Actions

Work Header

Цугцванг Кирка

Chapter Text

      «На миротворческие миссии не потянуло?» — вопрос МакКоя до сих пор вертелся в голове Кирка, даже спустя месяцы после того, как они получили свою первую пятилетнюю миссию и находились за тысячи световых лет от Земли, на самой границе Империи. Как будто это было вчера: удивленный и чуть взволнованный взгляд Леонарда, стоящего со сканером в руках, а еще этот вечно надменный безэмоциональный Спок. Джим помнил, как с улыбкой поблагодарил Леонарда за спасение, на что получил ответ: «Ну, Спок с Ухурой тоже немного постарались». Словно металлом по стеклу — Джим едва успел скрыть брезгливую гримасу после слов своего друга. Спок с Ухурой тоже постарались… Джим был уверен: если бы не МакКой, эти двое с радостью позволили ему сдохнуть, что по сути и случилось; но МакКой не оставил его, вытащил даже с того света. Его МакКой.
      Джим доверял Леонарду с самого первого дня их знакомства, доверял больше, чем самому себе, потому что на это были причины. И оттого после своего возвращения на пост капитана корабля и принятия от командования приказа о начале миссии, он все чаще приглядывался к Споку, теперь подозрительно часто оказывающемуся возле Леонарда. Джим был параноик — весь экипаж знал это и боялся заговорить в его присутствии с Леонардом или того хуже, лишний раз взглянуть на Ухуру, потому что все знали: Ухура — женщина капитана. Никто и никогда не думал даже близко подойти к ней или чем-то обидеть главного лингвиста корабля. Хотя дело было здесь не только в ревности Джима, но и в самой Ухуре. Нийота проявила себя как амбициозная и независимая личность еще во времена учебы. Она была выдвиженкой Спока, все знали, что студентка-землянка ходила в фаворитах у полувулканца. Но мало кто догадывался, что это Ухура первой определила вулканца в фавориты. Интерес ее к преподавателю продлился не долго, ровно до момента появления в ее жизни Кирка. Джим захватил натуру Нийоты своей мятежностью и беспокойством: она просто не смогла устоять перед его обаянием, когда однажды на первом курсе столкнулась с зазнавшимся пареньком-деревенщиной, очень скоро оказавшимся в числе лучших студентов Академии Имперского Флота. Вместе с ее жестоким и расчетливым характером параноидальные наклонности Джима, очень часто беспочвенно ревновавшего ее к другим, Ухура приобрела на корабле статус неприкосновенной личности. И этим она пользовалась без зазрения совести, порой намеренно провоцируя Джима. Но ничто не могло сравниться с его ревностью к МакКою, которого Кирк считал своим по праву. Любой намек на то, что кто-то мог обидеть Леонарда или же занять вакантное место в его сердце, Кирк был готов пресечь немедленно. Но прежде добровольцев на мучительную смерть не находилось. Или МакКой очень хорошо их прятал.
      Служить под командованием Кирка означало жить в постоянном страхе оказаться в немилости капитана, умение выстраивать логические цепочки которого не поддавалось объяснению. Но так же это значило и уверенность в том, что какой бы не была миссия, Кирк защитит их и не даст «Энтерпрайз» погибнуть даже в самом ожесточенном сражении. Каждый член экипажа мог рассчитывать на своего капитана. Каждый, но не Спок. Вулканец заработал странную репутацию за время своей службы на «Энтерпайз». Конфликт двух личностей слишком явственно присутствовал с самого первого дня их знакомства, когда Спок потребовал трибунала, узнав о махинациях Кирка с результатами теста Кобаяши Мару. И все же после назначения на пост капитана, Кирк посчитал нужным оставить Спока рядом. Не просто рядом — вулканец уже третий год являлся первым помощником капитана Кирка, и никто другой не мог даже мечтать о том, чтобы занять это место. Многим подобное решение казалось странным, ведь они знали, как Кирк ненавидит Спока, имевшего на каждый отдельный случай свое мнение. Разумеется, это мнение слишком редко совпадало с решениями капитана, оттого-то Кирк и недолюбливал Спока. Но вулканец продолжал досаждать своему капитану замечаниями по поводу логичности и дальновидности его решений, потому что знал, что Кирк придерживался древней поговорки еще никогда не подводившей его. Держи друзей рядом, врагов еще ближе. Если МакКоя Кирк не готов был променять и на всех медиков флота, каких бы специалистов ему не предлагало руководство, то за Споком он готов был спуститься даже в Ад, если он существовал. Было в его болезненной привязанности к Споку особое удовольствие. Кирку было приятно чувствовать незримое превосходство над идеальным и лишенным пагубных эмоций вулканцем.
      К этой расе у терианцев всегда было пренебрежительное отношение. Об этом редко упоминали вслух, но брезгливость к намеренно лишившим себя эмоций вулканцам у землян было всегда. Их считали второсортными и неполноценными, хотя к моменту первого контакта вулканцы и были технологически более развиты нежели терианцы. То, что Спок полукровка сыграло не последнюю роль в его военной карьере: будь он полноценным представителем своей расы, его ждала незавидная судьба мелкочинного военнослужащего где-нибудь на богом забытой станции у границ альфа-квадранта, рядом с каландрийским сектором. Но из уважения в первую очередь к его матери, а не отцу, служившему послом на Земле в течение многих лет, его приняли в Академию. Лишь один тот факт, что в его жилах текла кровь терианца (людям было плевать на то, кем себя считал сам Спок), сумел убедить преподавателей взглянуть на Спока как перспективного ученика. И все же несколько лет ему пришлось отсиживаться в стенах Академии в преподавательском составе, хотя адмирал Пайк, слывший реформатором и либералом, похлопотал о том, чтобы Спока перевели служить на его корабль. Протежирование Пайка хорошо сказалось на последующей карьере Спока, оттого он посчитал личным долгом и делом чести принять последнюю волю адмирала и остался служить на «Энтерпрайз» под командованием Кирка.
