Actions

Work Header

Танки, гроксы, урожай или Колхозный панк 40,000

Chapter Text

Глава 5

С радостным уханьем и восторженной руганью победителя – вымазанного в грязи по уши мужика, выволокли из трактора и на руках потащили к пьедесталу, внушительного вида конструкции, сваренной из листового железа. Победитель что-то громко орал, но, похоже, без толку. Водрузив механизатора из «фонробуровских» на верхнюю ступень пьедестала, компания из работников хозяйства выслушала, наконец, что там пытается втолковать победитель нынешней Большой Гонки, развернулась и с задорным уханьем понеслась обратно к трактору.
- Ай да Вилли! Молодец засранец! – радостно рявкнул Старый Генерал и от избытка чувств стукнул тростью так, что стол вздрогнул, а вместе с ним вздрогнули и все за столом. – Орел! Как есть орел!
- Так молодец или засранец? – немедленно поинтересовался Ольгерд. – Орел-то?
Брод прикрыл лицо ладонью, чтобы не слишком бросалось в глаза, что он опять смеется. А то вдруг кто обидится.
- Молодец засранец, сказано же, - тоном «Для самых тупых вроде тебя лично» ответил дед.
- Между прочим, его трактор техножрица Джэк тюнинговала, - продолжал занудствовать Ольгерд. – Надеюсь, про это кто-нибудь да вспомнит. Может быть. Когда-нибудь.
Старый Генерал только ткнул пальцем в сторону трактора победителя. Там Велока Джэк пятилась в попытке спрятаться за машиной, но нет: техножрицу – теперь со всей возможной осторожностью! – подхватили на руки и понесли в сторону пьедестала, вокруг которого уже выплясывал довольный и не совсем трезвый Кир Орлюк. Старосте Красных Озер предстояло награждать победителя – тот приветствовал приближение Велоки Джэк, размахивая руками. Двое других трактористов, стоя на ступенях пониже, похоже, объясняли ему, в каком месте он неправ: их успели окатить водой, сами они успели переодеться, а в крови победителя бурлил адреналин и потому он не обращал внимания на то, что уже умудрился испачкать остальных призеров.
Из-за трактора вышел какой-то местный технопровидец, тощий и длинный, в мешком висящей драной засаленной мантии, посмотрел вслед процессии с Велокой на руках, как-то на удивление обиженно махнул серворукой – разумеется, произраставшей из копчика, и вновь скрылся за перепачканным корпусом, мыть который сейчас было некому: все заняты победителями.
Как ни крути, но Большая Гонка Броду понравилась куда больше танкового многоборья: помнится, он несколько раз ловил себя на том, что еще немного – и все, вот прямо сейчас заснет, даром что уши закладывает от рычания двигателей нескольких десятков танков за раз. Все это фигурное катание с препятствиям с восторгом могут воспринимать только уроженцы Эрнтерии. Вон, даже у Ольгерда с его «Фу-фу-фу, танки», сидящего рядом с дедом, и осанка (лом в позвоночник вбили) и выражение лица (не оторвать взгляда от святыни) были одни и те же, одни на двоих. И пусть теперь только попробуют делать вид, что безнадежно далеки друг от друга, как же. А вот Большая Гонка оказалась мероприятием по-настоящему азартным: в финале Вилли вырвал победу дерзким маневром, который смотрелся гораздо интереснее, чем аналогичные развороты с ускорениями на танковом полигоне. Замедлился, пропустил вперед соперника, а потом резко разогнался, взял в право и срезал на повороте, обдав грязью и тех, кто шел впереди него, и зрителей на ближайших рядах.
Зрители, впрочем, были в восторге, судя по радостному реву и визгу, который на миг перекрыл натужное рычание двигателей.
Признаться, такой прыти от тяжелого трактора Брод не ожидал. Ну, видать, этот самый Вилли не просто так за рычаги танка в свое время дергал, да еще умудрился остаться в живых и при этом вернуться домой.
- Ну вот, побежали, - Эльза кивнула, глядя вниз, где уже собиралась толпа народу. – Поздравлять будут. Сейчас набьются как грибы в кадку.
- А может быть, мы под это дело пойдем разомнемся? – предложил Брод.
Перед глазами его тут же предстала эта самая кадка с солеными грибами: влажно поблескивают шляпки, плотно прижатые друг к другу в рассоле, напичканном зеленью и чесноком. Остатки содержимого кадки они вчера приговорили под самогон Кира Орлюка. Самогон был отчаянно хорош, но употреблять его Брод решался исключительно поздним вечером, по темноте и холодку.
- Правильно, валите. Нам же больше достанется! – потянулся к тарелке с колбасками Старый Генерал.
- А пойдемте! – тут же поднялась из-за стола Слава Вагнер. – Вы же не против?
- Отнюдь! – возмутился Брод. – Кто как, а я исключительно «За»! Эльза, вы с нами?
- Нет уж. Я лицо официальное. Поздравлять они меня придут в том числе.
Судя по кислой мине, которую она скорчила, эта перспектива не особо вдохновляла.
- Она будет у меня самогон отбирать, - вредно заметил Николай фон Робур. – Хотя ради такого дела могла бы для старика скидку сделать!
