Actions

Work Header

Танки, гроксы, урожай или Колхозный панк 40,000

Chapter Text

Глава 3

Брод проводил взглядом хищный силуэт «Шельмы», стремительно удалявшийся от Ленцдорфа туда, где небо светлело, где рассеивалась дымка, кружащая над выжженной деревней, где небо было безмятежно-голубым, а облака – белыми и пышными.
Не то, что здесь. Здесь было пасмурно. Пасмурно и серо.
В горле запершило. В плотном, пропитанном кислым привкусом гари воздухе медленно оседали хлопья пепла, потревоженные приземлением и стартом «Шельмы». Крупицы гари и пыль уже успели облепить керамитовую броню, белую, еще совсем недавно надраенную чуть ли не до зеркального блеска – техножрица Джэк, да благословит ее Омниссия, постаралась на совесть. Однако с каждой минутой доспехи становились все темнее и темнее. Брод усмехнулся: будь на его месте кто-то более чувствительный, склонный к поиску знамений и совпадений по поводу и без, не миновать дурного предчувствия.
Тишина.
Почти полная, абсолютная. Только едва слышный шорох ветра по земле, покрытой черной коростой, да нервный скрип на грани слышимости: колышутся петли, безвольно повисшие на металлическом косяке, который торчит из груды кирпичей, выбитых из стены. Вход в кузницу, от которого остались лишь стены, зияет темным пятном. Ольгерд упоминал, что ворота вместе с частью стены вынесла демоническая машина, вырвавшаяся из своего логова.
Тяжесть.
Как будто сам воздух здесь давит многотонной глыбой, которая медленно опускается на плечи, угрожая смять белый керамит точно ореховую скорлупу, попавшую под пресс в заводском цехе.
- Боже-Император на Троне Златом, яви Свою милость и устреми взор Свой сюда, где живут и трудятся во имя Твое и во благо рода человеческого. Избави от происков вражеских и защити. На Тебя уповаю, Защитник и Спаситель.
Пустота.
Ни птицы в небе. Ни насекомого. Ни единой живой души на несколько километров вокруг. Во всяком случае, капитан Сарутоби заверил Меркадера, что отзовет скаутов из зоны карантина – и у Брода не было причин сомневаться. И не только потому, что этот приказ Инквизиции будет исполнен: Небесные Воины с «Юки-Онны», конечно, те еще скрытные паскудники, как обозвал их Ольгерд, но преданность этих космодесантников Империуму человечества не обсуждается.
Брод, перехватив рукоять молота поудобнее, направился к развалинам кузницы.
Ритуал изгнания и очищения надлежит провести здесь. Именно здесь, где все началось. Именно здесь вернувшийся домой с темным следом в душе и осколком демонического механизма в качестве трофея Отто принялся осквернять свою машину. Это уже потом она сама вкатывалась в коровник, превращенный в забойный цех. А связь между железом и варпом ковалась из крови и боли как раз тут…
Обломки сорванной взрывом крыши валялись на искореженных рокритовых плитах, в стенах зияли огромные дыры и трещины. Никакой темноты, вроде бы все просматривается чуть ли не насквозь, однако все равно создается впечатление, будто посреди искореженного металла затаилось что-то темное. Вот-вот – и начнет ворочаться, расти, просачиваться наружу сквозь выбитые кирпичи.
Брод замер на пороге. Понятно, что это всего лишь игра света и тени, но ощущение враждебного присутствия усиливалось с каждым шагом по мере того, как он приближался к кузнице.
Внутри, разумеется, было пусто.
Порыв ветра, внезапный и сильный, налетел, хлестко ударил по броне, взъерошил волосы, хлопнул синим полотнищем табарда, вскинул алый плащ, шитый золотом.
Брод Меркадер усмехнулся, обернувшись.
Над Ленцдорфом не светит солнце, поэтому гигант в серых доспехах не отбрасывает тени.
Воздух в Ленцдорфе тягуч и вязок, поэтому мерный тяжелый шаг сразу не расслышишь.
И только пепел облаком взмывает в воздух, потревоженный сабатонами.
- Господин инквизитор, - разнесся по мертвой тиши над Ленцдорфом низкий сильный голос, исказить который не в силах даже вокс-динамик.
Нечто невидимое, угнездившееся в кузнице, отозвалось на его появление: даже Брод, не будучи псайкером, почувствовал, как растет уровень напряжения в бывшей кузнице Кровавого Бога.

 

