Actions

Work Header

Танки, гроксы, урожай или Колхозный панк 40,000

Chapter Text

Часть 2.2

С высоты полета «Шельмы» территория зачистки выглядела зловеще четкой и ясной. Не расплывшаяся по окрестностям клякса, а след хирургического иссечения. Ровные шрамы складываются в многоугольник: из организма вырезали бесформенную раковую опухоль, а на ее месте осталась отметина. Да, сама операция была проведена почти безупречно – Брод оценил сроки, в которые пришлось действовать Ольгерду и людям, которых по сути мобилизовал его дед. Но, увы, под этими шрамами все равно таятся метастазы. Так бывает, когда в дело вступает странная сила, о которой так мало известно до сих пор, хотя ей столько же лет, сколько лет планетам, разбросанным по всей Галактике.
- Рунные жрецы Космических Волков говорят, что их сила – это не сила варпа, а сила духа планеты, и самый сильный из них – дух родного мира. Родного для того, кто использует эту силу, пробуждая ее намеренно или же нечаянно. Считается, что это всего лишь иносказание, прикрытие, которым Космические Волки пользовались, еще будучи легионом. Мол, псайкеров у нас нет, у нас есть рунные жрецы. – Шон Кромвель потягивал амасек, в перерывах между нечастыми глотками затягиваясь сигарой.
Дознаватель Бродерик Меркадер, которому вот-вот предстояло принять инквизиторскую инсигнию, сидел рядом с наставником. Кромвелю наконец разрешили курить и употреблять алкоголь, правда, в символических количествах. Поэтому он и смаковал единственную сигару и содержимое единственного бокала. Брод последовал его примеру, чтобы не травить Кромвелю душу – Меркадер прекрасно помнил, как тот исстрадался в мечтах о корсиканском (именно корсиканском, ни в коем случае не аваалонском!) амасеке и шошуанских сигарах, поэтому и сам к пузатому бокалу на длинной ножке почти не прикладывался. И внимательно слушал, запоминая подробности и намеки, которые ему могут когда-нибудь пригодиться уже в качестве инквизитора.
- Однако существуют немногочисленные, но достаточно убедительные и преимущественно засекреченные свидетельства, которые указывают на то, что у планет действительно существует, скажем так, психически активное поле, - Кромвель поднес дымящуюся сигару к носу и с шумом вдохнул крепкий аромат туго скрученных табачных листьев. - У каждого мира – разное: слабое, сильное. Возможно, это зависит от того, насколько планета близка к течениям варпа, насколько активны на ней псайкеры, какова вообще ее история… Вопрос этот сложный. В существование «духов» планет верить не принято: попахивает ересью. Но порой приходится признать, что психически активное поле планеты – единственное объяснение происходящему…
Сам Кромвель был псайкером. Именно от него Брод узнал немало полезного, от мелочей до действительно серьезных подробностей о разнице восприятия обычных людей, «затупленных», парий и псайкеров. Такое ни в одном трактате не вычитаешь. Однако разговор о духах планет Кромвель завел с Бродом единожды. После инцидента на Шошуане, который стоил ему здоровья и чуть было не лишил статуса инквизитора. И жизни, если уж на то пошло. Уже тогда у Брода появилось подозрение, что упоминание о психическом поле планеты может быть связано с тем самым расследованием Кромвеля, которое он держал в тайне даже от него, ученика и первого помощника.
Кажется, именно с этим им с Ольгердом и пришлось столкнуться на Эрнтерии.
«Узнай все об этой земле. И она поможет тебе». Слова Саши продолжали звучать в голове.
- Давай я тебе кое-что покажу и с кое-кем познакомлю, - сказал Ольгерд. – Просто посмотри, какие люди здесь живут.
- Залетный профессор отправляется на экскурсию? – усмехнулся Брод.
Да, Ольгерд тоже прекрасно понял, что имеет в виду Саша.
- Отож! Опять же, у нас такого… профессора еще не видели!
«Шельма» летела, ровно урча двигателями, удаляясь от проклятой деревни.
Брод Меркадер смотрел на уродливый многоугольник пепелища, черневшего посреди точно сошедших с агитплакатов золотых полей, голубых озер и зеленых перелесков, и думал о том, насколько же тонка грань между миром, в котором граждане Империума человечества живут и отстаивают свое право на жизнь и господство в Галактике - и Хаосом, безудержным безграничным торжеством безумия и насилия, готового всегда найти лазейку, чтобы вторгнуться в реальность, искажая и оскверняя ее по своему образу и подобию.
Все великое зло начинается с малого.
С обид и затаенной злобы, с поощрения вспышек ярости, с оправдания насилия. С обмана и лжи, с упоения собственной исключительностью. С потворства собственным желаниям, которые вредят и тебе самому, и окружающим. И если не хватает силы воли, не хватает здравого смысла, то сквозь даже мельчайшую трещину в душе скверна человеческая найдет дорогу к скверне Хаоса, которая превратит эту трещину в огромную дыру. И достаточно будет, опять же, самой малости, чтобы из этой дыры хлынул поток подлинной мерзости, в котором захлебнутся и те, кто по наивности своей взыскует запредельного могущества, и те, кому просто не повезло оказаться рядом.
Хаос далеко не всегда приходит под знаменами своих воинств. Задолго до того, как полчища еретиков, мутантов и предателей взметнут их во славу Темных Богов, простые, совершенно обычные люди сами, пусть того и не ведая, своими руками готовят плацдарм для победного шествия Губительных сил. Достаточно лишь, чтобы осколок ритуально оскверненной демонической машины, хранивший отпечаток вселившейся в нее твари из варпа, попался человеку с душой, искалеченной на войне. А дальше... Распространение эманаций Хаоса не случайно сравнивают с заразой. Самое омерзительное ее материальное воплощение - Чума Неверия, обращающая в живых мертвецов тех, чья вера слаба. Однако любое распространение всякой ереси и так сродни чуме, а скверна Хаоса способна заразить душу и плоть, превратив их в омерзительный сгусток грязных помыслов в изуродованном теле.
Что и случилось здесь, в Ленцдорфе.
С этой землей действительно еще придется как следует поработать, и вовсе даже не в агротехническом смысле. И хорошо, что на помощь спешит тот, кто действительно знает, что делать, и способен противостоять тварям Имматериума, которые так рвутся на Эрнтерию.
Кажется, у Бога-Императора все-таки есть какие-то планы на эту планету. Раз он уже второй раз посылает сюда своих ангелов.
Кстати об ангелах.