      Их отношения могли бы оказаться лучше, если бы все это происходило в другой вселенной. Спок не исключал возможность существования такой параллели, где их с Кирком связывали бы отношения не только служебные, но и более человеческие — дружеские. Думать о подобном часто претило Споку. В силу своей лишенной позитивно-эмоционального мышления натуры он предпочитал обходиться тем, что имел. И имел он, увы, лишь один сценарий развития событий: вечную службу на вторых ролях без возможности продвинуться по карьерной лестнице куда-то выше и уж тем более на что-то повлиять. Обычно Спока подобное устраивало, но последний приказ командования, полученный капитаном днем ранее, неожиданно заставил его испытать чувство неудовлетворенности выбранным путем. Безропотное следование уставу не всегда могло вести к правильным результатам — этому его научил Кирк. И именно действия Кирка в последнее время казались Споку слишком неправильными.
      — По моим подсчетам, мы окажемся в ромуланской нейтральной зоне уже через час, капитан.
      — Прекрасно. — Кирк принял из рук Спока планшетку и взглянул на отчет. — Мистер Сулу, придерживайтесь заданного курса.
      — Так точно.
      — Капитан, могу я внести одно замечание, пока мы еще находимся на территории Империи? — Спок чуть качнулся на каблуках. — В деталях операции не указано, стоит ли нам вторгаться на территорию ромуланцев. Я считаю слишком поспешным Ваше решение о нахождении на вражеской территории без официального заявления. Это может разжечь войну между Империей и Федерацией.
      — Беспокоишься о ромуланцах?
      — Беспокоюсь о безопасности экипажа.
      — Ромуланцы вступили в сговор с Ханом. На них лежит ответственность за смерть Пайка.
      — Официального заявления так и не поступило. Я ни в коем случае не умаляю Ваше чувство скорби по наставнику, но считаю это решение поспешным.
      — Прошло больше полугода, Спок. О какой поспешности идет речь? — Кирк скривил рот в усмешке, когда обернулся к Споку. — Или ты решил пожалеть ваших предателей?
      — Рихансу покинули территорию Вулкана более двух с половиной тысяч лет назад. Я не намерен обсуждать правильность употребления слова «ваши» по отношению к Ромуланской Федерации. Считаю правильным подчеркнуть, что история ромуланской расы достаточно велика, чтобы не упоминать о единых предках.
      Совершить новый выпад Кирку не дала Ухура. Она получила стандартный предупреждающий сигнал со спутника-маяка, располагавшегося на границе Империи, сообщавший, что при сохранении кораблем прежнего курса, он войдет в нейтральную зону через пять минут. Кирк отреагировал немедленно: рядом с границей проходил астероидный пояс, а значит было самое время попросить сменить навигатора. Лейтенант Дарвин вряд ли уступала лучшим имперским специалистам, но никто не мог сравниться с Чеховым, обладавшим ко всем прочим своим заслугам каким-то нечеловеческим чутьем. Перемещаться в нейтральной зоне им предстояло вслепую, с выключенными датчиками и сканерами. На некоторое время именно Чехов должен был стать их глазами и ушами.
      Последний отчет был послан в штаб Империи — на Землю, и Кирк объявил радио-тишину по всем частотам. Единственное исключение составил внутренний канал связи, команды по которому передавались по стационарным коммуникаторам. До точки невозврата, отмеченной Споком на звездных картах оставалось полчаса, дальше «Энтерпрайз» предстояло дрейфовать, окруженной астероидами, глушившими любые сканеры, в течении суток, пока они не достигнут той части нейтральной зоны, что принадлежала Ромуланской Федерации.

***


      По плану Кирка они должны были связаться с одной из хищных птиц ромуланцев на частоте, которую прежде использовал Хан. Руководство Империи сделало все возможное, чтобы перед погружением Хана в криосон, он выдал им все секреты, касающиеся заговора Маркуса с Ромуланской Федерацией. Несмотря на методы допроса, ранее показывающие высокие результаты, на миротворца-филантропа они практически не возымели никакого эффекта. Получать данные пришлось буквально пригрозив уничтожением соратников Хана, все еще находившихся в криокапсулах. Для Империи было слишком нетипично решение сохранить жизнь предателю, но даже Кирк, чей разум еще долго застилала ярость, рожденная скорбью по погибшему адмиралу Пайку, был вынужден признать необходимость сохранения жизни Хана. Политический курс Империи все еще был несовершенен. Руководство это понимало. В штабе шли ожесточенные споры о том, стоит ли объявлять открытую войну Ромуланской Федерации, на чьей стороне были клингоны, или же Терианской Империи стоило сосредоточить силы прежде всего на освоении глубокого космоса, чтобы иметь еще больше ресурсов для сокрушительного и точного удара по врагам.
      Сутки бездействия подогревали ажиотаж среди членов экипажа. Сулу не терпелось включить двигатели на полную мощность, чтобы как можно быстрее достигнуть сектора Азуры. Но приказ Кирка был предельно ясен и спорить ним никто не собирался. Никто кроме Спока.
      — Наш приказ прост: наказать заговорщиков. Не понимаю, Спок, что ты еще хочешь обсудить со мной? — Кирк вальяжно развалился в кресле своего личного кабинета, пока его первый помощник, вытянувшись по струнке, стоял в дверях. — Лучше скажи, как продвигаются дела с подготовкой новых фотонных торпед.
