Actions

Work Header

Конь и его доктор (The Horse and his Doctor)

Chapter Text

— У них пять пони, но Леди — лучшая. Я ухаживаю за ней. Она белоснежная, с пушистой гривой, и любит морковку. Но другие лошади тоже прекрасные, особенно Люк. Он огромный, и у него забавные мохнатые ноги.
— Это называется «щетки», Энни, — поправила шестилетнюю сестру Тильда, восьмилетняя дочь Майка Стэмфорда.
Со своего пассажирского места Джон бросил взгляд через плечо на двух девочек, сидевших сзади. Они были одеты в резиновые сапоги и теплые свитера. Между ними лежала сумка с морковкой и сухарями. Девочек буквально переполняли эмоции, и их желание повидаться с питомцами едва сдерживали ремни безопасности. Девочки были круглолицыми, веселыми и общительными, как их родители, а особенно Майк — старый друг Джона еще с университетских времен.
Пару недель назад Джон, только что прибывший в Лондон, случайно столкнулся с ним в Рассел-сквере. Друзья пили кофе в парке на скамейке, залитой светом весеннего солнца, и вспоминали прошлые деньки. Джон признался, что имеет временную работу в Королевском Обществе Защиты Животных от Жестокого Обращения в клинике Камберуэлла, и Майк пригласил его посетить несколько мест, где требовался ветеринар. Все это были частные приюты для животных и фермы в пригородах Лондона. Джон пока не очень-то искал новое место. Работа врача на подмене его вполне устраивала, если бы не общественный транспорт, которым приходилось добираться в клинику. Он так и не привык к толпе мрачных и спешащих людей, ежедневно заполнявших метро и автобусы. Однако, Джон давно не был в большом городе и не сталкивался с тем, что должны делать «нормальные» ветеринары, посему согласился на предложение Майка. А еще Майк был открытым, неприхотливым человеком, очень приятным в общении, а Джону было любопытно увидеть тот таинственный приют в Путни, о котором две дочери Майка восторженно трещали без умолку с тех пор, как Джон сел в машину.
— Почему это называют щетками? Они ведь лошади. У лошадей не бывает щеток, — разумно возражала Энни. — Вы не знаете, доктор Джон, почему их так называют?
— Увы, Энни, не знаю, — извинился тот, — к тому же, я не большой специалист по лошадям. Лучше спроси у отца, может, он ответит.
Майк пожал плечами и по-доброму улыбнулся, быстро взглянув на своих девочек в зеркало заднего вида.
— Не отвечу, Энни, хотя думаю, что должен знать такие вещи. Это было в колледже, да, Джон? Спроси у Алисии, когда приедем. Она спец по лошадям.
Энни кивнула, глядя в окно на мелькающие за стеклом окраины Южного Лондона, и глубоко вздохнула. Она была убеждена, что просто обязана во всех подробностях рассказать Джону о «ее абсолютно самом любимом месте на земле».
— Еще у них есть ослики, целых три ослика, — взахлеб говорила Энни, — и Пьер, ослик, очень лохматый. Потому что он Пу-ту. Они все лохматые, даже летом.
— Пуату, — терпеливо поправила сестру Тильда, — это потому, что он французский. Да и не лето еще (речь идет о пуату или длинношерстном осле, п.п.) .
— Мисс Пигги и Леди Кермит тоже лохматые, но они не французские ослы, — продолжила возмущенно Энни. — Они кудрявые с ног до головы. Клара говорит, что они манга-хрюшки. А у Леди Кермит скоро будут поросята.
— Мангалицы, — пробормотал Майк с усмешкой. — Дети обожают их (кудрявая свинья породы венгерская Мангалица, п.п.).
Джон с улыбкой наблюдал за мелькающими за окном жилыми районами Уимблдона. Он пытался отслеживать маршрут, но после того, как подсел к Майку в Баттерси-Бридж, они столько раз сворачивали и ехали не-совсем-официальными проселочными дорогами, чтобы миновать светофоры, что уже перестал ориентироваться. Впрочем, они направлялись на запад, к Путни, это все, что он знал.
— Как ты нашел этот приют, Майк? — поинтересовался Джон, когда Энни, наконец, закончила рассказ. Сейчас она делила угощение для животных между собой и сестрой, чтобы убедиться, что все их любимцы (и «остальные») не будут обделены вкусностями.
— В школе рассказывали. Приют искал детей, которые хотели бы ухаживать за животными, особенно за лошадьми. Это было в ноябре прошлого года, незадолго до Рождества. Первый раз мы туда приехали как раз на Рождество. Дети просто влюбились в этот приют. На трех пони там можно ездить, а Тильда хотела научиться ездить верхом с лета прошлого года, так что в январе мы организовали ей пару уроков в честь дня рождения. Остальным лошадям тоже нужны тренировки, и даже Энни может помочь, например, прогуливать их по паддоку. Приют держится на добровольцах, большинство из которых подростки, но есть и пенсионеры. Некоторые из родителей помогают своим детям ухаживать за кроликами. Лишняя пара рук, чтобы расчесывать шерсть, выводить из конюшни, выгуливать собак или играть с кошками никогда не помешает. А можно просто сидеть и смотреть на животных, что, по-видимому, приносит пользу и им, и детям. Девочки все это обожают, даже грязную работу. Если бы могли, они приходили бы сюда каждый день, но Лаура с утра до вечера занята в театре, а я кручусь около Голдер-Гринс, где наш дом, так что нам удается выбираться максимум пару раз в месяц, в основном, по субботам, как сегодня. Рад, что ты смог с нами поехать.
Джон пожал плечами. Не очень-то много у него было дел в выходные, а еще он не очень многим мог бы заняться после травмы плеча и ноги. Он подумывал было поездить на велосипеде, вот только падать ему совсем не хотелось.