Брод до сих пор так и не увидел ни одного астартес из загадочного ордена, которому вновь предстояло сыграть важную роль в защите Красных Озер от угрозы, пока что незримой, но вот-вот готовой вновь обрушиться на аграрный мир железом и огнем.
- Небесные Воины. А ты мне их все-таки покажешь? - спросил Брод. - Я должен обсудить с капитаном Сарутоби детали завтрашней операции.
- Капитан Сарутоби велел передать тебе, что ознакомит нас со своим докладом как раз этим вечером, - сказал Ольгерд.
- Георг говорит, у Небесных Воинов нет библиариев, - сказал Брод, наклонившись к Ольгерду, сидевшему в соседнем кресле. - Тех, кто участвовал в зачистке, точно не зацепила скверна? Да, это астартес, к атакам варпа они устойчивее, но учитывая, насколько сложная картина разрыва в Ленцдорфе... Я понимаю, что ни один орден космодесанта добровольно не будет привлекать к себе внимания Инквизиции, но ты же понимаешь, с какими сложностями они могут столкнуться, если один из боевых братьев, участвовавших в инциденте, окажется затронут скверной. Если у них нет библиариев, им будет крайне сложно это отследить.
- Насколько я могу судить, у них имеются какие-то свои ментальные практики, вроде тех, которые используются у нас, - сказал Ольгерд. - И, да, библиариев у них нет, зато есть определенная чувствительность к варпу. По крайней мере, у капитана Сарутоби. Именно он как раз и намекнул, что в Ленцдорфе дело не закончено и нам потребуется кто-то с соответствующим опытом и знаниями. Но я с ним поговорю. Намекну, что в их же интересах провести самую тщательную проверку.
- Вы с ним намеками общаетесь? - усмехнулся Брод.
- Ага. Пока вроде даже договариваемся.
- Там, куда мы летим, нас тоже будут сопровождать Небесные Воины?
- Разумеется. За нами сейчас наблюдают их авгуры, а Велоке капитан Сарутоби вручил маяк телепортации, - Ольгерд ткнул пальцем в сторону техножрицы, целиком и полностью погруженной во взаимодействие с катером. - Если что, материализуются по первому же сигналу в самое ближайшее время.
- Однако. Ты в курсе, что за последнюю тысячу лет это едва ли не единственный зафиксированный случай взаимодействия Небесных Воинов с Инквизицией?
- Не удивлюсь. Красным Озерам, а может и всей Эрнтерии очень повезло, что они не любят привлекать к себе внимания. Ну и я тоже стараюсь лишний раз не высовываться, хоть в этот раз и пришлось. Так уж вышло, что обратиться я мог только к ним. Ну и, слава Богу-Императору, не подвели. И я, как ты понимаешь, теперь тоже не хочу их подводить.
Они с Ольгердом тоже умели общаться намеками.
Возможно, у Небесных Воинов с Ольгердом было соглашение, скорее всего даже негласное, понятное и без дополнительных переговоров. У всех орденов космодесанта имелись тайны, посвящать в которые посторонних, а в особенности Инквизицию, никто не рвался. Небесные Воины, как сообщил Георг, были одним из самых скрытных орденов Адептус Астартес, и нарушать это Ольерд не собирался. И ждал того же от Брода. Понимая, что все сейчас зависит от того, насколько успешно ему удастся завершить миссию в Ленцдорфе.
- Если что, я готов поспособствовать... обеспечению определенного рода безопасности среди Небесных Воинов, - максимально нейтрально отозвался Брод. - Но только в том случае, если они пойдут навстречу.
- Ага, - отозвался Ольгерд.
В переводе это означал примерно следующее: «Я готов помочь Небесным Воинам выявить возможные следы демонического заражения, но для этого мне нужно их согласие. Иначе последствия за их счет». И ответ: «Я попробую объяснить, но ничего не обещаю».
Несмотря на тревожность, несмотря на всю опасность, которая продолжала угрожать Красным Озерам и всей Эрнтерии – вновь намечающийся варп-разлом поверх недавно затянувшегося почти всегда оказывается еще шире, Брод искренне наслаждался каждой минутой общения с близким другом. Да, они понимали друг друга с полуслова и с Шоном Кромвелем, и с Георгом Джеймисоном, и еще много с кем. Но только с Ольгердом они умудрялись чуть ли не угадывать мысли друг друга. Несмотря на то, что с Ольгердом они были очень и очень разные во всем, начиная от происхождения, воспитания и привычек и заканчивая взглядами на суть веры в Бога-Императора и сексуальные предпочтения.
С Ольгердом было очень легко, как будто они были знакомы всю жизнь и не было перерывов в несколько лет, которые прерывались лишь редкими письмами вроде как ни о чем - потому что тоже между строк.
- Я подозреваю, Маккаллен от тебя такого не ожидал. Я и про Небесных Воинов, и про Дзойю.
- А вот это уже проблемы Маккаллена. Мог бы после нашего с тобой... луксурийского вояжа сделать выводы.
Брод нехорошо гыгыкнул.
- Он мне припомнил, когда отправлял сюда. Кажется, Великий Магистр до сих пор не может простить нам Луксурию.
- Ой, надо же! Для тайной операции, между прочим, все было очень даже тайно. Хоть и не без... спецэффектов. Причем, за твой счет исключительно.
- Ага, как же. Кстати о спецэффектах, как тебе удалось убедить Небесных Воинов? Понятно, что им пришлось бы подчиниться твоему приказу. Но у меня сложилось впечатление, что они действуют и по собственной инициативе чуть ли не в первую очередь.
- Да. Мое дело было их позвать - и все. Особо убеждать никого не пришлось, хватило инсигнии и нескольких сжатых выкладок, причем, экономического характера. Знаешь, у меня такое ощущение, что они там на своем боевом дежурстве попросту заскучали. Я, конечно, утрирую, но общий смысл примерно такой. Наверно, у них назначение на «Юки-Онну» воспринимают как ссылку. Может даже, дисциплинарное взыскание. Для боевого корабля и астартес на Эрнтерии дела находятся редко, сам понимаешь... Последний раз «Юки-Онна» сходила с орбиты в прошлом веке, когда в систему вывалился осколок орочьей флотилии. Его расстреляли на подлете, и с тех пор никаких боевых операций с участием Небесных Воинов не зафиксировано. Исключительно помощь в тушении пожаров и при наводнениях, ну так в этом много кто из астартес замечен. Те же Сыны Прометея в первую очередь, Саламандры, Ультрадесант, Багровые Кулаки, Косы Императора...