Меркадер перелистнул страницы Deamonica Profanitum – именно этот гримуар он носил с собой в футляре, пристегнутом к броне освященной платиновой цепью, и еще раз сверился с потертым листком, вложенным промеж страниц. Исследования рессурекционистов в области перемещения человеческой души из варпа в материальное пространство - большая редкость. До сектора Макабрис совсем недавно дошли труды казофилитов, наиболее открытой к сотрудничеству с коллегами рессурекционистской фракции Инквизиции. Одно из самых важных допущений приверженцев торианства и родственных ему течений - вера в возможность перехода психической энергии человека, самой его души в варп и обратно. Все это, разумеется, согласно воле Бога-Императора. Утверждение спорное, но обратное все равно не доказано. Именно на основе трудов торианцев и сочувствующих Брод Меркадер и создал весьма нетривиальное заклинание, структура которого пришла ему в голову во время медитации. Озарение, посетившее во время полета из Красных Озер в Ленцдорф.
И Брод надеялся, что это озарение было ниспослано ему неспроста.
Свое мнение по поводу избавления душ мучеников из плена он изложил юстикару, надеясь на понимание – и экспертную оценку.
- Все же мы не можем классифицировать это создание как демона, - Меркадер нахмурился, глядя на Deamonica Profanitum.
Гримуар, извлеченный из покрытого защитными символами футляра, лежал на рядом с молотом инквизитора на пробитой в нескольких местах феррокритовой плите, выбитой из стены и упавшей на поваленные ранее крупные обломки арматуры перекрытий крыши. Пюпитр, конечно, сомнительный. Однако молот не вибрировал, а печати чистоты на нем не плавились – значит, само здание, вернее, его руины Ольгерд и Небесные Воины очистили от скверны, как и все вокруг… но их усилия и жизни тех, кто погиб здесь, могут пойти прахом в самом прямом смысле, если Клавдий Метелл и Брод Меркадер не смогут разрубить связи между варпом и душами тех, кто нашел здесь страшную смерть.
Общими усилиями фон Робуру и космодесантникам удалось разрушили вместилище демона, но предугадать появление психической сущности не мог никто. Кроме Серых Рыцарей. Потому юстикар Клавдий Метелл, в раскладе Имперских Таро увидевший грозящую опасность, прибыл на Эрнтерию в срочном порядке, воспользовавшись древними путями Паутины. Брод не спрашивал, откуда Рыцарю Титана они ведомы. Потому что Клавдий Метелл все равно ничего бы ему не ответил. Серые Рыцари, элитный орден Адептус Астартес, о существовании которого знали лишь избранные, были сильнейшим оружием в руках Священной Имперской Инквизиции и одной из главных тайн Ордо Маллеус на протяжении последних десяти тысяч лет. Тайной, к которой были допущены лишь немногие инквизиторы-демоноборцы, не говоря уже об инквизиторах из других ордос. Сильнейшие псайкеры Галактики, Серые Рыцари наследовали генетический код самого Божественного Императора и были Его последним даром Империуму человечества, самыми совершенными воинами-сверхлюдьми, нечувствительными к скверне Хаоса, созданными для истребления демонов по обе стороны завесы, отделяющей реальность от безумства варпа. И своих тайн у них было более чем достаточно.
- Хотя следует признать, оно успело пожрать изрядное количество психической энергии. Обычно демоны Кхорна действуют более… топорно, - Брод все-таки не смог удержаться и хмыкнул.
- Я бы не назвал это изящным ходом, - парировал Клавдий. - Поглощать души весьма естественное для демонов занятие, знаете ли. Они этим живут.
- Тем не менее, наше создание, застрявшее между мирами, затягивает варп. Общее сознание этой… сущности, - так деликатно окрестил погибших пленников инквизитор, - раздроблено. Она пока не подчиняется своему губителю, хотя и является проводником, варп-каналом, но в тоже время сильнее всего желает вернуться сюда, в место, которое все еще считает домом. Возможно, достаточно скоро сущность переродится в нечто более неприятное, но пока еще мы можем спасти души тех, кто породил ее. Вернее, тех, кто ее образует.
- Почему вам так важно именно спасти их?
Брод не видел его лица, скрытого угловатым забралом шлема, но отчетливо понимал, что Серый Рыцарь сейчас с интересом прищуривается.
Слишком часто в разговоре с ним Меркадер терялся. Зачем он вообще проговаривает все это вслух? У Лопаты что мыслей, что домыслов имелось в достатке, но он лишь пожал плечами. Когда работаешь бок о бок с Серыми Рыцарями, любое высказанное или всего лишь обдуманное мнение, предположение, не говоря уже о любом заданном вопросе может оказать проверкой на лояльность не только Инквизиции, или общему делу сохранения Империума, но и конкретно Рыцарям Титана. Не вступит ли однажды интерес Меркадера в конфликт с интересами ордена 666? Такое с инквизиторами уже случалось, как понял Меркадер из слов Клавдия. Причем, не единожды.
- Демон, рожденный из крови и плоти Эрнтерии. Боюсь, даже после изгнания он будет сохранять интерес к этой планете, а это чревато рецидивами. А Эрнтерия – один из ключевых миров субсектора Финис. Да и всего сектора Макабрис. Если мы спасем эти души, то предотвратим появление в варпе полноценной демонической сущности, которую будет притягивать именно этот мир, его колыбель. На наших глазах происходит манифестация. Рождение демона, - не то, чтобы Лопате уж очень хотелось быть свидетелем этих родовых мук, но чего скрывать, действительно нетривиальный случай. – Наша задача - не дать варпу окончательно поглотить эту сущность. Грубо говоря, оплодотворить ее, как бы пошло не прозвучало это сравнение.
- Так оно и есть, - голос Клавдия напоминал голос медикэ, который без лишних эмоций описывает клиническую картину. - В метафизическом плане Эрнтерия – одна огромная яйцеклетка, ее задача – репродукция. Это ее судьба. Плодородие здешних земель, плодовитость животных и людей – закономерное следствие воздействия психического поля этой планеты. Это давно было известно эльдар, возможно, это известно и кому-то еще.
- Да. Именно поэтому нам нужно предотвратить манифестацию. Я считаю, что мы должны спасти, освободить заточенные в ловушке души. Если Хаос доберется до них раньше, они окончательно сольются, и появления демона уже не предотвратить.
- Однако уже сейчас эта сущность – будем пользоваться именем, которым вы ее наделили, в состоянии устроить на Эрнтерии катастрофу, - заметил Клавдий. - Оно застряло между Имматериумом и реальностью, став своего рода каналом, по которому Хаос продолжает медленно просачиваться сюда из варпа. С каждым днем, с каждым мигом этот канал становится все шире и шире. Если об этом прознают враги Империума, устроить здесь варп-разлом труда не составит даже не самому сильному колдуну, не говоря уже о цепных псах Варденала.
На упоминание имени Темного Апостола Несущих Слово сущность отозвалась тревожной вспышкой. Еще бы. Темный Апостол сам хотел войти в сонм демонов и уже которое тысячелетие подряд хватался за любую возможность. И в варпе наследил достаточно.
- Вполне возможно, что об этом уже пронюхали и по ту сторону завесы. И сейчас там настоящее столпотворение демонов, жаждущих возможности воплотиться на Эрнтерии, воспользовавшись не оформившейся еще сущностью как варп-каналом, - продолжил юстикар.
- Однако для того, чтобы полностью уничтожить эту сущность, нам придется разнести половину Эрнтерии. Этот конкретный континент как минимум. И вы предложили иной вариант первым, - с нажимом напомнил Меркадер. – Вы предложили экзорцизм. До того, как я озвучил саму эту возможность и схему созданного мною заклинания. Или эта практика для вас излишне радикальна?
- А вы тут же согласились на мое предложение. Боитесь, что ваши новые и старые друзья вас не одобрят? Ведь тогда с лица этой земли исчезнут не только Красные Озера.
Инквизитор ничего не ответил. Он опустился на корточки и сгреб в кулак горсть пепла, толстым слоем покрывавшего пол кузницы.
- Видите? – спросил он у Серого Рыцаря. – Это прах, это пепел. Через пару лет он разлетится по всей округе и станет землей. Ну, земля и земля. Определенный состав элементов, сколько-то неорганики, сколько-то органики. Земля. То, что есть везде. На любом из миров.
Клавдий Метелл молчал.
- Я полагаю, именно это - самое важное, - Брод встал на ноги. - Нельзя сражаться и умирать за нечто абстрактное. Важное – не состав. Важное – сама земля. Эльза фон Робур, когда капитан Акио Сарутоби спросил ее, почему она обошла приказ Ольгерда фон Робура и вступила в бой, ответила: «Это моя земля. Если я упаду, она меня поддержит. И я буду сражаться за нее». Вы сами сказали, что ее судьба – репродукция. Так давайте сделаем так, чтобы эта земля и дальше рожала героев, а не врагов Империума человечества.
- Да, я понял вашу мысль, инквизитор. Земля – душа этого аграрного мира – сосредоточие мыслей и чувств тех, кто здесь рожден, кто здесь живет и готов умереть ради благополучия этой планеты. И притяжение Эрнтерии в метафизическом смысле весьма сильное. Возможно, кстати, именно с этим и связан интерес к ней ренегата Дзойи.