— Это интересно, и я, безусловно, смогу найти с коллегами точки пересечения в профессиональном плане. Совсем выпал из круга общения, пока был за границей.
— Может быть, для тебя это слишком просто, но если ты действительно хочешь помочь... — размышлял Майк. — Некоторые ветеринарные работы оплачиваются, но, когда я с детьми, то связан по рукам и ногам. У них есть несколько состоятельных клиентов, которые оставляют собак, уезжая отдыхать. Приют также предлагает «кошачьи гостиницы» и денники для аренды, но в основном там живут животные, которые были подарком на день рождения или к Рождеству, а потом они просто наскучили и, в конечном итоге, оказались здесь. Других пришлось забрать у владельцев, которые плохо с ними обращались, такие вот дела. В общем, мне нравится это место. У них те же проблемы, что и у благотворительных организаций во всем мире, в основном, с финансированием. Но сейчас недостатка в воодушевленных добровольцах нет.
Он с любовью взглянул на девочек.
— Если бы только это место было поближе к дому... Туда нелегко добираться на общественном транспорте, особенно в выходные, когда некоторые линии метро останавливают на ремонт. У тебя нет машины, Джон?
Джон покачал головой.
— Она была не нужна, когда я жил в Лондоне. Правда, я и не проводил здесь много времени до того, как... был отослан домой.
Майк серьезно кивнул.
— Скучаешь? По дикой природе, я имею в виду? Должно быть, очень трудно вот так вернуться в многомиллионный город.
Джон криво улыбнулся.
— Скажу, что меня хватает лишь на то, чтобы пройтись немного по Оксфорд-стрит в середине ночи, да и то недолго. Как правило, люди очень быстро утомляют меня. Потому-то я и не стремлюсь найти постоянную работу в клинике, да и к частной практике не тянет.
Майк проницательно посмотрел на друга.
— Боишься, что умрешь со скуки, вечно вакцинируя и кастрируя собак и кошек, да постоянно твердя хозяевам, что животных нельзя кормить шоколадками?
Джон вздохнул.
— В целом, да. Это выматывает, хотя я не должен тебе этого говорить. Владельцы домашних животных становятся еще большими идиотами, чем раньше. Я не припомню во времена студенчества, чтобы они были столь безответственными, и в то же время так качали права. Так не было, когда я уезжал из Англии. Хотя бывают исключительные случаи. Вчера вот семья приехала в клинику с коробкой, полной детенышей дегу, и они моментально разбежались.
— Оу, дегу такие милые, — провозгласила Тильда с заднего сиденья. — Жаль, папа и мама не разрешают нам их завести.
— Это мудро. Они вовсе не милы, когда ползают за шкафами, и их надо отловить, желательно, не двигая мебель, — сказал Джон. — Одна клиентка даже предложила нам в помощь кота. В итоге удалось всех выловить, но я лично был рад такой работе для разнообразия. Хотя не сравнимо с тем, что я делал раньше. — Закончил он с нотками разочарования и тоски.
— Ты не можешь вернуться? — спросил Майк. — Может, не… где, говоришь, ты был выведен из строя? В Сибири? Есть же менее опасные места?
Джон с мрачной улыбкой пожал плечами.
— Интересное выражение, Майк. "Выведен из строя".
— На вас бросился тигр, доктор Джон? — спросила Тильда с испугом. — Папа что-то говорил про тигров.
Джон повернулся к ней и покачал головой.
— Нет. Я был в Сибири для спасения тигров и защиты от браконьеров.
— А кто это — браконьер? — спросила Энни.
— Они незаконно убивают диких животных, часто редких и находящихся под охраной, например, тигров, — пояснил Джон.
— И слонов и носорогов, — подсказала Тильда. — Я видела программу по телеку, и нам говорили, когда мы ездили с классом в музей посмотреть на динозавров и других животных.
— Для чего им мертвые тигры? — спросила Энни шокировано. — Живые они куда лучше. Мы видели их в зоопарке. Они классные, но только когда они живы. Они могут плавать, знаете? Зачем они их убивают? Они их едят?
— Нет, не едят, — объяснил Джон, — и я согласен, что они гораздо лучше живые, особенно, в дикой природе, а не в зоопарке. Но некоторые люди хотят пальто из шкуры тигра, а другие думают, что их кости имеют особые целебные свойства.
Энни поморщилась.
— Это глупо, — обиженно заявила она. — Почему они не могут просто выпить сироп от кашля, когда болеют? Или аспирин? Я не люблю браконьеров. Они придурки.
— Эй, Энни, — сделал ей замечание Майк. Джон еле сдержался, чтобы не улыбнуться. — Понабралась всяких непотребных слов в школе, — пробормотал он.
— Да, держу пари, — прошептал Джон.
— Прости, папочка, — сказала Энни без тени сожаления. — Вы ловили браконьеров, доктор Джон?
— Да, было пару раз. Но они коварны, а сибирская глушь, где живут тигры, огромна, потому их бывает трудно найти.
— Вы их убивали, когда находили?
— Нет. Передавал полиции.
«В основном», — добавил он про себя. Бывали и перестрелки, и несколько раз браконьеры погибали либо в собственной ловушке, либо при погоне. В большинстве случаев, однако, они сдавались рейнджерам, которым помогали Джон и его коллеги, но порой местные власти способствовали выходу правонарушителей на свободу, сами участвуя в продаже шкур и костей.
— Их сажали в тюрьму? — спросила Тильда.
— Иногда. Или они должны были заплатить штраф. Но иногда их освобождали, потому что они соглашались помочь, или потому, что были слишком бедны, чтобы платить штрафы.
— Я считаю, что они все должны сидеть в тюрьме, — заявила Энни, убежденная в своих словах. — Причем навсегда. Ой, смотрите, доктор Джон, мы почти на месте. Видите ферму?

