Actions

Work Header

Сборник

Chapter Text

Нинив
Беты (редакторы): deva gor (https://ficbook.net/authors/484651)
Пейринг или персонажи: альфа/бета
Рейтинг: R
Жанры: Романтика, ER (Established Relationship), Омегаверс
Описание: Кевин не собирался мстить и ругать своего альфу
Примечания автора: Коллаж от tiger_bush http://wtfb-2016.diary.ru/p207893276.htm?oam#more7

Кевин внимательно осмотрел коробку от видеокассеты, пытаясь найти хоть какой-то намек на адресата. Но ничего, кроме еле уловимого запаха цукатов с легким привкусом Нинив, почувствовать не смог. Может это запах отправителя? А может и почтальона.

Вздохнув, он снова посмотрел на экран, где его Энди страстно совокуплялся с хрупким белобрысым омегой. Предсказуемо. И почти не обидно. Почти, потому что Кевин прекрасно знал, что Энди, похотливый и самовлюбленный кобель, никогда не был ему верен. Но мечтать это знание не мешало.

Кевин вытащил запись из магнитофона, покрутил ее в пальцах и снова вернул в плеер. Наверно, стоило позвонить своему альфе и сказать, что между ними все кончено. Или послать ему с курьером на рабочее место лопатку навоза. Или осиное гнездо. Кевин со смешинкой поморщился, представляя опухшую физиономию Энди. Вряд ли это остановит альфу от загулов и измен.

Кевин с удовольствием бы отомстил, или бросил альфу. Но, к собственному стыду, он, не слишком привлекательный и неспешно стареющий бета, любил этого напыщенного гуляку. Любил, и чувствовал взаимность. И все те годы, что они были вместе, Кевин восхищался своим мужчиной и получал удовольствие в постели. Потому он убрал кассету в дальний ящик и спрятал коробку с запахом цукатов. Пока Энди не говорит ему о разрыве – зачем портить их спокойную, почти семейную жизнь?

Вечером Энди задержался. Кевин уже закончил с ужином и нетерпеливо посматривал на телефон, ожидая, что альфа позвонит и известит об опоздании. Но альфа давно ушел с работы, о чем сообщил Кевину сотрудник Энди, и не планировал заезжать к родителям. Значит, задержка была вызвана не этим. Когда альфа появился на пороге, Кевин натянуто улыбнулся и крепко его обнял.

— Прости, пробки, — улыбка у Энди была извиняющейся. А запах цукатов – ярким, как и отпечаток помады на его рубашке.

— Ужин готов.

Многие считают, что только альфы и омеги способны различать особые запахи тел. Их носы чувствительны к феромонам, помогающим выбрать подходящего партнера, но делающих их равнодушными к бытовым запахам. Кевин же работал сомелье. Он был необычным бетой с уникальным, редким носом. Он мог уловить оттенки весны в чилийском Гран Ресерва. Или лиловую спелость вишни во французском Тесселлае. Он чувствовал чистоту Наваррского шардоне в соломенно-желтом Паго де Сирсус. И запах цукатов с легким оттенком вина Нинив на коже своего альфы он тоже прекрасно чувствовал.

Ночью, после жарких ласк, когда Энди спокойно и крепко уснул, Кевин поднялся с их постели и выключил запись камеры. Он не собирался мстить своему неверному, но очень любимому мужчине. Зачем обижать того, с кем он планировал прожить всю свою жизнь?

Следующим днем Кевин без предупреждения приехал к любимому в офис. Привез бутылочку Муга из новой коллекции и изумрудных оливок к испанскому гренашу. Еще в лифте он почувствовал легкий аромат цукатов и одобрительно себе кивнул. Чутье и в этот раз не обмануло.

Рядом со столом в приемной он остановился, приветливо улыбнулся ярко-накрашенному омеге, который на вошедшего презрительно и показательно поморщился. Яркий запах цукатов приятно ласкал обоняние, было что-то в этом запахе пьянящее и притягивающее, как у итальянского Нинив из магазинов Эрмес Павезе. Кевин незаметно кивнул, одобряя выбор альфы. Такому аромату легко поддаться и потерять голову. Но он же быстро и надоест.

— Как ваше имя? — спросил он у нового секретаря Энди, чуть наклоняясь к нему и вдыхая терпкий вкус сухофруктов.

— Симон Клаве, — вскинул свою блондинистую голову наглый секретарь. Знакомым, неприятным жестом поправил прядки за ушками и уставился на непрошенного гостя.

— Что ж, Симон, тогда это лично для вас. — Произнес Кевин, протягивая опешившему омеге запечатанный конверт с видеокассетой, — а я пока загляну к Энди, он будет рад меня видеть.

Кевин не собирался мстить и ругать своего альфу за распутство. Он собирался отпугивать наглых омег, беспринципно доказывая, что место уже давно занято.


Бык
Беты (редакторы): deva gor (https://ficbook.net/authors/484651)
Пейринг или персонажи: альфа/омега
Рейтинг: PG-13
Жанры: Драма, Омегаверс
Описание: Имя Таурус с латыни переводится как бык.
Предупреждения: открытый финал, несоответствие историческим реалиям

Таурус медленно спускался по крутой лестнице. Всем телом ощущая холод подземелья, он желал только одного – поскорее закончить эту встречу и выбраться на поверхность. Зачем именно он шёл увидеться с неверным супругом перед казнью, он не знал. Рассчитывал на раскаянье? Или мольбы о пощаде? Антоний был не такой.

Слишком гордый, слишком самоуверенный омега из знатного рода никогда ни перед кем не склонял голову. И за это Таурус восхищался им, любил и желал. Но Антоний не ценил его чувств, раз пошёл на столь подлое и мерзкое предательство – возлежал с Кассием, с его верным другом и полководцем. Сделал это, не скрывая, и даже не попытался соврать о преступлении.

Лишь об одном Таурус жалел. Мучился последние шесть месяцев, ожидая казни. Злился и не находил себе места. Он жалел, что не сможет быть со своим супругом в последний раз и доказать ему, что лучший.

Два преторианца с факелами встали по бокам от деревянных прутьев клети. Таурус пытался рассмотреть в темноте подземелья своего мужа, хотел увидеть бронзовый загар безупречной кожи и крепкие сильные руки, что с такой страстью сжимали его в былые дни. Но в темноте не было видно ни зги, и не доносилось и шороха, пока Таурус не окликнул омегу.

За время заточения, он спускался сюда всего дважды. Каждый раз в ожидании признания, каждый раз надеясь, что можно что-то исправить. Но прошло полгода, жители столицы требовали смерти распутного омеги, а Кассий погиб героем в бою и больше не мог претендовать на его тело.

— Зачем явился?! — голос Антония был, как и прежде – жёстким и грозным. Словно не провёл он долгие шесть месяцев в холодном подземелье.

— Ты знаешь, зачем, — ответил Таурус, но звучал он не так уверенно, как полагается правителю. — Я провожу тебя на казнь. Ты можешь покаяться, извиниться передо мной…

— Мне не за что просить прощения! — грубо прервал омега своего повелителя. Но ему уже нечего было терять. — Я возлежал с другим мужчиной в течку и заслужил своё наказание.

— Ты знаешь, что в моих силах многое, если ты встанешь предо мной на колени и вымолишь пощаду, я сменю наказание, — Таурус старался держать себя в руках и не обращать внимания на неуважительное проявление грубости.

— И что? Сменишь сожжение на позорный столб? Ты не из тех, кто прощает измены, — из камеры раздался короткий смешок, и Таурусу показалось, что он заметил что-то светлое в бликах огня, — хотя сам изменял мне и не раз.

— Моя близость с другими омегами не является изменой! Соратники дарили мне своих сыновей, и я делал их своими наложниками. Так было испокон веков. Я император и обязан доказывать свою мужскую силу!