- Скорее всего. Ольгерд фон Робур выяснил, что Дзойя прибыл в Красные Озера, уловив возмущения варпа в Ленцдорфе при помощи демонического фамилиара. К самому инциденту напрямую он непричастен, но слишком уж быстро сообразил, какие последствия могут быть у этих событий. И, скорее всего, решил ими воспользоваться.
- Уже совсем скоро Дзойя поступит в распоряжение госпожи инквизитора Феодоры и юстикара Виридиса. И все его тайны перестанут быть таковыми. А я даю вам возможность подготовиться к бою. Когда я прорву завесу, времени на то, чтобы собраться духом, у вас уже не будет. Но на вопрос про друзей вы мне так и не ответили.
- Не ответил - вслух? Да, у меня есть привязанности, о чем вам, юстикар, прекрасно известно. Ольгерд фон Робур готов пойти на должностное преступление, чтобы защитить Эрнтерию. Он, конечно, предпочитает думать исключительно о Красных Озерах, но, похоже, чует, что Эрнтерия – не самая обычная планета в нашем субсекторе. И, да. Мне хватило дня, чтобы составить впечатление о тех, кто живет здесь. Люди Эрнтерии отличаются от людей, например, Соатраны. Они свободнее рабов техно-ульев всей системы Хельгард Круцис. Им повезло жить под открытым небом и видеть солнце, дышать чистым воздухом и очень даже неплохо питаться. Да, я говорю о жителях Красных Озер, а не о горожанах – но даже тамошние, скажем так, деклассированные элементы чувствуют себя лучше своих собратьев из подульев Митраграда. Конечно, в подобных условиях живут и на диких феодальных мирах, но там все-таки сильно хуже с благами цивилизации. А здесь прямо-таки благодать. Не курорт вроде Аваалона, но очень даже н ничего. И здешних жителей не нужно загонять насильно на вербовку в Имперскую Гвардию: они сами выстраиваются в очередь за право воевать и умереть за Империум. Они воюют за человечество, а не за право получить отвоеванную или дикую планету в качестве награды. Они воюют за саму идею доминирования человека в Галактике, следуя заветам Императора. Потому что им повезло родиться здесь. И я не хочу лишать этого права их гипотетических потомков. Да, дело в моих привязанностях тоже. Но Ольгерд фон Робур – тот, кому я верю. Тот, кому я доверяю. И наши с ним намерения в очередной раз совпадают. Или же вы что-то имеете против моих привязанностей?
- Ну почему же. Порой ваши привязанности доставляют мне немало приятных минут, - хмыкнул Клавдий.
Брод только головой покачал.
Он знал, что Серому Рыцарю доступны все его мысли, все надежды и мечты.
И все воспоминания. Даже самые личные.
Меж тем, сущность, спаянная в демоническом горниле из неприкаянных душ, разрывалась между реальностью и Имматериумом. Между памятью и забвением, между любовью к родной земле и всепоглощающей яростью. Сущность самим фактом своего существования тревожил юстикар Клавдий Метелл. Его ментальные силы, его намерения, его спокойствие и даже холодность, все это бросало вызов нематериальному созданию, мечущемуся среди вихрей варпа. Сущность пыталась отыскать трещину, слабость, найти способ воздействия на сознание Клавдия, но безуспешно. Все, что сущность могла получить, считать - его имя. Нынешнее имя. Совсем не то, что Клавдий Метелл получил при рождении. То, истинное, подлинное имя он и сам не помнил, как не помнил себя до Титана, крепости ордена 666 – тайных защитников Империума человечества, демоноборцев, над которыми не властен Хаос.
Юстикар Клавдий Метелл был лишен памяти, лишен прежней личности и прежнего имени. И это удивляло сущность и выводило ее из себя, пожалуй, еще больше, чем ужасающая ментальная мощь Серого Рыцаря, который прекрасно все это понимал. Ужас пережитого и боль от созерцания родной земли, уже недостижимой и в то же время такой близкой, нежелание отправляться в долгое бесплотное путешествие по волнам варпа, полным хищников и опасностей – алые всполохи окрашивали ауру существа в цвет огня и крови. Клавдий не просто видел это пламя, текучее, словно густая кровь, он чувствовал его лихорадочный жар и пульсацию. Он видел, как сущность разрывается между Имматериумом и Эрнтерией, как начинает метаться, встревоженная появлением непонятного создания в серой броне, чей образ в варпе был столпом ослепительного белого света.
Брод Меркадер пользовался тем, что сущность, изучавшая юстикара, пока еще не осознавала угрозы, которую представляет инквизитор. На его стороне были слабенькие псайкерские способности – интуитивные озарения, и сочувствие, которое он испытывал к попавшим в огненную ловушку людям. Инквизитор и юстикар к настоящему моменту успели нащупать оптимальный для них обоих метод слажено действовать в любых обстоятельствах. И пусть Меркадер не был могущественным псайкером, но это и неважно. Психическая устойчивость и способность сопротивляться воздействию Губительных Сил тоже дорогого стоят.
Инквизитор все еще сжимал гость пепла. Чувство тревоги испарилось окончательно, его подавил профессиональный интерес. Теперь это просто работа, которую надо выполнить и чтобы выполнить ее хорошо, следует абстрагироваться от личного участия и личных переживаний. Разжав бронированный кулак, Брод сдул с ладони пыль и пепел Ленцдорфа и достал из прикрепленных к броне ножен дагу. Длинный кинжал подарил ему Кромвель, и это был не простой клинок.
После недолгих раздумий Брод оставил щит, найденный на Луксурии в склепе Гедимина Навроцкого, на борту «Шельмы». Ольгерд нахмурился, но краткий ответ Брода если не успокоил его, то, во всяком случае, прояснил ситуацию.
- Я еще до конца с ним не разобрался.
Щит прекрасно показал себя в бою, но сейчас Броду предстояло сражение, прежде всего, ментального плана. И кто знает, как поведет себя артефакт, некогда принадлежавший Великому Инквизитору Петеру Шувалову, спрятанный в склепе его ближайшего сподвижника, усмирителя и палача еретиков Луксурии. Лопата подозревал, что технологии, которые использовали создатели этого щита, Экклезиархия и Ордо Маллеус не совсем одобряли. А значит, рисковать не стоит. Особенно сейчас.
Знаки из Deamonica Profanitum сияли перед его внутренним взором, однако Брод не забывал сверяться с содержимым страниц древней книги, выцарапывая острием даги символы – и священные, и запретные, на толстом слежавшемся слое жирного пепла.
Скольких заживо сожгли здесь, в раскуроченном теперь горниле? Не один десяток.
Закончив чертить, Лопата захлопнул Deamonica Profanitum, предварительно убедившись, что листок с наброском заклинания надежно упрятан среди пожелтевших от времени страниц. Закрыл футляр с гримуаром, взял в руки молот опустился на покрытую пеплом землю и сел, скрестив ноги. Молот он положил на колени. А ладони свел на груди, сотворив знак аквилы. Закрыл глаза и обратился к Катехизису Веры Воина, мысленно проговаривая одну литанию за другой.
Именно инквизитору предстоит отслужить заупокойную мессу, проговорить и пропеть литании и молитвы, составляющие основу заклинания, в тот момент, когда юстикар позволит сущности проникнуть в реальный мир, чтобы сразится с ней. Изгнать сущность - недостаточно, ей нужно дать то, чего она жаждет больше всего – покой и прощение Императора. Что же, пусть будет так.
Меркадер сидел в центре гексаграммы, исполненной на основе двух защитных триграмм. Слишком много здесь пролилось крови. Слишком. Да, здесь все выжгли все по приказу Ольгерда, однако кровь лилась не один день подряд и успела впитаться в почву. Она никуда не исчезла. Ее поглотила земля, а вместе с кровью в нее проник и яд Хаоса. И если не ликвидировать источник заражения, падение Эрнтерии станет вопросом времени.
Все будет не так быстро и не так очевидно. Ветер рано или поздно принесет дождь, который растворит пепел и золу. Мутная вода отравит ручьи и реки, зараза поползет дальше. Год от года урожаи будут все слабее, сорная трава заполонит поля, леса начнут умирать. Отрава Хаоса отзовется мутациями среди местного населения и живности. Изуродованные прикосновением варпа мутанты будут скитаться в пустошах, а потом выйдут к людям, изгнавшим их из сел и деревень, потому что рука не поднялась на собственное чадо. Меркадеру, как и всякому инквизитору Ордо Маллеус, прекрасно известен подобный ход событий, окончанием которому станет Экстерминатус. Какому-то из представителей Инквизиции придется, сжав в руке инсигнию, санкционировать уничтожение стратегически важного для субсектора аграрного мира.
И вовсе не обязательно местным поклоняться какому-то определенному Темному Богу. Боги, персонификации Губительных Сил - всего лишь одни из самых опасных врагов человечества, порожденных Имматериумом, но Великий Океан слишком велик, неуправляем по сути своей и постоянно нуждается в пище. Темные Боги – такие же заключенные Хаоса, зависимые от него, порожденные им же. И только один Бог, известный человечеству, способен защитить и укротить неистовые течения Имматериума.

