Actions

Work Header

Гражданские, мать вашу

Chapter Text

Баки позвонили в 9:53 утра, и его желудок сжался, как сжимался каждый раз, когда он получал приказ сесть на самолёт до Нью-Йорка. Технически, связываться с семьёй было нельзя, но он всё равно отправил сообщение сестре: какие планы на сегодня? Баки любил свою семью и считал, что они довольно близки, раз всё ещё общаются по телефону, хотя не виделись уже больше года.

Он не считал себя семейным человеком: ни в каком смысле, виде или форме, если речь шла о супруге и детях, но в отношении родителей и сестры эти слова меняли значение. У Баки не было ни малейшего желания обзаводиться белым забором (буквально или метафорически), как любой, кто остепенился и завёл отношения. Он наслаждался тем, что по работе мог отправиться в любой из штатов, ему нравилось просыпаться в Вашингтоне, а засыпать в Калифорнии.

Остепениться означало остановиться на чём-то одном, а он был не из тех, кто на это способен.

И всё-таки каждый раз, когда команду ФБР по освобождению заложников отправляли в Нью-Йорк, у него сводило желудок. Дело было не в опасности для восьми миллионов человек. А в опасности для тех трёх, которые были ему небезразличны. О себе Баки никогда не беспокоился. Его работа была опасной, и он знал, на что подписывается, однако мысль о том, что эти трое могут оказаться случайными жертвами широкомасштабных угроз, по поводу которых его обычно вызывали, сводила нутро.

Бекка ничего не ответила. В 10:37 Баки сел на правительственный самолёт до Нью-Йорка и отключил телефон.

- Не переживай, - сказал Сэм, кивая на то, как Баки стиснул мобильник в руке, прежде чем засунуть его в карман. - Ситуация оценивается как локальная, низкого уровня угрозы. Нью-Йоркский штаб решил пока не эвакуировать людей. Мы будем в резерве.

- Ты не хуже меня знаешь, что это полная брехня, раз мы уже в самолёте.

Сэм пожал плечами, вытаскивая из ручной клади книгу.

- Возможно, это политические игры. Такое уже случалось. Кто-то считает, что эвакуация нескольких тысяч людей из здания будет выглядеть не очень круто, отдает не тот приказ, гибнут люди. А возможно, это просто ничем необоснованный слух.

- Возможно, - согласился Баки, нисколько при этом не убеждённый. - Каковы шансы, что Бекка там?

Внимание Сэма снова переключилось на Баки, и он нахмурился:

- Ты знаешь свою сестру лучше, чем я. Беспокоишься за неё?

- Может быть, - отрезал Баки.

Сэм пристально оглядел его, прежде чем отстраниться, явно пытаясь скрыть удивление оттого, что Баки переживает:

- Ты понятия не имеешь, что такое Комик-кон, так ведь?

- Я знаю достаточно, - ответил Баки, подавляя желание нахмуриться. Хотя нет, погодите, он уже нахмурился. - Я знаю достаточно, чтобы начать беспокоиться. Она обожает всю эту задротскую хрень.

- Понимаешь, многие могут сказать такое и им сойдёт это с рук, но когда ты так говоришь, это звучит оскорбительно. Почти каждый любит какую-нибудь задротскую хрень.

- Так я и не собирался выбирать выражения, - ответил Баки. - Сборище взрослых людей, которые считают, что им все должны, живут в подвале у мамы и все время проводят в интернете, а потом наряжаются в странные костюмы и кучкуются в одном месте. Неудивительно, что возникла угроза: они сами угроза по всем параметрам.

- Тебе нужны хобби, - сообщил Сэм. - Тебе должно нравиться что-то, чтобы ты смог понять людей, у которых есть настоящие, общие интересы.

- Мне много чего нравится, - улыбнулся Баки во все тридцать два зуба. - Кажется, другие люди тоже это любят. У нас совпадают интересы с большинством из людей, с которыми я с удовольствием провожу свободное от работы время.

