Actions

Work Header

Червоточина

Work Text:

Червоточина

 

Черная дыра в альфа-квадранте располагалась сравнительно недалеко от Земли и считалась самой молодой из известных астрономам. Ее несложно было опознать по остаточному излучению — похоже, она недавно поглотила крупный объект — а также по гравитационным искривлениям вблизи горизонта событий. Впрочем, приближавшееся к ней судно не оснастили приборами для регистрации подобного излучения или искажений пространства и времени. На давно опустевшем мостике царила тишина, некому было вывести корабль из поля притяжения сингулярности, пока оставалась возможность. И теперь, ускоряясь, раскинув в полете ненужные крылья солнечных батарей, серебристая птица падала в черную пустоту. Миновав точку невозврата, корабль исчез из нашей вселенной, и никто на Земле так и не узнал, что случилось с СС «Ботани-бэй».

 

Марти влетел к девочкам в отделе наблюдения, как всегда, на бегу попивая реплицированный кофе — боже, что за гадость!

— Мария, Кира — привет! Айко, отлично выглядишь! Жанетт, моя радость, что у тебя новенького?

Девушки улыбались, оглядывались, поднимали в приветствии нежные аккуратные пальчики.

— Все по-прежнему, Марти. Номера первый и второй в коме, доктор занимается самообразованием, цель номер три спит два часа в сутки. На этот раз мы ведем очень скучную компанию, сплошь коматозники и трудоголики.

— Ничего-ничего, Жанетт, скоро будет веселее, разбудят номера второго, а за ним, как я слышал, только успевай следить. Вам точно перепадет немного горячего порно.

— Фи, Марти, ты уверен, что нам захочется это видеть?

— Кира, детка, наш номер второй — главный красавчик Флота, я специально искал для моих девочек самое лучшее!

Девушки пошептались и вновь вернулись к мониторам, а Марти с улыбкой присел на край стола Жанетт:

— Ну, рассказывай. Я же знаю, у тебя есть чем похвастаться.

Жанетт театрально закатила глаза, но пальцы ее быстро забегали по кнопкам рабочей станции.

— Вчера номер три и доктор беседовали в коридоре о номере первом. — Девушка отыскала нужный фрагмент и передала Марти наушник. — Примерно с этого места, — и она нажала воспроизведение.

Картинка была смазанной и шумной (камеры в медцентре не меняли тысячу лет), но звук вполне приличным; темноволосый доктор с вечно кислым лицом обращался к бледному остроухому собеседнику.

— ...По-прежнему держим его в коме. Я боюсь, не потребуется ли Джиму еще и пересадка костного мозга. Хотя какая там будет тканевая совместимость с генетически модифицированным монстром? Но вот что любопытно, Спок. Я тут покопался в архивах — знаете, наши представления о генетике двадцатого века не очень-то точны. Я так и не нашел ничего о существах, хотя бы отдаленно похожих на Хана.

В ответ вулканец на записи приподнял левую бровь:

— Я полагаю, в связи с запретом на генетические исследования многие данные были утрачены?

— Возможно. Но по нашим представлениям, они тогда занимались преимущественно генетической селекцией: развивали наследуемые полезные признаки. А то, что я здесь вижу, — скорее, результат контролируемой мутации.

— Ненаследуемые отклонения?

— Вот-вот. Геном половых клеток не изменен, но при этом биохимические процессы Хана — сущий кошмар, не лучше, чем ваши. Этого «уберменша» определенно создавали таким, но не растили в пробирке. Похоже, корректировали уже готовый материал: обычного ребенка или взрослого. И если то же касается всех его людей...

— То это не плановые изменения генома человека...

— А создание единичного организма с заданными свойствами. Это не евгеника, Спок.

 

Жанетт остановила воспроизведение, когда собеседники разошлись: доктор отправился в палату, а вулканец так и остался стоять в коридоре. Марти задумчиво кивнул девушке в ответ и молча вышел из отдела наблюдения. Поди пойми, что там раскопал доктор. В старых архивах сам черт ногу сломит, вероятно, этой информации вообще нельзя доверять. Да и какая разница, как и из чего сложили этого Хана, — Марти достаточно насмотрелся на него в деле, чтобы представлять, насколько он опасен. Как ни крути, пора заканчивать с этой игрой.

 

Маленький видавший виды кораблик готовили к вылету тщательно. Разумеется, Марти не мог попросить техников подкорректировать настройки кое-каких бортовых систем, но уж от шанса нашпиговать старую посудину системами мониторинга отказываться не стал. С таким грузом на борту осторожность точно не повредит.

 

Последние записи наблюдения Марти часто проглядывал уже дома, за ужином. Быстро перемещаясь между навигационными метками, он в очередной раз пролистал данные на паде у доктора, обошел покореженный «Энтерпрайз» с вулканцем и развернул видео беседы в кабинете у Комака.

— Коммандер Спок, я вынужден временно отозвать вас с поста старшего помощника ЮСС «Энтерпрайз». В течение двадцати четырех часов передайте дела любому из старших офицеров корабля.

— Могу ли я узнать, чем... — начал Спок, но адмирал его перебил.

— Я объясню. Как вы понимаете, Алекс Маркус оставил нам непростое наследство. Я говорю сейчас про этих... сверхлюдей из прошлого. Хорошо, разумеется, что Кирк не использовал те, будь они неладны, торпеды на Кроносе, — это позволит нам еще немного побалансировать на грани войны с Империей, а не ввязываться в нее прямо сейчас. Но в последнее время тут начались разговоры... одним словом, я не знаю, то ли защищать спящих мутантов от разъяренной толпы, то ли толпу от этого вашего Хана. И чтобы все заинтересованные стороны дожили до суда, Хана нужно отсюда вывезти. Тюремный конвой отправится на планетоид 23876 в бета-квадранте, вы назначены командиром конвоя. — Спок медленно склонил голову, выражая вынужденное согласие. Комак вздохнул и добавил: — Коммандер, вы единственный в Звездном флоте, кто может противостоять Хану в бою, — нам некого больше послать. Вам понятна задача?

— Да, адмирал. Отконвоировать заключенного на аванпост в бета-квадранте.

— Отлично, коммандер. Да, в помощь вам будет придан специалист из местного отделения секции 31. Лейтенант Мартин Стэнтон, особые полномочия.

Марти нажал на покадровую перемотку, пытаясь уловить хотя бы оттенок выражения на лице вулканца, но ничего не увидел. Вот ведь послал господь... напарника.

 

— Марти, проныра! Как ты тут оказался? — Двухметровый гигант стукнул хлипкого Марти по спине так, что тот чуть не встретился с коридорной стеной. — К нашему пациенту вхожи только адмиралы.

— Адмиралы — и я, Джош, — криво улыбнулся Марти, когда снова смог вздохнуть. — Слышал, вашего красавца начали будить?

— Не говори. Врачи бегают вокруг него, как заведенные, а он двое суток орет во всю глотку. Группа наблюдения заступает на пост с берушами, — Джош ухмыльнулся.

— Что орет? — полюбопытствовал Марти.

— Да похоже имена какие-то, людей своих, что ли, зовет. В записях все есть, так что если тебе действительно дали допуск, сам услышишь. Его аж к койке принайтовали, буянит он.

— Любопытно будет глянуть, — покивал Марти. Может, ему что путное бредится.

 

Бредилось Хану что-то страшное, но совершенно неразборчивое. Девочки с дешифровки возвращали длинные колонки текста, в которых числа мешались с именами, кодами, квадратами обстрела и ругательствами. Промучившись над ребусом полночи, Марти решил, что не сможет добыть из этого хаоса ничего полезного, упал на койку, отвернулся к стене и мгновенно уснул.

 

Встреча со Споком оказалась... познавательной.

— Коммандер Спок.

— Лейтенант Стэнтон. Поскольку на нас возложена общая миссия, лейтенант, я счел разумным встретиться с вами до ее начала и обсудить некоторые детали.

Марти отметил, что лицо Спока в реальности оказалось несколько более выразительным, чем на записях с камер: вздернутые черточки бровей часто заменяли интонационные знаки, давая подсказки и отмечая интерес собеседника.

— Разумеется, коммандер.

Разговор занял минут двадцать. Репутация вулканца на Флоте была вполне заслуженной, решил Марти: компетентный офицер, он не ходил вокруг да около, не задавал лишних вопросов и не отклонялся от темы. Лишь в финале беседы дал волю личному интересу.

— Простите, лейтенант, вы работали с Ханом? — спросил вулканец.

— Он три месяца был нашим агентом, — усмехнулся Марти.

— И как вы можете его охарактеризовать?

— Поверьте, коммандер, все, что стоит про него знать, написано в земных учебниках истории.

В ответ Спок лишь поднял черную бровь.

 

Лечащий доктор капитана Кирка опять был чем-то недоволен. Марти гадал, можно ли хоть когда-нибудь застать этого мрачного типа в настроении.

— ...Похоже, они воображают, что мне нравится работать в таких условиях! Так или иначе, Спок, я жду вас не раньше чем послезавтра — Джим к тому времени придет в себя, и, полагаю, вы сможете перекинуться парой слов. Когда вы отправляетесь на эту вашу суицидную миссию?

— Через три дня, доктор. И я не нахожу в ней ничего суицидного.

— Ну разумеется, не находите, Спок. Напомните еще раз, почему нельзя оставить Хана в коме здесь, а нужно тащить его через полгалактики в полном сознании?