«Могущественный Император, ниспошли свой чудодейственный свет,
И да выведет меня он из тьмы»

«Очень высокая психическая сопротивляемость, помимо всего прочего. Идеальный кандидат для службы в Ордо Маллеус».
Меркадер поморщился, будто Скальдир Маккален пронзил разделяющие их световые года. Ему даже послышался голос Великого Магистра, уж больно он был запоминающимся, особенно когда в нем проскальзывали откровенно противные интонации. А вердикт относительно Бродерика Меркадера он некогда вынес именно таким тоном…
Наконец-то сущность обратила на инквизитора свое внимание. Она настороженно пыталась прощупать сознание Меркадера. Но он был готов к этому. Как был готов и к тому, что сам Хаос, воспользовавшись так и не закрывшейся прорехой в полотне мироздания, потянется к нему, почуяв подходящий объект. Подходящую жертву. Идеального кандидата не только для Ордо Маллеус…
Каждый раз одно и тоже. Словно его поставили под огромный поток воды, который тяжело и безжалостно обрушивается сверху, но выстоять надо обязательно. Любой ценой удержаться на ногах.
Страх - основа всего. Главный, основной инстинкт. Страх всех живших когда-то людей растекался по венам и артериям, проникал в сердце, учащая его биение. Страх вызывал паралич и вот уже перед Меркадером разверстываются знакомые картины смерти и гниения. Страх забвения. Страх конца всего. Страх пустой и никчемной жизни оборачивается путешествием по разоренной Галактике, больше не принадлежащей человеку. Разорванная варп-штормами, она падает к ногам Темных Богов и древних чужаков. Повсеместно рвется ткань реальности. Страх бесполезности, страх беспомощности.
Планеты разваливаются на осколки. Где-то вдали брезжит свет, в котором переливаются все цвета и оттенки - всепоглощающее ничто засасывает в себя целые миры.
Инквизитор Бродерик Меркадер точно через призму с изломанной перспективой видит, как Митраград, с огромной высоты похожий на игрушечную модель, раскололся от основания до самых вершин. Тектоническая плита треснула и в пропасть летят люди, техника, обломки зданий. Инквизитор так далеко и в то же время так близко, что можно подробно разглядеть, как рушатся жилые кварталы и мануфактуры, мавзолеи, храмовые комплексы, капеллы и келларионы, как исчезают в темном провале Аркс Сахнэтис и Стена Праха. Как среди мешанины осколков летит знакомый барельеф с фронтона резиденции самого Меркадера – дома его матери Джузеппины Грассини. Люди тянут свои руки к инквизитору, словно он и есть Бог, который наблюдает за гибелью собственного творения из космоса, явив смертным свой лик в небесах.
Тщеславие. Стоит только прикоснуться к этой силе, почерпнуть запретные знания из запертых в хранилищах Инквизиции трудов и ты, смертный человек обретешь невиданное могущество. Хочешь стать Богом? Все к твоим услугам.

«Император - наш свет путеводный.
Надежды человеческой луч средь Галактики тьмы.
Хоть служим Ему,
Он наш величайший слуга.
И склоняясь пред ним,
Знаем - он думает только о нас.
Когда во мраке мы заставляем содрогнуться тени,
Император с нами.
И в духе, и деле»

Кто-то толкнул Меркадера в спину и вот уже он сам сорвался с этой захватывающей дух высоты в бездну, где исчезало все, что ему так дорого.
Предательство! Подлость! Измена!
Почему бы противнику инквизитора не вызвать его на честный поединок? Не сразиться лицом к лицу, как поступают все достойные воины?
Гроздья гнева вызрели. Настала пора собирать урожай.
Меркадер приземлился на иссушенную почву, расчерченную тонкими трещинами. Вокруг никого и только он стоит и смотрит в серые унылые небеса, надеясь на то, что Владыка Трона Черепов обратит на него свое внимание. Броня инквизитора в пятнах грязи и крови. Молот, сжатый в руках кричит и воет, он требует сражаться.
Сражаться! Бить! Отражать удары! Крошить кости и пить чужую кровь. Нет ничего важнее крови!
Меркадер скрипит железными зубами. В кости его черепа вонзились грубые импланты, усиливающие пьянящее чувство радости во время поединка. Инквизитор сплевывает слюну, смешанную с кровью и оборачивается на звук шагов.
- Ты меня не узнаешь? - Темная Муза Сурайи покачивается на змеином хвосте. Многочисленные обручальные кольца, сорванные с отрубленных пальцев, бренчат на золотых цепочках, которые опутывают ее тело. - Опусти молот. Зачем сражаться? Тебе со МНОЙ? Весь этот мир наш, разве ты его не узнаешь? Не помнишь?
Темная муза тряхнула рогатой головой и звонко рассмеялась чужим человеческим голосом. Но чужим ли?
- Ты все-таки забрала мамин голос, - даже впрыснутые в кровь стимуляторы не смогли справиться с навалившейся усталостью.
Инквизитор Брод Меркадер закрывает глаза и чувствует, как чьи-то руки заботливо подхватывают его…

Инквизитор Брод Меркадер открывает глаза, видит в зеркале свое отражение и откровенно любуется подарками Темной Музы, чье рождение случилось задолго до падения эльдар.
Бывший театр Голконда, десять тысяч лет назад возведенный по гениальному проекту павшего примарха, ныне заточившего себя на демоническом мире по имени Медренгард, ныне превратился с их с Сурайи крепость, оплот похоти и алчности. Лицо Меркадера по-прежнему лицо Меркадера, но на паре витых рогов висят не только золотые цепочки, между ними растянут кусок кожи и пряди светлых волос. Кому это все принадлежало, инквизитор не помнит, но почему-то до сих пор хранит. Кажется, это радует Сурайи, его супругу и демонессу, опекающую ревнивцев. Сурайи никому не позволяет отбирать свои игрушки.
- Твой ручной зверек, доставшийся в наследство от Великого Инквизитора, нам очень пригодился, - Сурайи обхватывает Меркадера сзади одной парой рук, а другой проводит по животу, разрывая кожу острыми когтями. Рабыни жадно припадают к телу господина и слизывают кровь. Инквизитор недовольно цокает языком и щурит подведенные тушью глаза. Он сам - совершенство. Драгоценность в изысканной оправе, в новой форме с новым телом. Меркадер обвивает хвостом одну из рабынь и душит ее до тех пор, пока внутренние органы ее не лопнут. Звук треснувших костей больше не вызывает приступы яростного бешенства. Только наслаждение и восторг.
Белоснежный локон падает на усыпанный лепестками ярких цветов мраморный с бирюзовыми прожилками пол и Меркадер вспоминает, почему на самом деле до сих пор бережет светлые локоны.
- Прости, Сурайи, но один раз я тебя уже изгнал.
Инквизитор смотрит в зеркало, но видит не собственное отражение, а груду алого мяса, смешение конечностей, крови и слизи.
- Ты зашла слишком далеко, - Меркадер разбивает зеркало молотом, он обращается к сущности, алчущей угнездиться в его душе. - Но так и не смогла найти изъян, трещину в моем сознании. Смирись. Я хочу лишь покоя для тебя.
Стены психической защиты почти возведены, чехарда из видений, основанных на обрывках воспоминаний, страхов и желаний исчезает.