      — Доктор Маркус предоставила мне отчет о полной боевой готовности. Даже если мы встретим сопротивление, ромуланцам не устоять перед нашим оружием.
      — Не слышу радости в твоем голосе. Разве ты не должен радоваться больше моего, что мы наконец можем прижать этих сволочей?
      — Радость — эмоция человеческая. Мы, вулканцы, предпочитаем выражаться более точно. Удовлетворение наиболее подходит к данной ситуации, но я предпочитаю выносит оценку своему состоянию по результатам проделанной работы. Пока мне не хватает статистических данных, чтобы с уверенностью заявить, что я удовлетворен близящейся операцией.
      — Не уверен в том, что мы сможем выиграть сражение?
      — Никогда нельзя исключать самые неожиданные сценарии развития событий.
      — Но только не тот, где мы можем погибнуть, Спок. Я уверен в своих силах.
      — Не достаточно быть уверенным в своих силах. Важно здраво оценивать возможности каждого из членов экипажа.
      — И как же ты оцениваешь эти самые возможности?
      — Весьма высоко. Но все же, Джим, я не понимаю твоей категоричности. Не будет ли лучше взять экипаж корабля в плен? Учитывая нашу боевую мощь, у ромуланцев даже не будет шанса. Несмотря на то, что их технология скрытой слежки все еще опережает наши радары, наши специалисты без труда могут рассчитать траекторию полета ромуланского корабля.
      — Я никогда не брал пленных — в этом залог успеха. И не собираюсь изменять правилу и сейчас.
      — Как Ваш первый помощник, Джим, я хотел бы посоветовать изменить правилу в этот раз. Следует провести допрос возможных соратников Хана, чтобы быть уверенным, что впредь подобное не произойдет.
      — Сомневаешься в силе Империи?
      — Сомневаюсь в людях. Вам свойственно делать необдуманные эмоциональные поступки, которые приводят к весьма непредсказуемым последствиям.
      Кирка охватила ярость. Он едва сдержался, чтобы не вскочить с места и не подлететь к Споку и ударить по лицу. Этот наглый остроухий ублюдок еще смел говорить что-то о терианцах. О тех, благодаря кому его народ до сих пор жил и процветал на новой планете, так великодушно предложенной главнокомандующим Империи. Ругаться прямо сейчас или того хуже — затевать драку — Кирк не хотел, но оставить замечание первого помощника безнаказанным он тоже не мог.
      — Я позабочусь о том, чтобы тебе лично передали в пользование какого-нибудь пленного ромуланца. Раз уж тебе так хочется позабавиться с ними, играя в великого стратега…
      — Ирония неуместна.
      — Неуместно твое поведение, Спок. Напомнить, что бывает, когда младший командующий состав ослушивается приказов капитана?
      — Трибунал. — Ни единый мускул на лице Спока не дрогнул. Он прекрасно понимал, что Кирк пытается вывести его на открытый конфликт, чтобы наконец заиметь возможность ткнуть его носом в правду, которая известна им обоим: как бы Спок не желал, он никогда не окажется на месте Джима и не станет капитаном «Энтепрайз».
      Завершив разговор, так и не придя к единому мнению по поводу будущего нападения на вражеский корабль, Спок решил занять освободившееся время решением личностных проблем. Известие о возможном столкновении с давним врагом вулканцев — Ромуланской Федерацией, не давала ему покоя вот уже который день. Еще с момента, когда Хан попытался скрыться на Кроносе, являвшемся торговой планетой клингонов, в последние десятилетия тесно сотрудничавших с Ромуланской Федерацией, в сознание Спока закралось сомнение: сможет ли он следовать уставу, когда столкнется лицом к лицу с непримиримым врагом Вулкана. Рихансу отреклись от учений Сурака, решив, что не готовы жертвовать эмоциями в угоду логике и прагматизму. С самого детства, будучи ребенком двух разных миров, Спок силился понять людей, когда-то имевших с ним одних предков. Любое иррациональное действе должно было подчиняться логике. Устраивала ли эта логика Спока или нет. Он проводил многие часы, желая понять природу решения рихансу.
      Их отказ подчиниться холодному рассудку и забыть об эмоциях был вызван страхом потерять привязанность к близким, испытывать сострадание, вину и даже любовь. Вулканцы видели в этих эмоциях ключ всех бед, которые когда-то едва не уничтожили их мир. Благодаря наивности старейшин — не все из них сразу приняли волю Сурака излечиться от пагубных страстей — Вулкан подвергся нападению, а послы жестоко убиты. Это событие лишь доказало необходимость отречься от эмоций и подчинить жизнь рационализму. Последний жест доброй воли вулканцев — позволить несогласным покинуть пределы системы, породил совершенно новый мир, не похожий ни на что другое. В течение двух тысячелетий ромуланское государство набиралось опыта и сил, живя обособленно от других цивилизаций. Лишь создание Терианской Империи хоть немного расшевелило их, заставив заключить союз с клингонами. Конфедерация объединила Ромул и Ко'нос в целях предотвращения угрозы, исходящей от Терианской Империи, но вот уже более ста лет они ни разу не выступили под единым флагом, сохраняя независимость двух Федераций. Для Спока подобный союз казался нелогичным: клингоны являлись хорошими торговцами, умеренными пацифистами, а их экономическое превосходство над другими цивилизациями, входившими в состав их Федерации, казалось слишком очевидным, чтобы они сохраняли мир и не пытались поглотить чужие миры. Именно благодаря их выраженной политике мирного урегулирования вопросов, Империи удалось убедить клингонов выдать им Хана.
