас не до них. — Она ещё раз посмотрела на набранный алгоритм и протянула планшет Брюсу. — Что скажете, доктор?

Беннер посмотрел на алгоритм, мысленно исправил несколько очевидных ошибок и не удержал короткий смешок.

— Что Тони больше никогда и ни за что не пустит тебя в мастерскую. — Заблокировал экран и поднялся. — Проводишь до квинджета?

Наташа кивнула, оставляя Стива и остальных на попечение Пятницы и вышла вслед за Брюсом в коридор.

Дверь за ними закрылась абсолютно бесшумно.

* * *

Питер бестолково лавировал между бетонными блоками, раз за разом сканируя рухнувшие дома, и чувствовал себя откровенно не у дел. С разбором основной части завалов они справились быстро, а ничем иным он здесь помочь не мог. Можно было, конечно, вернуться на Базу, никто ему не запрещал, и, если честно, никто и не просил его о помощи: паутина не то, чем можно восстановить город, а когда они попытались с помощью неё удерживать тяжёлые бетонные блоки на весу, то столкнулись с другой проблемой — биоволокна растворялись по истечении двух часов, и те снова падали на землю. Хорошо хоть на этот раз обошлось без придавленных. Кроме того, Питер нервничал, сосредоточиться на получалось, а это обычно заканчивалось плохо. Какой-нибудь катастрофой вроде распиленного пополам лайнера.

Так что разумней было вернуться на Базу, но…

— Шёл бы ты домой, Паркер. — Паутина, на которой он висел, оборвалась, и Питер упал прямо на пыльный пол разрушенной заправки. — В растрёпанных чувствах ты опасней Халка.

Питер зло зыркнул на Стрэнджа, что с глубокой задумчивостью тёр одну ладонь о другую, и кое-как поднялся. Для Мстителей его личность тайной не была. Они с Тони попытались первые несколько совместных миссий воздержаться от представлений, но затея была обречена на провал: чем сложнее были задания, тем меньше шансов у Питера было выйти сухим из воды, и на одной из таких вот миссий он и остался без маски. К счастью, поблизости не было ни одного засранца с камерой, но скрывать имя от тех, с кем сражаешься плечом к плечу, было глупо. Ещё глупее было рассчитывать на то, что кто-то вроде Наташи Романофф не докопается до истины самостоятельно, но коль скоро его секрет всё ещё не был достоянием общественности, Паркер спал спокойно.

Стивен Мстителем не был, но в первый же день ошарашил его тем, что обратился по имени.

«Ненавижу магию», — ляпнул тогда Тони, и Питер склонен был с ним согласиться.

— Почему нельзя просто обращать время вспять каждый раз, как всё летит коту под хвост? — выпалил он, с досадой почесав затылок. Почти сутки в маске — вспотевшая голова чесалась ужасно.

— Ты не хочешь познакомиться со своим доппельгангером, поверь мне, — лукаво улыбнулся Стрэндж. — И никто из нас не хочет познакомиться с доппельгангером Старка.

Должно быть, маска совсем не скрывала отразившегося на лице Питера беспокойства, потому что Стивен тут же добавил:

— Он жив. В противном случае главной новостью сейчас был бы не парящий над Оклахомой Асгард.

— Я знаю, — глухо огрызнулся Питер. — Просто будь с ним всё в порядке, меня бы уже силком тащил на Базу один из Марков. — Глянул на Стрэнджа исподлобья и почти обиженно добавил: — И им бы не понадобился ты.

«И Тони бы не оставил мне доступ к закрытому каналу Карен и Джарвиса», — но этого Питер вслух не сказал. Хмыкнул только, когда Стрэндж никак не прокомментировал своё участие в очередной секретной, самоотверженной и наверняка смертельно опасной чертовщине, на которую Тони пошёл ради спасения мира, глубоко вздохнул и еле слышно пробормотал:

— На Базе сейчас слишком много народу.

— Я сказал домой, а не на Базу, — мягко поправил Стрэндж, и Питер искренне порадовался тому, что маска скрывала вспыхнувшие смущением щёки.

Стивен покачал головой и отдёрнул полы плаща, когда тот дружески толкнул Питера в плечо.

— Делай что хочешь, только не убейся тут.

— Я не ребёнок, — привычно огрызнулся Паркер.

— Нет, но Старк всё равно поотрывает нам головы.