«Возлюби Императора,
Ибо Он есть избавление Человечества.
Повинуйся словам Его,
Ибо ведет Он тебя к светлому будущему.
Внемли мудрости Его,
Ибо хранит Он тебя от зла.
Пусть шепот твоих молитв напоен будет любовью,
Ибо спасут они твою душу.
Почитай слуг Его,
Ибо от Его имени говорят они.
Дрожи пред его величием,
Ибо все мы ходим в тени Его»

 

Инквизитор Брод Меркадер поднялся на ноги, сжимая рукоять молота. Он стоял посреди площади, на которой только что закончились праздничные приготовления. Над головой трепетали на ветру гирлянды и фонарики, а солнечный свет бликовал на вершинах золотых шпилей.
Ментальный ландшафт, выстроенный Клавдием Метеллом - с некоторых пор прибежище не только юстикара, но и сотрудничавшего с ним инквизитора.
На Лопату взирали церковные иерархи, проповедники, святые, наместники, многочисленные командующие, капелланы и библиарии Адептус Астартес, чемпионы Императора. Бессчетное множество их - героев, которые помогли сохранить Империум и пронести свет Бога-Императора сквозь тысячелетия, полные бурь и войны.
- Быстро ты на этот раз, - Клавдий стоял, прислонившись к призме - пустому постаменту, на котором обычно стояли две фигуры. Он сжимал в руке алебарду, ментально связанную с носителем. «Немезида» имела несколько форм. Зигфрид Ланг, к примеру, предпочитал копье, но юстикар оставался верным алебарде. «Эгида», уникальная силовая броня Клавдия, испещренная гексаграммами, с миниатюрной копией Liber Deamoniсa на груди и многочисленными оберегами, как всегда, пребывала в идеальном состоянии.
- На этот раз никто не копал глубоко, достаточно было обычных молитв, а барьер триграмм ей все равно не пробить, - инквизитор задрал голову. - Никогда не понимал, зачем вам все эти шарики-фонарики, юстикар?
- Красиво. Мне нравится.
Меркадеру нравилось думать, что судя по интонации, Клавдий обиженно скривился. Богатством мимики космодесантники похвастаться не могли, а уж Серые Рыцари – особенно. Однако Клавдий порой демонстрировал несвойственное Адептус Астартес разнообразие эмоций.
- Неужели пошло выглядит? Увы, я в этом не разбираюсь, это больше по вашей части, инквизитор, - а вот сейчас, кажется, Клавдий его поддел.
- Отлично выглядит, - заверил юстикара Меркадер. - Итак, я готов. - он тронул кончиками пальцев футляр Deamonica Profanitum. - Завеса разорвана.
- Мы выманим сущность сюда.
- Интересно, что видит Ольгерд? Никогда не представлял себе, как все выглядит со стороны, - Меркадер расправил плечи. Он не извлекал молот из креплений. Пока еще в этом не было нужды. Особенно, если рядом Серый Рыцарь.
- Ничего не видит. Я ограничил доступ к данной территории.
Клавдик поднял голову. Надо полагать, рассматривал трепещущие на ветру гирлянды. По мнению Брода – на сей раз чересчур внимательно. Потому что долго.
Брод любил это место. Только здесь можно было найти абсолютный покой под защитой идеальной, совершенной души того, кто принял Дар Императора. С тоской Брод подумал о том, что Клавдий может возжелать пройти испытания и стать Паладином ордена. Юстикар как-то обмолвился, что для этого ему придется предпринять долгое путешествие на Титан. В случае успешного завершения испытаний Клавдий покинет «Атрокс» и станет одним из приближенных к гроссмейстеру Ордена. Если же нет – будет путешествовать по Империуму в поисках новых кандидатов, некоторые из которых смогут стать Рыцарями Титана.
Эх.
И правда тоска.
- Вы и правда будете сожалеть о моем отсутствии?
Лопата думал нарочито ясно. И так же нарочито сожалел.
- Да, не поймите меня неправильно, но вы отличаетесь.
- От кого?
- От всех. И вообще, вы как никто другой разбираетесь в том, что происходит здесь, в субсекторе, вы нужны нам. Вы спасли Кромвеля, в конце концов. Не инквизитора Кромвеля, а человека по имени Шон Кромвель.
- У нас есть несколько минут, - в голосе Клавдия послышалось нечто, напоминающее охотничий азарт ищейки, которая взяла след. - Я чувствую ее. Она желает сразиться с нами. А вы потрудитесь объясниться!
- Инквизиторам никто не доверяет, - хриплым голосом посетовал Брод и улыбнулся. - Очень трудно, знаете ли, выстраивать отношения с космодесантниками, особенно самого тайного ордена. А что до Серых Рыцарей? Я понятия не имел, что мне нужно делать и как себя вести...
- То есть мотивы для сожалений у вас сугубо эгоистические.
- Так точно. Это мой здоровый человеческий эгоизм. Я не хочу терять вашу поддержку. Кто знает, кому придется занять ваше место?
- Ваше место мог занять Диего де Деза, так что мне в некотором роде тоже повезло. Вы хороший инквизитор и достаточно приличный слуга Императора, Брод Меркадер. Вы умеете заглянуть за горизонт, хотя иногда вам неплохо было бы обращать внимание на то, что творится у вас под ногами.
Лопата почувствовал, как покраснели его уши. Точно мальчишка он отреагировал на подобную высокую оценку из уст Избранного Императора. Возможно, если Брод и дальше будет оправдывать ожидания, его допустят к копии Кодициум Этернум, совместного величайшего труда самого древнего Ордо и самого закрытого Ордена. А Брод на это как минимум рассчитывал.
- У меня есть небольшой долг перед Инквизицией, - Клавдий не стал вдаваться в подробности, как обычно, впрочем. - А теперь готовьтесь. Настало время читать ваше заклинание.
…инквизитору Броду Меркадеру доводилось быть свидетелем того, как Клавдий отправлял в варп своих противников, без особого труда разрывая завесу между материальным миром и Имматериумом. На этот раз Клавдию необходимо выманить сущность в мир материальный и задержать ее, не допустив воплощения, пока инквизитор сделает свое дело и разрушит связи, которые удерживают несчастные души жертв Ленцдорфа. К огромному облегчению Брода, Клавдий его план поддержал. Зачастую катастрофу можно предотвратить, если действовать осторожно. Грубое вмешательство чревато выкидышем твари, привязанной к Эрнтерии, и появлением полноценного сильного демона, да еще с подпиткой психического поля целой планеты. Инквизитор не мог этого допустить. Это вопрос не только его профпригодности, но и совести.
В «Эгиду» вливались ментальные силы Клавдия и под ее защитой находились не только Серый Рыцарь и инквизитор, но и те, кто остался наблюдать за сожженной деревней. Сильный и опытный телепат, Саша Флайшер улавливала малейшие эманации в варпе. Меркадер оставил ее рядом с Ольгердом, чтобы тот лишний раз не волновался и готов был, в случае чего, действовать немедля.
В случае поражения счет пойдет на минуты.
«Поэтому мы должны победить. И в этот раз».
Ментальный ландшафт таял на глазах, как пустынный мираж, растворяющийся в горячем мареве над песками. Теперь они в реальном мире под куполом «Эгиды», поглотившей город золотых шпилей. Они снова на земле Эрнтерии и открытая рана зияет в реальности.
При всех головокружительных возможностях Клавдия у Брода было одно маленькое, но очень ценное в данном случае преимущество.
Он был обычным смертным человеком и ему чаяния сущности были гораздо ближе и понятнее.
Запахло мясом, гниением и чем-то сладким. Так пахнет сахарная вата, которую продают на большой Митраградской ярмарке. Меркадер замкнулся в себе, сосредоточился на том, что чувствует. Сущность убедилась, что этот человек не позволит ей ковыряться в душевных ранах. Не позволить угнездиться в голове и отравлять существование. Любой инквизитор, а в особенности - инквизитор Ордо Маллеус занимается медитацией и ментальными тренировками, оттачивая умение сопротивляться влиянию Губительных сил, даже не будучи псайкером. А у Меркадера были хорошие учителя. Пусть он не может повергать врагов психической мощью, но и просто позволить себе слугой Хаоса инквизитор не даст. Для дополнительной защиты у Брода были собственные обереги и артефакты.
И перед внутренним его взором подобно расплавленному золоту пульсировали слова, которые следует произнести, чтобы изменить сам порядок вещей.
Здесь и сейчас.