      Все шло прекрасно, пока во время допроса Спок не обнаружил, что истинный союзник бескомпромиссного миротворца Хана — Ромул. До сих пор Спока мучил вопрос: сумели бы они предотвратить столько ненужных смертей, если бы узнали обо всем раньше. Адмирал Маркус оказался искусным манипулятором. Буквально под носом Империи он строил свой личный флот, который должен был одним махом уничтожить все стратегически важные объекты Империи, в том числе и «Энтерпрайз». Признаваться себе в слабости было неприятно, но когда Спок впервые увидел «Возмездие», он понял, что Империя действительно может пасть. И если бы не самоотверженный поступок Кирка, пожертвовавшего ради идеалов своей Империи жизнь, вполне могло случиться так, что план Маркуса осуществился. Кто знает, что ждало бы их мир после падения Терианской Империи. Определенно, его действия должны были послужить началом затяжной войны, которая унесла бы еще больше жизней. Бессмысленная жестокость, но как она восхищала Спока в тот момент! В какой-то миг еще до того, как он увидел умирающего Кирка, Споку показалось, что он бы мог последовать за Маркусом. И лишь один человек оказался категорично против всего, что происходило. Доктор МакКой никогда не выказывал особой любви к военному диктату Империи. От того Споку с каждым разом становилось все интереснее: почему он выбрал карьеру судового врача, а не отсиживался где-нибудь на Земле. От Кирка он слышал лишь обрывки старых историй о том, что МакКой неудачно развелся с женой, влез в долги, чтобы выплатить страховку по семейному кредиту, и после чего остался буквально на улице. Вполне очевидно в таком состоянии поступить необдуманно и пойти на военную службу, о нелюбви к которой МакКой говорил довольно часто. Но Спок все равно находил слишком много логичных решений для того, чтобы человек на посту главы медслужбы «Энтерпрайз» остался служить где-то в менее опасном месте. Империя насчитывала десятки исследовательских кораблей, да и на планетах-колониях требовались медики. Каждый день шахтерам и добытчикам требовались обследования и лечение. А если прибавить к этому станции, где лучшие доктора и исследователи трудились над созданием все новых видов оружия, становилось совсем непонятно, почему Леонарда МакКоя потянуло на обычную военную службу.
      Спок подозревал, что правда крылась где-то у него под носом, но в силу своей излишней рациональности он и помыслить не мог, что всему причиной могла оказаться дружба. Каким бы принципиальным и жестоким человеком не казался Кирк, у него тоже были друзья. И самым его преданным и верным другом уже долгие годы являлся Леонард МакКой. Он мечтал стать мозгоправом, но в институте выбрал нейрохирургию, а после поступления в Академию Имперского Флота и вовсе переквалифицировался в хирурга. Благо практики ему хватало, чтобы таланты не исчезли даром. Если бы не он, «Энтерпайз» навсегда мог лишиться Кирка. В этом Спок не сомневался, потому считал нелогичными садистские наклонности Кирка по отношению к МакКою. Не раз он наблюдал агрессивное поведение капитана, готового пустить в ход кулаки, когда их с МакКоем мнения по важным вопросам расходились. Но все это перестало иметь значение, когда Спок оказался свидетелем первого пробуждения Кирка после воскрешения из мертвых.
      Кирк оказался благодарен не Споку — тому, кто сумел почти что ценой жизни вернуть Хана на борт корабля, и был счастлив видеть не Ухуру, не меньше других оплакивавшую гибель капитана. В выражении лица всегда сурового капитана при виде МакКоя на несколько мгновений проскользнуло что-то болезненно ранимое, испуганное и оттого очень интимное, когда он увидел бортового врача сразу же после пробуждения. До сих пор это выражение лица не давало Споку покоя. Никто и никогда не удостаивался такой нежности, с какой Кирк улыбнулся МакКою на неуместную шутку о миротворческих наклонностях, которые могли бы ему передаться через кровь Хана. Споку казалось это нелогичным. Как и верность Леонарда своему капитану, который в обычной жизни мог бы с легкостью пожертвовать своим бортовым врачом. Человеческая натура казалась Споку слишком странной и непоследовательной.

***


      Последние часы тишины и бездействия давались Кирку с трудом. Он не находил себе места от ожидания, когда они смогут ворваться на чужую территорию и начать операцию. Все службы корабля работали как никогда слажено: у Джима даже не было возможности сорваться на ком-то и спустить пар. Спока вызвали в научный отдел, пожелав получить последние распоряжения о поступивших от доктора Маркус данных по поводу торпед. Даже Ухура, словно чувствуя настроение капитана, сама появилась в его каюте, где они провели некоторое время в наслаждении обществом друг друга. Все было идеально и до странного спокойно, оттого Кирк не находил себе место. Как военный, он не привык к такому долгому ожиданию, что очень плохо сказывалось на его настроении. Пришлось воспользоваться врачебной помощью, оторвав МакКоя от работы, хотя об этом Кирк нисколько не жалел, когда услышал на пустующей палубе для совещаний голос друга.
      — Вижу, у тебя в заднице застряло очень длинное шило, Джим. Что срочного случилось у капитана, что он посчитал правильным оторвать своего врача от работы?
      — Какая у тебя может быть работа? Мы уже два месяца без единого сражения летаем. Разве в лазарете кто-нибудь есть?
      — Иногда людям свойственно получать травмы вне сражений. — МакКой задумчиво поджал губы, смотря как Кирк размашистыми шагами меряет помещение. — Ты давно пил таблетки?
      — Твои пилюли мешают мне сосредоточиться. Я решил пока бросить это дело.
      — Джим, мы же договаривались, что ты не будешь пропускать прием. Ну-ка, сядь, мне нужно проверить твои показатели.