— Мы уже дважды обсуждали этот вопрос, доктор. Поддерживать состояние комы на конвойном судне невозможно. Мы перемещаем его, пытаясь уменьшить существующие риски: риск побега и риск досудебной расправы. Второе вполне вероятно, если принять во внимание, что у него был допуск ко многим секретам, и он наверняка может обладать информацией о некоторых непубличных операциях Флота.

— Мне все это не нравится, Спок, так и знайте. Очередные адмиральские интриги, а мы опять будем крайними. И этот ваш белобрысый лейтенант, как его? — Стэнтон — явно себе на уме. Я тут отошел на минуту, возвращаюсь — а он возле койки Джима что-то вынюхивает, как вам это понравится? Кстати, Спок, на кого вы оставляете командование?

— Сулу на время заменит и капитана, и меня, назначение уже в силе.

Доктор покачал головой и поджал губы, отчего выражение лица у него стало еще кислее, чем обычно:

— Надеюсь, вы знаете, что делаете. Кстати, ваш новый подопечный выходит из комы очень тяжело, похоже, не переносит какие-то седативы. И много кричит в бреду.

— И что же он кричит, доктор?

— Сходите да послушайте, вас же теперь наверняка туда пропустят.

Марти хмыкнул: ну-ну, удачи, — и выключил запись.

Особое удовольствие он испытал полчаса спустя, когда в копиях данных с пада Спока нашел раздел о евгенических войнах из объемного научного труда по истории XX–XXI века.

 

С Ханом Марти увиделся только в день икс, когда медиков в изолированной палате окончательно сменили бравые ребята с фазерами, получившие команду в любой сомнительной ситуации тут же стрелять на поражение.

Вояка лежал на койке, жестко зафиксированный стальными захватами, и только зыркнул на вошедших в дверь Марти и Спока.

— Ну что, Джонни, ты снова с нами? — насмешливо протянул Марти.

— Не ломай комедию, Марти. Ты отлично знаешь, как меня зовут. — Голос у Хана был низкий и обманчиво спокойный, но Марти заметил, как жадно он ощупывает взглядом и его, и Спока — ищет информацию, хочет понять, что происходит.

— Хан, — спокойно поприветствовал его вулканец.

— Коммандер, — в тон ему ответил Хан, но на щеках у него дернулись желваки.

Ах да, улыбнулся про себя Марти, он же по-прежнему считает, что Спок взорвал торпеды с его людьми. Марти давно понял, что лучший способ иметь дело с Ханом — всегда опережать его на шаг-два, чтобы он поневоле чувствовал себя ведомым. Упустишь инициативу, позволишь ему стать ведущим, — и все, гейм овер. Адмирал Маркус мог бы многое рассказать об этом. Как и Джим Кирк.

— Вы нарушили законы, принятые на всех цивилизованных планетах, и ваши действия повлекли за собой гибель невинных людей, — тем временем чеканил Спок, бесстрастно глядя на Хана и заложив руки за спину. — Вы предстанете перед судом, который состоится через шесть с половиной месяцев. Пока же в соответствии с решением адмиралтейства мы подвергнем вас релокации. Не пытайтесь сопротивляться — это в ваших же интересах.

Спок обернулся к дверям, где стояли конвойные, и едва заметно кивнул:

— Приступайте.

 

Несколько часов спустя, когда Хан был благополучно доставлен на орбиту и заперт в карцере, Спок после краткого осмотра помещений ушел в свою в каюту, а конвойный «Гарм» покинул Солнечную систему, Марти позволил себе с облегчением выдохнуть. В собственной каюте он устроил настоящий информационный центр — анализировал данные с расставленных повсюду камер, включая камеры на мостике и в карцере, а также сведения со всех рабочих станций. Которых, впрочем, было немного: «Гарм» вели две смены навигаторов, рулевой и капитан. Плюс два охранника, инженер, вулканец и сам Марти — вот и весь экипаж. Случись что — и Хан разобрался бы с ними за пять минут. У Марти не было никакого желания проверять это предположение.

Он встал из-за своей персональной станции, потянулся, поводя затекшими плечами, и пошел выполнять вторую часть утвержденного в секции 31 плана.

 

— Ну что, агент Харрисон, поговорим?

Бронированная дверь карцера была утоплена в стене, и Марти беседовал с пленником через невидимое силовое поле.

Хан окинул его цепким взглядом и промолчал.

— Да ладно, брось дуться — когда ты работал в нашей команде, то был разговорчивее.

Снова молчание.

— А ведь подумать только, если бы ты не распсиховался по пустякам, мы бы так и служили вместе. Ты бы по-прежнему вел операции в клингонском пространстве — у тебя это неплохо получалось. — Марти откинулся на спинку стула, который предусмотрительно прихватил из кают-компании. — Мы бы готовились к войне. А потом нам бы потребовалось больше таких же неубиваемых ниндзя, и мы бы начали размораживать твоих людей — все как ты хотел. И я бы тебя поддержал, я, кстати, собирался.

Хан бросил на Марти холодный тяжелый взгляд:

— Ты лжешь.

— К чему бы мне? Да ладно, теперь это уже неважно. Тебе не хватило терпения дождаться хороших времен, тебе нужно было все, сразу и обязательно по-твоему, да? А когда тебя поймали за руку — заметь, всего лишь поймали! — ты ударился в бега и заварил такую кашу. — Марти покачал головой. — Но ты меня разочаровал, скажу тебе честно. Не так уж ты оказался умен, агент. Вообразил, что мы уничтожим твоих людей, узнав про торпеды? Да с чего бы мы стали их убивать? Кому пришло бы в голову истребить роту берсерков, готовых умирать друг за друга? Но ты об этом и не подумал, верно? Тебя просто задело, что ты влип, что ты, такой умный, такой непобедимый, погорел на сущей ерунде и не смог спасти своих людей. — Марти подался вперед, теперь он смотрел Хану в глаза, а тот не мигая впился взглядом в Марти. —  И ты заистерил. И действительно не смог их спасти, — добавил Марти, улыбаясь. Хан едва заметно дернулся. — Ты думаешь, ты сверхчеловек? Да ты просто брак эволюционного процесса. И место тебе не на вершине пирамиды, а в самом, самом низу. Ты проиграл. — Марти прищурился, выдержал паузу, встал со стула и, приложив ладонь к тач-панели, вернул бронированную дверь карцера на место.

Уже повернувшись на выход, он лицом к лицу столкнулся со Споком.

 

Марти шел к себе, прокручивая в голове разговор с Ханом и пытаясь понять, что именно слышал Спок и к каким выводам мог придти на основе услышанного. Недооценивать вулканца не стоило, но представить, что творится в этой бледно-нефритовой голове, Марти не мог, как ни пытался.

Впрочем, о чем беспокоиться? Спок ненавидит Хана хотя бы за то, что тот практически убил его капитана. А потом переправил на тот свет сотни людей. Нет, Спок должен быть ему союзником, над этим Марти еще поработает. Главное — постараться не делать у него на глазах чего-нибудь такого, что этот вулканский пурист сочтет «недостойным» или «аморальным». Нужно быть тоньше — и осторожнее.

Укладываясь спать, Марти просмотрел данные с рабочей станции Спока — тот покончил с курсом истории и взялся изучать экипаж «Ботани-бэй». Отлично, пусть расширяет кругозор.

 

В общежитии Спок оказался существом еще более скучным, чем представлялось по рассказам коллег. Он действительно мало спал, быстро и невкусно ел, причем по его появлениям в столовой можно было сверять часы, регулярно навещал мостик, стараясь при этом не мозолить глаза альфа- или бета-смене, а в основном пропадал у себя в каюте, поглощая огромное количество информации по всем мыслимым и немыслимым темам. Через пару дней Марти бросил гадать, ведет ли вулканец научное исследование (а то и десять), занимается ли самообразованием или просто с сомнительной пользой убивает время.

При встречах Спок был немногословен, а с Ханом не разговаривал вообще, хотя раз в день с той же нечеловеческой пунктуальностью появлялся возле карцера. Сдвигал тяжелую дверь, с минуту рассматривал заключенного, потом уходил. Хан через пару дней даже голову перестал на него поднимать, так и сидел, глядя куда-то в угол камеры.

Марти довольно быстро выучил «расписание» Спока, и начал понемногу использовать возможности вынужденной социализации.

— Как здоровье капитана Кирка? Вы ведь получаете вести от ваших друзей, верно? — Марти, улыбнулся, изображая участие и заинтересованность. Переписку Спока он, разумеется, просматривал и регулярно видел короткие сводки от доктора Маккоя.

— Капитан вскоре придет в оптимальную форму. Полагаю, к моменту моего возвращения на Землю он уже возглавит работы по реконструкции корабля.

— Отлично, я рад, — закивал Марти и поднес к губам почти пустой стакан сока — разговор проходил в столовой. — После того кошмара, который учинил наш... подопечный... Столько людей погибло. Сан-Франциско, конечно, не Вулкан...

Глаза Спока мгновенно перехватили его взгляд — темные, человеческие; в них мелькали сполохи эмоций, даже когда черты лица полукровки оставались бесстрастными. Марти поздравил себя с тем, что хорошо рассчитал удар.

— Простите, коммандер, — зачастил он, опустив голову и нервно теребя пальцы. — Я просто хотел сказать, я рад, что ваш капитан... и ваш друг... жив. Что он в порядке.

Марти поспешно вскочил из-за стола и буквально выбежал из столовой.

Отличная работа, лейтенант.

 

Планируя миссию, Марти изначально хотел взять в качестве охраны тех краснорубашечников, у которых во Фриско погибли близкие люди — такие уж точно не станут толковать ситуацию в пользу преступника. Но потом решил, что ленивые и невнимательные охранники лучше озлобленных и чутких. Через пару дней полета выбранные им ребята расслабились настолько, что с радостью покидали пост, стоило Марти подойти к карцеру.