- «Не зафиксировано» - это еще не означает «не было», - заметил Брод.
- Вот, вот ты понимаешь! Не исключено, что они выполняют свой долг тайно - настолько тайно, что даже местное подразделение Инквизиции не в курсе. В чем, кстати, я почти не сомневаюсь, учитывая, сколько всего на Эрнтерии они просрали. Начиная от инцидентов вроде завода с биотопливом - я тебе потом расскажу, и заканчивая Барлеттом и Дзойей.
- Тебе удалось доказать, что Дзойя был связан с Барлеттом? - не сдержался Меркадер, задав вопрос, который терзал его с самого момента знакомства с выдержками из донесения Ольгерда Великому Магистру. - Можешь не отвечать, просто дай знак.
Ольгерд кивнул, очень нехорошо ухмыляясь.
Брод в общих чертах - очень, очень общих, имел представление о весьма непростой личной истории Ольгерда фон Робура, в которой фигурировал инквизитор-радикал, предатель и ксенофил Квинт Барлетт. Барлетт взял фон Робура в свиту как раз на Энтрерии, и Ольгерд до сих пор не знал, были ли у того какие-то интересы здесь или же миссия по ликвидации культа генокрадов была прикрытием. Ольгерд заставил говорить Сааба Дзойю, пособника Барлетта — перед тем, как сдал его Ингигерде, а по сути - Маккаллену. И Дзойя был первым, кого Ольгерд смог допросить лично: до того всех, на кого он выходил, забирали другие агенты Маккаллена, ведь стоило Ольгерду доложить Великому Магистру о том, что ему удалось обнаружить очередное замешанное в заговоре внутри Инквизиции лицо, как это самое лицо исчезало раньше, чем Ольгерд мог до него добраться, о чем Маккаллен его, впрочем, успевал предупредить.
Таких подробностей Ольгерд Броду не рассказывал, но тот и сам знал манеру Великого Магистра держать своих агентов на голодном информационном пайке. И поэтому за Ольгерда, которому в определенной степени повезло опередить самого Маккаллена, Брод был искренне рад. Хоть и подозревал, что Маккаллен этого просто так не оставит и Ольгерда ждет очередной странный виток его карьеры. Возможно, Маккаллен привяжет его к Луксурии, чтобы Ольгерд продолжил чистку и самого мира, и орбитальной станции, и местного подразделения Инквизиции. Пусть продолжает приносить пользу, служу Златому Трону, и больше не занимается самодеятельностью. Конечно, полномочия имперского инквизитора - это по определению самодеятельность, причем, далеко не всегда законная даже с точки зрения Империума человечества. Но своих специальных агентов, обладающих расширенными даже по меркам Инквизиции полномочиями, Великий Магистр вместе с тем предпочитал держать на весьма коротком поводке.
- Но знаешь, что, - продолжил Ольгерд. - Есть у меня подозрение, что у Небесных Воинов есть еще какая-то задача, кроме как охранять Эрнтерию, которая обеспечивает продовольствием часть субсектора Синра и их родной мир. Я не сомневаюсь, они верны Империуму и человечеству, но... но вот жопой чую, они очень непростые даже для астартес. Хотя это и так видно, конечно. Поэтому и стараюсь быть с ними как можно осторожнее.
- Подозреваешь, что не просто так они тебе помогают?
- Ага. Даже если на сей раз они действительно просто выполняют свой долг и защищают Эрнтерию. Можешь считать, что у меня опять паранойя разыгралась в свете последних событий, но...
- Но я тебя прекрасно понимаю.
Ольгерд улыбнулся в ответ.
Брод повертел головой, разминая шею и в очередной раз обернулся, чтобы посмотреть, как там Саша. Саша и Георг с Рокритом сидели на втором ряду кресел, установленных за первым рядом, который шел почти вровень с ложементом пилота, на котором на редкость уютно устроилась техножрица Велока Джэк. С ней Брод еще не успел толком познакомиться, но уже успел отметить, что техножрица, похоже, молода, немного стеснительна и обладает чрезвычайно приятным голосом - все еще плотским, биологическим. Почему она от него не отказалась окончательно? В ее статусе так поступают почти все Адептус Механикус.
Утомленная внезапным сеансом сверхдальней телепатической связи, Саша тихо дремала в кресле. Сидевший по соседству Рокрит осторожно поправил палантин, в который Саша куталась.
Рокрит был родом с Луксурии, известной своим фанатичным поклонением Императору-Спасителю и ненавистью к еретикам и мутантам. Что, впрочем, не мешало этим самым еретикам и мутантам плодиться на Луксурии как крысы в пищеблоке у повара-засранца. На Луксурии и лицензированным псайкерам жилось немногим лучше сервиторов. Излишне миниатюрную Сашу, которая под видом фокусницы из цирка госпожи Моргрен сканировала посетителей каждого представления, местные особо рьяные блюстители чистоты человеческой расы попытались было затащить в процессию Хлыстов Божиих. В этом омерзительном шествии, по мнению Брода, веры в Императора и тем более любви к нему было немногим больше, чем в ритуалах еретиков, и он точно знал, что подобной точки зрения придерживаются даже некоторые из иерархов Экклезиархии, совершенно справедливо полагающие, что на Луксурии Императора-Защитника славят как-то уж совсем чрезмерно. Вот уже три тысячи лет здесь замаливали предательство своих предков настолько отчаянно, что по всему субсектору шум стоял. «Заставь луксурийца Императору молиться, он себе лоб расшибет». Однако именно Луксурия свела Брода Меркадера с Ольгердом фон Робуром. Поэтому при всем своем отвращении к этому миру Брод не мог не признать, что хоть какая-то польза от бывшей столицы субсектора да имеется. И сейчас, глядя на Рокрита и Сашу, он снова вспоминал тот поздний вечер после очередного выступления труппы госпожи Моргрен.
Ни одному санкционированному псайкеру не дозволено расходовать свои способности на потеху толпы. Пусть служит Империуму сообразно дарованным ему способностям - или отправляется на Черный Корабль вместе с теми, чей проклятый дар не поддается контролю. А вот тайные, избежавшие внимания к себе со стороны агентов Империума псайкеры зарабатывали на жизнь в цирковых труппах победнее, развлекая зрителей фокусами - до той поры, пока незадачливый фокусник таки не попадется Экклезиархии или Ордо Еретикус или же не превратиться в пособника Губительных сил, соблазнившись шепотом варпа. Впрочем, тогда ему все равно не избежать встречи с со слугами Трона Златого…
Неудивительно, что к бродячим артистам вопросы находились всегда. И у всех, от Инквизиции до Адептус Арбитрес. Укрывательство беглых преступников, что обычных уголовников, что еретиков, контрабанда, в том числе и товаров ксенопроисхождения, шпионаж и, конечно же, культы всех мастей - уследить за каждой труппой было невозможно, хотя бы потому что они распадались и собирались в новом составе по нескольку раз в год.