— Что позволено быку, то не позволено его омеге[1], — снова рассмеялся Антоний.

— Я приходил к ним лишь в течки, желая поддержать и помочь страждущим!

— Конечно, это омеги не способны сдержаться в течки и требуют жалости. Альфам же несвойственна несдержанность, и это они дарят нам милость своим узлом, — последнее прозвучало с отвращением и горечью.

— Ты ничего не знаешь об альфах! — прорычал Таурус, теряя терпение.

Из темноты появился силуэт. Не статная крепкая фигура его любимого мужа, которым восхищались все в империи. К Таурусу вышел изнеможённый, посеревший омега с впалыми щеками и большим животом. При виде его беременности, Таурус невольно отшатнулся.

— Я знаю, что альфа в угоду народу готов убить своего супруга. Что альфа в порыве похоти неспособен отличить одного омегу от другого. Альфа, в жажде получить желаемое, идёт на подлость и обман…

— Замолчи, — прошептал сквозь зубы Таурус, отворачиваясь. От его прекрасного супруга не осталось и следа. Он не понимал, что здесь делал, почему ждал так долго. Антония следовало убить ещё полгода назад. — Выводите его на площадь. И готовьте казнь!

Слишком торопливо Таурус поднялся по лестнице и с нескрываемым облегчением вдохнул тёплый воздух свободы. Ещё немного, и все закончится. Он избавится от мужа и сможет подыскать себе нового. Но за полгода он не смог найти достойную замену.

С балкона своих покоев он мог видеть, как бледного и тощего беременного омегу готовят к сожжению. Антоний, пусть и потерявший лоск и красоту, все так же держал голову высоко и смотрел на всех надменно. Когда омега встретился с ним взглядом, и бесстрастно посмотрел в упор, Таурус вышел, не желая больше наблюдать за казнью. Под его супругом разжигали огонь.

От накатившей слабости закружилась голова, он присел на скамью, сжимая зубы, и мысленно напомнил, что очень скоро всё будет закончено.

— Вам подать вина? — рядом с ним замер раб, услужливо протягивая бокал. Таурус сделал большой глоток, попросил налить ещё. — Так жаль вашего супруга: это жестокое наказание за то, что Кассий сделал с ним насильно.

Таурус вскинул голову, пытаясь рассмотреть стоящего рядом раба – молодой бета, ещё неопытный. Или наоборот, слишком внимательный и хитрый. Альфа не мог вспомнить, служил ли он его мужу, или принадлежал кому-то из магистратов…

— Что ты знаешь?

— В тот вечер многие видели, что Антоний сопротивлялся. Но Кассий пообещал пороть до смерти того, кто проболтается. Теперь же…

— Кассий погиб, — словно во сне договорил Таурус.

Его муж ни разу не признал за собой вины. Он винил Кассия – близкого друга императора и сильного воина. Разве альфа может быть виновен?

Таурус резко поднялся, оборачиваясь на балкон, выходящий на площадь. Там сжигали его неверного супруга. Возможно, он мог бы ещё успеть… Возможно…

 

[1] Герой перефразировал крылатую фразу quod licet jovi, non licet bovi


Альфа моей мечты
Беты (редакторы): МайяС (https://ficbook.net/authors/100380)
Пейринг или персонажи: альфа/альфа
Рейтинг: NC-17
Жанры: юмор, PWP, омегаверс
Описание: Можешь трогать меня где пожелаешь

— Ты такой красивый, Науд, — Дуан провёл альфе рукой по рельефной груди.

— Да, я такой, — ответил он зычно.

— Можно потрогать? — рука Дуана неуверенно остановилась рядом с огромным членом, перевитым крупными венами.

— Конечно, ты можешь трогать меня где пожелаешь.

Дуан невольно облизнул пересохшие губы. Воображение услужливо подкинуло приятные картины с этим огромным сильным телом на кровати. Рукой он провёл по быстро поднимающейся плоти и не удержал вздох восхищения.

— Какой же он огромный, — язык снова скользнул по губам.

— Как и твой, господин.

От последнего слова у Дуана всё внутри задрожало, завибрировало, словно натянутая струна и он прильнул к безупречному альфе в поцелуе. Яростно сминая его губы, прижимаясь к паху Науда своим стоящим членом, Дуан подталкивал его к брошенному на полу матрацу. Не терпелось уже перейти к главному действию и получить непередаваемое удовольствие.

— Погладь меня, погладь мой член, — Дуан прохрипел Науду в рот и застонал, когда большая мускулистая рука провела по твёрдому стволу, обхватила головку в кулак и прошла вверх-вниз, останавливаясь рядом с узлом. — Потри мой узел, сожми его, — Дуан перестал себя контролировать, толкался в крепкую ладонь и пошло вскрикивал, каждый раз когда пальцы Науда перехватывали медленно распухающий узел в кулак.

Толкнув Науда на матрац, Дуан с вожделением осмотрел прекрасное тело, наклонился к тёмным ореолам сосков и лизнул их, снова не сдерживая стоны.

— Ещё, ещё, — прошептал он сам себе и прикусил маленькую горошинку, выгибаясь навстречу мускулистому альфе. – Сожми их, сожми, — прошептал он и пальцы Науда с силой сдавили ему грудь.

Дуан вскрикнул, его голос стал переходить в протяжный вой, но он вовремя себя остановил, закусил губу и опустился к паху сильного альфы. Провёл носом по густым тёмным волосам, лизнул яйца и, оттянув кожу на головке, осторожно взял её в рот. На вкус она была остро-пряной, с дразнящей капелькой смазки, и Дуан снова застонал, нетерпеливо крутя бёдрами. Растянул и смазал он себя заранее, и перейти к основному действию хотелось до дрожи.

Ещё несколько раз лизнув бархатную головку, Дуан оседлал Науду бёдра и стал рукой направлять в себя его член. Глаза у Науда стали мутными, потемнели и с восторгом смотрели на своего партнёра. Когда сильные руки опустились Дуану на бёдра, он всхлипнул и опустился до конца, удерживая эти руки на себе.

Поняв его желание, Науд сдавил пальцы сильнее и толкнулся бёдрами в узкую дырку Дуана. От остроты ощущений, когда удовольствие захватывает со всех сторон, Дуан не мог сдержать эмоций, его пальцы впились Науду в плечи и он, покачивая бёдрами, продолжал и продолжал шептать: «Ещё».

Науд двигался, с силой впивался в крепкие ягодицы, раздвигал их навстречу своему члену и каждым толчком пытался протолкнуть вовнутрь узел. Дуан уже не мог даже стонать, рот переполнялся слюной и он гортанно мычал, чувствуя, как близок сильнейший оргазм и как разбухает его собственный узел.

— Дуан? — дверь в его комнату открылась и в проёме показалась кудрявая голова Лила. — Ты тут?

Взгляд омеги прошёлся по альфам, словно не замечая их, а Дуан замер с открытым ртом, смотря на нежданного гостя. Лил сильнее толкнул двери, и Дуан испуганно задёргался.

— Не входи! — успел крикнуть он, когда нога Лила переступила начерченную на полу красную полосу.

Науд с громким чпоком лопнул и испарился, оставив обнажённого и неудовлетворённого Дуана на матраце одного.

Лил огляделся, замечая колдовские знаки на стенах и смущённое лицо своего любовника.

— Ах, ты! — рассержено выкрикнул омега. — Ах... — слова застряли в горле. — Вот возьму и себе свою копию в течку призову! Буду сам себя трахать, а ты можешь со своими копиями развлекаться! — истерично закончил он и хлопнул дверьми.