--

«Приют для животных "Солнечные луга"» — гласила висевшая на деревянном заборе ярко раскрашенная вывеска. Между двумя кирпичными двухэтажными зданиями располагался посыпанный гравием двор. Его окружали многочисленные хозяйственные постройки и несколько высоких деревьев — в основном, березы и буки, покрытые ярко-зеленой листвой. В центре клумбы с нарциссами стоял улыбающийся деревянный барашек Шон, придающий этому месту радостный, даже детский, колорит. Слева от главного здания напротив конюшен были припаркованы несколько машин и множество велосипедов, несколько скутеров у забора паддока, который граничил с автостоянкой. Всюду сновали дети всех возрастов. Небольшая группка шумно сопровождала черноволосую юную девушку в костюме для верховой езды, которая вела в поводу могучего мерина-клейдесдаля (порода тяжеловозов, п.п.). Большой конь вел себя добродушно, не обращая внимания на верную галдящую свиту.
С заднего сиденья раздался восторженный визг.
— Ох, ох, это Джуд, и Алисия ведет его! — взволнованно воскликнула Тильда, забыв, что всё это время изображала из себя «разумную старшую сестру». Она даже подпрыгивала на сиденьи.
Энни была взволнована в равной степени.
— Вы видите щетки, доктор Джон? Я вот вижу.
Она постучала по стеклу и помахала Алисии рукой. Та заметила ее и помахала в ответ.
— Да, вижу.
— Пап, мы можем пойти поздороваться с Джудом и Алисией? Я должна спросить ее о щетках.
— Всему свое время, Энни. И, пожалуйста, не расстегивай ремень, пока автомобиль не остановится. Не забудьте куртки и шапки. Сегодня довольно холодный ветер.
Но девочки едва слушали. Они спорили о том, кому кормить Джуда. Их первоначальная договоренность о кормежке, судя по всему, была забыта.
— Настоящие непоседы, верно? — спросил Джон, когда они вышли из машины. Девочки, продолжая спорить, помчались со своей сумкой к Алисии и лошади.
Майк забрал плащ и ветеринарную сумку из багажника, пока Джон выходил из машины, опираясь на трость.
— Ты даже не представляешь. Но после того, как они проведут здесь день, они совершенно без сил. Энни часто засыпает на обратном пути. Зато дома тихо, и мы с Лаурой можем посмотреть фильм и вкусно поужинать. Все в выигрыше, я бы сказал. Пойдем, я покажу тебе приют. Давай поищем Клару. Она уже звонила мне, просила кое-кого посмотреть, если будет время. Ничего серьезного, видимо, у двух собак опять что-то с зубами, и еще они получили новую лошадь, из-за которой проблемы. Там и впрямь потребуется твоя помощь. Я ведь, скорее, специалист по домашним животным. Прошло много времени с той поры, как я лечил кого-то крупнее сенбернара.
— Буду рад помочь, — пообещал Джон, стараясь не отставать от друга, который сначала пошел быстро, а потом замедлил шаг. Джон заметил это с легкой досадой, которую всегда ощущал, когда люди обращали внимание на его состояние. Джон ненавидел это — взгляды, полные жалости, расспросы о здоровье, тактичность и осторожность, когда люди видели его трость. Несмотря на хромоту, он ведь не калека, ради бога! И даже если бы им был, это не их дело. Больше всего, однако, он ненавидел собственные тело и ум, которые вот так его предавали. Черт, он был ранен в плечо, а не в ногу! И все-таки болела именно нога. Это всё психосоматика, и он знал это. Однако никто не сказал это его ноге и той части мозга, которая ею управляет. Врачи в реабилитационном центре предлагали обратиться к психологу. Он даже пытался раз или два, но чувствовал, что это не никак помогает ему. Он справится, он знал, что справится. В конечном счете.