      Стоило МакКою приблизиться со сканером, как Кирк в недовольстве вскинул руки и повысил голос.
      — Если бы мне нужен был врач, я позвал бы любого в твоей смене, Боунс, хоть ту же Чапел.
      — У нее сейчас перерыв, я поменял наше расписание.
      — С каких пор ты регулируешь врачебные смены? — Кирк раздраженно повел плечами, избегая очередной попытки МакКоя занести над ним сканер.
      — Так было всегда. — Невозмутимость Леонарда сейчас граничила с безупречным спокойствием Спока, и это раздражало как никогда прежде. — Что у тебя, черт побери, случилось? Ты будто по толченому стеклу ходишь.
      — Спок у меня случился.
      — Что этот остроухий опять учудил?
      — Сказал, что хочет оставить ромуланцев в живых.
      — Брешешь. Мы же пленных не берем.
      — Спок этого, видимо, не помнит.
      — На кой-черт ему сдались пленные ромуланцы?
      — Не знаю. Допрашивать. Ставить эксперименты. Почем мне знать? Если так интересно, спроси у него сам. — Кирк все продолжал ходить туда-сюда, из-за чего МакКою приходилось периодически поворачиваться круто в бок, чтобы уследить за ним. — Клянусь, скоро он окажется в лазарете. И то если ему очень повезет.
      — Ну, дружище, не усердствуй. Со всеми бывает. Этот зануда никогда не знал меры, не думаю, что на него стоит обижаться.
      — Почему ты его защищаешь?
      — Я? Защищаю? Спока?
      — Не делай такое лицо, я прекрасно знаю, что ты почти всегда на его стороне.
      — Приведи хоть один пример. — От возмущения МакКоя даже позабыл о сканере, который держал. — Если я не пытался ни разу открутить ему голову, это еще не значит, что вулканец мне нравится.
      — Извини. Просто я действительно чувствую себя не важно.
      Плечи Кирка виновато опустились, а сам он отвернулся, чувствуя себя неуютно под взглядом внимательных глаз доктора. Нехотя он позволил увести себя к столу и усадить в кресло. Кирку сложно было признавать свои слабости, особенно перед МакКоем, который буквально видел его насквозь.
      — Что тебя беспокоит, Джим? Ты ведь не просто так ходишь взвинченный уже который день. Прошло достаточно времени с истории с Ханом, это уже не из-за него.
      — Мне все время кажется, что я где-то просчитался, допустил ошибку. И этот приказ… Я даже не уверен, сидит ли эта хищная птица до сих пор в том месте. Координатам уже не первый месяц, они должны были узнать, что случилось с Ханом. — Кирк нервозно улыбнулся. — Ты меня точно упечешь в лазарет, если я скажу, что не хочу их уничтожать. Я должен их ненавидеть и жаждать скорейшей расправы.
      — Не уверен, что это правильно, но да. Именно этому учили в Академии.
      — Но я не чувствую ничего такого. Ромуланцы ни разу не нападали на Империю без явных причин. Сколько раз это случалось за последние сто лет? Пара мелких стычек на границе из-за каких-то личных трений. Пять случаев требования выдачи преступников, которые пытались скрыться на нашей территории. И целых две битвы в системе Рау, которую они до их пор считают своей. Каждый день мне талдычили, что самые злейшие и опаснейшие враги Империи находятся здесь, в секторе Айота Павонис. Федерация каждый день следит за любым нашим действием, вынашивает план, когда сделать сокрушающий удар и попытаться захватить наши территории. Я верил, всегда верил в это, ведь в это верил и мой отец. Но, Боунс, я не могу просто так ненавидеть людей лишь за один факт их существования.
      — Среди ромуланцев наверняка найдется пара хороших ребят, — пожал плечами МакКой.
      — Ты меня нисколько не успокоил.
      — Прости, Джим, я врач, а не политик. Тебе лучше это обсуждать с кем-то типа Спока.
      — Только не с ним. Я ни за что не признаю, что он прав.
      — А он прав?
      МакКой не врал, когда с возмущением заявил, что не особо жалует их главного офицера по науке. Между ним и Споком самого начала возникли неприязненно-натянутые отношения. По крайне мере МакКой считал именно так. Насколько Спока порой возмущало его умение парировать логичные доводы эмоциями, так МакКоя доводила до нервного тика особенность Спока, присущая всем вулканцам. Общение с не эмоциональными людьми давалось МакКою легко, но помешательство этой расы на следования одним им понятным законам логики напрочь убивало в нем желание хоть как-то сближаться со Споком. В этом они с Кирком всегда сходились во мнении, вот только Леонард предпочитал относиться к Споку как к раздражающему всезнайке, когда как Джим с маниакальным желанием постоянно выискивал слабые стороны кажущегося идеальным вулканца. Уже в который раз МакКоя беспокоило его поведение: Джим не мог признать, что видит в Споке друга, которого всегда хотел иметь. Переступить через свою натуру и признать взаимовыгодность их отношений оказалось выше его сил. В отличие от Ухуры, обладавшей не только природным обаянием, но и женской хитростью, Кирк был более прямолинеен и принципиален. Там где Ухура брала мягкостью и кажущейся податливостью, Кирк шел напролом. Ухура соблазняла — Кирк подчинял. Даже объект своего тайного желания и страсти они выбрали один — Спока. Леонард бы позавидовал вулканцу, если бы не знал, чем такая страсть может обернуться. С одной стороны расчетливая карьеристка, не побоявшаяся идти по головам и одним известным ей способом сумевшая обуздать Кирка, с которым делила ночами каюту уже который год; с другой категоричный садист, не способный нормально выражать свою привязанность к дорогим ему людям. МакКой на собственной шкуре неоднократно проверил чего стоит привязанность Кирка: в Академии на втором году учебы Джим едва не сжил со света молоденькую девушку-кадета, имевшую неосторожность пару раз на праздниках пригласить МакКоя на танцы. Затем во время первой миссии в составе «Энтерпрайз», когда капитаном еще был Пайк. Кирк умудрился сначала выбить себе билет в один конец на Дельта-Вегу, где волей случая встретился со Споком из будущего и Скотти из настоящего, затем вывел Спока из себя, чем получил желанное место в кресле капитана, а после едва не придушил МакКоя, когда тот поставил под сомнение трезвость его рассудка. «Ты из своего капитанского ума выжил?!» — сказанная в сердцах фраза, когда Кирк уже был готов сослать Спока на неизвестную планету, обколотого транквилизаторами, родила в голове Джима собственные ассоциации. Растаскивать их никому не пришлось в отличие от драки со Споком. С МакКоем конфликты Кирк предпочитал решать наедине, потому что боялся, что правда о нем всплывет, и тогда ему можно навсегда попрощаться не только с капитанским креслом, но и с карьерой во флоте. Такого он себе позволить не мог, потому что иначе это бы значило проигрыш.
