Actions

Work Header

Может быть, в этот раз

Work Text:

Они бывали здесь и раньше: в комнате Триш за плотно закрытой дверью и запутавшись в простынях. Иногда они были уставшими и просто желали друг друга, иногда — были под кайфом от наркотиков, алкоголя или таблеток. Когда-то давно они были более тихими, более скрытными, менее уверенными — но не в этот раз.

— Давай, — ухмыляется Джесс, скользя пальцами по коже Триш, — переверни меня. Разве занятия крав-мага не научили тебя всяким крутым движениям ногами?

— На самом деле, это в основном работа локтями, — пытается надменно сказать Триш, но получается скорее хныканье. — Нужно действовать очень быстро. Достань противника, прежде чем он достанет тебя. — Джесс поворачивает пальцы, и Триш издаёт прекрасный долгий стон. — Иначе меня бы никогда... ох... меня бы никогда не связали так... о-о-о...

Джессика наклоняется, чтобы облизать широкую полосу вокруг соска Триш, и та выгибается ближе, приподнимая бёдра, чтобы получить ещё больше от настойчивых пальцев.

Раньше это было ужасно разочаровывающе: Джесс, ухмыляясь, садилась верхом на её бёдра, за один раз снимая с Триш всю одежду, потом чуть отступала, чтобы вещь за вещью раздеться самой; Джесс гладила её нежно и аккуратно, будто боялась, что она может сломаться.

Но сейчас всё по-новому: гораздо больше смелости и близости. Теперь Джессика прижимается чуть сильнее, глубже впивается ногтями в плечо Триш — достаточно, чтобы оставить следы.

Триш никогда не любила быть нижней в грубом сексе, но это — это заводит её так, что она даже не может поверить.

— Джесс, — выдыхает она, — я такая мокрая, боже, это просто неловко. — А потом, громче: — Джессика, сильнее... 

***



Джесс попивает кофе и листает журнал, когда утром Триш выползает из кровати.

— Ты рано! — щебечет она, идя прямо к кружке с кофе.

— Ты поздно, — парирует Джесс и видит, как Триш изгибает бровь.

Джессика смотрит на её шею и плечи — старые привычки умирают с трудом, да и не так уж много времени прошло с тех пор, как утром перед школой она проверяла тело Триш на синяки и порезы. Сегодня, однако, есть что-то ещё. На ключице Триш краснеет пятно, которорое Джесс прикусила, кончая, а глаза чуть опухли со сна, но это что-то другое, что-то нематериальное — возможно, сгиб сжимающих кружку рук или подъём подбородка.

А ещё её майка.

— Это моё?

Триш смотрит вниз и оттягивает ткань.

— Предполагаю, что да. Я ещё подумала, что это чувствовалось... незнакомым.

— Ты думаешь, что это ощущается дешёвым.

— Я этого не говорила.

— Я знаю этот твой голос.

На этот раз, это нежно, почти ласково — Триш практически чувствует, как её наполняет теплотой. Руки и ноги легко и приятно побаливают, через великолепное эркерное окно её квартиры просачивается утренний свет, а на кухне сидит здоровая, здравомыслящая, разве что чуточку растрёпанная Джессика и листает Vanity Fair, усмехаясь всему, что видит.

— Эй, — говорит Триш внезапно, прислоняясь к столу и запрокидывая назад голову. Джесс переводит на неё взгляд. — Я тоже тебя люблю.

Уголки губ Джесс почти непроизвольно дёргаются вверх. Прошло очень много времени с тех пор, когда она так улыбалась: не из страха, гордости или снисходительности, а от счастья.

«Может быть, в этот раз», — думает Джессика, соскальзывая со стула. Триш смеётся — Триш жива.

«Может быть, это оно», — думает она, прижимая Триш к столу и обхватывая ладонями её лицо. И целует.