Только маска помешала Паркеру очень по-взрослому показать магу язык в ответ на широкую ухмылку. До отправления следующего вертолёта оставалось как минимум полчаса, и не то чтобы это было разумной идеей, но удержаться Питер не мог. Присел на оплавившийся металлический стул и, переключившись на выделенную линую, позвал Карен.

— К твоим услугам, Питер, — бодро отозвался ИскИн.

— Капитан Роджерс сейчас на Базе?

У Карен ушло несколько секунд на ответ, и это говорило само за себя — доступ к информации был явно ограничен.

— Да. — Значит, и остальные тоже.

— А Тони?

— Мистера Старка на Базе нет. Мне связаться с Джарвисом?

Небывалая глупость, потому что шпионаж — крайняя мера. Самая крайняя из всех: в последний раз, когда Питер воспользовался тревожной кнопкой Джарвиса, Тони в неисправном костюме шёл на дно Тихого океана. Лёгкая паника и отчаянные меры были оправданы тогда, не сейчас. Кроме того, Наташа уже написала, что он цел, и хотя заветного «невредим» написано не было, Питер прекрасно понимал, что опасность миновала.

Но всё было совершенно не в порядке, потому как шло совершенно не так, как должно было. Больше трёх суток с тех пор, как они виделись в последний раз. Двое суток с того момента, как за Стрэнджем прибежал бледный как смерть Стив Роджерс и вот уже почти двенадцать часов с тех пор, как Тони уронил корабль на охерительно страшную чёрную тучу. За несколько минут до этого с неба упали Халк, Тор и Локи, и Питер всякое видел за последние два года, но это — это было слегка чересчур.

А Карен сама предложила.

— Давай.

В конце концов, на него давно не кричали.

— Мастер Паркер, чем могу быть полезен? — любезно осведомился дворецкий.

— Привет, Джей, — брякнул он и потёр лоб. — Эм… Я просто хотел спросить… С Тони всё в порядке?

— Более чем, — без запинки ответил ИскИн. — Хотите оставить сообщение?

— А поговорить с ним можно?

— Боюсь, сэр ограничил контакты на ближайшие трое суток.

— А если по закрытому каналу?

— А есть повод, мастер Паркер?

— Ты действительно можешь это спрашивать или есть какой-то хитрый протокол, который активируется, когда процент уверенности собеседника в вопросе ниже ста?

— Ниже семидесяти восьми, — чопорно поправил ИскИн.

Питер шумно выдохнул.

— Джей, просто соедини меня с ним. Мне никто ничего не рассказывает, я с ума сойду от волнения и сделаю какую-нибудь глупость.

— У вас по-прежнему есть доступ к закрытому каналу, мастер Паркер, — с долей снисхождения в голосе отозвался Джарвис. — Однако хочу напомнить вам, что шантаж не самый верный способ добиться желаемого.

— Отчаянные времена — отчаянные меры, Джей.

— Всё не так плохо, как вам кажется, мастер Паркер. Соединяю с мистером Старком.

Питеру вполне хватало поводов для подозрений, но Тони не отвечал на запрос целых две минуты. Чёртова вечность по меркам Тони Старка, сам он отказывался ждать (чего-либо) больше тридцати секунд, а спустя пятнадцать начинал нетерпеливо вышагивать по комнате.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но тревожная кнопка предполагает тревогу.

— Три дня, Тони. Я в панике, а не встревожен, — на автопилоте парировал Питер и уставился на пустой монитор — видеотрансляция была выключена. — Прости. Знаю, что не должен был, но от тебя третьи сутки ничего не слышно, а когда я в последний раз тебя видел, на тебя упала платформа ЩИТа. Я просто хотел убедиться, что… — Питер окончательно смутился. — Что всё лучше, чем было, когда меня не пустили к тебе в медблоке.

— Шкет, не парься, я в порядке, — слишком быстро отмахнулся Тони.

Разговор длился вот уже тридцать четыре секунды, а Тони всё ещё не активировал Ходунки. До звонка ему скорее всего было не до того, но сейчас он должен был запросить у Карен отчёт, как делал всегда. Не то чтобы Питер сразу сообразил, как это работает, но… Постойте, шкет?

— Сам-то как, в порядке?

Питер моргнул.

— Тебе виднее, — ляпнул он.

— Камера барахлит, — легкомысленно отозвался Тони. — Не забивай голову пустяками, Пит, я цел и невредим. Слушайся тётю Нат, через три дня буду как новенький.

Пит? Тётя Нат?