- Буду отбирать, буду, - пообещала Эльза. – Еще как буду. Весь алкоголь – с разрешения сестры Василисы и под ее присмотром. Ничего не знаю. И не надо на меня такими глазами смотреть, все равно не подействует.
- И ты! И ты тоже! – припечатал дед. – Заговорщики хреновы. А еще внуки, называется! Я вам голые жопы вытирал, а вы! Паскудники!
- А мы – паскудники! – подтвердил Ольгерд.
- Ольгерд, ты с нами? – спросил Брод.
- Да куда ж вы без меня! Опять же, Эльза лучше меня справится. Я про надзор за соблюдением режима.
- Тоже мне, комиссар нашелся, - фыркнул Старый Генерал. – Ничего. Вернусь до дому, будет мне счастье. Попрошу Эли раков отварить – как только он один умеет, сыру пожарить и колец луковых. И самогонки Кировой поставлю. Позову сестру Василису, чтобы все под ее присмотром, бля, и Сашу. И Василия. А вас не позову.
- Страшная, страшная месть! – Ольгерд, разумеется, прихватил с собой колбаску.

 

- Народу-то сколько, а. Нет, чтобы дома сидеть, в холодке. Так нет же, надо переться по самому пеклу…
- Ольгерд, я тебе уже говорил, что ты – зануда?
- Отож! Сегодня уже раза три точно. А может и больше.
- И нет ведь, чтобы выводы сделать…
- А нахера?
- Действительно, нахера, - хмыкнул Брод.
Они сидели в тени огромного раскидистого дерева, крепко пустившего корни на склоне холма, под которым располагалась ярмарочная поляна, а чуть дальше – трасса Большой Гонки. Среди потертых, покрытых разводами и пятнами армейских палаток и тентов чуть ли не всех разновидностей камуфляжа, включая полярный, яркими лоскутами торчали белые, красные, синие шатры. Ярмарку ставили четко по плану: торговые «улицы» и «переулки» пересекались друг с другом под прямым углом, никаких кривых закоулков и тупиков. Планировка образцово-показательного военного лагеря.
Народу здесь было действительно изрядно: разношерстная толпа заполонила собой всю поляну, которая простиралась от холма - и дальше к горизонту, к яркой желтой линии, в которую сливались поля спелой пшеницы. Или ячменя? Брод не особо понимал, чем различаются эти колосья – одни крупнее, другие – с множеством «усов».
- Ну и чего мы тут расселись, спрашивается? Ладно, ты тут загораешь всем собой, а я-то, спрашивается, причем? – Ольгерд намеков не понимал и продолжал нудить. – Я и так уже как рак вареный… Вон, морда красная, жопа красная, - в качестве доказательства он продемонстрировал Броду руку.
Здешний загар для бледного чуть ли не как эльдар Ольгерда действительно оказался жестким: это Броду повезло – солнце Эрнтерии просто сделало гуще смуглый оттенок его кожи, а вот фон Робур, несмотря на все свои ухищрения (в основном, сводившиеся к тому, чтобы сидеть дома, выжидая, пока солнце не начнет клониться к закату), обзавелся окрасом, из красно-кирпичного уходящим чуть ли не в малиновый. Что в сочетании с выгоревшими на солнце добела волосами производило весьма непривычное впечатление. Зато теперь Ольгерд почти не отличался от земляков – во всяком случае, цветом кожи. Здесь кирпичным загаром щеголяли все поголовно.
- А то я твою красную жопу не видел, - отмахнулся Брод. – В этой вашей бане!
Ольгерд мерзко ухмыльнулся.
Здешний аналог корсиканского хамама, куда он давеча затащил Брода, оказался куда страшнее: к влажному пару здесь прилагались веники из древесных ветвей, да еще с листвой. И этими самыми вениками друг друга надо было охаживать со всей дури, время от времени обливаясь ледяной водой из деревянных ведер. С непривычки было очень странно, зато стоило Броду распробовать этот массаж, невольно навевающий странные мысли о флагеллации, как он ощутил в теле наприятнейшую расслабленность и спал потом как убитый. А все началось с ехидного ольгердова «Ну что, Лопата, рискнешь со мной в баню сходить?» и комментариев Старого Генерала на тему «Это еще страшнее армейского душа! Я бы на твоем месте не рисковал! А то как оступишься на мыле…».
Фон Робуры ржали так мерзко, что Брод из принципа принял вызов. И не пожалел! Хотя, конечно, в пересказе это наверняка будет выглядеть двусмысленно. А то и трехсмысленно…
- Я все в толк не могу взять, как же ты тут, спрашивается, раньше жил? Под этим самым солнцем?
- Недолго и неудобно! Чуть ли не до зимы облезал. И так каждый год.
- Только не говори мне, что ты решил отсюда свалить, потому что тебе загар не нравился, - усмехнулся Брод.
- Ну точно, псайкер уровня «альфа». Ты еще скажи, что знаешь, о чем я сейчас думаю, - Ольгерд фыркнул и, скривившись, попытался стереть с руки отмерший слой кожи, сожженной солнцем.
- Ты, как и я, думаешь, какое же раздолье для культистов или генокрадов на вот таких народных гуляниях.
- Отож! Или любой другой вражеской срани.