 

Инквизитор Брод Меркадер, тяжело дыша, стоял, опираясь на молот, вдавливая боёк все глубже и глубже в пепел Ленцдорфа. Яркое рассветное солнце палило нещадно, система охлаждения, встроенная в горжет, не справлялась, и пот катил градом, заливая лицо. О том, что творилось под поддоспешником, даже думать не хотелось. В глазах щипало. Свежий сильный ветер хоть как-то спасал, но его было явно недостаточно, чтобы охладить работавшие на пределе сервомоторы и фибросвязки силовой брони. А еще очень сильно, нестерпимо приходилось пить. За глоток свежей холодной воды, даже не холодной – ледяной, чтобы зубы заломило, Брод сейчас готов был отдать миллионы имперских кредов. Ну, не миллионы, но все равно готов.
Силы его были на исходе. Он не знал, сколько времени прошло с того момента, когда Клавдий активировал «Эгиду», скрывшую сердце тьмы – порченую кузницу. Он не помнил толком, что творилось с ним. Он не помнил толком, что творилось вокруг. Он не помнил толком, как юстикар, окруженный нестерпимо белым светом, все-таки закрыл зияющую прореху в мироздании, запечатав ее от рвущихся в реальность тварей варпа и оставив ни с чем изуродованного демона Кровавого Бога, яростно воющего от боли и ненависти. Еще бы, второе поражение подряд.
Брод не помнил толком ничего, кроме яркого золотого света и вспышки, в которой смешались все цвета сразу – а потом в глазах потемнело и к горлу поступила тошнота.
Кровь стучала в висках, сердце, казалось, колотилось не о ребра – о кирасу силовой брони. Ноги подкашивались, несмотря на то, что сервомоторы брони надрывались, чтобы поддержать тело и не дать инквизитору рухнуть на запорошенную пеплом землю рядом с разбитыми воротами машинного двора.
Техножрица Джэк посадила «Шельму» метрах в двадцати от ворот, аккуратно, лишь черно-серой тучей взметнулся потревоженный пепел с золой напополам. Минутой спустя неподалеку опустился и «Громовой ястреб» с гербом Небесных Воинов – зеленой маской какого-то животного, похожего на лису. Аппарель «Шельмы» еще не успела коснуться земли, а Ольгерд уже спрыгнул с нее и побежал к Броду первым. Вокруг его ног крутились неизбежные здесь облачка пепла.
Прах и пепел. То, что переродится и через годы, через десятилетия, а то и века все равно станет землей.
Черный пепел Ленцдорфа окрасил белые доспехи Меркадера в серый, а теперь зола оседала на черном керамите брони фон Робура, как будто мертвая деревня старалась свести все контрасты к мертвенному оттенку между противоположностями.
- Ты как, живой? – Ольгерд, тревожно нахмурившийся, подхватил Брода, подставив ему плечо.
- Куда я денусь… - Брод выдохнул, почувствовав поддержку друга. Теперь можно было стоять на ногах ровно, продолжая опираться на молот. – Сколько… сколько времени прошло?
- Трое суток, - отозвался Ольгерд.
Трое суток. Неудивительно, что сам он падает с ног, а у Ольгерда под глазами пролегли темные тени.
На помощь уже спешили Георг Джеймисон и Рокрит, но их опередил капитан Сарутоби, оказавшийся рядом с инквизиторами в мгновение ока.
- Трое суток… Вот и говори потом, что инквизиторы ни черта не делают, а только пользуются плодами агентурной работы, - хмыкнул Брод. – На всем готовеньком.
- Если ты еще в состоянии пиздеть, то не так все страшно, - фыркнул Ольгерд. – Идти сам можешь?
- А вот с этим уже хуже…
- Три дня и три ночи, - сказал Георг. – В легендах Древней Терры три дня и три ночи героям приходится сражаться, противостоя силам Тьмы. Этот архетипический сюжет…
- Интеллектуалы, бля, - буркнул Ольгерд.
- Зато ты умеешь материться по-комморрагски! – заявил Брод и потерял сознание.
Перед тем, как окончательно провалиться в темную пустоту, он почувствовал, что выпускает молот из рук, а его самого подхватывает на руки Небесный Воин, заслоняя собой жаркое летнее солнце.
«Вот еще не хватало, чтобы меня мужики на руках носили», подумал Брод. Последнее, что он запомнил – это забрало шлема космодесантника, выполненное в форме той же самой звериной маски, символа Небесных Воинов. Только у герба глаза не светились, в отличие от линз…
Он очнулся в Красных Озерах, на борту «Шельмы», как обычно, приземлившейся в роще рядом с усадьбой фон Робуров – хорошо, что они живут на отшибе, а не в самих Красных Озерах, а эта часть рощи огорожена, поскольку принадлежит этой семье с самого начала. Никаких лишних глаз, хотя, конечно, ежедневные полеты катера для местных не самое привычное зрелище. Велока Джэк уже начала снимать с Меркадера силовую броню, и тут Брод шевельнулся, открыл глаза и сообщил, что когда красивая женщина раздевает его, то готов прикинуться даже мертвым.
- Вот и прикидывайся, - немедленно отозвался Ольгерд. – А то я тебя раздевать начну.
- Велока, во имя всего святого. Спасите меня от него!
- Дурацкие шуточки в наличии, - это уже Саша Флайшер. – Как обычно. Придумал бы что-нибудь новое. Не обращайте внимания, техножрица.
- А вы правда прикинетесь мертвым? – осведомилась Велока Джэк. – Я бы посмотрела!
И Брод готов был поклясться, что она усмехается. Вот тебе и служительница Омниссии, лишенная человеческих эмоций и чувства юмора!
А еще она точно переобщалась с Ольгердом, который сейчас мерзко ржет, как он отлично умеет, это точно.
- Только ради вас, Велока. Только ради вас!
Меркадер закрыл глаза и сделал вид, что не дышит.
Ответом ему было дружное то ли рычание, то ли бурчание Ольгерда и Саши.