- Ладно, пошляк, я, пожалуй, вернусь к чтению, - и Сэм склонился над книгой в мягком переплёте. Потом он опять взглянул на Баки: - Нет, если не скажу сейчас, это будет сводить меня с ума до конца полёта. Есть ли у тебя социальная жизнь, помимо ебли? Это как-то нездорово.

- Я люблю секс, и в этом нет ничего постыдного, - пожал плечами Баки. - И мои занятия им не ограничиваются. Я хожу в спортзал. Ещё я был замечен за чтением. Я смотрю матчи, когда ты приглашаешь нас к себе.

Сэм фыркнул:

- Ага, ладно, делай что любишь. Только про чтение не ври.

- Я читаю! - заспорил Баки.

Ну, читать он, по крайней мере, умел. Может, он и не часто брался за книжку, а когда брался, это обычно было связано с работой. Что означало преданность своему делу, а не отсутствие интересов. Баки не был виноват в том, что две главные любви в его жизни - его работа и секс, и ему нравилось держать себя в хорошей форме для первого и второго.

- Что ты читал последним? - потребовал ответа Сэм. - Для развлечения.

- Книгу по военной тактике, и она наверняка намного интереснее, чем то, что у тебя в руках, раз ты докапываешься до меня вместо того, чтобы читать.

- Слушай, я не говорю, что ты обязан читать. Я даже не говорю, что ты должен найти себе какое-нибудь дурацкое хобби и тратить на него своё время; но, может, не стоит обзывать людей задротами, когда последняя книга, которую ты прочитал для развлечения, - это книга по военной тактике?

- Ага, туше, - признал поражение Баки. - И спасибо, что отвлек меня от мыслей о Бекке на пятнадцать минут.

- Не за что.

***

Баки не мог сказать точно, как до этого дошло.


Вранье. Он прекрасно знал, почему сидел на корточках на полу с пистолетом в наплечной кобуре и прислушивался к звукам в помещении. Шокер в руке не помог бы против бомбы, но Баки был прав насчёт того, что всё это сборище людей - само по себе угроза. Здание вмещало около десяти тысяч человек, и выцелить террориста было невозможно.

Среди участников конвента прошёл слух о рекламном трюке, еще больше усложнивший попытку уговорить отчаянных задротов покинуть помещение. Они видели команду в полной экипировке, слышали информационные сообщения и сигнал тревоги - и решили, что имеют право поглазеть. Охрана сбивалась с ног, провожая людей до выходов.

Пока кто-то не обесточил здание: вот тогда началась паника. Настоящая давка, ёбаный пиздец из-за плохой организации, которая нисколько не улучшилась с прибытием опергруппы ФБР. У Баки голова разболелась больше от чужой некомпетентности, чем от мысли, что он ходит по зданию, в котором, возможно, заложена бомба.

Баки прочёсывал служебные помещения, где находились гримёрки и комнаты отдыха для актёров. Они с Сэмом разделились в последнем коридоре, пытаясь проверить помещение как можно быстрее и профессиональнее, чтобы сосредоточиться на главном зале. Баки нужно было подняться выше, чтобы иметь лучший обзор. Клинт наверняка уже залез на стропила, и Клинт знал свое дело, но он был всего лишь одним человеком.

Пока что он никого не встретил. По крайней мере, казалось, будто кто-то первым делом вывел гостей, чье недовольство могло бы обернуться некрасивыми заголовками и судебными исками. То, что Баки не пришлось иметь дело с психованными и качающими свои права актёрами категории «Д», или кто там обычно на это подписывался, намного облегчало его работу.

Он вышел в коридор, продвигаясь за кулисами к зоне, зарезервированной для звёзд, и практически споткнулся о человека, который сидел скрючившись по другую сторону двери, спиной к ней, и вглядывался в тёмный коридор. Баки тут же опустился с ним рядом и при мигающем аварийном освещении попытался рассмотреть его форму, чтобы понять, из какого он подразделения.

Баки был крайне осторожен и не собирался приближаться к незнакомцу, пока не определит уровень опасности; но если этот человек окажется угрозой, будет мудро добиться доверия и взаимопонимания, пока не прибудет подкрепление.