--

Как только они подошли к главному дому, открылась дверь, и оттуда вышла высокая, с короткой стрижкой, крепкая черноволосая женщина. Она наклонилась к высоким розовым резиновым сапогам, стоявшим сбоку от двери. Когда она выпрямилась и посмотрела в их сторону, Джон остановился.
— Клара? — спросил он с удивлением.
Мгновение она смотрела на него в замешательстве, а затем лицо ее озарилось улыбкой.
— Господи, Джонни, это ты?! Мы не виделись целую вечность! Что тебя сюда привело?
— Ну, вообще-то, Майк, — ответил Джон, слегка улыбнувшись. — Такое вот совпадение. Он старый друг из универа. А ты? Вроде управляющей?
— В некотором смысле. Меня взяла сюда пожилая пара несколько лет назад. Мы хорошо ладили, но потом хозяин умер, и старушка переехала жить поближе к своим детям и внукам. Я недавно развелась, ты ведь в курсе? В любом случае, мне нужно было расстаться с прошлым, и это было правильным. Ну, дай я тебя обниму! Мы с тобой так давно не виделись.
Она спустилась по ступенькам и подошла к нему.
Джон помедлил. Он никогда не любил обниматься, но Клара была хорошим другом во времена ее отношений с Гарриет, сестрой Джона. Он с ней ладил и всегда любил за прямоту и открытый характер. Он позволил себя обнять, но быстро высвободился и похлопал ее по широким плечам. Она отстранилась и оценивающе на него посмотрела, на мгновение задержавшись взглядом на трости.
— Гарри упоминала, что ты был ранен за границей, хотя и не знала подробностей. Вы ведь давно не встречались? Ты и Гарриет, я имею ввиду?
Джон нахмурился.
— Гарри? Вы снова общаетесь?
— Очевидно, что больше, чем вы с ней, — ответила Клара.
Джону показалось, что она слегка покраснела.
— На самом деле, всё намного улучшилось. С ней. С нами. Мы с недавних пор опять общаемся. Она здесь бывает дважды в неделю, чтоб помочь со счетами и прочими административными делами. Ты же знаешь, она хорошо всё организует, кроме себя, конечно, и она нам очень полезна. У нас есть магазин, возле фермы, — она указала на еще одну красочную вывеску на главном здании, рядом с боковой дверью. — Это ее идея, и мы в мае откроемся. Так что да, она справилась. А отношения между нами... всё в порядке, я думаю. Не романтические. Но достаточно теплые.
Она пожала плечами и еще сильней покраснела.
— Может, будет и больше. Пока не знаю. Посмотрим. Она не пьет уже год, ты знаешь об этом? Она совсем не пьет, не то, как было раньше.
Джон вздохнул. Его сестра, ее дурные привычки и неудачный из-за пьянства брак были отчасти на его совести, потому что он чувствовал, что позволяет ей опускаться, ей и остальным членам семьи Ватсонов, своим родителям. Он уехал, чтобы сделать карьеру, проведя много времени за границей и практически не следя за тем, что происходило дома. Гарри как-то обвинила его в бегстве от семейных проблем и ответственности, и они крупно разругались. С тех пор так отчуждение так и осталось, хотя прошло много лет. Прежде он на нее сердился, виня за привычку к спиртному. Но сейчас, имея много времени для размышлений в больнице и реабилитационном центре, он смог признать, что она была права. Он выбрал легкий путь, отвернулся от семейных обязательств, оставив ее и родителей ухаживать за престарелыми родственниками и не помогая ей бороться с собой. После вынужденного возвращения в Англию он лишь один раз позвонил родителям, чтобы сообщить им, что произошло, но не приезжал в гости и не звонил Гарри, хоть она, по-видимому, была в курсе его судьбы.
Он кивнул Кларе и заставил себя улыбнуться.
— Это... м-м-м... хорошо. Ты права, мы не общались в последнее время. Но приятно слышать, что дела у нее в порядке. Надо будет как-нибудь ей позвонить.
Клара серьезно на него посмотрела.
— Уверена, она оценила бы это, — тихо сказала Клара. — Она очень волновалась, когда узнала, что ты был ранен. Как это случилось? Я думала, что вы были там со Всемирным фондом дикой природы?
Увидев реакцию Джона, она умолкла.
— Прости. Я иногда перехожу границы... Гарри всегда говорила, что у меня нет понятия «личного пространства». Как-нибудь в другой раз расскажешь, если захочешь. Говорят, что это помогает. Разговор. О травмах. А пока я всё тебе покажу. Вижу, ты надел практичную обувь. Некоторые места здесь не особо чистые, особенно в стойлах или паддоках. Ты представить не можешь, в чем порой приезжают горожане. В прошлые выходные у нас был весенний праздник, приехало много народу, богатеи какие-то из Ноттинг-Хилла. Так они тут ходили на шпильках и в дизайнерской кожаной обуви. Мы их, к счастью, сумели переодеть, раздобыв резиновые сапоги и какие-то куртки. Надо было видеть парня, который отказался переодеваться и прошелся по конюшне с детьми.
Майк хихикнул, Джон тоже слегка улыбнулся.
— У вас часто появляются состоятельные люди?