Звездная карта
Беты (редакторы): deva_gor, МайяС
Пейринг или персонажи: альфа/омега
Рейтинг: R
Жанры: Романтика, Омегаверс
Описание: Темнота за окном успокаивала

Темнота за окном успокаивала. С приходом ночи в городе становилось тихо и беззвучно, и только огни, яркие и ослепительные, как звезды, делали его живым.

Тито любил смотреть на сонные кварталы и россыпь горящих окон на улицах родного города. Они напоминали ему светляков в осеннем болотистом лесу. Привлекательные, притягивающие, как загадочные огоньки, блуждающие между деревьями ночного леса. Замерев перед обзорным окном многоэтажки, он смотрел на безмятежно спящий город и стекающие по стеклу капли дождя.

Ночь – это покой и тишина. Благословенное мгновение, когда можно забыть обо всех насущных проблемах. Сделать вид, что ему семнадцать, и он любуется засыпающим городом, стоя рядом со своим папой. Тогда казалось, что вся жизнь впереди, что нет ничего невозможного, и самым сложным было сдать химию и в будущем защитить диплом в колледже.

Благословенна молодость и ее беспечность, беззаботные дни и время учебы, когда все замыкается на собственном эго и кажется, словно никто не может понять и принять. Тогда бороться приходилось против себя самого и строгих родителей. А так хотелось свободы, стать взрослым и ни от кого не зависеть. Знал бы он в детстве, на что похожа взрослая свобода.

С возрастом исчезло, растворилось в никуда свободное время, сгорели в трудовых буднях мечты о мотоцикле и кругосветном путешествии, стерся интерес к бесчисленным стайкам омег. Тогда верилось, что секс с Лином, первокурсником с актерского факультета – это предел мечтаний. Верилось, что подарок от папы в виде старенького Ауди – это огромный шик, и повод напиться с друзьями до бессознательного состояния. А поцелуй с Киром, от запаха которого голова кружилась и ноги не держали, приравнивался к межгалактической катастрофе.

Тогда было хорошо. Слишком беспечно, слишком беззаботно.

Но молодость ускользнула, исчезла как воздух из проколотого шарика. Не успел он и глазом моргнуть, как тягости взрослого мира обрушились на плечи, и из жизни в момент исчезли легкомысленные друзья, веселые посиделки и мечты о великих открытиях. Тито был таким – глупым и счастливым. А потом стал занятым деловым человеком, измеряющим свою жизнь расписанием, разделяющим её на сроки поставок и встречи с клиентами.

В сорок Тито превратился в лысеющего, теряющего лоск и красоту альфу, с идеально выглаженной рубашкой и лишним десятком килограммов. И сейчас он, как никогда, понимал своего папу, который двадцать лет назад напротив этого же окна самозабвенно рассказывал, как хороша и недостижима свобода.

— Отец, ты меня звал? — молодой, красивый и слишком наивный альфа вошел в кабинет отца.

— Да, Кайло, посмотри, какой вид из окна…

Если жизнь делить на промежутки, то Тито был уверен, что в прошлом отрезке необходимо поставить точку. Поставить подпись на бумагах о передаче корпорации. Поставить новую резину на потертый мотоцикл. Поставить заезженную кассету с роком в разбитую магнитолу.

Куда он двинется? Разве это будет иметь значение? Просто посадит на багажник Кира, немного постаревшего, но преданного и любимого омегу, вручит ему карту и маркер и велит направлять его в любом направлении. В любую сторону. Именно так, как они и мечтали в молодости. И чтобы ветер в голове и звезды в глазах.

И больше ни о чем не беспокоиться.


Нюхач
Беты (редакторы): МайяС (https://ficbook.net/authors/100380)
Пейринг или персонажи: альфа/омега
Рейтинг: NC-17
Жанры: Драма, PWP, Омегаверс
Описание: Рид никогда не ошибался и был отличным нюхачом
Примечание: по заявке https://ficbook.net/requests/264352

Рид громко вздохнул и откинулся на спинку сидения, отвлекаясь от дороги и убирая карту в сумку.

— Мы верно едем? — поинтересовался сидящий за рулём альфа.

— Не знаю, Свен, я потерял след ещё пару кварталов назад, — устало произнёс Рид и смахнул с носа тёмно-красную каплю.

— Чёрт! — выругавшись, Свен крутанул руль в сторону и резко припарковался.

— Ты чего? — удивился Рид, рассматривая мрачную громадину дома, нависшую над ними.

— Ди-четыре просит передышку. Перерыв, ребята, — сообщил Свен в рацию и сердито посмотрел на напарника. — У тебя кровь носом пошла. Ты когда последний раз спал?

— Сам знаешь, — устало отмахнулся Рид и стал копаться в бардачке в поисках салфеток. — У тебя платок есть?

Свен впихнул в его окровавленные пальцы какую-то грязную тряпку и недовольно закусил губу. У самого голова гудела и рубило так, что дорога временами сливалась в сплошное серое пятно. Чуть больше суток назад они нашли предмет с ярким запахом преступника, шеф велел начать поиски и привлечь нюхача. Рид – отличный нюхач, уже лет пять в их участке помогал ловить негодяев и собирал улики на местах преступления. Но когда работы не было, Рид торчал в кабинете и листал бумажки, не напрягаясь и не подвергая себе опасности.

Взглянув на сидящего рядом мягкого, чуть полноватого парня, Свен подумал, что в конторе ему самое и место.

— Мне бы сейчас кофе, — пробормотал Рид, затыкая нос тряпицей.

— Тебе нельзя кофе.

— Выберусь, хоть подышу. Может, что почувствую.

Рид дёрнул за ручку, немного неуклюже вылез из машины и замер, уперевшись спиной на покрытую дорожной грязью крышу. Свен некоторое время рассматривал крошечные капли крови на его светло-синей рубашке, обтянутые форменными штанами ягодицы и дрожащие пальцы, до белизны вцепившиеся в дверцу. Из-за перенапряжения Рид часто терял след, начинал нервничать и не мог прийти в себя, пока не находил способ снять стресс. Лучшим способом снять этот стресс было выспаться и плотно поесть, но сейчас такой возможности не было. Зато была другая.

Быстро приняв решение, Свен вышел из машины, хлопнул дверью и оторвал Рида от его опоры.

— Пошли! — дёрнув удивлённого напарника за собой, он повёл его в ближайшую подворотню.

В переулке было грязно, стены были исписаны уродливыми граффити, и по углам кучками валялся мусор. Но на улице быстро темнело и неприглядная обстановка тонула в сгущающихся сумерках.

— Ты серьёзно? Тут? — Рид огляделся, пытаясь найти хоть маленький кусочек чистого пространства.

— Тебе же помогает, так? Всегда помогало, — Свен бесцеремонно расстегнул на Риде штаны и выдернул из-за пояса светлую рубашку. — Мы не можем сейчас всё бросить и ехать домой отсыпаться, мы должны закончить с делом, поймать этого ублюдка... Наконец.

Руки Свена остановились, когда пальцы коснулись резинки трусов. Он ждал реакции, смотрел в глаза Рида и пытался понять – оттолкнёт ли тот его или позволит трахнуть посреди грязной подворотни.

Рид сдержанно кивнул, и сам спустил штаны до колена, повернулся к стене, опираясь об неё руками и прогибаясь в пояснице. Свен прильнул к его спине, провёл руками по быстро замерзающей коже и вдохнул терпкий чуть перечный запах омеги. Хотелось зарываться носом в его волосы, спрятаться от тёмного неба и серой мрачности заброшенного района. Представить на мгновение, как хорошо бы было сейчас в тёплой постели, развернуть Рида на спину и раздвинуть ему ноги, поглаживая быстро поднимающийся член и твёрдые яйца.