Незнакомец повернул голову к Баки в тот момент, когда он пристроился рядом:

- Баки? - спросил он, широко раскрыв глаза и подаваясь назад от удивления. - О. О, значит всё на самом деле плохо, верно, раз ты тут?

Баки сжал зубы. Не в первый и не в последний раз кто-то, кого с ним знакомили, запоминал его прозвище, а не фамилию. Ему нравилось, когда его называли «Баки», он предпочитал это имечко «Джеймсу», но в подобной ситуации это означало, что кто-то посчитал прозвище достаточно забавным, чтобы запомнить, а фамилию - достаточно обычной, чтобы забыть. Баки это никогда не нравилось.

- Специальный агент Барнс, - процедил Баки.

- Естественно, - кивнул тот в ответ. - В помещении над залом «Ц», мужчина, и кажется, к его груди примотана бомба. Туда можно попасть через три отдельных входа, и я очень сомневаюсь, что он может следить за всеми тремя одновременно.

- Из какого ты подразделения? - спросил Баки, подозрительно щурясь на его униформу. Она не казалась ему знакомой.

- Ни из какого, - ответил человек, в замешательстве морща лоб. - Я Капитан Америка.

- Не повезло, - сухо ответил Баки.

Худшая фамилия, какую он только слышал, особенно для успешной карьеры в этой сфере. И если Баки раздражался, когда люди запоминали «Баки», а не спецагента Барнса, то этому парню наверняка приходилось еще хуже. Может быть, именно поэтому «Баки» и засел у него в мозгах - скрытая солидарность, все такое. Сейчас были дела поважнее, чем фамилия этого капитана, даже если она была «Америка». Над ней можно было посмеяться и позже, желательно вместе с Сэмом и вне пределов слышимости Капитана.

- Ладно, полагаю, ты обучен пользоваться этой штукой, - кивнул Баки на пистолет в кобуре под его левой рукой.

- Этим? Конечно, я могу быть очень убедительным.

Баки снова кивнул:

- Тогда пошли со мной.

***



Капитан Америка оказался практически беспомощен с оружием. Но каким-то образом, несмотря на то, что он вытащил и отбросил в сторону пистолет, ему всё равно удалось ударить парня со спусковым механизмом бомбы в лицо, пока тот пялился на него, замерев от шока. Это была самая большая лажа, свидетелем который когда-либо становился Баки. Мужик с бомбой даже не обеспокоился присутствием Баки, но как только Капитан Америка показался через другой вход, он застыл на месте.

Баки это разозлило.

- Кто это такой? - спросил он, мотнув головой в сторону Капитана, сидящего на бампере припаркованной машины скорой помощи, пока кто-то из медперсонала со странным почтением и деликатностью обрабатывал костяшки на его руке. Баки привык не обращать внимания на ранения даже после осмотра парамедиками, но эта картина странным образом застряла в его голове, не на шутку взволновав. - Отличный стратег, но оружие держит так, как будто ни разу не стрелял в своей проклятой жизни.

И его форма. При свете дня стало очевидно, что она не соответствовала уставу.

Сэм расхохотался:

- Господи боже мой, это же Капитан Америка.

- Да, именно так он и представился, - замечательно, все знали, что это за мужик, кроме Баки.

- Нет, я имею в виду… Он и есть Капитан Америка.

Баки нахмурился и упёрся языком в щеку, пытаясь сдержать рвущийся наружу сарказм, но только скривился:

- Ты так это говоришь, как будто это должно всё мне объяснить. Он что, какой-то герой войны или типа того? Или большая шишка?

Какой-то ёбаный назначенец, который не знал, как пользоваться своим ёбаным пистолетом, как положено чертовому нормальному капитану. Ясно было одно: звание свое он не заслужил.

Его слова совершенно не заслуживали того, чтобы так над ними ржать.

- Он что, какой-то герой войны? - передразнил его Сэм. - Не мог бы ты сделать миру одолжение и хотя бы иногда включать телевизор? Это начинает негативно сказываться на твоей работе.