Брод невольно усмехнулся: еще немного, и он сам, как и Ольгерд, подцепит здешний говор и манеру изъясняться, оказавшиеся на редкость прилипчивыми. Пресловутое «Отож» он успел отловить у Георга – уж на что тот в отношении языка был редкостным пуристом. А из уст Рокрита, луксурийца до мозга костей, местный говор и вовсе лился как родной.
- Вот именно, - сказал Брод. – Знаешь, я иногда мечтаю о празднике. Настоящем празднике, на котором я буду веселиться и смогу по-настоящему расслабиться. Не думая о том, кем на самом деле может оказаться вон та прекрасная дама, ее юный отпрыск или почтенный отец семейства. Или даже бравый гвардеец или священник. Я хочу просто отдохнуть, не подозревая никого вокруг. И смотреть, как радуются другие, не думая о том, сколько сил нужно затратить на то, чтобы эта радость не обернулась горем или чем-то… чем-то похуже.
- Ну точно альфа-псайкер, - даже без привычной дозы яда вздохнул Ольгерд, оторвавшись от самообдираловки. – Та же самая херня. В смысле, смотрю и то же самое думаю. Хотя в том, как вот прямо здесь и сейчас организована система безопасности, я почти уверен. Но «почти» - это именно что почти.
- Да хватит тебе уже! – Брод поймал себя на том, что хочет хлопнуть другу по рукам. – Сметаной тебя намазать надо, - поделился он народной эрнтерийской мудростью, обретенной у Эльзы, с которой в очередной раз обсуждал за ужином особенности воспитания мальчиков старше пяти.
О существовании сметаны он узнал на Эрнтерии – и теперь все никак не мог представить, как бы познакомить с ней Иду. Потому как перелета на Митраград скоропортящийся продукт не переживет. Может и переживет, но переродится в нечто, угодное разве что Нурглу. Может быть, попробовать узнать, как эту самую сметану делают, сделать вокс-запись и предъявить Иде в надежде, что ее кулинарная магия совершит очередное чудо?
А что бы Ида, верная сторонница культа святой Оши, сказала бы о его сне?.. Но, пожалуй, все-таки не стоит делиться с ней этим…
- Поздно меня сметаной мазать, - с наигранным трагизмом в голосе заявил Ольгерд. – Лучше пристрелить.
- Ты сам это сказал, - ткнул в него пальцем Брод, делая вид, что прицеливается из пистолета.
- А тебе только дай повод! Но за это сборище я хотя бы относительно спокоен… почти.
- О да, почти.
- Слушай, там за главную – Слава. А я ей доверяю. Что, конечно, не исключает фактора внезапности.
- Потому что мы никогда не исключаем фактор внезапности, - усмехнулся Брод.
- Не то слово.
Со Славой Вагнер они расстались, как только вышли из сектора с трибунами. Ее перехватил молодой человек ладной наружности, обещавший вырасти в достойный экземпляр Homo Sapiens – очень даже «улучшитель породы». Странно, что он здесь, на Эрнтерии, а не где-то на передовой в мясорубке Миров Тадморте. Но, очевидно, на то есть причина. Потому что этого самого молодого человека ладной наружности Ольгерд потащил на приватное свидание с Сашей Флайшер, и дело было даже не в том, что он лет через пять будет выглядеть как потенциальная жертва пассивной агрессии Ольгерда. Вовсе нет. Дело было в Ленцдорфе. Во всех смыслах. Звали молодого человека Иван Булатов, и когда он смотрел на Брода, тот отчетливо понимал, что в нем видят не профессора Меркадера, вовсе нет. В нем видят инквизитора Меркадера. А Ольгерд для Ивана – инквизитор фон Робур, а вовсе не блудный сын почтенного семейства.
Брод не спрашивал у Саши подробностей, которые были необходимы Ольгерду, решившему не подвергать этого самого Ивана коррекции памяти. Ну, значит, в том был свой резон, хотя, конечно, протокол требовал очистки памяти у свидетелей. Судя по всему, Ольгерд перевел Ивана из свидетелей – в агенты. Инквизиции нужны свои люди здесь, в Красных Озерах, которые будут контролировать ситуацию вокруг Ленцдорфа. А для этого необходимо иметь ясное представление о том, насколько ответственная задача на них возложена. Ольгерд сказал, что представит Броду местную агентуру, как только при помощи Саши окончательно убедится в том, что сделал правильный выбор. Брод доверял Ольгерду целиком и полностью: кто еще, как не фон Робур, способен сформировать команду из людей, которые лицом к лицу столкнулись с Губительными Силами – и вышли победителями? Да, они теперь несут на себе печать варпа, ведь встречи с тварями Хаоса бесследно не проходят ни для кого. Но если их души сильны, а вера – крепка, то они готовы сражаться с врагами человечества и дальше.
Скорее всего, местная агентурная команда – это Эльза и Николай фон Робуры, Слава Вагнер, организовавшая карантинные патрули вокруг Ленцдорфа, вот этот самый Иван и, возможно, еще мужчина – сурового вида, явно бывший гвардеец, причем не танкист – нет характерных ожогов. Как его там зовут? Валерий? Насчет мэра Брод сомневался, но мэр и так был в курсе личной истории Ольгерда, поскольку много лет назад они оба попали в поле зрения Ордо Ксенос и Ордо Еретикус, уничтожив гнездо генокрадов вместе с выводком.