— Вы это... позовите меня, когда закончите, мистер Стэнтон, — добродушно скалился охранник. — Я в кают-компании буду.

Марти кивал, открывал бронированную дверь и оставался с Ханом один на один.

 

— Ну что, красавец, все страдаешь? Вспоминаешь прошлые победы? Грезишь о тех временах, когда был не один, когда вас было — сколько? Сотня? Две? Бравая дивизия неубиваемых парней? Вру, у вас же еще девчонки были, правда, на всех бы не хватило. Вы их, кстати как, — по очереди пользовали?

— Заткнись, ублюдок! — рявкнул Хан, вскакивая на ноги. Отличная реакция, Марти прямо в улыбке расплылся.

— Я уже, кажется, говорил тебе, что ублюдок здесь — ты. Готов поспорить, ваши девочки и залететь-то от вас не могли. Ладно, ладно, не расстраивайся, это обычное дело с генетическими уродами.

Марти удовлетворенно отметил, что ему все чаще удается довести Хана до опасной грани. Пока все шло великолепно — он нужен был Марти именно в таком, разбалансированном состоянии.

 

Следующая часть плана требовала небольших технических манипуляций. С одной стороны, задача выглядела примитивной, с другой, действовать приходилось тонко и незаметно. Положим, «Гарм» был машинкой без пяти минут списанной, при маневрах вибрировал всем телом, в варпе (хотя разогнать его можно было только до смехотворной скорости варп-два) зудел, как назойливый комар, но все портовые сертификации конвойник проходил на четверки, и поломать в нем что-то существенное было непросто. А соорудить чистый и не вызывающий вопросов программный сбой в системах, которые до сих пор наполовину управлялись вручную, и вовсе оказалось задачей невыполнимой. Впрочем, у Марти, как всегда, имелась пара запасных вариантов. И они пришлись весьма кстати.

 

— Мистер Стэнтон! — низкий голос Спока повис в тишине коридора, и Марти послушно притормозил, дожидаясь старшего по званию. — Я хотел поставить вас в известность, что офицеры охраны часто покидают свои посты без разрешения. С таким заключенным на борту подобная халатность...

— Вы же понимаете, мистер Спок, — перебил вулканца Марти, — с таким заключенным на борту ни один охранник не справится. Собственно говоря, я тут подумал: может, нам стоит изменить протокол нахождения на корабле? Обязать экипаж носить фазеры, как делают члены десантных групп на незнакомых планетах?

Спок на мгновение задумался, потом кивнул:

— Хорошо, лейтенант, я поговорю с капитаном.

И Марти зашагал по коридору прочь, склонив голову и пряча улыбку. Теперь он сможет в любое время дня и ночи расхаживать по кораблю с фазером — и к решению этому ни он, ни секция 31 не будут иметь ни малейшего касательства.

 

Кормили заключенного охранники: дважды в сутки приносили скомпилированный на репликаторе паек, с фазерами наизготовку отключали силовое поле и оставляли на полу запечатанный контейнер с едой. После этого один сдавал смену, а другой заступал на дежурство возле карцера — иными словами, часами пялился в стену, удерживая ладонь на кобуре. В общем, чтобы добавить в гарнир или в сок пару посторонних компонентов, требовалось проявить изобретательность. Но с этим у Марти никогда не было проблем: аккуратная и тонкая настройка транспортатора позволяла вносить в паек отравляющие вещества в самом финале компиляции очередной порции, обходя встроенную в репликатор блокировку производства ядов. А какими токсинами и в каких дозах травить живучего аугмента, ему еще на Земле подсказали медики.

Результат вышел что надо — по ночам заключенный маялся во сне, спал урывками, утром ему становилось совсем невмоготу. К полудню быстро регенерирующий организм более-менее восстанавливал силы, а к полуночи все начиналось заново. Хан начал отказываться от пищи, а потом и от воды, но выбранный Марти яд надолго задерживался в тканях.

 

На четвертые сутки полета Спок пришел к Хану с вопросом.

Марти был настолько не готов к такому повороту, что увидел всю сцену лишь в записи, ночью, просматривая данные дневного мониторинга.

— Хан, что вы можете сказать о Сьюзетт Линг?

Хан рывком поднял голову. В глазах... удивление? Скорее, непонимание.

— Сьюзетт Линг, одна из вас, член вашей команды.

— Среди моих людей не было Сьюзетт Линг, — медленно проговорил Хан, внимательно вглядываясь в бесстрастное лицо вулканца.

— Как и Хоакина Вайса, не так ли?

Спок кивнул, словно сам себе, и вышел, не дождавшись ответа.

«И что это было?» — спросил Марти у застывшего в стоп-кадре Хана. Определенно, Хан ничего не мог ему ответить.

 

Через пару дней пищеварительных мучений Марти навестил своего подопечного ранним вечером, точнехонько вместе со Споком.

До ужина оставалась пара часов, и Хан уже пришел в себя — сидел на своем обычном месте посредине койки, сумрачный и замкнутый. Вот только плечи напряжены да сцеплены в замок на коленях пальцы.

Спок отправил в адрес Марти один-единственный взгляд, вопросительно приподняв левую бровь.

— О, теперь вы решили навестить меня оба, — проговорил Хан, не обращаясь ни к кому в отдельности. — Надеюсь, ваш эксперимент, мистер Спок, идет по графику?

— Какой эксперимент вы имеете в виду?

— Ну как же, воздействие токсинов последнего поколения на усовершенствованного человека. Познавательно, не правда ли?

— Хан, у тебя паранойя, — вмешался Марти. — Какие токсины? О чем вообще речь? Ну да, охрана доложила, что пару раз тебе становилось плохо по утрам, но это не повод...

— Я прекрасно помню эти симптомы, Марти! Твои коллеги на мне уже отлично потренировались. А теперь, по всей видимости, я стал интересен вулканской науке, — и Хан перевел взгляд на Спока.

— И каким образом, вы предполагаете, токсин мог попасть в ваш организм? — невозмутимо спросил Спок. — Подача воды и дыхательной смеси по кораблю централизована, а ваш паек производится прямо в запечатанных емкостях на репликаторе, — по обычному протоколу, с рутинными проверками на яды.

— Послушайте, мистер Спок, — проговорил Хан медленно, издевательски выделив обращение. — Я понимаю, вам не терпится закончить то, что вы начали месяц назад, взорвав семьдесят два человека в корпусах фотонных торпед. — Хан поднялся с койки и сделал пару шагов к рамке силового поля: плечи развернуты, ладони сжаты в кулаки. — Так хотя бы имейте мужество признать, с какой целью затеяна ваша нынешняя «операция».

Спок чуть склонил голову набок — почти незаметным движением — и изучающе посмотрел на Хана.

— Полагаю, вы действительно испытали серьезный дискомфорт, и я готов предложить вам противорвотное из судовых запасов. Тем не менее, ваши измышления не имеют под собой никакой реальной основы.

Глаза Хана полыхнули ненавистью, а Спок сложил руки за прямой как доска спиной и слегка вздернул подбородок. Глядя на них, Марти испытывал странное удовольствие: так бывает, если сводишь в бою двух опасных соперников, которые поглощены друг другом настолько, что не замечают: на эту арену их привел кто-то третий. Марти знал, что не удостоится гнева Хана — слишком уж он был мелок, слишком неважен. А ненависть Хана требовала значительных, крупных объектов — Маркуса, например. Или Спока.

— И, полагаю, будет нелишним устранить возникшее недопонимание: ваши люди живы и невредимы.

Хан стиснул зубы; скулы у него на лице раздались еще шире, а глаза сжались в узкие, резкие щели.

— Похоже, я вас недооценил, мистер Спок. Для представителя расы, которая предположительно неспособна говорить неправду, вы слишком часто лжете, коммандер.

— Я не солгал вам ни разу.

— Вы солгали мне дважды лишь за последние десять минут! — Хан ударил ладонями по косяку двери, и силовое поле зловеще полыхнуло.

Спок только отсалютовал левой бровью, развернулся и вышел. Марти счел за лучшее последовать его примеру.

 

Спока он нагнал почти на пороге его каюты.

— Разрешите обратиться, коммандер?

Спок обернулся к Марти и медленно кивнул.

— Дело вот в чем. Охранники подтверждают, что утро Хан проводит в обнимку с унитазом... Прям как будущая мамочка в первом триместре, — Марти хмыкнул и улыбнулся Споку, словно приглашая разделить шутку. — Но это не значит, что у него действительно токсикоз. Я думаю, это симуляция. Попытка манипулирования. Вы же в курсе, на что он способен, верно? Подумаешь, выпьет немного водички, сунет в глотку два пальца, а потом обвинит нас, что мы его травим какой-нибудь дрянью...

— В самом деле, — нейтральным тоном произнес вулканец. — Благодарю вас за интересное замечание, мистер Стэнтон.

 

Следующий этап прошел куда менее гладко. Потенциально он мог бы стать завершающим, но на такую удачу Марти не особенно полагался. Тем более, что система рециркуляции воздуха на «Гарме» была поистине допотопной. Вентиляционные трубы опоясывали корабль, словно круги кровообращения: по одним бежал пригодный для дыхания воздух, по другим — отработанный, с повышенным содержанием углекислоты. В случае аварии часть потоков можно было реверсировать, цикл замкнуть и какое-то время продержаться, полагаясь лишь на фильтрацию. Марти аккуратно перевел несколько преимущественно нежилых отсеков корабля на замкнутый цикл: теперь в них скапливался воздух, в котором кислород практически вытеснило углекислым газом. Дальше предстояло подменить охранника возле карцера, дождаться результата, а затем вновь включить подачу нормальной дыхательной смеси.