Паркер сглотнул и встал с покорёженного стула.

— Да, хорошо. К-конечно, — он прокашлялся и бросил взгляд на вертолёт. — Поправляйся.

— Непременно. Бывай.

Связь оборвалась, и Питер тупо уставился на мигающее время звонка. Мозг щёлкал вероятные, маловероятные и невероятные варианты как орешки, паучье чутьё трубило отнюдь не учебную тревогу, а в ушах отчётливо тикали воображаемые часы.

— Карен, мне нужно на Базу.

— Ближайший вертолёт отправляется в Нью-Йорк через двадцать пять минут. Могу запросить с Базы квинджет.

Питер нерешительно переступил с ноги на ногу.

— Если есть свободные. И если они никому не понадобятся.

— Обрабатываю.

Никто из нас не хочет познакомиться с доппельгангером Старка.

Ха.

Как в воду глядел.

Chapter Text

— Я больше никогда и ни за что не пущу её в мастерскую. — Тони c мрачной решительностью и изрядной долей угрюмого недоверия смотрел на принесённый Брюсом алгоритм. — А номер своей соцстраховки она помнит? ЩИТ предоставляет соцпакет? Джарвис, мы предоставляем Мстителям соцпакет?

— Разумеется, сэр. Мисс Поттс настояла на оформлении каждого из Мстителей согласно разделу двадцать девять Свода законов США.

Брюс тщетно попытался замаскировать сорвавшийся с губ смешок под кашель, а Тони, машинально уставившись на один из датчиков дворецкого, вопросительно заломил бровь.

— Ты шутишь.

— Вы как всегда проницательны. Однако деятельность Мстителей действительно регламентирована соответствующим пунктом в Заковианском Соглашении.

Тони помассировал виски и с гримасой до смерти уставшего человека рухнул обратно в кресло. Сложил ладони вместе и прижался губами к кончикам пальцев.

— Выглядит так, словно мне жгли зад калёным железом.

— Что, вероятно, так и было, — примирительно заметил Брюс.

— Это меня не оправдывает. Я не должен лажать только потому что времени отведено меньше обычного, а над башкой висит грёбаный дамоклов меч.

— Никто из нас не должен, однако когда я в последний раз проверял, все мы были всего лишь людьми.

— Полегче, печенька с предсказаниями, для этого разговора я слишком зол и трезв. — Тони хмуро улыбнулся в ответ на мелькнувшее в глазах Беннера веселье и пододвинул к себе клавиатуру. — В двадцать один, когда пресса обсасывала каждую мою косточку, а Совет Директоров любовно пересчитывал акции в моём контрольном пакете, меня пригласили на научную конференцию в Сидней с докладом о НКИ [1]. Там я познакомилась с Сэлом Кеннеди.

Давным-давно зарёкшись делать догадки о том, почему мысли Тони то и дело прыгали с одной извилистой тропы на другую, Беннер вопросительно приподнял брови.

— Кеннеди? Тот самый? Этнобиолог?

— Да. В перерывах между лекциями он варил DMT [2] из мимозы и каждое выступление начинал с «Заряжаем Вселенную в пушку. Целимся в мозг. Огонь!». Он говорил, что наркотики — это технологии, но военные контракты — данность. Ты не можешь заниматься наукой и не изгваздаться в этом дерьме, так что вставай, отряхивайся и иди дальше: через десять лет бесплатно подаришь руки тем, кто подорвался на твоих минах.

— Его не слишком любили в наших кругах.

— Его нигде не любили. Он сосал деньги из бюджета как медицинские пиявки кровь и не отказывал себе в еженедельных интервью в программе «Сегодня» на NBC. Такие, как Росс, ризы на себе рвали, лишь бы вставить ему в рот кляп. — Тони стёр несколько лишних символов в алгоритме, и улыбка на его губах погасла. — Он-то и познакомил меня с Майей.

Брюс с интересом подался вперёд, и Старк рассеянно повёл плечами.

— Сэл говорил, что через несколько лет она заткнёт меня за пояс: сможет лечить рак, а я так и буду строгать один костюм за другим. «Продвинутые технологии, Тони. То есть, через пять лет они окажутся на полках супермаркетов. То есть, устаревшие». Я гордился тем, что на годы опережаю время, а Сэл считал, что это ерунда, пока ты идёшь вперед лишь на десять, а не на сотню лет. Через два месяца после этого в сети появился первый промо-ролик Мандарина, а Сэла нашли мёртвым у себя дома, с пулей точно между глаз.