— Удивительно, но да, — ответила Клара, пока они шли по двору к самой большой конюшне. — Мы тут сделали рекламу в Лондоне и пригородах на Рождественских каникулах. Это Гарри опять всё придумала: обновила веб-сайт, а ее подруга-художница подготовила визитки и буклеты. Можно забрать наших подопечных в семью, а скоро будут в продаже мягкие игрушки. Мадс и Эрик организовали пошив, и теперь их хорошо раскупают. Мы ходили в школы и детские сады, открыли даже ларек выходного дня у Кэмденского рынка. Еще работаем с местными организациями. Дети из начальной школы Ричмонда и Путни — наши постоянные клиенты, и там много богатых людей. Так что да, нас очень поддерживают, и мы смогли многое привести в порядок, построили новую конюшню. Приют нуждался в ней. А когда магазин заработает, а еще чайная лавка... В общем, планы у нас большие. Хотя бы основать регулярную ветеринарную службу, — добавила она, многозначительно посмотрев на Майка и Джона.
Джон обернулся к приятелю.
— Потому ты меня сюда привез?
Майк пожал плечами, добродушно ухмыляясь.
— Да. Я же говорил тебе, не так ли? Хотя не знал о Кларе и твоей сестре. Я бы ничего и не узнал, хоть имя Гарри слышал часто. Признаться, я думал, что Клара говорит о парне.
Глядя на эту парочку, Джон подумал, что ему не должно особо нравиться, что его так провели, но в итоге решил, что сердиться не будет. Он ненавидел, когда люди решали что-то за него без его же ведома. Вот что его всячески возмущало в сестре, так это ее стремление организовать все, даже не спрашивая, хочет он или может укладываться в разработанную ею схему. Он все же подумал, что ни Майк, ни Клара не имели в виду ничего плохого. Сама работа не была похожа на то, чем он привык заниматься. Да еще возможность встречи с Гарриет... Он очень хотел, чтобы они сначала обсудили свои отношения и все уладили, но на более нейтральной территории.
С другой стороны, всё могло быть хуже. Меньшее, что он мог сейчас сделать, это взглянуть на приют. Признаться, ему стало интересно. Клара была увлечена своим делом. Джон знал ее как трудолюбивого и ответственного, хотя и несколько идеалистически настроенного человека. Куда более практичные организаторские умения Гарри всегда прекрасно дополняли энтузиазм Клары, когда они еще были вместе, и Клара работала ландшафтным дизайнером. Она, безусловно, имела некоторые навыки работы руками, но Джон не знал, включают ли они в себя уход за животными.
— Ты хотела, чтобы я осмотрел зубы у ваших собак? — спросил Майк.
— О, конечно. Есть одна старая немецкая овчарка, Бруно. Ты его знаешь. И новенький — Нобби, дворняга, которого нашли привязанным к столбу рядом на трассе М25. Надо бы осмотреть его, сделать прививки, обработать от блох и проверить зубы.
Майк переложил сумку в другую руку.
— Конечно, пойду посмотрю. Удачи, Джон!
Джон кивнул и махнул рукой.
— Спасибо, Майк.
— Сколько человек здесь работает? — спросил он, когда они с Кларой зашли в пристройку, в которой, судя по запахам и корму, обитали разные животные — овцы, свиньи и даже крупный рогатый скот. Большинство обитателей паслись во дворе — стойла были сейчас пустыми, но наверняка заполнятся к ночи, о чем свидетельствовали подстилки на полу. Нарисованные от руки вывески с именами, явно созданные школьниками, украшали боксы; на некоторых была информация о животных.
— До сих пор мы полагаемся на волонтеров, и их много. Есть четверо взрослых, наблюдающих за кошками и собаками. Три пожилые дамы, живущие по соседству — Мод, Софи и Амрита, и мистер Кингсли, который раньше разводил собак. После инсульта он был вынужден их распродать. Много девушек помогают с лошадьми, например, моя племянница Алисия и ее подруга Лариса. Обе хотят стать ветеринарами. Три раза в неделю к нам приходит бывший жокей Хэл. Забавный парень. Дымит, как паровоз. Гарри говорит, что он похож на Добби — эльфа-домовика, — и я с ней согласна. Он хорошо ладит с лошадьми. Ой, у нас еще парочка родителей-помощников. Стелла и Тед приезжают почти каждый день с сыном Оливером. Он аутист, но любит посидеть с кошками и курами и поговорить с ними. Он обычно не разговаривает с людьми, но Стелла говорит, что с тех пор, как они стали приезжать сюда, он лучше общается со своими одноклассниками. Давай, сюда. Осторожно, здесь спуск и бывает скользко. Справишься со своей тростью?
Джон умел удержаться от резкого ответа. Она хотела, как лучше, он понимал, но не мог вынести жалости к себе.
— Да, — пробормотал он резко.
На другой стороне конюшни было несколько загонов, а дальше — огороженный луг, где паслись животные. На изрытом участке земли с низким заборчиком Джон увидел тех самых курчавых мангалиц, о которых говорили дочки Майка. Две большие свинки лежали в тени небольшого домика, лениво дернув ушами при приближении людей. Одна из них, похоже, была беременна. Джон припомнил, что Энни говорила — скоро появятся кудрявые поросятушки, что, безусловно, привлечет еще больше местных школьников. Небольшая отара овец паслась на соседнем лугу, усыпанном ярко-желтыми одуванчиками. Козы тоже были, но в другом загоне, за углом, — запах выдал их присутствие еще до того, как Джон их увидел.