Охранник, Джимми, как обычно, покинул пост с энтузиазмом. Марти в очередной раз обменялся с Ханом парой ласковых, но задерживаться в карцере не стал — дышать уже было неприятно — и быстрым шагом вернулся к себе, мониторить обстановку. Джимми предсказуемо толкался в столовой, благо время было почти обеденное. Газовый баланс достиг оптимального уровня — Хан демонстрировал все симптомы острого отравления углекислотой (тем более яркие, что организм аугмента был истощен токсикозом и вынужденным постом). Показательно, что он даже не пытался звать кого-то на помощь, хотя до последнего старался держать голову выше. И тут охранник чуть не испортил все дело. Вместо того, чтобы направиться к себе на пост (и обнаружить заключенного без сознания), он потащился на склад, который, по идиотской инженерной причуде, находился в той же вентиляционной петле, что и карцер. Проклиная придурка на чем свет стоит, Марти разблокировал рециркуляцию, включил аварийное оповещение, добежал до склада и отволок бесчувственное тело Джимми в коридор. Когда парень задышал и заморгал, Стэнтон посчитал свою миссию выполненной.

Трусцой вернувшись в каюту, он бросил взгляд на монитор и чертыхнулся. В карцере, за раскрытой дверью и выключенным силовым полем, Спок навис над распростертым на полу Ханом. Что за напасть: стоит лишь на минуту отвлечься, как все катится в тартарары?

 

Дурацкое желание со всех ног нестись в карцер Марти с успехом подавил. Вместо этого он отрапортовал капитану о поломке оборудования и о происшествии с Джимми, затем сбегал проведать самого охранника — тот уже очухался и потирал ушибленный при падении череп. И лишь потом — прошло, наверное, минут семь, и состав дыхательной смеси возвращался в норму — отправился к Хану. Спока он застал почти там же (только перед карцером, в коридоре)  — вулканец сидел на полу, опершись на острое колено; пальцы правой руки лежали на лице аугмента. Глаза у Спока были закрыты.

Вся сцена выглядела настолько дико, что Марти тряхнул головой, прежде чем заговорить.

— Коммандер? Мистер Спок?

Черные ресницы дрогнули, и вулканец медленно открыл глаза. Огромные зрачки невидяще мазнули по Марти; Спок выглядел ошеломленным и совершенно нездешним. Потом каким-то полусонным жестом убрал руку с лица Хана, и Хан то ли дернулся, то ли потянулся за зеленоватыми пальцами. А в следующий миг испуганно распахнул светлые глаза, попробовал согнуть колени, сгруппироваться... Марти не успел понять, как это произошло: молниеносным движением Спок ухватил Хана за руку, дернул на себя, перекинул через бедро в карцер и припечатал ладонью датчик, включив силовое поле. Секундой позже лицо у него вновь стало совершенно бесстрастным.

Марти поневоле отступил на полшага назад.

— Коммандер... Гхм... Работа системы рециркуляции восстановлена, — проговорил он, стараясь не смотреть ни на замершего возле двери карцера Спока, ни на уже вскочившего на ноги и сверлящего вулканца взглядом с той стороны дверного проема Хана. Черт, находиться рядом с этими двоими было до странности неуютно. Несмотря на сегодняшний сбой, операция в целом шла по плану, но Марти не оставляло ощущение, что он упускает что-то из виду. Что-то важное, а может быть, даже критичное. Он еще раз перевел взгляд с Хана на Спока и, вздохнув, покинул помещение.

 

Последний этап не требовал ни особых мер, ни специальных условий. Почти вся пьеса уже разыграна, оставался последний акт. Нужно просто быть готовым к финалу. Марти привычно проверил заряд батареи фазера, убрал его в кобуру, а кобуру положил на тумбочку рядом с койкой.

И скатился с койки где-то в середине ночи — сработал электронный будильник. Спок отправился к Хану поговорить.

 

— Как хорошо, что вы зашли, коммандер. Мне почему-то тоже сегодня не спится, — насмешливый голос Хана раздавался у Марти в наушнике.

— Есть одна тема, которую я хотел бы обсудить с вами без свидетелей.

— В самом деле, мистер Спок? Хотите, чтобы я удовлетворил ваше любопытство прежде, чем вы с милейшим парнем Марти отправите меня на тот свет? Вы же за этим вытащили меня с Земли, верно — чтобы незаметно прикончить?

Марти скривился и откинул голову назад, к коридорной стене. Он сидел на полу неподалеку от карцера и следил за развитием беседы, положив на колени фазер.

— Из чего вы заключили, что вас хотят убить, Хан?

— Мне кажется, ответ самоочевиден. Или вы проверяете, как ваши эксперименты сказались на моей умственной деятельности?

— Уверяю вас, полученные мной приказы направлены на обеспечение вашей безопасности...

— И я, разумеется, должен вам верить, потому что вулканцы не врут, — в голосе Хана звучала издевка, но Марти подобрался, почувствовав угрозу. — Только скажите мне, мистер Спок, какие приказы получил Марти? Он ведь электронщик, это все по его части: обойти блокировки репликатора, поменять компоненты дыхательной смеси... Не хотите поделиться, что будет дальше? Досадная поломка акустического душа? Разгерметизация? Или я банально получу фазерным лучом между глаз при попытке оказать сопротивление?

— Хан, вы заключенный, в ожидании суда конвоируемый к месту временного пребывания...

— Прекратите прятаться за текстами инструкций, мистер Спок. У Федерации достаточно причин втихую избавиться от меня — и не говорите, что таких причин нет у вас лично. Я хорошо помню наши с вами танцы в Сан-Франциско...

— Где вы убили тысячи невиновных...

— После того, как вы уничтожили мою команду!..

Рев Хана едва не перекрыл гул силового поля — казалось, аугмент толкается в него плечом, пытаясь пробить защитный контур, — и Марти пулей полетел к карцеру, на ходу переключая фазер в боевой режим.

Он успел увидеть черные глаза резко развернувшегося к нему Спока и почувствовать, как одна рука вулканца опустилась ему на плечо, а вторая сомкнулась на стволе фазера.

И мир канул в темноту.

 

Марти приходил в себя, словно всплывал с большой глубины — вздрагивая всем телом, вглядываясь в размытое пятно света где-то впереди, слыша звуки, но не разбирая слов.

Мало-помалу он понял, что лежит на полу, руки стянуты ремнем. Голова гудела, во рту стоял отвратительный медный привкус. Он экспериментально приоткрыл правый глаз, но ощущения ему не понравились, и веко снова сомкнулось.

— Лейтенант? — позвал голос Спока. Марти только застонал в ответ.

— Судя по всему, — отметил Спок, слегка коснувшись щеки Марти кончиками пальцев, — мистер Стэнтон снова с нами.

Эта реплика вызвала смешок Хана. Марти поежился и попробовал отползти от источника неприятного звука.

— Я бы рекомендовал вам лежать спокойно, лейтенант, — остановил его Спок. — Ваш фазер по-прежнему у меня, хотя я и перевел его из боевого режима в парализующий. Вам наверняка затруднительно говорить, поэтому я попробую изложить ход событий, каким он мне представляется, а вы поправите меня, если я где-то ошибся.

Марти попробовал сказать «да», но в итоге промычал нечто неопределенное, что Спок безошибочно расценил как знак согласия.

— Итак, вы, мистер Стэнтон, следуя, по всей видимости, приказу адмиралтейства, решили избавить вселенную от Хана — таким образом, чтобы это не вызвало подозрений.

— Кто за этим стоит, Марти? — вмешался Хан. — Комак?

Марти только зажмурился и мотнул головой. Спок, черт возьми, как он заблуждался касательно Спока.

— Очевидно, что любые попытки устранить Хана непосредственно на базе Звездного флота на Земле вызвали бы сильный общественный резонанс и спровоцировали масштабное полицейское расследование, поэтому его отправили в космос на небольшом корабле, где нет ни врача, который мог бы установить причину смерти, ни современных систем безопасности. Судя по всему, вы планировали убийство в ходе самообороны или при попытке к бегству, для чего требовалось спровоцировать у заключенного сильную эмоциональную реакцию. — Голос Спока звучал так же ровно, как если бы он пересказывал последнюю директиву Флота в столовой за тарелкой пломикового супа. Источник звука то приближался, то удалялся: Спок расхаживал взад-вперед, словно читал лекцию студентам. — Я идеально подходил вам и в качестве раздражающего фактора, и в качестве свидетеля: полагаю, по плану я должен был подтвердить правомочность вашей инициативы открыть огонь на поражение.

Спок выдержал паузу, и Марти вздохнул.

— Надо сказать, лейтенант, вы почти преуспели в том, чтобы привлечь меня на свою сторону. Дисфункция системы рециркуляции на таком корабле теоретически возможна, а факт обхода блокировок репликатора в имеющихся условиях неустановим. И разумеется, оборудование «Гарма» не позволит определить наличие или отсутствие в крови Хана каких-либо токсинов. Но видите ли, мистер Стэнтон, предположение о том, что заключенный симулировал симптомы отравления, заставило меня задуматься о ваших мотивах. Хан, несомненно, опытен в манипулировании, но я сомневаюсь, что он пойдет на симуляцию того... унизительного состояния, в котором его обнаруживали по утрам.