Но цирковая труппа госпожи Моргрен была самым уважаемым цирком субсектора. Их даже приглашали выступать на сцене Митраградской Оперы! Артисты этого цирка были вхожи в лучшие дома Митраграда и Аваалона. И, разумеется, работали – кто в статусе дознавателя, а кто – «спящего» агента, на Священную Имперскую Инквизицию.
Фокусы Саши были исключительно демонстрацией ловкости ее маленьких рук и отличного знания оптических эффектов хотя бы потому, что она была телепатом, а ее способности к телекинезу оставляли желать много лучшего. Опять же, цирк на почти любом из имперских миров был относительно легальным способом существования для мутантов, чьи физические отличия от людей были минимальны. Если ты не представляешь угрозы, иди работай хотя бы так. А что до презрения, то его с лихвой мог хлебнуть почти любой имперский гражданин, у которого не имелось родословной длиной в несколько веков и кредитов на то, чтобы обеспечить себе любовь окружающих, пусть и мнимую.
...в тот вечер троица сопляков-шляхтичей, недавно подкрепивших свой энтузиазм алкоголем блюстителей веры и чистоты решила, что они тут исполнители Его Божественной Воли. А эта самая Воля повелевает, дабы мелкая девка-мутант славила Его Божественное Величие вместе с остальными выродками, еретиками и мелкими преступниками. Разумеется, у госпожи Моргрен были все необходимые документы, подтверждающие, в том числе, что среди актеров ее труппы мутации находятся в пределах допустимого, а выступления труппы одобрены представителями Экклезиархии, поскольку несут Императороугодный характер и направлены на поднятие патриотизма и боевого духа граждан Империума. Но для пьяной шляхты какие-то инопланетные бумажки, пусть и на самом Митраграде подписанные - ничто по сравнению с дворянской вольницей Луксурии.
Брода тогда рядом с Сашей не было. И Георга не было. Брод как раз выяснял отношения с перешедшим ему дорогу наглецом из Ордо Ксенос, который оказался на редкость ядовитым и прилипчивым говном. Проблема была в том, что Брод нуждался в агентурной сети наглеца из Ордо Ксенос, а наглец из Ордо Ксенос, некий Ольгерд фон Робур, нуждался в псайкере Саше Флайшер, потому как его псайкер выполняла задание вместе с дознавателем Крисом Марло на паломничьем корабле, где завелись контрабандисты-ксенофилы – типичная, по словам Ольгерда, для них манера. Что до Георга, то он работал в архивах местного подразделения Инквизиции в поисках документов, которые ускользнули – по нечаянности или же намеренно из отчетов леди-инквизитора Фабии Трапезунд-Навроцкой. Зато Рокрит как раз пасся в цирковом лагере, по приказу Ольгерда слившись с толпой посетителей «представления для взрослых». Об этом приказе Брода, разумеется, никто в известность тогда не поставил. Рокрит уже знал, что Саша - псайкер, без которого сложно будет и дальше расследовать убийство дознавателя Эрны Савицкой. А значит, инквизитору фон Робуру псайкер Флайшер нужна живой и невредимой. И как бы Рокриту, воспитанному в луксурийских традициях, не претила сама идея использования наделенных ментальными способностями мутантов, он кинулся на защиту Саши. Саша, конечно, и так могла сама за себя постоять, но поступок Рокрита ее равнодушной не оставил. Без лишнего шума при помощи того, что под руку подвернулось, Рокрит при помощь не тяжких, но обидных телесных повреждений избавил Сашу от общества юных луксурийских долбоебов раньше, чем она, не сдержавшись, поджарила бы их мозги - и тогда ситуация стала бы еще неоднозначнее. И хоть поначалу Рокрит с Сашей друг друга невзлюбили, но по сравнению с тем, как друг друга терпеть не могли первое время Ольгерд и Брод, их вражда меркла…
- Саше нужно будет отдохнуть как следует, - сказал Брод.
Он не стал говорить, почему несколько минут в Ленцдорфе дались Саше настолько тяжело. Дело было не только в мощнейшем психическом отпечатке, оставленном недавними жертвоприношениями и зачисткой, но и в том, какое напряжение потребовалось Саше, чтобы принять сообщение с Нюкты. Сообщение, которое было доставлено Броду Меркадеру в тот же миг и напрямую, минуя формальности и временные задержки, без которых не обходится даже сообщение с наивысшим инквизиторским приоритетом, поступающее в обработку служителей Астра Телепатика.
- Может быть, сейчас завернем в Красные Озера? - предложил Ольгерд. – Эльза о ней позаботится. А уж дед проследит!
Он не стал спрашивать, что происходит, о чем говорила Саша в Ленцдорфе, чем руководствуется Лопата и кого ждет. Ольгерд знал, что у Ордо Маллеус - свои секреты, которые самый древний и могущественный ордо хранит столь же рьяно, как Ордо Ксенос или Ордо Еретикус, или любой из Малых Ордос - свои. В свою очередь, Брод никогда не интересовался у Ольгерда об его источниках информации и связях. Брод подозревал, что на самом деле самый хитрый контрабандист субсектора Финис, способный незаметно протащить под носом у Имперской Инквизиции, не говоря уже об Имперском Флоте, все что угодно, от ксенотеха до святых мощей - это не какая-нибудь легенда Вольных Торговцев из клана с тысячелетней историей и патентом за личной подписью Божественного Императора, а тихий и незаметный Герд Кархарида. Более того, Брод подозревал, что в случае необходимости кораблик Ольгерда, переименованный в «Кремень» в честь оперативного позывного покойного наставника фон Робура, инквизитора Иоахима Дацита, способен проскользнуть под носом даже у кораблей Космодесанта. И если ему, Броду Меркадеру, в один не слишком прекрасный день понадобится протащить под носом, например, Его Императорского Величества Священной Инквизиции самое дорогое, он знает, кому можно довериться...
- Да, наверно стоит. И я бы предпочел, чтобы Саша эту ночь спала в этом вашем гостевом домике, например, даже в моей комнате, я и на полу засну. Вдруг что...
+Нет уж, в вашем гостевом домике сами спите +, - недовольно отозвалась Саша сквозь сон.