Свен рукой скользнул между ног, замечая, что напарник нисколько не возбуждён и пальцами обвёл сухой вход. Сплюнув на руку, он растёр слюну вокруг ануса и стал осторожно проникать пальцами, раздвигая мягкие податливые мышцы и поглаживать второй рукой ему член. Рид быстро расслабился, несмотря на ледяную стену под грудью, прохладный ветер, обдувающий его обнажённые бёдра, и неприятный запах. Хотя запахов он, скорее всего, и не чувствовал – нос всё ещё кровил.

Осторожно поглаживая его, Свен дождался, когда у Рида начнёт выделяться естественная смазка, а член омеги затвердеет. Расстегнув свою ширинку, он приставил напряжённый член между ягодицами и несколькими толчками проник вовнутрь. Рид тихо застонал, откидывая голову и выгибаясь ещё сильнее. Прикрыв глаза, Свен старался отстраниться от окружающей обстановки, не замечать голоса и смех полицейских, подъехавших к их машине, гул дороги всего в паре метров от их закутка. Он хотел слышать стоны Рида и его сбившееся дыхание, хотел чувствовать его тепло и оглушающий стук сердца. Но уже пять лет всё сводилось к дежурному перепихону, от которого становилось чуть легче физически и совершенно невыносимо в душе.

— Быстрее, — простонал Рид, чуть покачиваясь и насаживаясь на член Свена.

Свен стал двигаться, не спеша и сосредоточившись на удовольствии партнёра. Прислушиваясь к его желаниям, торопливым вдохам, улавливая его движения и подстраиваясь под необходимый ритм. Почти сразу Рид стал горячим, кожа словно излучала яркий запах специй с острой перчинкой и Свен удерживал себя от лишних поцелуев, от желания лизнуть ему холку и прокусить её зубами. Сейчас главное, чтобы Риду стало хорошо, чтобы тот пришёл в себя и снова смог работать. Ведь всё это только ради работы...

Рид застонал громче и Свену пришлось прикрыть ему рот. Слишком близко ходили их коллеги и стать посмешищем совсем не хотелось. Рид прижался к стене сильней, сам уже помогал себе руками и ничего не замечал вокруг. Рид любил секс, и по-настоящему умел им наслаждаться. А ещё секс бодрил получше сигарет и кофеина, которые у нюхачей были под запретом.

— Быстрее, — повторил он, и Свен ускорил темп.

До разрядки он так и не дошёл. Рид справился быстрее чем Свен ожидал и, испачкав стену своим семенем, стал оседать, выскальзывая из рук напарника.

— Держись, размазня, — Свен успел его подхватить у самой земли и благодушно ухмыльнулся в макушку. — Легче?

— Ага, — слабо ответил Рид.

Пошатываясь, он заправился, потёр грязными пальцами кровавое пятно на рубашке, пачкая её ещё сильнее, прочистил нос тряпкой, и уже увереннее осмотрелся. Настройка на определённый запах у нюхачей проходила быстро, словно загрузка программы на компьютере. Свен видел это и не раз, но его это всегда завораживало. Рид на минуту прикрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов, словно перед медитацией, а когда открыл их, то смотрел уже твёрже, уверенней, как готовая к охоте гончая.

— Чувствую его совсем рядом.

— Можно собирать ребят?

— Он где-то в этом районе! — пропустил вопрос Свена, Рид ходил кругами, принюхиваясь и осматриваясь. — До него миля, может меньше.

— Я позову ребят.

— Пошли! — Рид резко дёрнул Свена за руку и потащил за собой. Чертыхнувшись, Свен достал рацию и стал сообщать куда они идут. За спинами раздались возмущённые голоса и рёв моторов. Скорее всего группа захвата решила подъехать к указанной точке с другой стороны.

Рид почти бежал, временами останавливался, крутил головой и снова тянул Свена. Рид всегда себя так вёл, когда был близок к цели – почти не слышал и не видел ничего другого, кроме зовущего аромата. И почти никогда не ошибался. Если Рид вдруг решит уйти – начальство вряд ли отпустит столь редкого нюхача. Да и Свен не хотел его отпускать.

Обойдя несколько домов, Рид остановился у тёмного проёма подъезда и стал обнюхивать кнопки домофона. Когда он закончил, рядом с ними уже стояли оперативники и терпеливо дожидались слов омеги. Рид задумчиво прошёлся пальцами по панели, а потом уверенно набрал код. Замок пикнул, и невысокий пухловатый омега со светлыми волосами и узкими очками в прозрачной оправе повёл вооружённый отряд. Риду бы на кухню, в удобный мягкий костюм и тёплый свитер, а в руки поварскую книжку и толстого карапуза. С ними он бы выглядел гармонично, правильно. А тут – в грязи и пыли, в напряжении и в ожидании перестрелки... Свен боялся за него и не хотел отпускать.

— Тридцать шестая квартира, — наконец чётко сказал Рид и отступил.

Полицейские в тёмных спецкостюмах рванули вверх по лестнице, направляясь на захват убийц, насильников и террористов. Не в первый раз. И не в последний.

Рид с чувством выполненного долга вышел из подъезда и присел на грязные ступеньки.

— Сигарету бы...

— Тебе нельзя курить.

Свен сел рядом.

— Набегался я что-то, — проворчал Рид, — отпуск не дают, вечные переработки и выезды. Хочу уже нормальной жизни, чтобы секс в постели и с любимым, а не в подворотне с напарником, чтобы дома сидеть и ждать своего альфу. Детей хочу.

— Ага, — согласился Свен. Он тоже хотел. И чтобы Рид ждал его дома.


Она бывает разная
Беты (редакторы): МайяС (https://ficbook.net/authors/100380)
Пейринг или персонажи: альфа/омега
Рейтинг: NC-17
Жанры: Драма, Ангст, ER (Established Relationship), Омегаверс
Описание: Любовь бывает разная
Предупреждения: Насилие

— Добрый вечер, Эрик.

Тони склоняет голову, приветствуя мужа. Эрик тоже здоровается. Он как всегда безупречен, выглядит на все сто и также пахнет. Но Тони старательно не принюхивается, потому что знает, что может почувствовать в его запахе ароматы других омег. Это не расстраивает. Просто от этого тошнит.

— Я голоден, ты приготовил мне ужин?

Тони провожает Эрика на кухню, сервирует стол и подаёт первое, второе и третье. Эрик любит хорошую домашнюю еду, и даже иногда хвалит мужа. На кухне чисто, каждый сантиметр отмыт до блеска, но Тони всё равно стоит, опустив голову. Он не смотрит, как муж ест, как скептически посматривает на выдраенную плиту и натёртую раковину. Эрик всегда всем недоволен, даже если придраться не к чему.

— Карбонат пересолен, — наконец даёт он вердикт и заканчивает с едой.

Тони спешно убирает посуду и натягивает перчатки, чтобы вымыть её. Но Эрик останавливает. Притягивает ближе и проводит пальцами по шее. Кожа тут же покрывается противными мурашками и Тони хочется вырваться, оттолкнуть, но он послушно кладёт голову мужу на плечо.

— Как ты себя чувствуешь? — в интонациях Эрика нет заботы и Тони знает, что последует за этим вопросом. Отказывать нельзя, от этого будет только хуже и он нарочито бодро улыбается и говорит что всё отлично.

Эрик не трогал его четыре дня. Терпел после побоев и дал ему прийти в себя, но Тони знал, что Эрик никогда не страдает от воздержания: у Эрика много знакомых омег, которые не против в обеденный перерыв, или перед поездкой домой, сделать Эрика немного более счастливым.