      — Знаешь, Боунс, я бы не отказался от того бренди, который ты припрятал для важного момента. — Кирк с нарочитой бодростью стал разминать затекшие от долгого сидения на одном месте мышцы.
      — Твое лекарство плохо сочетается с алкоголем. Не думай, что твоя история разжалобит меня, и я притащу тебе соску с бренди. Лучше пообещай мне, что примешь сегодня таблетки и поспишь.
      МакКоя прервал сработавший у Кирка коммуникатор. Привычным движением тот откинул крышку и вышел на связь со Споком, сообщавшим, что на мостике требуется его присутствие.
      — Лейтенант Ухура перехватила новый сигнал и расшифровала его. Судя по его содержанию в этот сектор направляется клингонский торговый корабль.
      — Что они тут забыли? — Кирк переглянулся с МакКоем, ответившим его пожатием плеч.
      — Полагаю, капитан, что дело в хищной птице, которую нам приказано обезвредить. «МʼГханар». Позывной этого корабля на чистоте 77,89.
      — Отлично. Ждите меня на мостике. Пусть Сулу готовится к запуску двигателей.
      — Вас понял, капитан.
      — Похоже, не судьба мне выспаться сегодня, Боунс, — с радостным предвкушением произнес Кирк, выскочив за дверь.
      — Будто ты один не будешь спать.
      Слова утонули в тихом гудении «Энтерпрайз» среди космического безмолвия. За время службы МакКой настолько привык к этому звуку, что воспринимал его как абсолютную тишину. Лишь усилием воли заставляя себя слышать постоянную работу сотен механизмов и приборов, он понимал, что никогда не остается окружен тишиной. «Энтерпрайз» как живой организм — работала всегда.

***


      — Маневр уклонения, Сулу. Скотти, что у нас с системой охлаждения?
      — Цилиндры стабилизировались, капитан. Мы готовы к прыжку.
      — В этом нет необходимости. Как только выйдем из астероидного кольца, сядем на хвост клингонам. Они еле плетутся. Скотти, ты будешь нужен в транспортаторной, как только закончите со всем. Пусть десантная группа готовится. Если нам не удастся подойти к «МʼГханар» близко, придется действовать через клингонов. — Кирк говорил ровным, спокойным тоном, чувствуя уже привычный прилив адреналина в крови — операция началась, но сразу же с неприятной неожиданности.
      Клингонский торговый корабль, едва подобрался к границе Империи, вдруг резко изменил курс, отчего «Энтерпрайз» пришлось без подготовки совершить прыжок, что временно сказалось на стабильности работы двигателя. Пока Скотти проверял систему, а Сулу старался скрыть присутствие имперского судна в астероидном поясе, следуя параллельным курсом за клингонами, Ухура продолжала слушать их переговоры. После короткого совещания, было решено действовать скрытно. Система маскировки ромуланских судов все еще была на шаг впереди технологий Империи. Кирк рисковал просто напросто проскочить мимо «МʼГханар» и выдать свое присутствие на чужой территории раньше времени.
      Габаритные и неповоротливые клингонские торговые корабли имели большой минус в своем строении: в хвостовой их части находилось слепое пятно, где сенсоры не могли заметить чужое присутствие. Пространства для маневра было достаточно: Сулу без хлопот сел им на хвост и стал следовать курсом торгового судна.
      — Судя по переговорам с ромуланцами, на борту корабля есть несколько дилитевых кристаллов. Также они везут культурные памятники на продажу. И что-то о ромуланских торговцах, этого я пока не разобрала. — Ухура перевела последние сообщения с корабля и вновь стала переключать приборы, прослушивая частоты.
      — Какой смысл связываться военному кораблю с торговым? — Кирк приложил палец к губам, задумчиво смотря вперед.
      — Предполагаю, что ромуланские торговцы на судне клингонов, и им требуется сопровождение.
      — Тем не менее это странный курс для торгового корабля. Они могли зайти в зону Ромуланской Федерации с другой стороны.
      — Мы не знаем, откуда они прибыли и какова полная причина их визита. Считаю правильным не делать поспешных выводов, капитан.
      — В любом случае до сближения нам осталось не больше десяти минут. Ухура, сообщите, когда канал связи клингонов с «МʼГханар» вновь откроется.
      — Есть, сэр.
      — Мистер Спок, ближайшая к точке расчета планета?
      — Заброшенная колония Раксу. Последние шахтодобытчики покинули планету чуть более десяти лет назад. Полагаете, что они захотят встретиться на планете?