На рукаве Ивана Брод углядел повязку патрульного. Слава, извинившись, мол, рада вашему обществу, но дела зовут, ухватила Ивана под локоть и быстро отвела в сторону. Ольгерд нахмурился было, но Слава улыбнулась, покачав головой. Значит, ничего серьезного. Иначе Ольгерд не цапнул бы с ближайшего прилавка пирожок. Девочка-продавщица удивленно и смущенно попыталась крикнуть вслед, что у нее нет сдачи – настолько крупную купюру он ей всучил, но Ольгерд только отмахнулся и потащил Брода сквозь радостно галдящую толпу. Брод даже не успел поинтересоваться, с чего это известный скареда фон Робур такой щедрый…
А теперь они сидели под деревом и смотрели на эту самую толпу сверху.
- Как я погляжу, у Инспектрис Карментарис здесь обширные полномочия, - сказал Брод. – И охрана общественного порядка тоже?
- Ага. Ну, тут они скорее координаторы – у них и структура рабочая, и полномочия. А так-то дел им хватает. Это у нас тут еще тишина и спокойствие, - мрачно хмыкнул Ольгерд. – А представь, сколько у них работы в основных зерновых поясах, где урожай три раза в год снимают?
- Представляю.
- И основные силы Инквизиции тоже там. Да, я понимаю, что поначалу готов был вломиться в местную штаб-квартиру в компании капитана Сарутоби и устроить… в общем, ты понял. Но в самом деле, такого, как в Ленцдорфе, никто не ожидал. Красные Озера и весь этот пояс – тишайшее место. Даже сейчас, после всего вот этого…
- Знаешь, я все никак не могу привыкнуть, что здесь и сейчас действительно в почти полной безопасности.
- О да, - кивнул Ольгерд. – Сейчас – точно. Можно, воспользовавшись случаем, передать привет капитану Сарутоби.
И помахал рукой. Непроизвольно оба они замерли, прислушиваясь. Но лишь веселый гул доносится снизу. Что, конечно, совершенно ничего не исключает…
- Небесные Воины не будут вечно дежурить в Красных Озерах, - усмехнулся Брод. - Поэтому моя задача – сделать все, чтобы здесь и дальше все оставалось также тихо. И спокойно. Тем более… если ты прав насчет «улучшителя породы» - а ты прав, то я кровно заинтересован в том, чтобы Красны Озера были чисты. Чтобы скверна вновь не смогла проползти сюда.
Ольгерд молча кивнул.
- Но вот чего я пока не понимаю, так это как мне быть дальше, - признался Брод.
- Ты про сестер?
- Да. Я пробовал говорить с ними – и с обеими, и с каждой наедине, но они, похоже, опасаются, что я могу предъявить права и забрать…
- Опасаются, да, - подтвердил Ольгерд.
- Но я же не могу ничего не знать о… о своем ребенке! О своих детях! – Брод уже не мог сдерживаться и непроизвольно взмахнул руками. – Я должен обеспечить им все. А не только безопасность! А для этого я должен знать, что с ними и как. Начнем с того, что я должен переписать завещание, чтобы выделить долю и своим детям, и их матерям…
- Ты в который раз уже завещание переписываешь? – невинно осведомился Ольгерд.
- Не в первый, - отмахнулся Брод. – А если я перепишу завещание, то мне надо тем более держать это в тайне от моей многочисленной родни что по отцу, что по матери. Эти падальщики готовы удавиться и меня удавить, лишь бы оттяпать себе кусок пожирнее…
- Кстати, про падальщиков. Зато здесь, на Эрнтерии, ты можешь обеспечить своим детям безопасность – если сохранишь тайну. Здесь у тебя будет агентура. Здесь за твоими детьми, буде они у тебя все-таки появятся, есть, кому присмотреть. Я про Эльзу, все равно она тебе отчеты посылать будет, я оставляю ее за главного. Так что переписывай завещание потише, а обо всем остальном мы позаботимся.
Брод молча обдумывал услышанное.
И само предложение Ольгерда. И сам факт того, насколько, оказывается, глубокое доверие установилось между ними. Кому он еще может довериться настолько – и кто может довериться ему так, как Ольгерд?..
- Ты же сам видишь, какие здесь люди. Это же Эрнтерия, - улыбнулся Ольгерд.
«Полюби Эрнтерию и она полюбит тебя в ответ».
- Я поговорю со своим нотариусом, - сказал Брод. – Авраам Коган, конечно, дерет с меня чуть ли не имперскую десятину, но свое дело знает и на него можно положиться. Обсудим с ним, как лучше организовать финансовую поддержку – именной вклад, счет, что-то еще… Сестер в известность пока ставить не будем, а вот с Эльзой я поговорю…
- С Эльзой поговори! Но сначала надо понять, забеременел там хоть кто-нибудь, - Ольгерд, в отличие от Брода, священного трепета перед беременностью не испытывал. - А то мы тут с тобой планов понастроим…
- Есть у меня предчувствие, что я буду переписывать завещание. Вот Господь Император мне свидетель, придется.
Ольгерд как-то странно покосился на Меркадера, но промолчал.

 

- А это еще что за херня? – скептически осведомился Ольгерд.
- Это родео, - пустился в объяснения Георг Джеймисон. – Вид спорта, особенно популярный на Корсике. Задача – удержаться на диком быке или лошади положенное время. Если мне память не изменяет, то восемь секунд.