Тони со вздохом прислонился к спинке кресла и незрячими глазами уставился на строчку кода.

— Я не спросил Майю, знала ли она об этом. При тех же амбициях, что у меня, но с меньшими деньгами в кармане — я был бы там же, где она.

— Добро не черта характера, — промежду прочим заметил Брюс.

— Нет, и я сделал бы крайне дерьмовый жизненный выбор.

Беннер качнул головой, но спорить не стал. Убедить Старка в том, что он заранее не считал состоятельным вариантом развития событий и мысли — заведомо проигрышная авантюра. Кроме того, он был не так уж и не прав: легко рассуждать о морали, когда у тебя есть деньги на любую, даже самую безумную и бесполезную идею. Труднее, если этих денег нет. Да, кого-то вроде Тони Старка можно было бросить голым посреди пустыни, и он улетел бы оттуда на джете из песка и иголок кактуса. Его сила была не в деньгах и костюмах, она была в мозгах. Золотых руках и почти нечеловеческом умении выживать. Брюс знал всё о двигателе внутреннего сгорания, но на деле не мог его собрать — разница была и в этом тоже.

(С поправкой на Большого Парня: тому не нужен был песок и иглы кактуса. Но нравились двигатели. Большие, металлические. Ну, вы знаете. Рвать их на части)

Тони же из любых кусков делал целое. Это не было ни хорошо, ни тем более плохо — это была данность, одно из условий задачи, которое Ник Фьюри наверняка учёл, собирая их всех вместе в одной комнате. Дерьмовый план, сказал бы кто угодно, взглянув на Инициативу со стороны, рисковая затея, наверняка считала Хилл, часовая бомба со сломанным таймером — так думал Брюс, но несмотря на непрерывную череду ошибок, ссор и междоусобных войн, всё как-то получалось. Иногда. В вопросах межличностных отношений Брюс чувствовал себя любопытным, не всегда желанным сторонним наблюдателем, и очень удивлялся, когда творящийся вокруг беспредел касался его самого. Кусок — тоже часть целого, и его Тони приклеивал к их корявой мозаике с особым усердием.

— …алгоритм в любом случае нужно запустить в МОРГ, но всё, что я вижу сейчас, больше напоминает сыворотку, чем программный код.

Брюс моргнул, перевёл взгляд на ровную строчку алгоритма и надел очки.

— Ты говорил о стимуляции гиппокампа.

— Для первой МОРГ премедикация была не нужна: я использовал стимуляцию вита-лучами. Здесь же, очевидно, облучения было недостаточно, пришлось прибегнуть к инъекции какой-то дряни, которая…

— …в ещё большей степени напоминает Экстремис.

Брюс подорвался с дивана, на котором сидел, сделал несколько шагов туда-обратно, и с жёсткой улыбкой на губах уставился прямо Старку в глаза. Тони ответил взглядом пусть и немного виноватым, но не менее твёрдым: развел плечи, словно бы упрёка ожидал, считал его справедливым, но иных путей решения проблемы не видел, и склонил голову в согласии раньше, чем услышал вопрос.

— Ты хочешь, чтобы я сделал тебе инъекцию неизвестного, потенциально смертельного вируса, — и, не дождавшись хоть какого-нибудь ответа, продолжил: — И ты знал, в чём была ошибка, когда отправлял меня к ним.

— Запредельный стресс, — кивнул Тони и тоже поднялся с кресла. — Для активации мутагена нужен был необычайно высокий уровень адреналина. Экзогенное введение могло испытуемого убить, чрезмерно облучение нанесло бы больше вреда, не спровоцировав при этом активную секрецию гормона, но сыворотка — сыворотка могла. У меня не было времени на дотестовые испытания. Очевидно. — Старк невесело усмехнулся и кивком головы указал на формулу. — Но я ошибся не в формуле. Я ошибся, решив подстраховаться и взяв более широкий диапазон облучения. Успешно синтезировал сыворотку и налажал в единственной исключительно инженерной задачке. Сэл был бы горд.

Беннер мотнул головой, рассеянно отмахнулся от занервничавшего Дубины и по привычке обхватил себя руками.

— Если я откажусь, ты пойдёшь к Риду. Ричардс поломается приличия ради, но рано или поздно согласится. В конечном итоге эксперимент станет для него важнее испытуемого, а испытуемый даже не подумает сказать «нет», ведь где это видано, чтобы Тони Старк ставил жизнь превыше эксперимента.