      — Ну, им придется это сделать. Ромуланцы мнительны. Вряд ли они захотят обмениваться с клингонами на корабле.
      — Капитан, — Ухура развернулась к Кирку. — Канал связи…
      — Выведите на мою панель управления и будьте готов, если придется переводить. — Спина Кирка выпрямилась сама собой, когда из динамиков раздались голоса переговаривающихся с клингонским кораблем ромуланцев. — Внимание, говорит капитан ИСС «Энтерпрайз» Джеймс Кирк. Я обращаюсь к командованию «МʼГханар» от лица Терианской Империи.
      Голоса стихли на несколько секунд, пока на экране не появился запрос о видео-связи.
      — Капитан «МʼГханар» Сейель. — На Кирка смотрела молодая ромуланка, чьи длинные смоляные волосы были подобраны в высокий хвост лентой с орнаментом семейного герба — она принадлежала к высокому роду, что вполне могло объяснить, как в таком молодом возрасте она получила место капитана. — Джеймс Кирк, мы не получали от Империи никаких предупреждающих сообщений. Вы находитесь на нашей территории незаконно. Учитывая так же, что в этой зоне находится торговый корабль наших союзников, на борту которого гражданские, я обладаю полномочиями открыть по вам огонь без предупреждения.
      — Не стоит торопиться, капитан. Мы здесь не для того, чтобы вести бессмысленный огонь друг по другу. Тем более, когда на линии огня гражданское судно с вашими торговцами.
      Неопытность Сейель выдала секундная эмоция скользнувшая по лицу: ромуланка чуть нахмурилась, когда поняла, что Кирку известно о ее соотечественниках, находящихся на клингонском корабле. Это могло сыграть им на руку — отметил про себя Кирк. Играть на эмоциях женщин он умел.
      — Я здесь по приказу.
      — И каков Ваш приказ, капитан Кирк?
      — Уничтожить военного преступника. Капитан Сейель, что Вам известно о Джоне Харрисоне?
      — Это имя мне не знакомо.
      — О, я совершенно не подумал об этом. Быть может, Вам привычнее назвать его Ханом Нуньен Сингхом? — Глаза Кирка блеснули, когда Сейель попыталась произнести что-то, но так и не смогла подобрать слов.
      — Капитан, хищная птица нас сканирует, — без единого признака волнения сообщил Чехов. — Включить защитные щиты?
      — Незачем, пусть знают, что у нас тут припасена парочка фотонных торпед как раз по их душу. Итак, капитан, Вы не ответили на мой вопрос. Что Вы знаете о Хане?
      — Будет глупо отрицать, что наша разведка не получила информацию о инциденте, который случился недавно. Этот человек — военный преступник. Ваш преступник. Не понимаю, почему Вы спрашиваете нас о нем.
      — Нам известно, что Ромуланская Федерация вступила с ним в сговор, а «МʼГханар» должен был страховать Хана и адмирала Маркуса, когда начнется атака на Землю.
      — Вы обвиняете нас в пособничестве вашим преступникам, капитан? Это довольно громкие слова. Вы готовы за них отвечать? — Сейель наклонилась вперед. Ноздри ее раздувались от едва сдерживаемой ярости, а волосы спадали по скулам вперед, заставляя невольно любоваться ее лицом. Даже в такой ситуации Кирку не чуждо было отмечать красоту женщины.
      — Не сомневайтесь, капитан Сейель. Я готов отвечать за свои слова так же, как и применить силу, если Вы не сдадитесь.
      — Сдадимся? Ромуланцы никогда не сдаются, а вы никогда не берете пленных.
      — Из всех правил существуют исключения. Вы мне нравитесь капитан, поэтому я не буду торопиться с приказом о начале огня. Предлагаю обсудить условия на нейтральной территории.
      Сейель повернулась в бок и заговорила с кем-то, кто остался за пределами камеры. Звук в этот момент был отключен, потому Кирку оставалось лишь гадать, о чем она переговаривается.
      Выманить капитана с «МʼГханар» оказалось проще, чем того ожидал Кирк. Сейель согласилась на встречу двух сторон на Раксу, где они должны были начать переговоры. Так заявил Кирк. Но на деле его план состоял в том, чтобы захватить командующий состав с «МʼГханар», а позже открыть огонь по кораблю. Пока Сейель была с ними, ромуланцы даже не посмеют обстреливать Раксу. Что же касалось клингонского корабля, для него Кирк отвел роль щита. Временно заменивший его на посту капитана Сулу первым же своим приказом оповестил экипаж, что они будут оставаться рядом с торговым судном, а как только переговоры с ромуланцами закончатся, группа десанта захватит его.
      Кирк спустился на планету в сопровождении Спока и двух офицеров безопасности, которых переодели в синие форменки научного отдела. Это должно было сохранять иллюзию того, что Империя была настроена на мирное урегулирование вопроса. На Раксу сохранились здания, хотя здешние бури, до блеска полирующие камень своим рыжим песком, и беспощадное солнце уже сделали свое дело. Бараки шахтеров погрузились в песок, напоминая о себе лишь черепичной крышей, когда-то сдерживавшей натиск жаркого солнца и спасающей в холодные ночи своих жителей от потери тепла. Здания управляющего центра стояли поодаль от них, скрытые от ветров горами. Скалистая порода бережно укрывала их с трех сторон, но это не помещало дикой безжизненной природе сделать свое дело. Некогда угловатые, эти здания теперь были с одной стороны абсолютно круглыми. В некоторых местах уже зияли дыры стертого бетона. Раксу разрабатывали всего семнадцать лет: в глубинах сохранилось достаточно руды и алмазов, чтобы продолжать добычу еще не один десяток лет. Но ромуланцы посчитали безопаснее убраться с этой планеты, слишком близко располагающейся к границам Терианской Империи.