- И не отбить себе яйца, - Рокрит, похоже, разделял недоверие Ольгерда.
Во всяком случае, на как следует посыпанную песком площадку, огороженную толстыми бревнами, он смотрел без особого энтузиазма.
- Однако, культурная экспансия Корсики на Эрнтерию продолжается вслед за экономическими отношениями? – пошутил Брод.
- Ага. Экспансия культурная, а теперь еще и генетическая, - фыркнул Ольгерд.
- Вот не надо. Лючия успела раньше.
- Ой-ой.
- Что-то не видать толпу желающих поставить себе на жопу синяков, - Рокрит продолжал хмурится, рассматривая площадку и немногочисленных зрителей. – Да и желающих на это смотреть.
- Скорее всего, это совсем новое для здешних мест развлечение, - предположил Георг. – Желающих нет, потому что еще никто не знает толком, что это такое.
- И правильно. Порядочные люди на быках разве что пашут. А не скачут.
- Какой же ты, Ольгерд, зануда…
- Я констатирую факт.
Сколько раз уже Броду доводилось слышать это «Я констатирую факт» с непередаваемой издевательской интонацией: фон Робур прекрасно понимал, насколько действительно занудным бывает, поэтому и посмеивался, в первую очередь, сам над собой.
- Показать, что ли, как надо?.. – задумчиво предположил Брод.
- Что как надо? На быке яйца отбивать? А ты, что, умеешь?
- Я вообще-то на Корсике почти год прожил!
- Ага. И знакомился с родной культурой. Отбивания яиц в том числе.
- Корсиканская культура богата на возможности!
- Да-да, конечно. Вот сломаешь себе что-нибудь важное – я не про голову, а меня потом Маккаллен под трибунал отправит. И что я ему скажу? Это все богатые возможности корсиканской культуры?
- Важное я себе не сломаю. Важное я себе отобью.
- Можно я не буду спрашивать, что именно ты считаешь самым важным?
- А то ты не в курсе.
Рокрит вздохнул шумно и весьма выразительно. Ладно хоть глаза не закатил. Георг, по своему обыкновению, тихо посмеивался.
- Вот поэтому я и не женюсь, - сказал Брод. – Потому что у меня есть ты.
Ольгерд с интересом повел бровью.
- Чего я о нас не знаю?
Рокрит прикрыл лицо рукой.
- Я не хочу делать несчастной неведомую мне пока женщину. Видеть она меня будет раз в год в лучшем случае, ну два. Проблем из-за меня у нее появится столько, что никакое наследство не компенсирует, потому что в комплекте со мной она получит всю мою родню – а такого ни одному нормальному человеку даром не надо. Так пусть она живет дальше и пусть у нее все будет хорошо. А для тихих радостей семейной жизни вроде супружеской ебли мозга у меня есть ты. Опять же, кто еще обо мне так позаботиться?
- Ага. И при этом я не претендую на твое наследство!
Конечно, Ольгерд изо всех сил привычно старался быть циничным, но Брод отчетливо уловил в голосе друга некоторую смущенную растерянность, в обычном состоянии фон Робуру не свойственную.
- Ну, я бы посмотрел на бой «Ольгерд фон Робур и Авараам Коган против семьи Янг и клана Меркадер». Только не в первом ряду – из соображений безопасности.
- А тут тебя соображения безопасности, значит, не волнуют?
- Я просто хочу познакомить жителей Красных Озер с богатой корсиканской культурой! – ухмыльнулся Брод.
- Выебнуться ты хочешь на радость жителям Красных Озер!
О да, Броду на самом деле хотелось выкинуть что-нибудь дурацкое. Но родео – развлечение по определению травмоопасное, тут Ольгерд прав на все сто. И Брод наверняка подавил бы в себе желание разогнать адреналин в попытке удержаться на отчаянно скачущей туше, но… но тут вмешалась сама судьба.
Сама судьба, похоже, хотела, чтобы Бродерик Меркадер тряхнул стариной и продемонстрировал былые навыки.
«Чудо святой Оши».
Сестры Шаховы махали ему руками с противоположной стороны площадки.
- Ой, все! – вслед за Бродом заметил их Ольгерд.
«Идти или не идти? Записываться на родео. Или все-таки не идти?»
- Обратите внимание на работу мысли, написанную на челе нашего героя крупными красными буквами! Идти или не идти? Скакать или не скакать?
- Тоже мне, псайкер уровня «альфа», - хмыкнул Брод. – Ну что, показать, как нужно брать быка за рога?
- Показать! – внезапно поддержал его Рокрит. Надо полагать, из чистой вредности: они с Ольгердом время от времени демонстративно вели себя «назло» друг другу.
- А может, не надо? – Георг все-таки был за осторожность, и его можно было понять.
Брод снова задумался. Параскева и Ксинья как чуяли, что за сомнения его гложут, и, опершись об ограждение, посылали Меркадеру томные взгляды, преисполненные насмешливого коварства.
Брод глубоко вздохнул. Один раз. Потом второй. Потом третий.
- Ладно, иди уже, - смилостивился Ольгерд. - Главное – не рассказывать про это ваше блядское родео Алексу-Людвигу. А то убью нахер. Если Эльза меня не опередит.
- Это еще хорошо, что ты о корриде ничего не знаешь... Георг, молчи, Богом-Императором молю!!!