Аугмент хмыкнул, очевидно, подтверждая слова Спока. Тот продолжил свою лекцию:

— Так или иначе, вы, мистер Стэнтон, определенно преследовали собственные цели — и когда вооружили экипаж, и когда обсуждали со мной моего капитана. Это позволило мне достоверно спрогнозировать возможное развитие событий. Поэтому я был готов нейтрализовать вас при попытке нападения на заключенного. Полагаю, я ничего не упустил?

Марти не стал отвечать, только пошевелил затекшими кистями рук и еще раз мысленно отругал себя за то, что недооценил Спока. Вулканец был вовсе не прост, и высочайшие баллы в академии получал не зря.

— Поскольку мои приказы, лейтенант Стэнтон, предполагают доставку Хана на планетоид 23876 живым, я, как руководитель операции, временно беру вас под арест.

— Только не заставляйте меня делить с ним это убогое помещение, коммандер, — глумливо вмешался Хан. Марти почувствовал, как по спине у него прогулялся очень неприятный холодок.

— Разумеется, у меня не было подобного намерения, — сдержанно ответил Спок. — Лейтенанту, я надеюсь, будет комфортно в одном из пустующих помещений корабля. Если вам больше нечего добавить, мистер Стэнтон...

Спок не успел договорить: тишину коридора разорвал вой сирены. Красная тревога.

«Все не слава богу, — подумал Марти, когда на него навалилась дурнота. — А ведь еще неделю назад эта миссия казалась выполнимой».

 

— Марти! Открой глаза, Стэнтон, черт тебя дери! — рычание Хана вывело его из забытья. — Где мы сейчас? Приблизительно, квадрант, координаты? Отвечай!

Марти сглотнул густую слюну, сделал глубокий вдох и пробормотал:

— И с какого перепугу я стану тебе об этом рассказывать?

— Потому что ты хочешь выжить. Ну же, Марти, соображай!

— А где Спок? И охрана? — глупо спросил Марти, наконец разлепив веки и сфокусировавшись на противоположной стене. Сирена продолжала орать, и голова болела адской, невыносимой болью.

— Спок ушел. Охранник заступил на боевой пост в инженерном. Не отвлекайся, Марти, где мы?

— Судя по всему, в полной заднице. Бета-квадрант, примерно 18-65-74, в паре парсеков от аванпоста на 23876, и какого лешего тебе нужны эти данные?

— Так я и думал, — пробормотал Хан себе под нос, затем уставился на Марти тяжелым взглядом. — Слушай внимательно: приведи сюда Спока.

Марти даже рта не успел раскрыть в ответ на это наглое заявление, как «Гарм» ощутимо вздрогнул, свет в коридоре стал мутнее, и на миг заложило уши. «Стреляют! По нам стреляют!» — запаниковал Марти и крепче вжался в стенку, снова прикрыв глаза.

— Марти, чертов трус, — зашипел Хан, — Просто сделай то, что я тебе говорю, и останешься цел. Вставай, приведи ко мне Спока.

Следующий залп оказался куда ощутимее, на Марти волнами накатывал ужас. Он никогда прежде не бывал под обстрелом, и если уж выбирать, то предпочел бы попасть под него на корабле класса «конституция» или «дредноут», но никак не на конвойной развалюхе типа «Гарма».

— Ну же, Марти, ты всех нас угробишь, если сейчас же не найдешь Спока. Давай, пошел!

Полуживой от ужаса, с раскалывающейся головой и по-прежнему связанными руками, недоумевая, какого черта он принимает приказы от Хана, Марти поднялся на ноги, отталкиваясь от стены плечом, и отправился разыскивать Спока.

 

К тому моменту, как Марти доковылял до мостика, «Гарм» поймал еще пару залпов, один хуже другого. Спок навис над рабочей станцией — похоже, делал расчеты, по которым капитан с навигатором выполняли маневры уклонения. Оперативно выводить компактный и легкий «Гарм» из-под ударов было, видимо, единственно разумным вариантом противостояния клингонам. Две «птицы» перемещались по обзорному экрану, и глянув на них, Марти ощутил новый приступ паники.

— Коммандер, там Хан, — начал Марти и мотнул головой, пытаясь отогнать дурноту, — эммм... это срочно.

Спок молча кинул на него испытующий взгляд, потом предупредил капитана и мигом исчез с мостика. Марти, сам не понимая зачем, потащился следом.

 

— Естественно, это клингоны — мы болтаемся в той части сектора, которую они считают своей! Послушайте, Спок, маневры вам не помогут. Они будут расстреливать вас до тех пор, пока не добьют — до тех пор, пока им не покажется, что они вас добили. Пустите меня за консоль, я...

— Исключено, я не готов обсуждать...

— Спок, я выполнял несколько миссий в клингонском пространстве, спросите у Марти, и пару раз мне пришлось притворяться космическим мусором, чтобы их датчики не засекали меня как живой организм. Это несложно, нужно сгенерировать определенный сигнал помехи...

— Я готов сгенерировать его по вашим указаниям.

— Спок, включите свою логику! У вас нет времени, вы должны пустить меня за консоль!

Марти почти не удивился, когда секунды спустя силовое поле мигнуло и исчезло, а Хан оказался в коридоре рядом со Споком. Демонстративно сложил руки за спиной и склонил голову. Позер.

— Я верну вас в карцер, как только корабль будет вне опасности, — констатировал Спок, многозначительно задержав пальцы на кобуре с фазером.

Они прошли мимо него, не удостоив ни единым взглядом. Спок, по обыкновению, прямой, как шест, и Хан, свободный, не связанный, без охраны. Марти посмотрел на свои по-прежнему стянутые ремнем руки, вздохнул и съехал по стенке на пол. Когда в корпус «Гарма» влетел еще один залп, а мир завертелся по какой-то чудовищной спирали, Марти рухнул в темноту и опять отключился.

 

— И сколько, по вашим оценкам, нам нужно оставаться в режиме молчания?

— Изображая неуправляемую груду металла и прикидываясь покойниками? — Голоса вплыли в сознание Марти словно из пустоты и опять начали истаивать по краям; он изо всех сил пытался уцепиться за тонкие нити и выбраться наконец хоть куда-нибудь.

— По моим подсчетам, достаточно трех-четырех часов, — продолжал второй голос. Низкий, обманчиво бархатный. Хан, понял Марти. Ненавистный Хан. — Нужно убедиться, что поблизости нет других «птиц»; варп-след выдаст нас с головой, а нагнать нас с нашей скоростью да еще с повреждениями они смогут даже с противоположного конца квадранта.

— Разумно, — ответил первый голос. В нем, как обычно, не прочитывалось ни одной эмоции, он звучал почти скучно. Спок.

Марти наконец удалось удержаться в сознании, и он разлепил веки. Те же и там же. Хан сидел на полу карцера, прислонившись к стене возле двери и подтянув одну ногу к груди. Спок откинулся на пятки, спина идеально прямая, пальцы рук сплетены в какой-то медитативной позиции. А Марти оказался на полу между ними. Руки ему развязали, но от этого было как-то не легче. Господи, что он делает здесь, безоружный и беззащитный, рядом с двумя нелюдями?

Спок глянул вниз с толикой участия:

— Как вы себя чувствуете, лейтенант? К сожалению, здесь нет медицинского трикодера, но поверхностный осмотр не выявил у вас серьезных повреждений. Хотя вы несомненно получили ушибы, когда питание и гравитация полностью отключились.

Марти чуть не рассмеялся. Сначала его оглушили и связали, потом швырнули об стену (во всяком случае, болевые ощущения в теле были именно такие), а теперь положили на пол отсека покореженного корабля между инопланетянином и генетически усовершенствованным убийцей и интересуются, как он себя чувствует. Обалдеть.

Марти оскалился, Спок дернул бровью:

— Если вы ощущаете дискомфорт, я провожу вас в каюту. Мы стараемся сократить до минимума перемещения по кораблю, но вам, вероятно, полезно будет отдохнуть...

— Нет уж, я лучше останусь здесь, — пробормотал Марти. Голос у него сбивался то в хрип, то в фальцет, и фраза прозвучала как-то беспомощно. Он повертел головой, приподнялся на локтях, отполз к стене и снова прикрыл глаза, а когда отдышался, спросил:

— Коммандер, что с кораблем? Мы сможем двигаться?

Спок повернул голову в его сторону:

— Есть значительные повреждения, но их можно устранить. Варп-ядро и двигатели в норме. Мы потеряли один шаттл из двух. Три вспомогательных отсека разгерметизированы. Сгорели две консоли на мостике. Кроме того, погиб мистер Бенсон, рулевой бета-смены. Я смогу его заменить.

— Отлично, — мрачно кивнул Марти. — Просто отлично.

Марти перевел взгляд на Хана. Которого ему по-прежнему предстояло убить —приказ есть приказ. Так что касательно Хана он что-нибудь придумает. В ближайшее время.

 

Когда Марти снова очнулся, точнее, проснулся — он наконец-то просто спал, а не терял сознание — эти двое опять разговаривали. Марти с полминуты вслушивался только в интонации, не различая слов, но постепенно слова проявились, как смысл послания при дешифровке.

— Для человека, которого против воли заставили принимать участие в программе перевооружения Флота, вы поразительно хорошо осведомлены о некоторых засекреченных данных других проектов. Полагаю, сведения о красной материи не включены в стандартный допуск коммандера секции 31.

— Верно, мистер Спок, я проявил к ним личный интерес. В процессе изучения, кстати, заочно познакомившись с офицерами корабля «Энтерпрайз».

— И этот личный интерес касался особенностей прохождения через образовавшуюся в точке сингулярности червоточину, не так ли?