Раньше Тони тоже был таким – поклонником, мечтающим осчастливить обожаемого альфу. С глупой улыбкой смотрел на красавца и с собачьей преданностью ожидал слова о любви. Поэтому, когда Эрик стал ухаживать, сдержанно и слишком скупо для настоящих чувств, Тони поплыл как подросток. Клюнул на мелкие знаки внимания и дешёвые безделушки. Но у Тони не было других примеров, да и романов почти не было. Он учился на втором курсе университета, приехав в большой город из маленькой деревушки, в которой кроме престарелого деда у него никого больше не было. И в городе никого не было – для скромного омеги не нашлось компании среди молодых гуляк, и ни один альфа не рискнул испортить слишком наивного деревенского парня. Никто, кроме Эрика.

Эрик раздевается, аккуратно складывая вещи на прикроватную тумбочку. Делает это спокойно, чётко, как солдат в армии. Во всех действиях и движениях у Эрика железная строгость. Она же и в хорошо поставленных ударах. Тони дрожит, выбираясь из одежды. Снимать её не хочется – на бёдрах яркими пятнами расплываются синяки, а вдоль спины тёмными полосами идут следы от ремня. Он знает, что мужу не понравятся его же отметины. И он будет недоволен, что Тони так медленно выздоравливает. Пока Эрик аккуратно развешивает рубашку на плечики, Тони скользит под одеяло и прячется от сердитого взгляда.

Через минуту Эрик ложится рядом, притягивает под себя мужа и начинает настойчиво целовать в губы и шею. Поцелуи Эрик считает предварительными ласками. Его возбуждение и удовольствие всегда было превыше всего и то, что чувствовал или хотел омега под ним – никогда Эрика не волновало. Закончив с поцелуями, Эрик раздвигает Тони ноги. Взяв с тумбочки смазку, довольно грубо проталкивает в анус два пальца, потом смазывает свой член.

Подготовка закончена.

— Может, презервативы?

— Нет.

Эрик хочет детей. Тони знает об этом с первого дня, и чувствует себя ему обязанным. Сначала он тоже мечтал о детях, а потом стало страшно. Страшно оказаться запертым с младенцем и этим монстром в одной квартире. Эрик обещает взять отпуск после рождения малыша. Лучше вообще никогда не иметь детей, чем иметь их от Эрика. Поэтому он радуется каждый раз, когда тест выходит отрицательным. За два года отношений Тони не смог забеременеть и Эрик винит только его. Бьёт. Ведь это из-за глупого омеги он так и не получил наследника. И Эрик прав – это только его вина.

Тони старательно расслабляется, пытается выдохнуть и не зажиматься, но проникновение всё равно выходит слишком грубым. Хочется кричать, но Тони только сжимает губы, не позволяя себе ни стона. Обжигающая боль быстро отступает, уступив месту неприятному ощущению собственной беспомощности и никчёмности. Эрик использует его для удовлетворения, сношается, словно с безмолвной куклой и даже не пытается поинтересоваться, приятно ли Тони. Тони никогда не было приятно. Даже в их первый и весьма романтичный раз. Тогда Тони, потеряв девственность с новоиспечённым мужем, даже расплакался от боли, но Эрик лишь возмутился и сказал, что он какой-то неправильный омега. Неправильный – то есть живой?

Эрик тяжело дышит ему в ухо, насаживает на себя, толкается бёдрами, то ускоряясь, то останавливаясь. Временами снова целует мокро и влажно щёки, рот. Оставляет свой запах на подбородке, волосах. Прикусывает шею. Он ставит метки, они потом долго болят и испускают запах Эрика, от которого никуда не спрятаться. Тони не может спрятаться. Уже два года.

После того как Эрик его первый раз избил, он по наивности простил и даже поверил, что этого больше не повторится. После второго – обиделся и попытался собрать вещи. Тогда Эрик избил его снова, напоминая, кому Тони принадлежит. После побоев Тони не мог встать несколько дней с постели. И тогда же понял насколько сильно и безнадёжно он вляпался. Ни в больнице, ни в полиции Тони не пожелали слушать – конечно, ведь Эрик Штольц большая шишка, а у Тони только дедушка в деревне. А когда Тони, измученный бюрократией и своими незажившими ранами вернулся домой, Эрик снова избил его и изнасиловал. Тогда это казалось концом всего. Концом их отношений и его жизни.

Но Эрик успокоился, снова стал прежним, искренне просил прощения и приносил свежие фрукты. В общем-то, у Тони было всё – огромная квартира, загородный дом на берегу озера и кредитка с огромной суммой, за каждый цент с которой приходилось отчитываться. Но если траты не шли вразрез с мнением Эрика, то Тони мог себе ни в чём не отказывать.

На улице, когда они прогуливались вместе под руку, омеги смотрели на него с завистью. На светских приёмах Тони слышал, как они удивлённо шепчутся – как же Тони повезло. Тони бы с радостью поделился с ними своей участью, поменялся бы с ними местами и посмеялся над вопросительным удивлением: что Эрик нашёл в нём, в сером ничем не выдающемся скромнике. Эрик любил скромность, целомудрие и постоянство. Тони он считал именно таким и потому, когда был в хорошем расположении духа или пытался загладить свою вину, проявлял свою холодную нежность и заботу: целовал на ночь и даже говорил о любви. Он много и часто после очередных побоев говорил о любви, которую Тони так ни разу и не почувствовал. Зато чувствовал себя дерьмом, слабым и безвольным тараканом, об которого взрослый самодостаточный альфа вытирает ноги и считает собственностью. Эрик так и говорит – ты моя собственность, ты носишь мою фамилию, и будешь носить моих детей.

Но Эрик не знает, что Тони после одного из избиений стал бесплодным. И всеми способами Тони пытается это скрыть.

— Тебе хорошо? — Эрик лежит на нём в вязке, но Тони не хорошо. Ему до омерзения противно чувствовать в себе этот член, запах Эрика и его заботливый голос. Эрик заботлив лишь пока получает то, что хочет.

— Да, — он врёт не задумываясь. Если сказать правду – это только разозлит мужа.

— Я люблю тебя, малыш.

Тони не отвечает.

Как только сцепка закончена, Тони поднимается, скрипя зубами, накидывает на себя рубашку, скрывая разводы старых шрамов и отметин, и идёт на кухню. Надо принести Эрику свежего сока и булочку. Эрик любит после секса немного перекусить.

Пока соковыжималка наполняет стакан, Тони глотает слёзы и проклинает себя за слабость и безвольность. Если бы он не был таким сопляком, уже давно вернулся к деду. Скрылся от безумного садиста и насильника и попытался бы начать всё сначала. Пусть изувеченный, но пока живой. Рядом с Эриком быть живым не получалось.

— Я всё ещё хочу тебя, милый, — раздалось из спальни, и Тони не сдержал всхлип. Спать с мужем – мерзко. Чувствовать на себе его запах, его руки, которыми он ломает кости и разбивает лицо, чувствовать его член, который даже в течку приносит омерзение.

— Я сейчас приду, — отвечает Тони, пересиливая страх и боль.

Он до ужаса его боится. Боится, что не сможет противостоять, что снова будет избит и что, даже сбежав, не избавится от его преследования. Ведь Эрик не отпустит. Никогда.

Потому что Эрик, несмотря на побои, измены и насилие – любит. Любит в особо извращённой манере. И очень сильно ценит. А то, что дорого Эрику Штольцу никогда не сможет получить свободу.

— Жду сейчас! — в голосе Эрика слышатся приказные нотки и Тони хватает салфетки, чтобы вытереть глаза и нос. Муж ненавидит слёзы. За них можно получить.

— Иду, — отвечает Тони и берёт со стола поднос с соком и булочкой. На маленьком блюдце – кусочек масла и нож для мяса. Это неправильный нож, но Тони всё равно держит его за рукоять и не может отложить в сторону.

— Быстрее! — теперь Эрик сердит.

Тони бежит, гремит посудой и ставит всё у прикроватной тумбочки, чуть задевая аккуратно разложенные вещи Эрика.