— Мы хотим приобрести еще несколько коз, чтобы делать и продавать сыр, — объяснила Клара. — Все овцы, в основном, подаренные. Их мало, и они слишком старые для разведения.
— Вы просто их держите, чтобы они спокойно могли прожить старость? — спросил Джон.
Клара пожала плечами и кивнула.
— Да, в принципе. То же самое и для наших четырех коров и волов. Они вон там, за деревьями. Все с Шетландских островов. Две коровы в прошлом году принесли телят, но мы их продали, в этом году мы решили не разводить их, потому что наши леди стареют. У нас выработана схема, согласно которой человек «владеет» своим животным и платит небольшую сумму на еду, уход и медицинские расходы. Большинство животных имеют одного или больше «крестных родителей». Конечно, лошади и ослы самые популярные. Вот тут, налево. На другой стороне здания, где стойла для лошадей и большие луга.
— Я удивлен такими площадями, — сказал Джон, оглядевшись вокруг. — Стоит, наверное, бешеных денег, если покупать это сейчас, ведь все это близко к зеленым зонам Путни и Ричмонд-Парку.
— Да, нам очень повезло. Предыдущие владельцы докупали понемногу при любой возможности, задолго до того, как цены на аренду и собственность взлетели до небес. На дома вокруг очень высокий спрос, как везде в Лондоне, но мы надеемся на поддержку местных властей. Так что скрестим пальцы, чтобы ничего не изменилось, хоть, по правде сказать, обеспечены мы неплохо. Похоже, мы становимся даже богатыми по милости таинственного спонсора.
Джон вопросительно поднял бровь.
— Спонсор?
Клара наклонила голову.
— Мы недавно приняли на постой одного жеребца, — пояснила она. Джон увидел, как ее лоб прорезала морщинка. — Если можно, я хотела бы узнать твое профессиональное мнение об этом постояльце.
— Ты о хозяине или о коне?
— О коне. Его привезли к нам три дня назад, поздно вечером, уже после закрытия. Было все молчком-молчком и весьма таинственно. Владелец — шикарный аристократ из Лондона. На самом деле шикарный, поверь мне. Костюм-тройка, черный, неброский, но дорогущий автомобиль. «Ягуар», не меньше. Черт возьми, он был даже с зонтиком, представляешь? Только котелка не хватало — вылитый Джон Стид (персонаж из сериала «Мстители» п.п.) или агент национальной безопасности. Он знал о нас слишком много, так много, что стало жутко. Но заплатил вперед, за три месяца постоя своего драгоценного скакуна. Не жалел расходов, мы только должны были содержать животное отдельно от других и не показывать гостям и даже сотрудникам, только Алисии и Хэлу. Я лично за ним присматриваю. Я не против чистить конюшни и все такое, я ведь на это подписывалась, когда шла сюда работать, но этот конь… Джон... он странное существо. Чертов ночной кошмар! Я с детства верхом ездила и работала со многими животными, особенно с лошадьми, но ни с чем подобным не сталкивалась, и Хэл тоже. Бедный парень, он приручает самых диких, самых проблемных животных. Ты бы видел бедного Джуда, когда тот к нам попал. А теперь он — добрейшее существо. Но с этим даже Хэл-заклинатель-коней ничего не может поделать. Конь почти не ест, никого к себе не подпускает, к воде и то едва прикасается. Когда к нам его привезли, он был под действием сильных транквилизаторов, и в стойло пришлось его нести. Когда он очнулся, то бесился полдня. Мы опасались, что он и загон разнесет, и сам покалечится. Попытались успокоить его, добавив в воду легкое обезболивающее, так он опрокинул ведро. С тех пор хандрит, если лошади вообще могут хандрить. Я просто в отчаянии. Мне не хочется вызывать владельца или его шикарную помощницу (надо признать, она такая красотка), но, боюсь, мне придется что-нибудь предпринять, если ничего не изменится. Мы не можем сказать, что с животным, потому что никто не осмеливался войти в денник, ведь конь напал на меня и на Хэла. Но мы думаем, что он ранен. Щадит одну ногу, а когда я последний раз его видела, был слаб и дрожал. Ужасно жаль, он такой невероятно красивый! Я надеялась, что Майк мог бы его посмотреть, но теперь, когда ты приехал... Ты не должен, но...
Улыбнувшись, Джон покачал головой.
— Клара, ты же не думаешь, что после подобного описания я отказался бы хоть одним глазком взглянуть на твоего загадочного коня?
Она ухмыльнулась, посмотрев на него с явным облегчением.
— Нет, конечно. Ведь ты тот идиот, что преследовал браконьеров в Африке и где-то там еще, освободил львицу из силков, не усыпив ее, если слухи не врут. Ты, кажется, расцветаешь от опасности. И это, ну... это может быть опасно, — она подмигнула ему.
Джон криво улыбнулся.
— Это была самка леопарда, и она была так слаба, что не смогла бы причинить мне вреда, даже если бы захотела. Давай, показывай своего строптивого постояльца.
Клара похлопала его по плечу, отчего Джон слегка вздрогнул, поскольку это было раненое плечо, не далее как три месяца назад словившее пулю от браконьера. Клара уже двинулась дальше, не заметив его реакции и не услышав резкого вздоха. Закрыв глаза, он постарался пригасить пронзившую руку боль хоть немного и, тяжело опираясь на трость, похромал за нею.