— Ты же понимаешь, что сейчас согласишься только потому что запомнил стоп-слово?

— Тони, оно того не стоит! За эти два года не произошло ничего, что нельзя было бы…

— Поэтому, вернувшись с Базы, ты смотришь на меня как на одноногую собачку?

Брюс осёкся, и весь словно бы разом сдулся. Ссутулился, потёр усталые глаза, и посмотрел на Старка почти умоляюще. И без того больший чем нужно пиджак повис на плечах, скорбные складки в уголках губ стали глубже, а едва-едва мелькнувшая на дне карих глаз зелёная вспышка погасла. Он облокотился о металлический верстак и медленно, с сожалением покачал головой.

— Нет. Мне просто жаль, что меня не было здесь два года. И я не хочу тебя убить. До обидного банальная причина, разве нет?

— Брюс, — Тони шагнул к верстаку и склонил голову к плечу, заглядывая тому в глаза. — Это моя память. Я прошу тебя, потому что ты сможешь остановиться, если поймёшь, что шансов нет. Потому что ты едва ли не единственный человек, которому я могу доверить свой мозг.

Беннер всплеснул руками и бестолково потёр затылок.

— Почему это должно сработать?

— Всего шесть с половиной процентов брака, — намеренно легко отозвался Тони и взглядом указал на светящийся алгоритм. — Имей в меня немного веры, я не прыгаю на одни и те же грабли дважды.

«Нет, если не считаешь прыжок необходимым», — едва не брякнул Брюс. Взглянул на протянутый Дубиной тот самый засаленный халат, и негромко хмыкнул.

— Не здесь. Где угодно, где есть медблок, а не шприц с обезболивающими и норадреналином, чёрт возьми.

Тони прищурился и с видом заядлого торгаша скрестил руки на груди.

— Я могу уговорить тебя на лабораторию Хелен Чо или ты так тонко намекаешь на Базу?

Брюс зло схватил халат и почти трепетно провёл по нему ладонью.

— Это называется компромисс, Тони.

— Нет, это называется шантаж и… Ладно-ладно. Я понял. База, так База. А знаешь, что Сэл попросил написать на своём надгробие?

— Заряжаем Вселенную в пушку?

— Нет. «Был вроде как полезен».

Брюс оступился на самом выходе из мастерской и обернулся. Тони крутил в руках крохотную отвёртку, с которой никогда не расставался, и выглядел посреди аскетичного дворца науки и техники как никогда более уместно: гордый, в нелепой футболке с котиками и абсурдно дорогом пиджаке. Глаза умильного животного сверкали из-за светящегося реактора под тонкой тканью, а в глазах Тони горел дерзкий вызов и манящее, далёкое будущее.

— До чего ж самоуверенный был мудак, — почти со смехом выдохнул он.

Свет в мастерской погас, едва он покинул мастерскую. Свернулся алгоритм, пропали фантастические голограммы, щёлкнули замки. Брюс жил наукой, видел и делал то, что многим его коллегам только снилось. Но даже ему, привыкшему к сверхъестественному и на Земле, и в космосе, то, что делал Тони Старк, казалось сюжетом научно-фантастического фильма детства — таким же удивительным и нездешним. Тони закрыл дверь — пропала магия.

«Был вроде как полезен».

Брюс первым кинет камень.

* * *

— Ты ему не рассказал.

Соковыжималка плюнула в Роудса апельсиновой мякотью, и с устрашающим урчанием продолжила терзать неестественно огромных размеров апельсин. Наташа безжалостно прижала цитрусовую половинку к конусу и со зверским энтузиазмом впилась ногтями в кожуру.

— Не я ему должен это рассказывать. — Роуди мотнул головой и как-то зло улыбнулся. — Хотя хочу, и это правильно — рассказать. Но это слишком похоже на второй шанс. Если Роджерс и его проебёт, то чёрт с ним, не стоит он того. Если воспользуется, тоже глупо и эгоистично, но, как по мне, лучше быть честным идиотом, чем умным ублюдком.

— Ты звучишь, как его мать. — Романофф кинула пустую кожуру Растяпе, и с ловкостью профессионального убийцы разрезала здоровым тесаком следующий апельсин. — Ему не пять. И он грёбанный гений.

— А ты звучишь как его злой близнец и… Бога ради, это чёртов апельсин ни в чём не виноват!