 

- Что ты видела? Что чувствовала?
- В основном ничего внятного. Но было страшно.
Брод лежал на кровати в своей комнате в гостевом домике. Он отчаянно хотел отмыться, избавится от засохшего пота и неизбежной пыли и гари, из-за которых волосы его слиплись и торчали точно шипы на башке грокса. И пусть система сбора выделений в броне работала отлично, соблюдения правил гигиены это обстоятельство отнюдь не отменяло. Все-таки трое суток прошло.
Но сначала надо прийти в себя.
Сестра Василиса обследовала его, удостоверившись, что пациент жить будет, причем уже совсем скоро – весьма активно. Но велела лежать до тех пор, пока она, сестра Василиса, не разрешит. Взор Василисы был строг и суров, даже накрахмаленный чепец ее покачивался в такт словам сестры ордена Госпитальер строго и сурово. Переломов нет, травм внутренних органов нет, ушибов нет, имеется общее переутомление вследствие злоупотребления стимуляторами. Сестра Василиса обличительно ткнула аккуратно подпиленным ногтем в вену на сгибе локтя. Там, как и везде, где в тело впивались иглы инжекторов, красовались синяки один другого живописнее. Про коктейль в его крови Брод старался не думать, послушно глотая белесую жидкость – растворенный в воде сорбент, которому предстояло очистить его организм от последствий впрыскиваний целого набора стимуляторов, гормональных в том числе.
Разумеется, Брод не собирался у нее спрашивать это самое разрешение, но сам чувствовал, что дойти по стеночке до сортира он еще в состоянии, а вот отмыться – уже нет. А позволить чужим, пусть даже женским рукам его мыть – нет уж, не настолько все плохо. Лучше он все сам, хоть и не прямо сейчас.
Аналогичный выговор за злоупотребление и наплевательское отношение к стимуляторам получил и Ольгерд, который, как выяснилось, эти трое суток не вылезал из силовой брони, готовый в любой момент броситься в Ленцдорф. И, разумеется, эти трое суток он держался на все тех же инъекциях, пусть и не в таких дозах. Он уже скакал козлом – Василиса загнала Ольгерда в постельный режим после зачистки, поместив заодно в карантин на предмет проверки на возможное демоническое заражение. А сейчас фон Робур отделался внушением и уже на следующее утро кинулся организовывать строительство часовни на месте бывшей деревни. Разумеется, не прямо сейчас, но уже в начале осени, после того, как соберут урожай, в Ленцдорфе начнется работа. Сначала в омытую дождями землю вонзятся лопаты. Потом застучат топоры, и скоро к небу вознесутся стены, а крышу увенчает аквила, распахнувшая крыла, чтобы защитить эту землю от новых напастей и зла.
Возвести часовню юстикар Клавдий распорядился после того, как деактивировал «Эгиду» и сообщил Саше, что дело сделано – и перед тем, как серый «Грозовой ворон» с алой инсигнией на борту взмыл в небо. Какими путями десантный транспортник вернется на Нюкту – и какими путями прибыл сюда? Брод гадал об этом, заодно думая, как бы половчее задать вопрос Клавдию при следующей их встрече. Когда «Атрокс» подберет его в точке назначенной встречи через месяц, а то и два. Чтобы восстановиться после финального этапа очищения Ленцдорфа инквизитору потребуется время…
+Ты устанешь говорить вслух. Давай так+
+Хорошо. Опять же, никто не подслушает+
+Подслушивать тут некому. Георг с Рокритом за всем следят. Да и Старый Генерал с Эльзой строго-настрого приказали всем сюда не соваться. Даже Алексу+
+Алекс? А это еще кто?+
+О-о-о, ты же еще не видел Алекса! – многообещающе усмехнулась Саша. – Его отправили к отцовской родне куда-то… ай. Не помню. А вернулся он как раз вчера+
+Ты меня интригуешь+
+Пхе+
Саша сидела в кресле, баюкая котенка – такого же мохнатого, черного с белым, как и Махарий, развалившийся у Брода под боком. Пара котят, полосатый и серый, восседала на спинке кресла Саши. Махарий, утробно урча, мял лапами одеяло, выпуская и втягивая когти.
Семейство кошачьих заявилось вместе с Сашей с видом, как будто так и надо. Брод решил не вмешиваться. К тому же, Махарий ему определенно нравился. Он прямо-таки излучал деловитое спокойствие и уверенность в том, что все будет хорошо.
Что кошмар Ленцдорфа позади. И зло уже не вырвется наружу вновь. Что раны на земле затянутся также, как затягивается и прореха между Имматериумом и реальностью. Чистые души мучеников Ленцдорфа, вырвавшиеся из варп-ловушки, свободны от пыток и уже наверняка там, откуда льется по всей Галактике свет Астрономикона, указывая дорогу сквозь варп миллионам, а то и миллиардам пустотных кораблей.
Демон Кровавого Бога, конечно, запомнит прием, который ему оказали на Эрнтерии. Но, как говорится, предупрежден – вооружен. Да и сама эта тварь не настолько опасна, как демон, зарождение которого Клавдий Метелл и Брод Меркадер все-таки смогли предотвратить. Хвала Богу-Императору. Определенно, Он уделил им частичку Своего внимания. Но Брод знал, что теперь в своих кошмарах он будет видеть не только оскаленную пасть рогатой твари, но и корчащиеся в вечной агонии души тех, кто принял благословление Кхорна и предал свет Златого Трона и Эрнтерию.
Впрочем, поделом.
+ Вы справились. Ленцдорф теперь чист. Я чувствую, я вижу. Как будто сдуло пыльную пелену. Как будто сама земля вздохнула с облегчением+
+Так что ты видела? И что видели остальные? Ольгерд, капитан Сарутоби?+
+Как обычно. Золотое марево. Свечение слабое, на границе зоны зачистки уже не видно. На третий день сполохи по небу, будто от грозы – когда ловушка была разрушена, а души освобождены+
Изматывающий ментальный бой походил скорее на монотонный тяжелый труд. Брод ощущал себя этаким кузнечным сервитором, у которого есть пневматический молот и задача выполнить определенный графиком объем работ. Его молот обрушивался на ржавые металлические прутья, из которых состояла пси-проекция ловушки с душами внутри, а сам он не переставая повторял заклинание, до хрипоты, выдыхая лишь когда в горле окончательно пересыхало. Клавдий же в это время сражался с демоном, не давая тому проникнуть в реальность, сдерживая натиск меньших демонических сущностей, бесновавшихся, толкавших друг друга в попытке первыми вырваться из Имматериума, чтобы хоть как-то зацепиться, закрепиться в материальном мире. Три дня и три ночи? Для Брода Меркадера это одновременно была целая вечность – и всего ничего, как будто он только что перехватил молот поудобнее, чтобы взмахнуть им в первый раз.
+ Ольгерд за тебя очень беспокоился. Делал вид, конечно, но был очень встревожен. От меня не закрывался. Впрочем, как обычно+
За что Саша отдельно уважала Ольгерда, так это за то, что он даже не пытался скрыть свои мысли от нее. Или от любого санкционированного псайкера. Мол, что думаю, то и говорю. Чаще всего именно так оно и было.
Брод улыбнулся. Он даже не сомневался, что ему еще предстоит узнать от Ольгерда много интересного. Про то, какой он безалаберный придурок, готовый рисковать собой по поводу и без повода. Еще бы, Ольгерду от него приходилось слышать то же самое. И, надеялся Брод, еще придется не единожды.