Голос ее звучал в голове Брода. Саша решила окончательно не просыпаться и заодно не утруждать себя речью вслух.
+А я лучше посплю в кои-то веки на пышной перине под теплым одеялом на мягкой подушке+ - недовольно бурчала Саша. - +Бабушка Ольгерда была женщина умная. И толк знала толк в отдыхе. Спальня у нее прекрасная. А в том сарае для пьянок и похмелий вы сами на досках спите, вам-то все равно+
Ольгерд тихо хрюкнул. Похоже, Саша транслировала свое ворчание в две головы сразу.
- Дедуля Сашей проникся, - сказал он. - Бабушка была женщина миниатюрная и вредная, прямо скажем.
+Вреднее меня?+ - поинтересовалась Саша.
Вреднее. Пилила его прямо в мозг исключительно вербально, зато ТТХ у нее были как у «Гибельного клинка».
Саша решила отделаться недовольным «Пхе!», причем, вслух, укуталась в палантин поплотнее и замолчала. С одной стороны, хорошо, что она приходит в себя. А с другой... а с другой подобная нарочитая легкомысленность говорит о том, насколько Саше на самом деле тревожно.
- Старый Генерал - дед железный, - подал голос Рокрит. - Но обаятельный. Широкой души человек!
- Старый Генерал - опытный харизматик и расчетливая хитрая жопа, - фыркнул Ольгерд. - Ему для того, чтобы понравиться или, наоборот, взбесить, вообще никаких усилий прикладывать не надо. Но да, широкой души он… хрен. Поэтому его другие расчетливые херы из Официо Стратегос в почетную ссылку и отправили. Чтобы не отбирал лавры у штабных крысок.
Определенно, дед Ольгерда нравился Броду все больше и больше. Не на всяком имперском мире псайкера из свиты инквизитора допустили бы за один стол просто потому, что непринято псайкеру сидеть за одном столе с людьми. Не всякий инквизитор сел бы за один стол со своим псайкером по той же самой причине. А Николай фон Робур поселил псайкера в спальне своей супруги и, как успел убедиться Ольгерд, с этакой старомодной галантностью ухаживал за Сашей во время плотного завтрака, не забывая, впрочем, обмениваться пакостями с внуком. Похоже, он одновременно и гордился Ольгердом, и смущался его, все еще не в состоянии для себя самого разобраться с тем, какое теперь место в его жизни, по-армейски упорядоченной, занимает теперь внезапно объявившийся внук, бывший кадет-неудачник, а теперь - инквизитор, да еще действующий по специальному распоряжению Великого Магистра.
Брод подумал, что Эрнтерия - мир везучий. Эртнерии повезло, что среди ее защитников оказались Небесные Воины. Эрнтерии повезло, что среди ее детей оказался Ольгерд фон Робур, способный на нестандартные решения - и Эльза фон Робур, умеющая нестандартно интерпретировать приказы. Эрнтерии повезло, что Старый Генерал, недовольный тем, что его дни закончатся не в бою на рубежах Империума, а в сытой тиши родного мира, встал на защиту своей земли и обрел душевный покой, несмотря на то, что опасность над Красными Озерами все еще продолжала сгущаться.
Вот такая особенная она, Эрнтерия. Или такие особенные Красные Озера?
Боже-Император, попросил про себя Брод. Пусть Эртнерии повезет еще раз. Уже совсем скоро.

 

- Ойбля! - только и смог вымолвить Брод, придерживая шляпу, чтобы не унесло: ветер здесь был сильный, а шляпа – новая, модная, давеча на Митраграде купленная. Расставаться с ней так скоро Меркадеру не хотелось.
Правда, выругался тихо: мешал платок, которым другой рукой он пытался зажать нос. Впрочем, безуспешно.
- Это, Меркадер, не «ойбля», а грокс, - заржал Ольгерд, привычный к вони вокруг загона – и над загоном. - Когда грокс не спит, он жрет, срет и пердит. Когда грокс спит, он переваривает то, что сожрал и - правильно! - пердит. Если грокс не пердит, он заболел или умер.
В подтверждении его слов грокс громогласно, иначе и не скажешь, испортил воздух.
- А тише он пердеть не может? - поинтересовался Брод, глядя сверху вниз на огромную тушу, разлегшуюся в углу загона.
Грокс спал и сопел. Так, что было слышно на десятки метров вокруг. И эти звуки были отнюдь не преисполненными гармонии.
Брод и Ольгерд стояли на смотровой площадке на вершине холма, под которым и располагался загон-откормочник, обнесенный стеной в десяток метров высотой, собранной из толстых феррокритовых плит. Местами стена шли трещинами: как объяснил Ольгерд, когда у гроксов гон, особо ретивые самцы начинают биться башкой об стену, чуя поблизости волю и самок, загон с которыми находится чуть ли не в километре от откормочника с самцами. Гормональная буря сносит голову напрочь, даром что в голове этой не слишком тесно после лоботомии, которой подвергаются все гроксы накануне достижения случного возраста. А во время гона особо ретивым самцам делают внушение электрошоком, который пропускают через вживленные в голову электроды, потому как ничто другое не в состоянии добраться до мозга размером с орех, надежно защищенного костью толщиной в десяток сантиметров.
- Не, не может. Ты представляешь, какого размера у него оба желудка? И общая длина прямой кишки?
- Это ты предлагаешь мне оценить акустические характеристики?
Разумеется, Брод знал, что грокс - огромная тупая живородящая рептилия, крайне неприхотливая в содержании и способная регулярно нагуливать вес и плодиться даже в самых суровых условиях. Гроксов разводили по всему Империуму, консервами из гроксятины комплектовались солдатские пайки, мороженые гроксовые отрубы десятилетиями хранились в корабельных пищеблоках. Знать-то он знал, но воочию увидел основу продовольственной безопасности Империума только здесь, на Эрнтерии, которая была не только ведущим поставщиком зерна и сухого молока, но и ведущим поставщиком мяса гроксов во всех видах.
- Вот теперь я понимаю, почему их на Митраграде не держат, - сказал Брод, глядя на огромные туши, медленно топающие внутри загона. - Негде.
- Ну да, разве что в подулье, на синтетическом белке. Но там даже мелким тесно будет. Да и что из него в таких условиях вырастет? Из такого мяса не котлеты получаются, а подошвы. Хотя если неправильно мясо морозить, тоже подошвы получаются.
- Жрать захочешь — и подошву сожрешь, - хмыкнул Брод, которому часто приходилось питаться содержимым солдатских пайков да и просто чем попало.