— Осторожнее! — альфа дёргает Тони за руку, толкает его к себе за спину и поправляет поднос.

Тони сидит на постели за широкой спиной Эрика и смотрит, как крепкие руки мужа расправляют на одежде складки и подносят ко рту напиток, а его пальцы судорожно сжимают гладкую рукоятку ножа.


Поворот
Беты (редакторы): deva gor (https://ficbook.net/authors/484651)
Пейринг или персонажи: альфа/омега
Рейтинг: NC-17
Жанры: Драма, Омегаверс
Описание: За поворотом нас ждет другая жизнь

 

Карл заботливо поправил плед на ногах Олли. Теплый ветер врывался в приоткрытое окно и ему не хотелось, чтобы супруг замерз.

— Не холодно? — Карл улыбнулся, заправляя кусок пледа за ремень безопасности.

Олли не шевельнулся и Карл нежно погладил его по щеке.

Олли не говорил уже три года. Не смотрел в его сторону, не просил ни о чем и не прикасался в ответ. Карл привык, смирился со своими внутренними бесами и совестью и старался всегда улыбаться, прикасаться с теплом и надеяться, что когда-нибудь вопреки диагнозу врачей Олли повернет к нему голову и скажет, что с ним все в порядке.

Встреча с истинным была подобна солнечной вспышке. Карл был простым студентом строительного факультета, веселым, самоуверенным и достаточно успешным альфой. Учился посредственно, но и со своими однокурсниками, и с учителями был в отличных отношениях – Карл строил свое будущее не на знаниях, а на связях и до сих понемногу пользовался нерастраченными знакомствами.

Олли столкнулся с ним в первом семестре третьего учебного года. Молодой омега приехал в соседний город к своему другу и совершенно случайно заглянул в университет, где тот учился. Они буквально налетели друг на друга в перерыве между парами и Олли, потерев лоб от ушиба, извинился. А потом их глаза встретились, запах стянул легкие и мир обернулся сказкой. Бывает в жизни такое везение, когда все получается без приложения каких-либо усилий. Карл был уверен, что встреча с Олли его благословила. Удача сыпалась как из рога изобилия и счастливые дни сменялись месяцами, а потом и годами.

Он окончил университет с красным дипломом, тут же получил приглашение в хорошую компанию на высокую должность и в банке ему дали огромный займ на новое жилье. Олли рядом порхал разноцветной бабочкой, одаряя улыбками и поцелуями, освещая его жизнь, превращая все обыденное и настоящее чудо.

Это было чудо, что они встретились в огромном городе, чудо, что с первого взгляда поняли что они пара и что жизнь их теперь будет только на двоих. Чудом было оказаться на должности менеджера сразу после университета и переехать на собственную жилплощадь. Чудо, что шикарная свадьба стала подарком от города в честь какого-то юбилея, и чудо, что никто на бурной вечеринке не пострадал. Чудеса следовали за ними, спасая от неприятностей и даря бесконечную радость от возможности быть рядом.

Но как известно, рано или поздно светлая полоса заканчивается и их солнечный, яркий день оборвался в один момент непроницаемой тьмой.

Олли забеременел. Крутился с тестом перед Карлом почти неделю, но альфа все не мог уговорить сходить своего мужа к врачу. Олли их на дух не переносил, но когда все же согласился, выбегал из кабинета счастливый и сияющий. Врач распечатал ему снимок чуть заметного плода и пока они добирались на машине до дома, Олли безостановочно щебетал, как будет обставлять детскую, как будет носиться с сыном, как будет гулять с ним в ближайшем парке. Олли улыбался, а Карл время от времени оборачивался к нему и ловил эту сияющую улыбку.

Олли улыбался тогда в последний раз.

Возможно, Карл засмотрелся на своего красивого мужа, или задумывался о счастливом будущем. Но потерявший управление грузовик, он заметил слишком поздно. Удар был такой силы, что их сбросило с дороги и развороченная машина с отвратительным скрежетом скатилась в придорожную канаву. Когда Карл очнулся, то от боли дышать не мог. Все тело казалось разломанным, из разорванных ран лилась кровь, но думать он мог только об Олли. О его счастливом улыбающемся Олли, который безжизненно тряпкой повис на ремнях. Пока их не вытащили он отчаянно кричал, звал мужа и пытался разбитой рукой прикоснуться к его застывшему улыбающемуся лицу.

Потом были больницы, страховые компании, операции.

Карл отделался парой сломанных костей. Олли лишился ребенка и, после черепно-мозговой травмы, превратился в овощ. Неподвижный, холодный, бесчувственный труп. Через полгода его выписали и Карл смог забрать омегу домой, уже к родителям, потому что без оплаты квартиру забрал банк, а работать Карл тоже больше не мог – ему нужно было заботиться о своем муже. Все эти полгода он сходил с ума, понимая что это лишь его вина, что его невнимательность разрушила их жизнь и почти убила самого дорогого человека. Тогда, в самые тяжелые минуты отчаянья он жалел, что почти...

— Тебе купить сока? — Карл остановился рядом с заправкой и закрыл окно со стороны Олли.

— Я возьму яблочный, хорошо?

Карл не притворялся, что слышит голос своего мужа. Он просто надеялся, что когда-нибудь тот очнется, отреагирует на его фразу хоть слабым жестом. Без веры жизнь не имела бы смысла.

В магазинчике яблочного сока не оказалось и Карл взял апельсиновый. Смотря на баночку рядом с кассой, он судорожно пытался вспомнить, любит ли Олли апельсиновый.

— Двадцать два сорок, — сказал продавец, пробив Карлу бензин и все его покупки.

За три года они впервые вырвались за пределы опостылевшего города. Его родители с содроганием смотрели на то, как сын медленно умирает подле своего полуживого истинного и, из добрых ли побуждений, или чтобы защитить свои нервы, купили ему домик далеко за городом. Там свежий воздух, не будет суеты и Олли может полегчать – убеждали они его и себя. Но Карл был только рад уехать, сбежать от людей, от их соболезнований и непонимающих взглядов в спину. От напоминания о своей ошибке.

— Благодарю, — Карл принял пакет с покупками и вернулся к машине.

Олли неподвижно смотрел в пустоту. Раз в минуту его веки вздрагивали и тело интуитивно мигало, грудь чуть приподнималась и он делал вздох, а когда Карл стал вливать ему в горло через трубочку сок, неподвижное тело интуитивно глотало.

Также интуитивно он сжимал его в свои течки, когда Карл, проклиная себя и, сходя с ума от обожания, любил его, надеясь, что Олли поймет. Что проснется именно в этот момент и останется с ним навсегда.

— Вот и хорошо. Апельсиновый сок ведь неплох, правда? — Карл стер с щеки омеги потекшие слюни и вернулся в салон. — полпути пройдено, — как можно бодрее сказал он, — скоро приедем. Уверен, дом тебе понравится.

Тихо заворчал двигатель старой малолитражки и Карл вырулил на дорогу. Тяжелее всего было привыкнуть к тишине. Олли обычно разговорчивый, не умолкающий и жизнерадостный, всегда наполнял его жизнь своей болтовней. Без звука его голоса Карлу казалось, что он оглох.

Через открытое окно ветер трепал Олли волосы, заставлял его мигать чаще. Делал его почти живым, настоящим. Карл оборачивался на него, пытался поймать его эмоции. Внезапно лицо Олли чуть напряглось, рот приоткрылся и, икнув, он выплюнул себе на грудь оранжевую жижу.

— Черт, черт, — Карл дергано стал искать салфетки, — точно, от апельсинового у тебя изжога, ты же говорил... — повторял он, вытаскивая из бардачка полотенце и изредка поглядывая на пустую дорогу.

