Actions

Work Header

Волейбольные заметки

Chapter Text

Весь день то в одном конце лагеря, то в другом мелькали разноцветные юбки Ойкавы, раздражая и отвлекая.

— Макки, что сегодня на обед?

— Ива-чан, помоги Песику, он в одиночку фургон не поднимет. Там ось в щепки.

— Маццун, куда ты дел сундук с моими жилетками??

— Ива-чан, не стой столбом!

— Яхаба-чан, а ну ноги в руки, Куними под мышку, и бегом по окрестным конюшням! И не попадитесь!

— Ива-чан!

Ивайзуми в очередной раз вывернулся из вихря бахромы и смеха и сосредоточился на том, чтобы не заехать молотком себе по пальцам: оказалось, представлять вместо гвоздя Ойкаву приятно, но небезопасно.

Все угомонилось только к вечеру. У большого костра Кётани что-то строгал, вполуха слушая отчет (а больше красочный рассказ) Яхабы о дневной разведке; Мацукава бренчал на гитаре, а Ханамаки подмурлыкивал своим низким, бархатным голосом. Шатер Ойкавы светился, как расписной фонарик, и едва заметно дышал вместе с подрагивающим пламенем горящих внутри свечей.

— Ива-чан, ты как раз вовремя! – поднял голову Ойкава, когда Ивайзуми откинул полог и шагнул внутрь. Он пришил последнюю бисеринку и перекусил нитку. – Иди сюда.

Отраженный свет пробежал по замысловатому узору на расшитом поясе, вспыхивая яркими искрами в кристаллах-сердцевинках. Ивайзуми подошел ближе, и Ойкава, приложив широкую ленту к его талии, довольно хмыкнул.

— Красота! Что надо сказать, Ива-чан?

Он смотрел снизу вверх, улыбаясь своей хитрющей, беспардонной улыбкой. Ивайзуми осторожно убрал его руки с талии и, не отпуская, медленно наклонился, вынуждая Ойкаву откинуться на подушки.

— Трещишь весь день, — прошептал он. – Помолчи хоть немного.

Запах только что погасших свечей смешался с едва заметными нотками карамельных яблок. Яркий свет костра превращал тонкие драпировки в витражи, раскрашивая светлую кожу Ойкавы акварелью сотен оттенков.

— Ива-чан… — шептал Ойкава, приподнимаясь на локтях и запрокидывая голову. – Хаджиме…

Его сапожки Ивайзуми даже не пытался расшнуровать: это было занятие для долгих прелюдий, когда они оба были в настроении – не сегодня, определенно. За нетерпеливыми, поверхностными вздохами и тихим перезвоном браслетов он все еще слышал гитару и неразборчивое журчание разговоров, изредка перебиваемое смехом. Ойкава плавился в его руках, заполошно мотал головой, не давая отстраниться и выдохнуть, вжимал в себя крепче, чем, казалось, было возможно. Ногти прошлись по спине, наверняка оставляя следы – Ивайзуми сбился с ритма, но оказалось, это и было нужно. Ойкава разжал объятия, мертвой хваткой вцепился в мех шкур, выгнулся – Ивайзуми едва успел захлопнуть ему рот рукой. Так неконтролируемые стоны не могли вырваться из шатра, зато отдавались во всем теле. Ивайзуми приподнялся, чтобы лучше видеть раскинувшегося под ним Ойкаву – и отпустил тормоза.

Пестрые юбки стекали с едва прикрытых бедер, расползаясь по шкурам яркими кляксами. Ойкава, приложив руку ко лбу, тихо смеялся чему-то.

— Так ведь и не сказал, — выдохнул он осуждающе. Ивайзуми потянул его на себя, набросил на все еще подрагивающие плечи шаль. Бахрома качнулась плавной волной, и Ойкава дернулся, покрываясь мурашками. – А я старался…

— В следующий раз будь понастойчивей, — фыркнул Ивайзуми и упал на шкуры, глядя, как Ойкава постукивает каблуком и поправляет шнуровку на сапоге.

— Пойду разгоню полуночников.

— Рубашку сперва накинуть не хочешь? — Ивайзуми рассмеялся откровенному недоумению Ойкавы, явно забывшего, что под шалью ничего нет. – У мелких и так сплошные моральные травмы…