Необходимость утолять голод чем придется еще больше укрепила его любовь к хорошей кухне. Вот, например, «Бернардин», любимый ресторан, жемчужина митраградской кулинарии...
- Адамец, кстати, поставляет мясо прямиком на Митраград, - Ольгерд как будто прочитал его мысли. - Грокс, конечно, жрет все, что не прибито, а все, что прибито, отрывает и жрет. А тут они на зерновом откорме. Мы Адамцам зерно и отходы зернооочистки на фураж продаем. Видишь, как они тут жируют? Чешуя прямо светится, если от говна отмыть, конечно.
Говна здесь было в достатке. Притом, что в этом загоне грокс был один-одинешенек. Племенной, на продажу, в ожидании нового хозяина. Что творится в дальних загонах, которые уходили за горизонт, где содержались десятки гроксов, Брод старался даже не думать. Зато отметил «мы» в речи Ольгерда: похоже, фон Робур наконец расстался с мыслью о том, что он никто из ниоткуда и снова воспринимает себя как часть небольшой, но дружной семьи. Которая во многих отношениях лучше семьи, многочисленные члены которой пытаются всеми правдами и неправдами урвать друг у друга кусок наследства пожирнее…
По дороге, идущей мимо холма, прогромыхал трактор с огромным прицепом.
- Навоз повезли. В отстойник, а потом когда он в жижу превратится и перебродит – на поля пойдет как удобрение. Адамец хитрый, он и гроксами торгует, и мясом, и говном. Молодец.
- А как его… выгребают? Бульдозерами? - поинтересовался Георг.
- Ага.
Грокс в загоне шумно заворочался. Перевернулся на другой бок. Махнул толстым хвостом и медленно поднялся: сначала вскинул задницу, потом выпрямился и вытянул толстую мощную шею. Душераздирающе зевнул, похваставшись огромными клыками, встряхнулся так, что шипастый гребень вдоль спины заходил ходуном. А потом задрал башку с подрезанными рогами и заорал протяжно, загребая землю с навозом пополам когтистой лапищей.
- Бабу хочет поди, - на редкость участливо и понимающе заметил Рокрит.
- Почему сразу бабу-то, - хмыкнул Ольгерд.
Рокрит метнул в его сторону очень, очень осуждающий взгляд. Ольгерд заржал.
- Ладно, - сказал он. – Пойдемте уже отсюда. А то Адамец будет топать ногами и орать что твой грокс во время гона. Гостей ждут, стол накрыт, еда стынет, ну нельзя же так!
Хозяйство Аарона Адамца было последним в импровизированной экскурсионной программе по Красным Озерам, под конец которой Саша уже отказалась покидать «Шельму», предпочитая общество техножрицы Джэк взглядам, которые кидали на нее местные жители. Да, Эрнтерия – не Луксурия, однако Саша все-таки слишком отличалась от большинства людей даже внешне. И, похоже, на сей раз она была не в настроении бравировать этим обстоятельством.
+Лучше тут посижу. Тут хорошо. У Джэк очень приятное сознание. Чистое, упорядоченное. И не слишком заумное для «шестеренки». Отдохнуть хочу. Слишком много людей +
Людей для нее действительно было много, особенно после пребывания на борту «Центуриона». Первые дни после варп-прыжка порой даются тяжело даже такому талантливому и хорошо обученному псайкеру, какой была Саша Флайшер. А тут – новый, незнакомый мир со своими обычаями.
+ Уровень психической напряженности значительно ниже, чем на Митраграде, Соатране или Аваалоне. Похоже на Шошуану – прибрежные рыбацкие регионы. Там так же спокойно. Про Ленцдорф вспоминают, думают. Жалеют погибших. Подозрения есть, но страх эпидемии все пересиливает. Действия Ольгерда одобряют в основном. Боятся заразы, благодарны за то, что ее остановили. Хотят быстрее забыть и работать дальше. Спокойно, как раньше. Они хотят покоя. Волнуются за урожай, вдруг зараза успела перекинуться на поля. +
Саша сканировала ментальное пространство Красных Озер и докладывала Броду о своих наблюдениях. Пока что никаких следов возмущения карантином и зачисткой: похоже, здесь хорошо понимают, что такое эпидемия и потому никаких возражений быть не может. Что же до самой Саши, то Брод чувствовал, как тяжело ей дался Ленцдорф, однако несмотря ни на что, она продолжает выполнять свой долг. Свою работу. Он был более чем уверен: свернувшись калачиком в кресле внутри «Шельмы», Саша продолжает прощупывать один за одним разум всех, до кого может дотянуться. Брод знал, как тщательно Саша относится к своим обязанностям и никогда не принуждал ее. В отличие от тех инквизиторов, с которыми ей приходилось иметь дело до того, как строптивицу Флайшер отправили к строптивцу Меркадеру явно в надежде на то, что сработаться им не удастся, а Флайшер обзаведется очередным треснувшим ребром, сотрясением или переломом. Издержки нарушения субординации. Псайкер должен знать свое место…
+Я бы не отказалась от какой-нибудь плюшки. Есть совершенно не хочется, ничего в горло не лезет, - пожаловалась Саша+
Брод пообещал, что обязательно прихватит что-нибудь для нее.
К смотровой площадке вела лестница, грубо сложенная из рокритовых блоков. Спускаться по ней оказалось сложнее, чем подниматься: блоки были разного размера и разной высоты, поэтому приходилось внимательно смотреть под ноги, контролируя каждый шаг. У подножия холма с другой стороны от загона по правую руку располагалась площадка молодняка. Будущие мясные туши, пока что не выше метра в холке, скакали, бодались, спали и толклись у кормового стола, щедро заваленного… кажется, это называется отруби? Или что это еще такое? По левую руку начиналась небольшая молочная ферма, чистенькая, аккуратная, хоть и явно не новая.
- Иди сюда моя хорошая! Иди сюда моя коровушка… да не сюда, дурища! – уговаривал скотину на редкость приятный женский голос, на звуки которого Брод совершенно непроизвольно сделал стойку.
Громкий звук шлепка. Протяжное мычание. Лязг металлической задвижки.
- А теперь стой… Стой, кому говорят!
- Вот ведь упрямая, а… Готово! – второй голос, очень похожий.
- Ага. Давай ее сюда…
Брод, глазам своим не веря, остановился рядом с загоном – не из феррокритовых плит, а железных стоек, поделенным на секции, рассчитанные на то, чтобы корова поместилась там без труда и чувствовала себя достаточно вольготно. Загон был почти пустой, всего с десяток крупных и чистых черно-белых животных меланхолично жевали или лежали, помахивая хвостами. Хвосты заканчивались с кисточками, похожими на метелки, и это почему-то было одновременно смешно и мило.