На несколько секунд оба затихли, Марти с трудом заставил себя дышать ровно, чтобы они ничего не заподозрили. Спок нарушил тишину первым:

— Вы неплохо скрывали, что и вы, и экипаж вашего корабля — невольные гости не только в нашем времени, но и в нашей вселенной, Хан.

Когда Хан наконец заговорил, голос прозвучал ровно и глухо:

— Так вот что вы хотели обсудить без свидетелей, когда явились сюда несколько часов назад, мистер Спок. И как же вы пришли к таким... поразительным выводам?

Спок, как обычно, проигнорировал издевку в вопросе.

— В первые дни нашего путешествия у меня образовался избыток свободного времени, и я проанализировал некоторые данные.

— Что это за данные?

— Мне не хотелось бы утомлять вас перечислением того, что вам, несомненно, известно и так.

— Бросьте, мистер Спок. Нам нужно убить еще пару часов в помещении, где нельзя лишний раз двинуть ни рукой, ни ногой и где не работает сложная электроника. Вы хотели поговорить — давайте поговорим.

— Меня интересовал немного другой аспект этой темы. Впрочем, разговор о «Нараде» частично удовлетворил этот интерес.

— Вы хотели знать, каковы мои планы? Что я собирался предпринять, оказавшись, наконец, со своими людьми на свободе?

— В некотором роде, да. Хотел спрогнозировать, какую угрозу вы бы представляли для нас в этом случае.

— Никакой. Результаты движения по червоточинам непредсказуемы, вы и сами хорошо это знаете, а использовать красную материю слишком рискованно. Я не стал бы рисковать своим экипажем.

— И вы изучали информацию о «Нараде»...

— Просто чтобы понять, как нас сюда занесло, — вполголоса проговорил Хан.

Они помолчали.

— С момента уничтожения сверхновой возле Ромула в альфа-квадранте образовалось несколько черных дыр, каждая из которых потенциально может содержать червоточину, — проговорил Спок.

— Именно это я и хотел тогда выяснить, — все так же тихо ответил Хан.

 

Теперь Марти всю душу вкладывал в то, чтобы максимально достоверно изобразить спящего. Прервать этих двоих — значит потерять ценную информацию, а информация в мире разведчиков была дороже дилития.

— Если красная материя интересовала вас чисто академически, каковы были ваши планы в действительности, Хан?

— Не вижу смысла говорить об этом... теперь.

— Я же дал вам понять...

— Не смейте, Спок. В эту игру играли манипуляторы куда более сильные, чем вы.

— Способности к психологическому манипулированию никогда не были моей сильной стороной — именно поэтому я не занимаюсь манипуляцией. Что вы планировали сделать?

— Когда-то я пообещал своим людям, что они проснутся там, где никто не будет считать их преступниками и убийцами. Я хотел найти пригодный для жизни необитаемый мир.

— Почему необитаемый? Вы могли отыскать и поработить планету, население которой обеспечит вам безбедную жизнь и будет считать вас высшими существами, а затем развернуть экспансию...

— Я никогда не искал поклонения и не мечтал внушать ужас безмозглой толпе! — Хан сорвался в крик, потом перешел на глухой отрывистый шепот: — Мне ни к чему миллионы беспомощных подданных. Я хотел, чтобы рядом были лишь равные мне. Подобные мне. Кто разделил со мной прошлое и согласился разделить любое из будущих.

— Если верить историкам, — сказал после долгой паузы Спок, — Хан Нуньен Сингх из этой вселенной определенно стремился властвовать — он покорил четвертую часть планеты, он воевал, чтобы сохранить свою власть.

— Я воевал, потому что у меня не было выбора, — ответил Хан.

 

— Давайте вернемся к началу, коммандер. — Пару минут они оба молчали, и теперь в голосе Хана опять слышалось любопытство: — Как вы узнали, что наш экипаж не отсюда?

— Я столкнулся с рядом несоответствий, которые не поддавались другому объяснению. А как известно, если исключить невозможное, то, что останется, и будет правдой, сколь бы невероятным оно ни казалось. Архивные данные двадцатого — двадцать первого веков весьма неточны, но существуют факты, которые сложно игнорировать. Скажем, в конструкции вашего корабля «Ботани-бэй» использован жидкостный ракетный двигатель на токсичном фтороводороде. А в этой вселенной каждый корабль, покидавший орбиту Земли до конца XXI века, нес на борту атомный реактор.

Хан одобрительно хмыкнул:

— Что еще?

— Выходя из медикаментозной комы, вы бредили, выкрикивая множество имен и названий. Среди них попадались наименования населенных пунктов и территорий, на которых в этой вселенной никогда не велись боевые действия. А вы, судя по эмоциональной окраске ваших кошмаров, теряли там людей. Значит, либо здешняя история настолько неточна, либо вы воевали не на этой Земле.

Марти чуть не присвистнул, забывшись, — и в очередной раз подивился способности Спока интерпретировать информацию, даже ту, которую он сам счел непригодной для анализа.

— Дальше? — потребовал Хан.

— Ваша генетика. Хан и его люди в этом мире появились в результате экспериментов по усовершенствованию человека. Иными словами, это была программа изменения генома с передачей полезных признаков по наследству, евгеника. Изменения вашего организма так же глубоки и тоже проведены на генетическом уровне, однако экспериментаторы не ставили себе целью создание и воспроизводство совершенных существ. Опираясь на ваш пример, рискну предположить, что они проектировали воинов — нечувствительных к боли, выносливых, с улучшенной реакцией и способностью к регенерации тканей. В земных архивах нет данных о подобных экспериментах — неизвестно, какой метод могли применить для получения такого результата.

— Вирусные векторы, — мрачно вмешался Хан. — Похоже, в вашем мире никто о них даже не слышал. Что-нибудь еще?

— Экипаж.

— А, вот почему вы спрашивали...

— Да, про Сьюзетт Линг и Хоакина Вайса. Оба были соратниками Хана в этом мире, это хорошо задокументированный факт. Имеются их фотографии — никто из ваших людей не похож...

Не был похож, Спок. Прекратите ваши игры.

— Как я уже говорил, я не играю человеческими эмоциями... Почему вы предпочли сохранить свою настоящую биографию в тайне?

— Чтобы бравые ребята из секции 31 не использовали меня и моих людей для экспериментов. Пока я был известным им Ханом, они эксплуатировали известные им свойства.

— Я... сожалею, что эти люди так обошлись с вами.

— Сожалеете, мистер Спок? Не хотите ли вы сказать, что другие люди обошлись бы с нами иначе? Или нам больше повезло бы с вулканцами? С клингонами? К нам всегда относились одинаково, что триста лет назад, что сейчас. Никого не интересует, кто мы такие и чего мы хотим, всех интересует, как нас можно использовать.

— И все же я полагаю, — сказал Спок после паузы, когда воздух перестал звенеть от резких рубленых фраз, — что в других обстоятельствах многое могло бы сложиться иначе.

И опять повисла тяжелая тишина.

 

Двое суток спустя «Гарм», наконец, подошел к системе красного карлика, на периферии которой крутился 23876. Все это время, исключая короткие перерывы на сон (Спок сдержал слово и каждый раз спроваживал Марти в пустую каюту, блокируя за ним дверную панель), на корабле шли лихорадочные ремонтные работы. Марти как специалиста-электронщика привлекли к починке сетей и к восстановлению рабочих станций на мостике. Он ползал с мини-тестером под консолями, постоянно бился головой обо что-то жесткое и шипел от боли себе под нос. Спок торчал на мостике неотлучно: как и обещал, выполнял функции погибшего Бенсона и тоже постоянно что-то чинил и тестировал. Вечно подтянутый и бодрый коммандер категорически Стэнтона раздражал. Сам он еще не до конца оправился от вулканского нервного захвата и последующей встречи с переборками «Гарма»; гипоспреи с обезболивающим приходились, конечно, по делу, но есть симптомы, которые не лечатся обезболиванием.

— Мистер Спок, — окликнул навигатор вулканца, временно сменившего на мостике капитана, — аванпост не отвечает на позывные, и я не вижу на планетоиде признаков жизни.

— Продолжайте сканирование, мистер Паркер.

Марти со щелчком открыл очередную панель и зарылся пальцами в провода. Тестер попискивал, как подопытная мышь, откуда-то несильно пахло горелой изоляцией.

Красная тревога ударила по ушам так резко, что Марти дернулся и в сотый раз впечатался головой в консоль.

 

На обзорном экране зависла боевая птица: хищный клюв наклонен вниз, крылья подобраны для атаки. Марти обреченно ожидал залпа, который положит конец мучениям «Гарма» да и его собственному существованию, но воякам, видимо, стало скучно в одиночестве, и они решили поговорить.

— Вы нарушили воздушное пространство Клингонской империи, — раздались гортанные резкие звуки. Универсальный транслятор монотонно переводил эту пламенную речь на стандарт. Капитана не было на мостике, и Спок включил общее оповещение на корабле. Марти сидел на полу возле консоли, в которой только что ковырялся, и чувствовал апатичную усталость.

— Эта территория не принадлежит Империи, — ответил Спок на безупречном клингонском; Марти аж поморщился, настолько чистым вышло произношение.

— В любом случае, она не принадлежит Федерации, — пролаяли с «птицы». Визуальной связи не было, и казалось, что с «Гармом» разговаривает сама крылатая конструкция. — Ваш аванпост разрушен, ваш корабль будет уничтожен.