Выехавшая из-за поворота огромная фура в одно мгновение преградила путь. Карл вцепился в руль двумя руками и попытался вырулить. Машину крутануло и их с силой припечатало к огромным колёсам. Громкий скрежет металла оглушил и Карл погрузился в темноту. Он словно ослеп от удара, но зрение быстро вернулось, открывая засыпанный стеклом салон, врывающееся в окна пламя и его окровавленные руки.

— Олли! Олли! — Карл попытался пошевельнуться, но тело непослушно заныло. Всего пара коротких движений и они отдались неудержимой болью. Он разрыдался, отчаянно пытаясь услышать хоть что-то, посмотреть на своего мужа и понять, что тот не пострадал. Снова и по его вине. — Олли...

— Я в порядке, — ответил тот мягко и теплая рука коснулась обожженной щеки.
Обещания надо выполнять
Беты (редакторы): МайяС (https://ficbook.net/authors/100380)
Рейтинг: PG-13
Жанры: Юмор, Омегаверс
Описание: Обещания надо выполнять

Полицейская машина остановилась у обочины, и Рикки ловко запрыгнул на заднее сидение.

— Здорова, — весело крикнул он и уставился на двух полицейских. Альфы, обернувшись в ответ, внимательно разглядывали раскрашенного двадцатилетнего омегу.

За рулем сидел Гарри Грейворд, с густой сединой и чуть заметным пивником, рядом – Освальд Брайт, лет на десять младше напарника, но порядочно обрюзгший из-за большого количества пончиков и сидячей работы.

— Куда едем? — с приветливой улыбкой спросил Освальд.

— В аптеку, за выпивкой и на квартиру! — ответил ему Рикки и подмигнул. — Денег вперед выдай, а то потом типа забудешь!

Освальд вздохнул, открыл кошелек и отсчитал пару купюр.

— Мало, папаша! — нагло протянул молоденький омега, и полицейский, вздохнув громче, добавил.

Гарри припарковался рядом с ближайшей аптекой и Рикки выскочил, поторапливая их и требуя идти за ним. В аптеке других посетителей не было, и Освальд увереннее подошел к продавцу.

— Что желаете?

— Десять пачек презервативов, — выкрикнул Рикки, — не, лучше двадцать. И бери XL, — толкнул он Освальда под бок, заставляя повторять заказ.

— Надувать их что ли будешь? — попытался свести все к шутке Освальд.

— Ага, люблю шарики! Бери разноцветные! — улыбнулся омега до ушей.

Колокольчик у дверей звякнул, и в аптеку ввалилась компания из трех альф-подростков. Пока Освальд считал сдачу, альфы подошли к Рикки и с довольными ухмылками стали рассматривать его короткие шортики, рваные колготки и обрезанную на локтях водолазку.

— Хочешь отлично провести вечер? — спросил у омеги самый смелый.

— Не, — Рикки прильнул к Освальду и, выхватив у него пакет с презервативами, потащил полицейского к выходу, — у меня на сегодня уже планы.

Недовольное ворчание молодняка полицейские не слушали, покрасневшие, они запрыгнули в машину и стартанули, словно за ними была погоня.

— В алкогольный я с вами не пойду, — заявил Гарри, останавливаясь у следующей точки назначения.

— Не бросай меня, предатель, — тихо взмолился Освальд, — ты сам обещал, что поддержишь!

— Не сегодня, у меня что-то с сердцем, — Гарри показательно прижал ладонь к груди.

— Шевелись, папаша, — позвал Рикки с улицы, и Освальд вздрогнул всем телом, — топаем быстрее, а то презервативы стынут!

В вино-водочном была очередь. Разношерстная публика то и дело оборачивалась на пухлого полисмена и длинноногого омегу в развратном наряде. Рикки громко все комментировал, чавкал, жуя жвачку, и висел у Освальда на плече. Когда подошла их очередь, Освальд взмок и заикался.

— Две бутылки вина, — промямли он.

— И водки! — добавил Рикки.

— Не надо водки…

— Не скряжничай, папаша, — взвизгнул Рики и треснул ладошкой по стойке. Продавец и полицейский вздрогнули, и перед Рикки поставили поллитровку.

Когда Освальд отсчитывал купюры, у него дрожали и руки и ноги. Рикки вывел его, запихнул в машину и с довольным лицом осмотрел покупки.

— Хватит уже время наше тратить, — из машины показалась недовольная голова Гарри. — Поехали на квартиру, а то Освальд передумает!

Рикки тут же шмыгнул вовнутрь и даже пристегнул ремень безопасности. Назвал адрес и стал что-то печатать на мобильном телефоне.

Дом выглядел мрачно и неприглядно, и Освальд, высунувшись, задрал голову, рассматривая верхние этажи. В редких окнах горел свет, а из распахнутого на пятом гремела музыка.

— Может, не надо? — жалобно спросил Освальд.

— Надо, папаша, надо! Обещания надо выполнять! — хихикнул Рикки, и смачно чмокнув его, скрылся в подъезде.

Полицейский еще минут пять смотрел на закрытую дверь, а потом с тяжелым вздохом повернулся к напарнику:

— Никогда! Никогда не обещай своему сыну-омеге отпустить его на вечеринку и выполнить все его просьбы. Что бы не случилось!

— Твой еще ничего. На человека похож. У моего рожа вся в пирсинге, брови выбриты и фиолетовый ирокез, — Гарри закряхтел, доставая памятую пачку сигарет.

Освальд тяжело вздохнул и помог напарнику прикурить.

— Рикки — хороший мальчик, он меня намеренно доводил, хотел показать, как мне повезло, что у него послушный сын. Закупки свои бросит в квартире и максимум пару бокалов вина выпьет, — стал оправдывать совершеннолетнего омегу отец-альфа.

— Не боишься отпускать?

— Что поделать, обещания надо выполнять, — Освальд поморщился, — но мы тут рядом патрулировать же будем! И я на него жучок повесил. Если что – рванем к нему, — добавил он спокойнее и нацепил наушники от прослушки.


Свет
Беты (редакторы): deva gor (https://ficbook.net/authors/484651)
Пейринг или персонажи: альфа/омега
Рейтинг: PG-13
Жанры: Романтика, Флафф, Омегаверс
Описание: Переход в подпространстве заканчивается темнотой

 

Свет моргнул и погас.

Ян судорожно вцепился побелевшими пальцами в подлокотник кресла и попытался отстраниться от мыслей, и не думать, что любая ошибка в предварительных расчетах приведет их к мгновенному распылению на атомы. Вот почему он не любил летать между галактиками и особенно не любил имматериум, связывающий подпространство и реальный мир. Переход всегда заканчивался гранью, и чтобы работа компьютеров не навредила перемещению частиц, за пять минут до выхода из червоточины все приборы на космолете отключались.

— Долго еще?! — раздалось сбоку надрывное и беспомощное.

Ян интуитивно повернул голову, но его окружала непроницаемая тьма и, конечно, рядом с собой он никого не увидел.

— Прошло всего несколько секунд, — ответил он. Вышло хрипло и очень сдавленно.

— Невыносимо, — голос с соседнего кресла истерично пискнул и замолк.

Ян попытался вспомнить своего соседа, но во время перелетов он предпочитать дремать. Вот и в этот раз, только оторвавшись от земли, он нацепил наушники, вставил очистители воздуха в ноздри и прикрыл глаза, не обращая внимания на других пассажиров и предупреждения экипажа.

— Не бойтесь, — произнес он. Им руководило бессознательное желание поддержать, и фраза прозвучала дежурно и немного для себя самого. Ведь и ему было до чертиков страшно и хотелось, чтобы свет поскорее включился. И все же, из любопытства, он, как можно незаметнее, вытащил фильтры.