+Я… я видела кое-что и хочу об этом с тобой поговорить. Но не сейчас. До меня кое-что долетело. Это варп. Это то, что может быть… Морок? Или пророческое видение?+
+Это варп. Это то, что может случиться – или же не случиться+
+Тварь, которая украла голос твоей матери. Что это? Мы должны предупредить госпожу Грассини? +
+Я должен подумать над этим как следует. Я еще не готов дать тебе ответ. Но ты права. Я должен… я не должен сбрасывать это обстоятельство со счетов+
Брод был искренен до предела. Если что и врезалось в его память сильнее всего, так это видение твари, у которой был голос Джузеппины Грассини.
+Юстикар… он наверняка видел это, как и ты. Он ничего не говорил?+
+Нет. Но он запомнил это. Я уверен. Более чем уверен+
«Тварь, которая украла голос твоей матери».
Да, Брод понимал, что теперь будет часто думать об этом. А еще о пряди светлых волос, оставленной самому себе в качестве напоминания… о ком? Ольгерд? Людмила?
Юстикар Серых Рыцарей Клавдий Метелл отличался несвойственной Рыцарям Титана любовью к театральным эффектам. Он любил - насколько это слово может быть вообще применимо к Серому Рыцарю - красивые решения, одновременно и эффективные, и эффектные. Театр Клавдий Метелл, кстати говоря, тоже любил, особенно оперу. Броду никогда еще не приходилось видеть такой богатой коллекции вокс-и голозаписей, причем, Клавдий как-то обмолвился, что у него есть даже реликтовые данные с инфопланшетов офицеров Крестового Похода Милости Императора, который начал освобождение субсектора Финис и возвращение его в лоно Империума три тысячи лет назад.
Для Брода в свое время это обстоятельство стало настоящим открытием, с которым он, правда, все равно не знал, что делать. Потому как делиться им особо было не с кем.
Серые Рыцари! Демоноборцы, над которыми не властен варп. Принявшие Дар Императора сверхлюди, тысячелетиями ведущие тайную войну против порождений Хаоса…
И тут - театр.
Да, Брод знал, что среди астартес встречаются прекрасные художники и скульпторы, а месса в исполнении космодесантников из ордена Черных Храмовников была самым впечатляющим хоровым песнопением, что ему доводилось слышать. Но Клавдий Метелл не был ни художником, ни композитором, ни исполнителем. Он был зрителем, он был слушателем.
- Искусство – одно из высших проявлений человеческой натуры - объяснял он Броду. - Это высшее проявление человеческих эмоций, чувств, которых мы лишены. Но именно человеческие чувства приводят в движение приливы варпа, именно человеческими чувствовами питаются твари, рожденные, опять же, человеческим страхом, страданиями, вожделением, болью. Искусство сродни колдовству, это знают те, кто использует звук и цвет для того, чтобы совратить человека, столкнуть его на путь поклонения силам Хаоса. Но в то же время искусство способно даровать силы и укрепить веру в то, что человек способен преодолеть выпавшие на его долю испытания и с честью встретить смерть, если силы окажутся неравны.
Сказать, что Брод был удивлен - это ничего не сказать. Кажется, Клавдий Метелл ожидал, что его реакция будет именно такой - и откровенно наслаждался эффектом.
- Да, узнаю Клавдия, - признал Шон Кромвель, потягивая сигару. - Если я правильно понимаю, его считают странным даже среди Серых Рыцарей. А он и пользуется.
С Шоном Кромвелем обсуждать Серых Рыцарей и юстикара Клавдия Метелла в частности дозволялось. Шон Кромвель сам был некогда приставлен к команде «Атрокса», ударного крейсера Рыцарей Титана. Дело было до инцидента на Шошуане, в котором Орден 666 принимал самое непосредственное участие. В результате этого самого инцидента Шон Кромвель попал сначала в лазарет, а потом под трибунал Огненной Палаты. Внутреннее расследование Ордо Маллеус, тем не менее, постановило, что Кромвель невиновен в ереси и чист от скверны варпа. Однако встреча с чернокнижником Азеком Ариманом даром для Кромвеля все равно не прошла: здоровье лорда-инквизитора пошатнулось настолько, что никакой аугментикой не поправишь. И отныне Кромвель представлял интересы Ордо Маллеус в штаб-квартире Великих Ордос на Митраграде, а фактически занимался координацией обработки данных из архивов Ордо Еретикус, куда был допущен с большим скрипом: дошло до того, что Скальдир Маккаллен открытым текстом намекнул Бенедикту Пантелеакосу, магистру Ордо Еретикус, что так даже еретики на допросе не сопротивляются. Пантелеакос присмирел, однако его подчиненные только и делали, что пакостили и всячески тормозили работу Кромвеля. Однако тот накинулся на нее со всем неутоленным пылом страсти, так что это надвое сказано, кто кому сильнее портил жизнь, Ордо Еретикус - Кромвелю, или Кромвель - Ордо Еретикус.
- А ведь я подарил ему полное на тот момент собрание вокс-записей твоей маменьки, - признался Шон Кромвель, сам восторженный театрал и горячий поклонник Королевы примадонн Джузеппины Грассини.
- Я даже не знаю, что на это ответить.
+Обязательно поговори об этом с Кромвелем+
Котенок на руках у Саши пристально таращился на Брода огромными голубыми глазами, восхитительно тупенькими и любопытными, как и у всех котят в этом возрасте.
+А то я сам не догадываюсь+
Брод усмехнулся. Порой Саша могла дать фору Ольгерду в припадке гиперопеки и паранойи.
Он протянул руку и почесал мохнатый котовий живот. Махарий отозвался громким урчанием.
+Это теперь твоя свита? Четвероногая? +
+Да они ко мне липнут! Все эти… четвероногие!+ – пожаловалась Саша, не переставая, впрочем, чесать котенка промеж ушей. - +Особенно эти… козы! Вредные твари! Куда не пойду, они за мной! Издеваются! Ну хотя бы от них не фонит…+
Саша имела в виду ментальный фон. Разумеется, от живности не фонит, как от людей с их постоянно ворочающимися в голове мыслями и планами.
+А коты… Мне говорили, а я не верила+
+Что говорили? И чему ты не верила?+
+ Только не смейся. Обещай, что не будешь смеяться+
+Обещаю. Честное инквизиторское+
+Ну вот ты уже…+
+Я серьезно! Саша, ты же видишь!+
+Я много чего вижу… Помнишь, как плохо мне было после Ленцдорфа?+
+Да+
+Я долго не могла уснуть. Ворочалась. Потом мне снились кошмары… бесформенное нечто и вот эта клетка, в которой люди горят заживо. Бьются о прутья живыми факелами. Я слышала, как они кричат. Как пламя трещит. Кажется, даже вонь чуяла… +
Рука Саши замерла и котенок тут же нетерпеливо боднул ее. А Махарий, умолкнув, уставился на Сашу.
+ Я просыпалась и снова проваливалась в этот кошмар. А потом вдруг все ушло. Я просто спала. Ни снов, ничего. Проснулась оттого, что мне жарко. И рядом что-то мохнатое… Я сначала даже испугалась! А это они! +
Саша подняла котенка перед лицом и потерлась о его черный нос своим носом.
+Их было больше – пятеро. И Махарий. И Марго, их маменька. Я слышала, есть такое поверье, будто кошки не боятся варпа, могут видеть невидимые сущности, чуют варп-разломы… так вот, за все не скажу, но кое-что в этом действительно есть. Можно тебя попросить? Это, конечно, с моей стороны наглость…+
+Что попросить? И что именно наглость?+ - улыбнулся Брод.
+Спроси у юстикара Клавдия, что он знает… о кошках? И не смейся!+
+Обязательно спрошу. И я не смеюсь!+
- Ну да, конечно, - вслух пробурчала Саша.