Джеймс выхватил из рук Наташи мятый фрукт, и швырнул его в мусорное ведро. Шпионка облокотилась о барную стойку и зло выдохнула сквозь стиснутые зубы.

Они были в столовой, где их слышали лишь датчики Джарвиса и Пятницы, да с вожделением следящий за уровнем апельсинового сока в стакане Клинт. Вынужденное заключение шло на пользу разве что стремительно обучающемуся человеческому флирту Вижену. Остальные демонстративно тухли в своих же бывших комнатах и нервировали и без того доведённую до белого каления Пятницу. Этот ИскИн Старка тактом никогда не отличался, отчего-то сильно не любил Капитана и гадил с таким потрясающим воодушевлением, что Джарвис едва успевал корректировать протоколы.

Бездействие порождало раздражение, раздражение — злость, и хотя в действительности после катастрофы в Оклахоме прошло чуть больше трёх суток, время тянулось как качественная жевательная резинка, а терпение не было достоинством ни одного из них.

— С чего ты взял, что он спустит это тебе с рук? — Бартон присосался к стакану с соком, и со смачным звуком проглотил кислую мякоть.

— Молчал бы ты, Бартон.

— Эй, моим делом было вытащить Ванду, — невозмутимо возразил Клинт. — В идеале не сесть в тюрьму, но кто ж, блять, знал. Старк мог бы шевелиться быстрее…

— А не охре…

— Потому что он грёбаный Тони Старк. Перестань рычать: он мой братан по дерьму в этой жизни, и я знаю, благодаря кому дверь не скрипнула. Но давай серьёзно: никто из нас не догадывался, что Земо прячет в кармане.

— И никто бы из нас не сказал ему об этом за завтраком, — отрезала Наташа. — Какие бы высокие требования ни были у Стива к Тони, и у Тони к Стиву, они оба всего лишь люди.

— И я ставил бы на умного ублюдка, — допив сок до конца, припечатал Клинт. — В рейтинге упрямых баранов Тони отнюдь не на первой строчке.

Роудс запихнул руки в карманы брюк и скривил губы в недоверчивой, почти болезненной гримасе. Вернувшись на Базу после двухлетнего отсутствия, Клинт выглядел так, словно бы никогда и не уходил. В отличие от Наташи он не обладал поразительным даром мимикрировать под любую окружающую среду, но, как и она, чувствовал себя на Базе как дома. Это читалось в каждом их движении: в непреднамеренных жестах, когда они показывали в направлении чьей-либо комнаты и оказывались правы, в том, как уверенно Романофф ориентировалась в кухонной утвари, как поджимала к себе коленки, когда сидела на диване в гостиной; в том, как Бартон беспардонно копался в холодильнике, прицельно искал пульт от телевизора и безошибочно тыкал в датчики Пятницы, споря с ней о том, на каком канале прогноз погоды был точнее. Они вели себя словно кочевники, чьим домом был каждый мало-мальски облюбованный уголок в диаметрально противоположных частях мира, в который их пустили, и в котором их ждали, и, что хуже всего — ждали в действительности.

Джеймс давно знал Тони, мог себе позволить судить о его мотивах и тайных желаниях. Он был в курсе манеры Старка, единожды привязавшись, не поворачиваться спиной до конца дней своих, но одно дело, когда об этом знал он. Это было в порядке вещей: Тони в четырнадцать ещё не обладал такой же толстой бронёй, что Тони в сорок семь. Совсем другой разговор, если этим знанием козыряли люди с весьма расплывчатым представлением о морали и странным пониманием личного пространства. Это было не плохо — ревность не входила в число пороков Роудса. Это было опасно, как и вся эта затея. Человек с гипертрофированным чувством ответственности — так себе кандидат в супергерои, но о! Роудс прекрасно знал, зачем он нужен Фьюри.

Достаточно крепкий столп, чтобы выстоять. Так, должно быть, он рассуждал.

А Роджерс — чтобы не зарвался. План был хорош, когда с неба лезли пришельцы, но категорически не годился для мирной жизни.

— Агент Романофф, только что в ангар приземлился квинджет с Питером Паркером на борту, — вдруг ожила Пятница.

— Блестяще, — неестественно широко улыбнулась Наташа и схватилась за следующий апельсин.

...Потому что вот незадача: Старк и Роджерс в отсутствии общего врага видели врагов друг в друге. А Провидение совсем не пыталось им помочь.