 

- Я бы котика с собой взяла, но, сами понимаете – никак.
Саша тетешкала очередного махарьевича. Потомок властелина Красных Озер довольно урчал что твой тракторный двигатель, свернувшись у нее на руках.
- Совсем никак? – понимая, что да, таки совсем никак, все же спросил Старый Генерал.
- Никак, - покачала головой Саша. – Это ведь не собака.
- Вот именно, - вставил Ольгерд, в свою очередь, баюкавший сонную Лючию, подставившую бархатистый плотно набитый живот под хозяйские пальцы.
- Эксперт, тоже мне.
- Коту дом нужен, - Ольгерд привычно сделал вид, что игнорирует дедовы подначки. – Чтобы он там углы метил, в тапки срал, ловил мышей и таскал мясо со стола.
- Идеальная жизнь! – усмехнулся Бродерик.
- О да. Кстати, что ты там говорил за страдания одного нашего знакомого кошколюба?
- У которого все коты – Людовики? Страдает!
Саша тут же навострила уши: она сразу поняла, про кого зашла речь.
- Что за кошколюб? – немедленно осведомился Николай фон Робур.
- Один очень влиятельный кошколюб с Митраграда, - как можно более нейтрально отозвался Брод. – У него как раз очередной кот скоро преставится. А то и уже.
- Ага, - прищурился Старый Генерал. – А может ему подарочек передать с Эрнтерии?
Брод с Ольгердом тут же переглянулись и одновременно разразились мерзким хохотом. Саша старательно делала все возможное, чтобы не рассмеяться вместе с ними, но получалось у нее не очень.
- Вот это ты, дедушка, подал просто гениальную идею, - отсмеявшись, сказал Ольгерд.
- Я-то от чистого сердца. Но, по всему видать, и ей вы нашли какое-то паскудное применение.
- Отож! – подтвердил Брод.
- Вот ведь опездолы, а, - Старый Генерал снова принялся жаловаться Василию на внука и друга его. – Даже из котейки какой-то блядский цирк в состоянии устроить.
- Ну почему сразу блядский? – вступился за младшее поколение Василий.
- А ты только посмотри на эти рожи!
- Дорогие мои, может быть, вы все-таки потише орать будете? – недовольно осведомилась Эльза, высовываясь из открытого окна, под которым на завалинке сидели представители старшего поколения и Саша, а Брод и Ольгерд прогуливались поблизости.
– Я только Клима уложила, еле уторкала. А ваши вопли поди до самого Форштадта слыхать.
- Все-все, - развел руками Старый Генерал. – А ну марш спать! Василий, прояви манеры!
Василий попытался галантно поклониться и предложить руку Саше. Вышло у него это неуклюже, потому как смущался старик не меньше Саши, растроганной подобным отношением.
Старики и Саша удалились в дом, а Ольгерд и Брод отправились в гостевой домик, где горел свет – Георг устроил Рокриту какой-то очередной исторический экскурс. Иногда к их компании присоединялась и Велока, которой, похоже, тоже было интересно послушать рассказы эрудита Джеймисона. Еще бы! Георг не делал вид, что его исключительные познания дают ему право презирать всех остальных, а вовсе наоборот, и щедро делился ими со всеми желающими.
Брод на самом деле почти с ног падал: он таки смог удержаться положенное время верхом на очень вредном и очень энергичном быке весом под тонну, не меньше. И теперь у него болело абсолютно все. Но, стоит признать, без посещения бани ему пришлось бы хуже, так что он был благодарен Ольгерду за его чуть ли не коронное «Ну что, Лопата, пойдешь со мной в баню?» - и согласился, только что штаны не срывая. Потому как после знакомства жителей Красных Озер с корсиканской культурой тело требовало разогнать молочную кислоту и стабилизировать уровень адреналина в крови.
А баня для этих целей, как выяснилось, подходит самым наилучшим образом. И теперь Броду больше всего хотелось упасть на постель – и провалиться в сон до утра.
- И вам спокойной ночи, - кивнул Ольгерд ближайшим кустам.
Кусты не шелохнулись.
- И не стыдно тебе, - укорил его Брод.
Ольгерд ничего не успел ответить, потому что из кустов раздался тихий смешок.
Смех астартес – звук крайне специфический. Такое слышишь крайне редко и потом уж точно ни с чем не перепутаешь.
- Вот видишь! - задрал нос Ольгерд.
Брод только головой покачал.
Они остановились на полпути к гостевому домику, на краю розового сада Эльзы. Ночью цветы, нагревшиеся за день под солнцем, пахли совершенно фантастически. Даже уходить не хотелось.
- А что это за Василий? Все забываю спросить.
- Василий – один из старых дедовых друзей. Он его на самом деле заметно младше, просто этого не видать уже на фоне дедовых омолаживающих процедур. А вообще Василий – единственный из его друзей, которые еще живы, - теперь тон Ольгерда был серьезным и грустным. – И дед очень переживает… виду, конечно, не показывает, но он боится, что не сможет справиться, когда и Василий уйдет.
- Справиться с чем?