Впрочем, внимание Меркадера привлекли отнюдь не коровьи хвосты. Хотя и хвосты тоже. Но…
Сосредоточенная и внимательная, девушка в холщовом переднике поверх рабочего комбинезона одной рукой ласково поглаживала коровью задницу, засовывая другую руку, по самое плечо в резиновой перчатке, в эту самую коровью задницу. Прямо под хвост. Другая девушка, одетая точно также, стояла с другой стороны, поглаживая корову по носу. Корова особой радости от происходящего не испытывала, равно, впрочем, как и особого беспокойства.
Сестры? – подумал Брод. На вид им было не больше двадцати пяти, обе – загорелые и веснушчатые, из-под белых платков выбиваются рыжие пряди. Обе тоненькие, особенно на вкус Брода, который всегда предпочитал женщин фактурных форм, обе глазастые и длинноногие – видно даже под свободной одеждой. Из тех, кого писаными красавицами не назовешь, но поневоле остановишься, залюбовавшись. Настолько они прекрасны оказываются в увлеченности своим делом. Даже если это…
- Ректальное зондирование крупного рогатого скота, - тоном занудного лектора сообщил Ольгерд. – Что, впечатляет?
- А… а это… зачем? – в некоторой панике спросил Рокрит, глядя на то, как погружается в коровью прямую кишку рука в перчатке, вымазанной в экскрементах.
- Чтобы понять, можно уже ее осеменять или еще нет. Осеменяют, кстати, примерно также. У кого все через жопу, так это у коров. Могу продолжить ректальную тему! – теперь Ольгерд сменил тон на ехидный.
Рокрит закатил глаза.
- А кто это? – спросил Брод, глядя на девушек, которые, заметив остолбеневших гостей, начали над ними потешаться, стараясь при этом не засмеяться.
В самом деле, когда ты засунула руку корове в задницу, захохотать – не самое лучшее решение. Даже если очень хочется.
- Сестры Шаховы, похоже. Имен не помню, из головы вылетело... Ветеринарные врачи, как и отец. Кстати, надо будет к нему на неделе заглянуть, а то я все обещаю и обещаю. А сам все никак не еду и не еду.
- Это не тот ветврач, из-за которого ты решил податься в ветеринары вместо танкистов? – спросил Брод.
- Он самый.
- Че-е-е? – протянул Рокрит.
- А что, тебе ничего не рассказывали? – поинтересовался у него Брод.
- Я ему много чего могу рассказать. Да боюсь, засмущается, - фыркнул Ольгерд.
- Можно подумать, - дернул носом Рокрит.
Георг Джеймисон, усмехаясь, покачал головой. Вот тебе и агенты Трона, вот тебе и самые могущественные слуги Империума человечества, по слову которых горят миры и гибнут миллионы. Ну что поделать, не всем же быть как Диего де Деза или любимый ученик его Дитфрид Мейнард: от улыбки кожа на лице треснет, а от смеха позвоночник сломается.
Засмотревшись на девушек, которые явно обсуждали гостей между собой – и явно не в подобострастном ключе, Брод не заметил, что стоит слишком близко к загончику с мелкими гроксами. Один из которых, просунув морду между железных прутьев, с большим интересом зажевал полу кожаного плаща Меркадера.
- Да ты ж паскудник! – Брод уцепился за плащ, пытаясь отобрать его у скотинки. – Жопа ты шипастая! Отдай! Отдай, кому сказано!
Грокс мотал башкой. Похоже, решил, что с ним играют. И на радостях принялся громко сопеть и время от времени пускать газы.
Ну хотя бы воняло от него не настолько страшно, как от старшего сородича.
Девичий смех из соседнего загона с коровами теперь слышался очень отчетливо.
- Ну ты посмотри, какой он миленький! – Ольгерд таки соизволил прийти на помощь и принялся почесывать грокса промеж намечающихся рожек. Тот задумался и на миг разжал челюсти. – Ну вот как они могут не нравится, а?
Воспользовавшись моментом, Брод выдернул то, что осталось от полы плаща, и принялся рассматривать основательно пожеванный и продырявленный кусок кожи. Плащ был не особо новый, много чего повидавший и переживший. Но встреча с юным гроксом оказалась для него фатальной…
- Они мне, конечно, нравятся, но только в ресторане, на тарелке и в виде стейка средней прожарки, - недовольно сказал Брод. – Так что можешь их любить где-нибудь подальше от меня.
- А ты знаешь, что есть такое ругательство – гроксоеб? – Ольгерд продолжал поглаживать грокса по лбу. Тот от избытка чувств пробовал бодаться и сопел все громче и громче.
Ну и пердел, конечно же.
- Можно я ничего не буду об этом знать?
В голове Брода раздалось ехидное хихиканье Саши.

 

Все-таки насколько же здесь чистый и свежий воздух. Даже пресловутый запах навоза перестает раздражать – и его почему-то не хочется называть вонью, в отличие от ароматов митраградской канализации. Или заводских выбросов Соатраны…
Брод сидел на крыльце гостевого домика и курил. На фоне из слабого запашка с фермы фон Робуров, печного дыма и дурманящей волны, плывшей в вечернем воздухе из розового сада Эльзы, «Кардинал Астрал» воспринимался как-то совершенно по-особому.
Закатное солнце окрашивало облака в мягкие золотисто-розовые тона, тени от деревьев рядом с гостевым домиком становились резче и глубже, а в нагревшемся за день воздухе отчетливо проступала легкая прохлада. Летом здесь рано светает и поздно темнеет. Завтрашний рассвет обещал быть ярким и Брод видел в этом хорошее знамение. Завтра ему понадобится много света, чтобы разогнать тьму, которая сгущается над Красными Озерами, а то и всей Эрнтерией.
Саша ушла спать, Велока в очередной раз отказалась ночевать в доме – ей предстояла ночь в молитвах над силовыми доспехами Брода и Ольгерда. Рокрит уволок Георга показывать ему местные достопримечательности – самое время на закате, конечно же.
- Достопримечательности! – хмыкнул Ольгерд. Он стоял на самой нижней ступеньке крыльца, облокотившись на резные деревянные перила. – Я, кажется, даже знаю адрес. Она очень милая, если я правильно понимаю, кто это. В одиночку воспитывает трех сестер и братьев. Рокрит ей рубит дрова на год вперед, таскает уголь, ремонтирует крышу, а она его кормит. Ну и не только.