— Э-э, стойте! — закричал Марти, которому неожиданно пришла шальная идея, и вскочил с пола, как будто кто-то из врагов мог его увидеть. Страх смерти заставил шестеренки в его голове крутиться с утроенной силой. — Наша цель — не разведка и не экспансия. — Звуки он, конечно, выговаривал куда хуже, чем вулканец, как часто бывает с теми, кто больше читает на языке, чем общается на нем. — Мы конвоируем преступника. Но это необычный преступник. Он убил много граждан Федерации, но он же уничтожил ваших солдат на Кроносе. Мы готовы выдать его вам живым, если вы гарантируете нам беспрепятственное возвращение в пространство Федерации.

Спок бросил на Марти испытующий взгляд, но ничего не сказал.

— Империя считает капитана Кирка ответственным за события на Кроносе.

— У вас неверные данные, — вновь вступил Спок. — Кирк предотвратил торпедную атаку на Кронос, чтобы взять в плен того, кто убил наших граждан. Но преступник вмешался в переговоры, которые наши представители вели с вашими, и расстрелял патруль Империи.

— Почему мы должны вам верить?

— Я вулканец, и я говорю правду.

«Птица» помолчала, потом слегка развернула крылья:

— Мы готовы принять вашего преступника.

— Наш корабль поврежден, — кивнув, проговорил Спок, — возможны проблемы с транспортатором. Нам придется отправить шаттл. Через десять минут опустите щиты, чтобы шаттл мог подойти к кораблю.

Клингонец рявкнул что-то неразборчивое, и связь прервалась.

Капитан, уже давно появившийся на мостике, обеспокоенно взглянул на Спока, но тот только покачал головой.

— Мистер Паркер, пожалуйста, подготовьте шаттл к вылету, — бросил вулканец и стремительно двинулся прочь с мостика.

Марти кинулся за ним.

 

— Лейтенант, я уже сказал вам, что не собираюсь доставлять Хана на борт клингонского корабля. — Они остановились в коридоре неподалеку от карцера, и Спок угрожающе нависал над Марти.

— Но вы... Согласитесь, коммандер, это наш единственный шанс унести от них ноги.

— Хан должен предстать перед судом Федерации, а не исчезнуть в имперской тюрьме. Я не исключаю и варианта, что клингоны захотят использовать его против нас. К тому же, неизвестно, планирует ли экипаж этой «птицы» выполнить свою часть договора.

— И что вы собираетесь делать?

— Полагаю, коммандер планирует повести шаттл на таран и воспользоваться транспортатором, чтобы за пару секунд до столкновения попасть обратно на «Гарм». — Марти и забыл, что у Хана прекрасный слух. — Отчаянный план, мистер Спок. Вероятность, что вы останетесь в живых, составляет...

— С учетом возможных неполадок транспортатора, тринадцать и четыре десятых процента, Хан.

Спок уже двигался по коридору в сторону карцера. Марти поплелся за ним.

— Но вероятность, что вы повредите «птицу» настолько, что она не сможет продолжить преследование, тоже невысока. Честно говоря, я полагал, что вы наконец позволите Марти со мной расквитаться. Думаю, до отправки в тюрьму дело у этих ребят не дойдет.

— Я нашел в предложении мистера Стэнтона здравое зерно — возможность приблизиться на шаттле к атакующему нас кораблю.

— И рискнуть собственной жизнью только затем, чтобы конвоируемого вами преступника казнили после суда, а не до. Любопытная логика.

— Я рискую жизнью, чтобы сохранить этот корабль и его экипаж.

— Тем не менее, вы продолжаете меня удивлять, коммандер... Марти, признайся, ты ведь проверил работу транспортатора после обстрела?

Неожиданно попав под тяжелый рентгеновский взгляд Хана, Марти почувствовал себя неуютно.

— Эмм... да. Да, транспортатор в рабочем состоянии.

— Разумеется, — усмехнулся Хан. — Нельзя же допустить поломку устройства, которое позволяет безнаказанно добавлять яд в реплицированный паек.

Вулканец удивленно дернул головой в сторону Марти, но Хан перехватил его внимание:

— Спок, вы не против поднять вероятность успеха до шестидесяти-семидесяти процентов?

— Если транспортирующее устройство исправно, она поднимется приблизительно до двадцати. Не вижу, как...

— Просто добавьте в расчет новый коэффициент, коммандер. Я иду с вами.

 

Громкое «Нет!» Марти и Спок выпалили одновременно, Марти — в шоке, Спок — с холодной уверенностью.

— Мистер Спок! — позвал навигатор из динамика на стене. Шаттл к вылету готов. На всякий случай мы погрузили вам на борт пару торпед.

— Спасибо, мистер Паркер, — сказал Спок, прикоснувшись к приемнику, и развернулся на выход.

— Спок! — окликнул его Хан совершенно ровным тоном, словно они разговаривали о погоде. — Вы погибнете, и погибнете зря.

Вулканец медленно повернул голову и посмотрел Хану прямо в глаза.

— Возможно. Но я не собираюсь повторять ситуацию с «Вендженсом», Хан.

— Бросьте, Спок. Боевая птица — не «Вендженс», ей нельзя управлять в одиночку. А вот захватить ее нам с вами вполне по силам. Захватить, взять в плен команду, забрать экипаж с «Гарма» и доставить птицу вашим адмиралам в подарок. Я ведь правильно помню, Федерации пока не удалось заполучить ни один клингонский корабль?

Спок поднял бровь:

— Что именно вы предлагаете, Хан?

— Сделку. Вы ведь не позволите Марти прикончить меня, как бы он ни старался. Дайте слово, что я доживу до суда и что смогу защищаться. Что кто-то услышит то, что я готов рассказать. Дайте слово, что... вы все повторяете это, но дайте слово, что мой экипаж... что они живы.

В карцере повисла звенящая тишина.

— Ваши люди совершенно точно были живы одиннадцать суток назад, когда «Гарм» покидал Землю. — Хан выдохнул и на секунду прикрыл глаза. Спок продолжал: — Я готов сделать все, что в моих силах, чтобы вы ответили за ваши преступления перед судом — гражданским судом, а не военным трибуналом, которого требуют для вас некоторые офицеры Флота. Поскольку аванпост на планетоиде уничтожен и выполнить поставленную передо мной задачу невозможно, а по последним данным, — Спок покосился на Марти, — руководство Флота не планирует оставлять вас в живых, я приложу все усилия к тому, чтобы ни вы, ни ваши люди не погибли. Но это не условия сделки, Хан. Я намереваюсь поступить так в любом случае. Я не стану заключать с вами контрактов, обменивая вашу жизнь и жизнь ваших людей на военные секреты клингонов. Полагаю, это снимает с вас обязательства по захвату клингонского корабля, которые вы попытались на себя возложить... А теперь, лейтенант Стэнтон, будьте добры подготовить к работе транспортатор.

— Хорошо, коммандер, — Марти словно выдернули из забытья, и он попятился к двери, в замешательстве переводя взгляд с Хана на Спока и обратно. Хан застыл, в недоумении распахнув зеленоватые глаза. Спок был, как всегда, собран и невозмутим.

Не успел Марти свернуть в коридор, как услышал за спиной низкий, хрипловатый от волнения голос:

— Послушайте, Спок... Я... черт, вы правы, я просто не думал...

Марти замер. Хан, который не может внятно сформулировать ни одного предложения? Напряженная пауза мучительно затянулась.

— Коммандер, готовы ли вы положиться на мое слово, что я не причиню вреда никому из экипажа «Гарма», даже Марти, будь он неладен, если взамен я попрошу подключить меня к операции, чтобы мои собственные шансы на выживание и шансы увидеть моих людей стали несколько выше?..

Марти перестал дышать.

— Строго говоря, у меня не было случая убедиться в том, что вы способны нарушить данное слово, — медленно произнес Спок. — Но не заставляйте меня жалеть о моем решении. — И почти без паузы, но совершенно другим тоном добавил: — Мистер Стэнтон, если вы не прекратите подслушивать и не отправитесь в транспортаторную, клингоны определенно забудут о предложенной вами сделке и откроют огонь.

 

Все дальнейшее утонуло для Марти в адреналиновой дымке. Идея захвата «птицы» принадлежала Хану и отличалась брутальной простотой. Он наметил на вражеском корабле отсек, в который хотел попасть, и, продиктовав Марти координаты, сразу же перенесся туда. Даже фазер взять отказался — пробормотал, что предпочтет отобрать дисраптор у первого встреченного клингона. Спок отправился к «птице» на шаттле. Выбирая место для тарана, команда «Гарма» ориентировалась на показания сканера: щиты у клингонов были опущены, и распределение живой силы на корабле хорошо прочитывалось на сканах. Первоначально Спок предполагал нанести удар в рубку, чтобы парализовать противника, но по новому плану пришлось бить туда, где сосредоточились члены экипажа. Шаттл подошел к «птице» без приключений, но направился не к грузовому ангару, а вильнул из-под брюха вбок и вправо, набирая скорость, затем резко изменил курс и под острым углом пробил обшивку предположительно в районе жилых секторов. Сдетонировали активированные торпеды. За секунды до столкновения Спок отдал Марти голосовую команду, и транспортатор перенес его обратно на «Гарм», а затем, почти без перерыва, в то же место, куда ранее отправился Хан. Сразу после взрыва и завершения транспортировки конвойный резко рванулся в варп, и поэтому самой боевой операции никто на борту не видел. Они вернулись назад, лишь получив позывной от Спока: «Корабль захвачен. Опасности нет».