- Со своими обязанностями. Он же у нас икона пропаганды. Вербальное оружие Империума человечества. Знаешь, за что его в том числе ценят, причем, что простые солдаты, что наверху? Он всякий раз для каждого выступления находит нужные слова. И не повторяется. Говорит об одном и том же, но так, что за душу берет. А не по бумажке талдычит…
- И он боится, что однажды не сможет эти слова найти – когда не останется друзей. Потому что все-таки семья – это одно, а друзья – другое. Потому что людям нужна разная поддержка. Даже таким энергичным, как Старый Генерал.
- Да. Опять же, семья у нас – сами видел, не особо большая. Родня, конечно, имеется в количестве, но… Этот домик построили для его друзей, которые часто его навещали. А теперь навещать и некому, кроме Василия…
- Ты за него переживаешь. За деда.
- Переживаю. Ну кто у него теперь еще остался? Василий. Эльза. Отец… ну, не знаю. Я его так и не видел почти с детства, и он здесь появляется раз в пять лет. Знаешь, как бы это парадоксально не звучало, но инцидент в Ленцдорфе… дед у меня на глазах помолодел. Потому что он снова был нужен не только в качестве говорящей головы. Но ты понимаешь, что несмотря на все процедуры моложе он становиться не будет. И поддержка ему будет нужна все сильнее и сильнее год от года…
- А ты все еще думаешь, что не смог стать для него поддержкой?
Ольгерд молча кивнул. Лючия у него на руках недовольно заворочалась, скуля во сне.
- Зря ты это думаешь, - сказал Брод. – Я вижу, что твой дед гордится тобой. И тот ваш старый конфликт, из-за которого ты сбежал из дому… я не знаю подробностей, но ты считаешь, что… что дело было в твоих пристрастиях? А мне кажется, дело было в том, что ты отказался продолжать традицию. Отказался от танков. И оба вы уперлись в эти злополучные танки с двух сторон – и понеслось...
Ольгерд продолжал молчать.
- Твой дед – человек тяжелый. Ты, впрочем, тоже. Да ты и сам знаешь. Но и ты, и твой дед – вы судите о людях по поступкам. И оба служите во имя долга, ради Империума и человечества, а не за награды или высокое положение. Когда мы познакомились, я подумал, что мне очень хочется тебя прибить – и это было взаимно. Но именно потому, что мне удалось понять, чем именно ты руководствуешься, я смог присмотреться к тебе внимательнее. И понял, что не такой уж ты и говнюк, - Брод усмехнулся. – Ты очень верный и преданный говнюк, которому я могу доверить самое дорогое, что у меня есть. Моих детей. И твой дед, думается мне, видит в тебе человека, которым можно гордиться. И он гордиться тобой – и, возможно, именно это станет для него той самой поддержкой, которая нужна ему, чтобы поддерживать остальных…
Из кустов вышел Махарий и принялся тереться об ноги Ольгерда.
- Вот видишь, даже Махарий говорит, что порой ты слишком много думаешь – и не о том, - сказал Брод. – Опять же, ты на каждом углу не орешь о своей исключительности, так что кому какое дело, как у тебя жизнь складывается. Но то, что тебя порой прибить хочется, настолько ты капризный зануда – это точно!
- А уж как тебя прибить хочется, - проникновенно заметил Ольгерд. – Особенно когда ты на этом быке скачешь, а у меня внутри кишки от ужаса сворачиваются.
- Но тебя удерживает страх перед Маккалленом?
- Отож! Он ведь мне потом весь мозг прожрет, мол, где мы теперь возьмем второго такого Меркадера!
- Второго такого – точно нигде! Хотя, знаешь, есть один еретический трактат, реликвия чуть ли не со времен Долгой Ночи, в котором утверждается, будто бы наш мир – не единственный, и существует целое множество миров, в которых живут наши двойники со своей судьбой и своей историей.
- Ты бы осторожнее с этими… еретическими трактатами, - дернул носом Ольгерд. – А то кто еще мне мозги вправлять будет? Но, знаешь, теперь у меня есть еще один повод цепляться за наш мир, чтобы эта Галактика в итоге досталась человечеству, а не какой-то чужацкой или предательской мразоте.
- И что за повод?
- А что, если наш мир – единственный, где мы смогли встретиться? А наши двойники в других мирах – нет?
- Хреновая перспектива, я тебе скажу…
- Во-во. Эх. Пойдем уже. А то у меня скоро руки отвалятся эту жопу таскать, - Ольгерд покачал спящую Лючию.
- Пойдем. Интересно, что сегодня у Георга в его расписании лектория?
- Они с Велокой давеча залезли в местную университетскую сеть. Кажется, их интересовала классическая литература. Я так удивился, что даже не спросил, какого хера…
В ночной тишине под птичий свист размеренным речитативом Георг читал стихотворение. Брод удивленно посмотрел на Ольгерда, а тот в удивлении смотрел на Брода.
- Знаешь, что это? Это те самые стихи. Только не тот кривой перевод с комморагского и обратно, а, похоже, сам исходный текст!
- Ай да Георг, - только и смог вымолвить Брод.

…Проснись, любовь! Твое ли острие
Тупей, чем жало голода и жажды?
Как ни обильны яства и питье,
Нельзя навек насытиться однажды.
Так и любовь. Ее голодный взгляд
Сегодня утолен до утомленья,
А завтра снова ты огнем объят,
Рожденным для горенья, а не тленья.
Чтобы любовь была нам дорога,
Пусть океаном будет час разлуки,
Пусть двое, выходя на берега,
Один к другому простирают руки.