--

 

Сюда долетал смех детей и тяжелый, глухой топот копыт большой лошади по мягкой земле. Джон вошел в другую конюшню, судя по запаху, в ней содержали только лошадей. В отличие от позже построенных конюшен, эта, кажется, была ровесницей дома, к которому примыкала. Здесь был каменный пол, толстые кирпичные стены и расположенные высоко сводчатые окна. Сквозь стекла лился яркий весенний свет, в лучах которого видны были танцующие пылинки. Всё это делало помещение похожим на средневековую церковь или склеп. Особенно два ряда кирпичных столбов, расположенных посередине прохода, с их квадратными капителями, упиравшимися в сводчатый потолок.
Удивленный и очарованный, Джон остановился в дверном проеме и огляделся вокруг.
— Впечатляет, правда? — спросила Клара. — Дом и эти конюшни очень старые. Я не эксперт, если это не касается парковой архитектуры, но, насколько я знаю от предыдущих владельцев, первые здания начали возводить еще во времена Тюдоров. За столетия, конечно, многое изменяли и переделывали, но что-то осталось с прежних времен. И центральный дом, и эти конюшни считаются исторической ценностью, и это хорошо, потому что нам удалось получить финансирование на ремонт и содержание.
Они шли по проходу, и Джон всматривался в пустые деревянные стойла справа и слева. Они, очевидно, были предназначены для животных разных размеров. От руки нарисованные и раскрашенные вывески рассказывали об обитателях. Джон узнал Джуда — огромного клейдесдаля, который, судя по доносившимся звукам, гулял в соседнем паддоке. Тут же были стойла трех осликов, о которых говорили девочки, и Пьера породы пуату. Напротив обитала пони Леди — любимица Энни. Согласно старательному рисунку, шетландская лошадка была белого цвета.
На вбитых в столбы гвоздях была развешана упряжь, веревки, детали сбруи. Некоторые помещения пустовали и использовались как кладовые, для хранения всякого инвентаря; там стояли вилы и метлы, мешки с овсом и минеральными добавками.
В середине конюшни две двери, расположенные одна напротив другой, позволяли выйти на пастбища и во внутренний двор. Задняя часть конюшен была отгорожена деревянной стеной.
— Мы держим здесь тех лошадей, которых нам оставляют на постой. Перегородка защищает их от посетителей и других обитателей. Владельцы предпочитают приватность, и мы рады, что можем ее соблюдать. Пошли, нам сюда.
— Сколько же лошадей вы содержите в настоящее время? — спросил Джон, когда Клара открыла дверь и позволила ему войти. Эта часть конюшни выглядела немного по-другому. В то время как архитектура здания оставалась такой же, загоны выглядели более современными и практичными, если можно так выразиться. Они напомнили Джону те, что он видел во время обучения в интернатуре. В таких помещениях вполне могли размещаться чистокровные скаковые лошади или выставочные экземпляры.
— Мы можем принять восемь, но сейчас у нас только три, — ответила Клара, направляясь по коридору. — Вот Гонзо, — указала она на серого в яблоках андалузца, тихонько заржавшего при виде них и навострившего изящные уши. Умные большие глаза коня были прикованы к людям. — Его хозяйка попала в аварию на мотоцикле. Ее сбил грузовик, прямо на Лондонском мосту, представляешь? Просто чудом осталась жива. Сейчас она на реабилитации. Он душка, правда, Гонзо?
Клара подошла, чтобы погладить шею коня и убрать с его глаз упавшую гриву. Джон улыбнулся и тоже нежно потер бархатистый нос андалузца.
— Он вообще уже старенький, но очень милый и прекрасно обученный. Его даже в кино снимали во Франции. Как только Алисия закончит прогуливать Джуда, то зайдет, чтобы и его выгулять. Она его обожает, как и все мы. Да, все мы, Гонзо, правда?
Она похлопала его по шее, затем обернулась.