 

Марти переходил с палубы на палубу, словно во сне. Святые угодники, настоящий клингонский корабль! Взрывом зацепило жилые отсеки и оружейный склад, коридор на второй палубе был полностью разгерметизирован, пострадали медотсек и камбуз. Экипаж насчитывал три десятка клингонов; двенадцать погибли, четверо были ранены и потому погружены в медикаментозный сон, остальных Хан со Споком парализовали, связали и сложили в карцере на пол. У Марти руки чесались добраться до судовых компьютеров и — главное! — маскирующего устройства, но с ними уже разбирался Спок. Капитан «Гарма» официально передал вулканцу командование, а сам принял должность рулевого. С «Гармом» пришлось расстаться, и люди, годы прослужившие на нем, нелегко переживали потерю. Но спасти корабль шансов не было: тридцатиметровый конвойный не помещался в грузовой ангар «птицы», команды на управление двумя судами не хватало, а добираться из бета-квадранта домой на подбитом корабле со скоростью варп-один стало бы сущим самоубийством. В то же время из неповрежденной ходовой части «птицы» при желании получилось бы выжать варп-восемь, а то и девять. Так что с «Гарма» сняли системы хранения данных, забрали все нужные вещи, а потом расстреляли его из мощных клингонских дисрапторов.

 

Спрятав «птицу» за крупной планетой неподалеку, Спок остался дежурить на мостике и скомандовал общий отбой: людям нужен был отдых. Марти битых два часа проворочался на неудобной клингонской койке (странно выгнутой, по-спартански жесткой, и хуже того — она пахла клингоном), а решив, что все равно не уснет, отправился бродить коридорами. Сегодня Спок даже не запер его в каюте. Хана тоже не стал запирать — конвоировал по кораблю, настороженно поглядывая в темную спину, а теперь, видимо, и на мостик с собой приволок: то ли чтобы держать под присмотром, то ли чтобы не провоцировать Стэнтона. Марти вздохнул: в открытом столкновении шансов против этих двоих, даже с фазером наперевес, у него не было. Не было, впрочем, и фазера.

Поэтому в коридоре возле рубки он привычно вжался в бугристую стену и банально подслушивал. Как всегда.

— Самый главный секрет Империи, — сказал Хан задумчиво. — Маскирующее устройство.

— Да, Федерация пыталась разработать подобную технологию не один десяток лет, — согласился Спок. Раздался пронзительный писк какой-то консоли. — Наши ученые тоже искали решение этой проблемы.

— Оснастив корабли такими устройствами, можно выиграть любую войну.

— Или не допустить ее, отобрав у соперника преимущество, на которое он полагается.

— Вы пацифист, коммандер.

— И не скрываю этого.

— И все-таки вы меня чуть не угробили тогда, в Сан-Франциско.

— Залп «Вендженса» практически уничтожил «Энтерпрайз» и стал причиной гибели его капитана.

— Кирка?.. Хотите сказать, что я убил Джима Кирка?

— Опосредованно, да. К счастью, доктор Маккой догадался использовать сыворотку вашей крови для регенерации облученных тканей.

— Облученных... А-а, по-видимому, авария варп-ядра. Кирк выжил?

— Пришел в себя незадолго до того, как «Гарм» покинул Землю.

Очередная консоль пискнула и разразилась бодрой мелодией — такими обычно озвучивают дешевенькие виртуальные игры.

— Но моих людей вы спасли... Кстати, я почти сутки решал эту логическую задачку: вулканцы не лгут, сказали вы мне, взорвавшиеся торпеды мои, но мой экипаж в безопасности. Я верил лишь второму и не мог заставить себя поверить первому тезису, что исключало возможность поверить третьему. Но выяснилось, что правдивы все три: как только я продемонстрировал вам содержимое этих торпед, вы мысленно разделили оружие — и запечатанных в нем людей. Отдали торпеды, оставив себе содержимое. Браво, коммандер.

— А вы попытались вовлечь меня в сделку, как только вычислили, что можете положиться на данное мной слово. Разумеется.

— Разумеется. Вот почему вы положились на мое?

— Это не так легко объяснить... Боюсь, я должен сделать признание. Чтобы реанимировать вас после инцидента с системой рециркуляции воздуха, мне пришлось применить технику слияния разумов.

— Вам пришлось что?..

— Это традиционная вулканская телепатическая техника...

— Коммандер, я знаю, что это такое, я прошел краткий курс ксенобиологии, особенно интересовался вулканцами. И не помню, чтобы давал разрешение... Зачем вы это сделали, мистер Спок?

— У вас были все признаки гипоксической комы. Не зная возможностей вашего организма, я предпочел вмешаться до того, как процесс станет необратимым: провел искусственную вентиляцию легких и попытался удержать вас в сознании доступным мне способом.

— Предлагаете поблагодарить вас за это?

— В этом нет необходимости.

Собеседники замолчали, вместе с ними смолкли даже консоли.

Марти словно прилип к стене. Странное, почти болезненное любопытство, которое эта парочка нелюдей в нем вызывала, было острым, как в детстве — из-за таких ощущений маленький Марти и решил стать разведчиком. И как в детстве, он стоял в темноте, почти не дыша, опасаясь пошевелиться, чтобы его не вычислили и не отправили спать. Боже, как унизительно.

— Скажите, Спок... Что вы увидели во время этого... слияния?

— Я проник в ваше сознание неглубоко, так что в основном это были поверхностные ощущения.

— Хорошо, положим, вы залезли ко мне в голову, но это не объясняет того, что я не в карцере, на мне нет наручников, сзади никто не целится в мой затылок, а я сижу в рубке клингонской боевой птицы, наблюдая, как вы настраиваете оборудование.

— Как вам известно, Хан, карцер занят, наручники с вас сняли еще на «Гарме», охранники и мистер Стэнтон спят, а работоспособная навигационная система потребуется нам через несколько часов.

— Вам не говорили что у вас своеобразное чувство юмора?

— Говорили, что у меня вообще его нет.

— О, ради бога, не верьте.

В рубке опять стало тихо.

— И все-таки я никак не пойму вас, коммандер. В ваших глазах я преступник. Безжалостный убийца, по трупам шагающий к собственной цели. Вы не Марти — вы не боитесь меня. Но вы меня не ненавидите... Что еще вы увидели в этом, как вы говорите, слиянии?

— Город, в котором мало солнца и дома цвета обожженной глины...

— Где я родился и прожил тридцать с лишним лет...

— Ночь и плохо освещенную дорогу... Там играла... музыка.

— М-м, под эту музыку меня похитили и в багажнике автомобиля вывезли в саванну. В закрытый лагерь, где врачи экспериментировали с генетическим материалом.

— Да, я видел... лаборатории.

— И бараки.

— Сколько людей там было?

— Подопытных? Около сотни. Некоторые погибли в самом начале. После всех... вивисекций нас осталось восемьдесят девять.

— До похищения вы были...

— Математиком. Кстати, довольно неплохим.

— А вас сделали солдатом.

— Я как-то говорил вам, Спок: один интеллект в бою бесполезен.

— И вы воевали.

— Нас бросали в зоны конфликтов: в основном Ближний Восток и Латинская Америка. Секретное боевое подразделение. За три года мы потеряли пятерых.

— А скольких убили?

— Я считал только свои потери, коммандер.

— В каком-то смысле логично. А что произошло потом?

— Массовая утечка секретных данных. Какой-то австралиец выложил их в сеть, и общественность всполошилась. Пока мы были нужны, нас называли миротворцами. А тут сочли военными преступниками и объявили вне закона. Разрешили отстреливать на месте. Так у меня погибло еще одиннадцать бойцов.

— И вы бежали с Земли.

— А что нам оставалось? Мы выкрали капсулы из криоцентра в Канаде и смогли поднять русскую ракету с космодрома в Казахстане.

— Но те, кто... санкционировал ваш эксперимент, кто его проводил...

— Думаю, вы прекрасно понимаете, что моих людей расстреливали без суда потому же, почему Звездный флот отправил нас с вами на эту небольшую экскурсию, мистер Спок.

Коммандер и заключенный помолчали.

— В таком случае, полагаю, вам стоит записать все компрометирующие данные, пока мы летим в сторону Земли, — сказал Спок, и Марти поежился, представив, чем такая запись будет грозить адмиралтейству. — Я смогу зашифровать ваш рассказ и отправить... нескольким доверенным людям. Это станет хорошей гарантией безопасности и для вас, и для вашего экипажа.

— Пожалуй, — согласился Хан. — Да, пожалуй, вы правы.

 

И они замолчали надолго. Тишина на мостике прерывалась лишь шелестом кнопок и становилась все глубже, основательнее, незыблемее. Будто собеседники за стеной перестали пользоваться словами, но продолжали диалог, и Марти при всем желании уже не мог ни расшифровать его, ни подслушать. Он неожиданно понял, что боится — боится их обоих, непонятных, чужих, нечеловечески спокойных; боится, что каким-то неведомым образом они нащупают друг в друге нечто единое, какую-то общность, контуры которой только-только начинают угадываться за всеми их разговорами и поступками, и когда это случится, мир непоправимо изменится, и ему, Мартину Стэнтону, уже не будет в нем места. Это осознание буквально вытеснило его из коридора, и он шаг за шагом вернулся обратно в каюту, которая все еще пахла, как клингон, лег на жесткую койку и уставился в потолок. И ровно за секунду до того, как его накрыл сон, шальная идея, осколками вертевшаяся в голове последние двое суток, настигла его, сложившись в пугающе ясную формулу: если Хан родом не из этой вселенной, значит, в этой вселенной еще не разбужен другой, здешний, истинный Хан: властитель, диктатор, идеолог геноцида двадцатого века, косвенно виновный в гибели миллионов. Идея врезалась в мозг, как неуправляемый шаттл, и опрокинула Марти в сонное небытие прежде, чем он успел как следует испугаться.