Пусть зимней стужей будет этот час,
Чтобы весна теплей пригрела нас!...

 

Пять лет спустя
Кислотный дождь, обычный для столицы в это время года, стучал по центральному куполу Арк Сахнэтис. Капля камень точит. Однако сколько тысячелетий потребуется, чтобы разрушить твердыню Священной Имперской Инквизиции субсектора Финис, способную вынести даже орбитальную бомбардировку, но в то же время беззащитную перед врагом, затаившимся среди своих?..
- Мне не нравится ситуация на Радиоле, - повторил Великий Магистр, продолжая мерить шагом пространство перед окном, за которым с неба лилась стена мутной воды: в город возвращались выхлопы многочисленных заводов и энергостанций. Круговорот говна в природе, как выражается в таких случаях Ольгерд.
- Разберись с храмом святого Лукиила. Но так, чтобы не выдавать своего интереса. Придумай прикрытие.
- Непременно, - отозвался инквизитор Брод Меркадер.
Как обычно, стоило только прибыть на Митраград, как Маккаллен клещом вцепился в него, на сей раз даже не дав добраться до дому. Прямо с борта «Атрокса» катер доставил Меркадера на посадочную площадку Арк Сахнэтис.
Трехчасовая беседа, порой напоминавшая допрос, подходила к завершению, когда откуда ни возьмись в кабинете появился здоровенный котяра, черный с белыми пятнами и роскошными белыми усищами. Не обращая внимания на присутствующих, он вспрыгнул на трон Великого Магистра и, ничуть не смущаясь, уселся, задрал заднюю ногу и с энтузиазмом принялся вылизывать и выкусывать подхвостье.
- Засранец мохнатый! - пожаловался Великий Магистр, кивая в сторону трона. – А ну признавайся, чья была идея подсунуть мне эту варпову тварь? Твоя или фон Робура?
Кот отвлекся от интимной чистки и уставился на Маккаллена желто-зелеными глазищами. Один в один Махарий!
- Идея была скорее совместная… - осторожно ответил Брод.
- И почему меня это не удивляет? – сварливо вопросил Великий Магистр. – Ты хоть представляешь, кого вы мне подсунули, вражьи дети?
- Кота? - еще осторожнее сказал Брод.
Что это Маккаллен имеет в виду насчет «вражьих детей»?
Но, похоже, это была всего лишь фигура речи, а не «констатация факта» по-фонробуровски.
- Скота! Мало того, что этот пиздюк шерстяной орет как стадо кровожадов в атаке, он еще и жрет, как тиранид, и срет некронскими монолитами! Причем, исключительно под стулом у моего саванта или же ему прямо на сандалии! И все углы в Арк Сахнэтис обоссал!
- Прямо-таки все?
Брод уже начал преисполняться уважением к очередному Людовику: Арк Сахнэтис, мягко говоря, крепость немаленькая.
- А еще этот пиздюк всякий раз умудряется телепортироваться, когда его собираются кастрировать! Только что был здесь – а вот его уже нет! – продолжал жаловаться Маккаллен, в этот момент до смешного напоминая Старого Генерала. – Ходит, яйцами трясет, скоро весь Митраград будет в черно-белых котах. Как в типографии отпечатанных! Прямо-таки брат твой духовный, только у тебя все-таки голос приятнее, хвала твоей маменьке. Кстати, Меркадер. Тебе котеночек не нужен?
- Спасибо, у меня есть, - Брод изо всех сил старался не заржать.
Маккаллен подошел к трону и оперся о подлокотник: похоже, согнать с него кота Великий Магистр не решался. Людовик встал на все четыре лапы, потянулся, а потом прогнул спину и принялся бодать хозяйскую руку.
- Ну иди сюда, зассанец, - со вздохом взял кота в охапку Маккаллен. – Отродье ты Абаддоново…
Поудобнее устроившись на руках, Людовик положил лапы магистру на грудь, осторожно уцепившись когтями за плотную ткань мантии, и принялся тереться головой о подбородок Маккаллена, громко урча.
Брод не смог сдержать улыбки.
- Иди уже, - напутствовал его Великий Магистр, слегка разомлевший от котовьей ласки. – Отдохни, пока есть возможность. И не забудь передать привет госпоже Грассини!
Попрощавшись, Брод поспешил домой, только что не срываясь на бег – в коридорах Арк Сахнэтис это вызвало бы как минимум подозрение, а как максимум – предупредительный выстрел. Меркадеру не терпелось как можно скорее оказаться в особняке Грассини и хотя бы на первое время выбросить из головы все дела, заботы и тревоги. Обнять маму, стараясь не замечать проблеск седины в ее густых черных волосах, подхватить на руки изрядно подросшую Таис, утащить кусок пиццы из-под теплых рук Иды… Дома Брода Меркадера ожидал очередной штатный доклад с Эрнтерии от главы тамошней агентурной сети Ордо Маллеус – Эльзы фон Робур, которая каждый свой отчет, краткий – и хвала Богу-Императору, что краткий, потому как в Красных Озерах все спокойно - заканчивала небольшой припиской из пары слов.
Кодовая фраза, которую Брод надеялся прочесть в конце отчета – как и все четыре предыдущие годы подряд.
«Урожай зреет».
А это значит, что у Анхелиты и Александра все хорошо.