— Вот там, — указала она на открытое пустое стойло напротив, — обитает Санрайз Текила. — Клара рассмеялась, когда Джон закатил глаза и фыркнул при подобном имени. — Да, да, я знаю. Она раньше принимала участие в скачках, и ее хозяева — точно такие, как можно представить. Они вывели ее погулять сегодня. Она с нами уже полгода. Слегка нервная, но управляемая. На последних скачках повредила связки, и пришлось сойти. Но лошадь молодая, и владельцы надеются вывести ее на местные состязания. Сомневаюсь, что это хорошая мысль, но… — Она вздохнула, чтобы скрыть раздражение. Было ясно, что владельцы Санрайз Текилы куда менее приятны, чем она говорила.
Джон проследовал дальше за нею, подняв бровь при виде дорогой упряжи и попоны с вычурной монограммой, свисающей со стены стойла. Он знал, что владельцы животных могут быть людьми трудными. Он достаточно видел таких даже в клинике. Разум и здравый смысл не всегда были к ним применимы. Интересно, что же ждет его в случае того тайного постояльца, о котором рассказывала Клара. Тот владелец, должно быть, побьет все рекорды эксцентричности и причуд.
Следующие загоны были пусты, кроме последнего справа. Солнечные лучи сюда не проникали, так что всё было погружено в тень. После яркого света в коридоре Джон вынужден был подождать, чтобы глаза приспособились к сумраку, затем подошел к деревянному стойлу и заглянул сквозь металлические прутья, но все равно не смог толком ничего разглядеть. Затем из глубин стойла до него долетел тихий и низкий вздох, похожий на рычание.
У него вдруг тоже перехватило дыхание, и он с удивлением почувствовал выплеск адреналина. А затем, может этого и не стоило делать, но он нашел причину. Этот звук пробудил похороненные воспоминания. Он напомнил Джону полосатый мех, когти и острые зубы, запахи снега и крови, дикого животного, резкий холод, ледяной порывистый ветер, дым горящего дерева и жгучий вкус мерзкого самогона, что влил ему в горло Сергей. Ощущения, почти позабытые после месяцев больницы и восстановления, утомительной, скучной работы врача-заместителя, всколыхнулись в его груди. Он ощутил напряжение и выпрямился, не опираясь на трость. Чувство было неожиданным и первобытным, но весьма и весьма приятным. На краткий момент Джон Ватсон почувствовал себя живым, словно получил удар током или сделал первый вдох, вынырнув после погружения в морские глубины.
Что бы там ни скрывалось в сумраке, это было чем-то темным, опасным… и совершенно захватывающим! Он наполовину ожидал, что перед ним предстанет фантастическое существо, дракон или единорог, или некая лошадь-монстр, оживший скелет… когда он приблизится.
— Вот и последнее приобретение, наш кругом проблемный ребенок, — сказала Клара несколько удрученным голосом, который совершенно не вязался с вдруг охватившим доктора душевным подъемом. — Познакомься, Джон, это Шерлок!

Примечания переводчика:

К каждой главе на странице оригинала есть чудесный рисунок от Автора!

Картинки для настроения:

Прекрасный и волшебный Фриз
https://otvet.mail.ru/question/18629717

Самый красивый жеребец мира - фриз Фридрих Великий
http://www.kulturologia.ru/blogs/260516/29706/

Таким может быть добрейший Джуд - тяжеловоз
https://vseokone.ru/loshadi-porody-klejdesdal-shotlandskij-tyazhelovoz.html

Мохнатый ослик пуату
https://ianimal.ru/topics/dlinnosherstnyjj-osjol

Кудрявая хрюшка мангалица
http://fermagid.ru/svinovodstvo/64-poroda-svinej-mangalitsa.html

Дегу - маленький грызун, похожий на мышку
http://zoopodolsk.ru/images/stories/Gryzuny/degu3.jpg
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B5%D0%B3%D1%83

Гонзо - серый в яблоках андалузец
http://s54.radikal.ru/i143/1307/23/859eb68151a1.jpg

Барашек Шон - персонаж детских мультфильмов:
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B0%D1%80%D0%B0%D1%88%D0%B5%D0%BA_%D0%A8%D0%BE%D0%BD

Примечание:
Династия Тюдоров - королевская династия Англии в 1485—1603.