- У вас тут, однако, свободные нравы, - улыбнулся Брод.
- Ну как свободные. Все у всех на виду, поэтому притворяться глупо. Главное, чтобы все участники были довольны. Потому что если из семьи будут мужика уводить или проходу женщине не давать, то разбираться выйдет вся улица.
- Ага…
- В общем, имей в виду, к замужним яйца даже не подкатывай.
- Да я тут не для того в общем-то.
- Знаю я твое «Не для того».
Дурацкая болтовня помогала отвлечься от мыслей о завтрашнем дне. Потому что чем сильнее накручиваешь себя, тем больше шансов сорваться в решающий момент. Потеря концентрации в бою с тварями из варпа - угроза нешуточная. Стоит ментальной защите пошатнутся – и все, инициативу перехватывает Хаос. Раннее утро начнется с молитвы Императору-Защитнику и продолжится медитацией на пути из Красных Озер в Ленцдорф, а сейчас… сейчас можно нести чушь, трепаться ни о чем, лишь бы заглушить чувство тревоги, от которого уже никак не избавиться.
Завтрашний день будет трудным. Очень трудным и долгим…
Он останется в Ленцдорфе один. «Шельма» высадит его на развалинах машинного двора и вернется на пепелище, оставшееся от небольшого лесочка, или, как говорят здесь – «околка». Там исхода ритуала будут ждать Ольгерд и Небесные Воины, к которым на подмогу немедля прибудет подкрепление с «Юки-Онны». И Саша в качестве связного.
Брод знал, что многие демоноборцы проводили несколько дней накануне важных сражений и обрядов в покаянной молитве, не покидая стен часовен и церквей. Но у него не было этих нескольких дней. У него были сутки, отведенные живым оружием Ордо Маллеус, и эти сутки он предпочел потратить на то, чтобы понять, чем дышит Эрнтерия, о чем думают жители Красных Озер и что они чувствуют. И что бы не случилось завтра, Бродерик Меркадер будет готов бросить вызов Хаосу, который пытается прокрасться сюда, чтобы отравить воздух и воду, отравить землю – и людей, живущих на этой земле.
Он будет просить Бога-Императора о помощи и защите. Но – завтра. Перед ритуалом, вернее сказать, перед боем. Который из плоскости незримого может вполне переместиться в реальность…
- Я все-таки тебя спрошу сейчас, - Ольгерду прекрасно давался мгновенный переход от расслабленного ничегонеделания к четкой деловой собранности. – Скажи, что я сделал не так. Почему это не закончилось и почему это все еще происходит. Что я мог сделать – и не сделал. Я должен знать.
Брод ждал этого вопроса с самого начала.
Ольгерд, Ольгерд. Чувство ответственности и чувство вины идут рука об руку. В любом успешно завершенном деле он будет искать собственные ошибки – и ведь найдет же. Постоянно грызет себя за то, что не успел или не смог сделать. За тех, кого потерял. За тех, кого не смог спасти. За тех, кого упустил. В отличие от многих инквизиторов, устраивавших из успешного завершения дела чуть ли не триумфальное шествие, Ольгерд фон Робур забивался в дальний угол, где сосредоточенно предавался самоедству. Ментальному, слава Императору. Георг как-то сказал, что в древние времена еще до Темной Эры на Святой Терре существовал обычай приставлять к полководцу-триумфатору раба, который бы во время пышной процессии шептал «Помни о смерти» тому, кто чувствует себя владыкой мира хотя бы на эти несколько часов, а то и минут. Ольгерду такой раб не требовался. Он и сам прекрасно справлялся с тем, чтобы спихивать себя с небес на землю по любому поводу и без него.
- Подобные случаи редкость, но они бывают, - свой ответ Брод подготовил заранее. - И тут дело не в том, что ты что-то сделал не так. Дело в том, что существуют обстоятельства, которые, увы, сильнее наших знаний и наших возможностей. И это тот самый случай. Это не твоя вина. Ты все сделал правильно. Это должно было сработать и сработало бы. Я не буду вдаваться в подробности, потому что не могу пока говорить ничего определенного, но ты же знаешь – Хаос кормится нашими чувствами, нашими помыслами, нашими душами. Нашей плотью и кровью. Здесь слишком тесно переплелось все это… тесно переплелось с силами, о которых мы почти ничего не знаем. У планет, как и у людей, существуют свои силы за пределами нашего понимания. Эрнтерия – очень мощная планета со своим психическим полем. Не зря же эльдар так сражались за этот мир и с нами, и между собой.
Ольгерд сосредоточенно молчал, нахмурившись.
В кустах стрекотали какие-то насекомые,
- Ты постоянно ищешь повод взять на себя вину. Как будто у тебя и так мало задач. Ты умеешь проигрывать, умеешь взять паузу, чтобы снова перейти в наступление. Ты умеешь принимать поражения и делать из них выводы, но прекрати уже обвинять себя в том, что ты не делал.
Ольгерд только фыркнул в ответ, стукнув каблуком по балясине.
В который раз они говорили об этом и в который раз, похоже, без толку. Эх, Ольгерд, Ольгерд…
- Лучше скажи мне, Небесные Воины наблюдают за нами и сейчас?
- А вот на этот вопрос тебе лучше ответит сам капитан Сарутоби, - не без яда в голосе заявил Ольгерд.
Причем, заявил скорее не Броду, а вон тем кустам, которые были все-таки недостаточно высокими, чтобы там мог скрываться космодесантник. Или же он там сидел, а не стоял? Или же появился из-за угла дома, из тени? Меркадер так и не понял, в какой момент перед крыльцом возникла огромная темная фигура, тут же вновь скрывшаяся в внезапно сгустившейся темноте. Астартес слился с ней и его присутствие теперь выдавал лишь едва заметный силуэт.
Кажется, не настолько огромный, как положено облаченному в силовую броню космодесантнику…
- Инквизитор Бродерик Меркадер, - представился Брод. – Ордо Маллеус, Святейшая Имперская Инквизиция. Хотя, конечно, вы и это и так знаете, капитан Сарутоби.
- Скаут Харута Соро, – сообщил из кустов приглушенный низкий голос, не искаженный вокс-динамиком шлема. – Капитан Акио Сарутоби прибыл.
Тихий ровный гул сервомоторов оповестил о появлении союзника Инквизиции.
- Приветствую, инквизитор Меркадер. Император защищает!
Этот голос уже точно принадлежал гиганту в черных с зеленью керамитовых доспехах, выступившему из темноты.
- Император защищает, - отозвался Брод, вставая с крыльца.