Сбоку раздалось шуршание, щелчок ремня безопасности, тонкий свист вытаскиваемых фильтров, и на его плече что-то повисло. Сначала просто обхватив руку, а потом назойливо заползая на его кресло, перетекая, как плазма в химических колбах, занимая все его тело, все мысли и чувствительные обонятельные рецепторы. Будь это другая ситуация, и если бы горел свет, Ян непременно возмутился. Несмотря на приятное тепло и щекочущий аромат невидимого соседа, он не любил вторжения на свою территорию. Но и Яну было страшно, а испуганный омега обвил его руками и сжал коленками, судорожно выдыхая куда-то в район ключицы терпким запахом перечного печенья.

— А теперь, еще долго? — слишком интимно и сладко прошептал омега. От его голоса по телу побежали мурашки, мышцы невольно напряглись как перед прыжком, как перед встречей с сильным соперником с которым придется сражаться, отбивая своего единственного омегу. Ян вдохнул поглубже, цепляясь за аромат, как за яркий луч света.

— Нет, — альфа крепче сжал подлокотники, совершенно забыв о темноте, и почему-то мысленно надеясь, что свет не включат еще очень долго.

— Первый раз лечу. Меня предупреждали. Много раз. На каждом инфопункте напоминали, что перед выходом из прыжка все отключится. Но почему не сказали, что это так чудовищно страшно?! — голос незнакомца вибрировал отчаяньем, требуя защищать. Дыхание сладко щекотало кожу, заставляя мелкие волоски подниматься и тянуться к омеге, так же как и обеспокоенное близостью мужское достоинство Яна.

— Ага, — ничего умного в голову не лезло, хотелось прижать испуганного невидимку, заставить расставить ноги пошире, и подтянуть его бедра к своему животу. Ян быстро-быстро вдыхал смесь специй, вылавливая в них гвоздику и корицу, представляя, как усилится этот запах, когда омега будет с ним один на один и наг…

— Почему же так долго, почему не включают свет, — голос омеги стал еще интимнее, шуршал у впадины между ключицами, поднялся горячим дыханием по яремной вене и замер рядом с мочкой, — сожмите меня крепче, пожалуйста, я не хочу умереть один!

Ян хотел бы сказать что-то вроде «я спасу тебя!» или «не позволю тебе умереть!» но вместо этого он, как мальчишка, судорожно задрожал и выдохнул протяжный, обнажающий его чувства, стон. Омега замер, словно в нерешительности, все еще щекоча своим дыханием ухо Яну и сжимая коленями его бедра, а потом медленно отстранился, опираясь ладошками на вздымающуюся грудь альфы.

Ян тут же оторвал затекшие пальцы от подлокотников и накрыл своими ладонями сжатые на его груди кулачки. Под этими самыми кулачками сердце билось так быстро и громко, что Яна охватил новый страх, будто оно просто лопнет от перенапряжения. Но его пальцы продолжали сжимать руки омеги, сердце колотилось, отдавая в ушах, а восхитительный аромат незнакомца окончательно выветрил все мысли о насущном, утянув Яна в загадочную негу плотского желания.

Лампы замигали и вспыхнули ярким светом, заставляя на мгновение зажмуриться.

Ян уставился на покрасневшего до клюквенного морса молоденького омегу, который растерянно хлопал длинными ресницами и с таким же изумлением, как и сам Ян, рассматривал альфу.

— Простите, — наконец, пробормотал он, нервно облизывая мягкие губки, — я с детства боюсь темноты…

— Не спешите, возможно, свет может снова погаснуть, — Ян, удивляясь своей смелости, обхватил его за талию и прижал снова к своей груди.

— Вот как, — доверчиво пробормотал юноша, — тогда я еще немного так полежу.

«Лучше много», — подумал про себя Ян, забираясь носом в мягкие каштановые волосы и вдыхая аромат обожаемого перечного печенья.


Куяйя
Беты (редакторы): МайяС (https://ficbook.net/authors/100380)
Рейтинг: R
Жанры: Омегаверс
Описание: Первое обращение

Тиква с трудом мог стоять. Ноги подгибались и живот крутило так сильно, что он с трудом мог выпрямиться. Его время было на исходе. Оставалось всего пару часов, а потом… Тиква не хотел думать, что будет потом. Когда родичи найдут его ослабевшее тело, то покроют позором и бросят в реку, чтобы волчий дух никогда не смог переродиться. Тиква знал, что бывает с теми, кто проваливает испытание пробуждения. Он видел, как погиб его брат…

Опираясь одной рукой на стену, он пытался отдышаться, пытался сфокусировать зрение и понять, где находиться. Его поиск продолжался уже шесть часов и тело больше не выдерживало. Сделав еще пару шагов, Тиква заскулил и опустился на колени. Нужно было найти своего куяйя еще до шестнадцатилетия, тогда при пробуждении, он не терял бы время и справился с испытанием.

С трудом заставив себя встать, Тиква оттолкнулся от стены и выбрался на темную полосу дороги. Так же как и везде, город был мертв. Никого не существовало сейчас в его мире, только куяйя мог проявиться для пробудившегося в обоих мирах. Сделав еще один шаг, Тиква упал на асфальт и впился пальцами в свое горло. Он задыхался от боли, двигаться больше не было сил и, зная свою участь, он предпочел бы убить себя, чем позволить это сделать старейшинам.

Где-то над ухом, сквозь туманную завесу раздался скрип тормозов. Кто-то выбрался из машины и Тиква изумленно распахнул глаза. Запах его куяйя пропитал воздух в одно мгновение, налил мышцы силой, прилил кровью к чреслам. С необычайной легкостью он оттолкнул себя от земли и поднялся, рассматривая молодого альфу. Обычного. Человеческого.

Человек что-то спросил, но Тиква не понимал его языка, лишь наклонил голову, внимательно рассматривая маленькие зубы и короткий нос. Приблизился к плоскому лицу, пытаясь запомнить его образ. А потом резко толкнул альфу на спину, уронил на холодный асфальт и с рычанием забрался на его тело, зажимая клыками горло. Его альфа был изумлен, напуган, ошарашен. Конечно, ведь он видел перед собой, в своей реальности, обычного, невысокого омегу. И Тиква с радостью сделал бы все медленно, по-человечески спокойно и красиво, но времени на это совсем не было.

Резким движением он сорвал со своего куяйя штаны и, надавив на правильные нервные окончания, заставил его член встать. Альфа что-то испуганно кричал, потом его голос перешел в мольбы, а затем и в стоны. Тиква насадился на его плоть, глубоко вбирая его в себя, и закачался в трансе. Двигая бедрами, он впитывал силы, забирал человеческую оболочку и его суть. Боль, что мучила его уже шесть часов, стала отступать, вернулась прежняя целостность, и Тиква стал замечать, как медленно проступает сквозь завесу реальность.

Рядом с остановившейся машиной никого не было, и Тиква поблагодарил богов, что избавили его от лишних свидетелей.

Движение становились все быстрее, проникновение глубже, Тиква рычал, откидывая голову и вцепляясь когтями во вздымающуюся под ним грудь альфы. Еще пару толчков, еще несколько ударов сердца и человек завыл в унисон с его душой.

Узел связал их, и альфа обхватил своего омегу руками, прижимая к себе и вдыхая его аромат. Ненормальный, безумный омега, что набросился на него на улице и поимел, словно дикий зверь, сейчас тихо и мирно посапывал. От его острого запаха кружилась голова и не подчинялось тело, а сквозь мягкие светлые волосы, словно чуть заметная тень, проступали острые уши и жесткая шерсть.

— Что ты такое? — тихо спросил альфа и Тиква поднял свою волчью морду. Альфа не испугался, а посмотрел удивленно и с пониманием.

— Я – твоя истинная суть, — с зубастой улыбкой ответил Тиква.

* Куяйя на кечуа означает любовь