      Десант во главе с Кирком высадился в ста метрах от центрального здания. Сканеры показали, что здесь еще сохранились помещения, укрытые от ветра. Лейтенант Рикардос сразу же включил трикодер, проверяя безопасность местности. Песок слепил глаза, и даже эти сто метров дались им с трудом. Спок первым вошел в здание. Отряхнув форму от пыли, он огляделся по сторонам. Сейель уже должна была ждать их, потому никого не удивил вид грозного ромуланского офицера, стоявшего у двери в комнату напротив лестницы.
      — Говорить буду я. Постарайся не болтать лишнего, Спок, — предупредил Кирк, когда они поравнялись с офицером.
      — Я доверяю Вашим навыкам дипломатии, капитан.
      Кирк стиснул зубы, начиная злиться. Непослушание вулканца могло поставить его в невыгодное положение перед Сейель. Ему необходимо было сразу произвести нужное впечатление, потому Кирк отдал Рикардосу приказ следить за Споком и держать его в стороне.
      — В жизни Вы выглядите еще моложе и красивее, капитан. — Кирк поприветствовал ромуланку, сидевшую за столом, улыбкой. — Я даже удивлен, что корабль доверили такому юному капитану.
      — Внешность обманчива, Кирк. — Глаза Сейель сверкнули холодной яростью, когда вслед за Кирком в комнату вошел Спок. — Я слышала, что имперский флот недолюбливает чужаков. Вы более демократичны, чем я ожидала.
      — Спок хороший помощник. Я предпочитаю руководствоваться иными принципами при выборе экипажа.
      — Что ж, тогда я не буду возражать против его присутствия.
      — Он Вас не обидит, капитан. Не возражаете? — Кирк указал на пустое кресло по другую сторону стола. — Приятно знать, что несмотря на вражду между нами, Вы согласились выслушать мои требования.
      — Вы не в выгодном положении, Кирк. Если Вы проникли на нашу территорию и предложили переговоры, значит, это стоит потраченного времени. Итак, что именно Вы хотите от нас?
      — Как я уже говорил — капитуляции. Из проверенного источника я узнал, что ромуланцы находились в сговоре с Ханом.
      — Нам ничего об этом не известно.
      — Как долго Вы служите на «МʼГханар», капитан?
      — Более трех лет.
      — Значит ошибки быть не может. Вы — преступница и пособница Хана, человека, который хотел уничтожить Терианскую Империю.
      — Не знаю, кто стал Вашим проверенным источником, но могу поклясться честью своего рода: «МʼГханар» не имеет никакого отношения к вашему преступнику. Ни «МʼГханар», ни Ромуланская Федерация.
      — А что насчет тех клингонов, которые находятся сейчас на орбите Раксу вместе с нами?
      — Торговцы. Они заинтересованы лишь в экономически выгодных отношениях и никак не вмешиваются в политику.
      — А ромуланцы на борту этого корабля?
      — Это секретная информация.
      — Что же такого секретного может быть в нескольких торговцах, капитан? — Кирк с удовольствием отметил, как резко вздернутые брови Сейель нахмурились. — Вы наверняка знакомы с основным оборудованием офицеров Империи. Знаете, что это?
      — Ваше переговорное устройство.
      — Коммуникатор, — кивнул Кирк. — Прямо сейчас мой десант готовится для перемещения на клингонское судно для дальнейшего захвата пленных. Возможно, это Ваш последний шанс сознаться в пособничестве Хану.
      Кирк даже не дернулся, когда люди Сейель направили на него дизрапторы. Сама ромуланка в этот момент, казалось, готова была перепрыгнуть через стол и впиться ногтями в лицо Кирка. Сцепленные пальцы ее рук, покоившихся на пыльной поверхности стола, напряженно дрожали, выдавая едва сдерживаемую ярость. В ближнем бою она бы наверняка доставила Кирку проблем, но их разделяли три метра пространства, а так же невыгодное положение ромуланских парламентеров: за спиной Сейель стена и отсутствие любых мест для укрытия. Даже если охрана успеет открыть огонь, Кирк мог без труда нырнуть под стол, а там свое дело должен был сделать Рикардос, как раз державший Сейель на прицеле своего фазера. Кирк слышал, как щелкнул переключатель мощности, вставая в позицию летального огня. Даже если он не снесет Сейель голову, живой она с Раксу уже не вернется. Впрочем, ей и возвращаться будет некуда.
      — Капитан, все готово для транспортировки. — Коммуникатор в руках Кирка издал тихий свист соединения, прежде чем послышался голос Скотти. — Прикажите действовать?
      — Три минуты, Скотти. Мы еще не договорили.
      — Слушаюсь, сэр. Но хочу предупредить Вас о том, что хищная птица меняет свое положение. Отклонение от оси восемнадцать градусов и продолжает расти.
      Он знал, что это значит. Их разговор слышали на «МʼГханар» и готовились к маневру, чтобы встать позади «Энтерпрайз» и вести огонь. Не совладав со злостью, Кирк вскочил на ноги, чем едва не спровоцировал охрану Сейель.
      — Похоже, Вы не стали исключением, капитан. Ваша болезненная паранойя лишь ухудшает положение Ромуланской Федерации.
      — Паранойя позволяет нам выжить рядом с вами, Кирк.
      — Вы могли неправильно нас понять, капитан Сейель. — Спок шагнул вперед, понимая, что обстановка требует немедленного разряжения, иначе это грозит бессмысленными смертями. — Капитан Кирк лишь хотел убедиться, что ваши люди не причинят нам вреда.
      — Вы первыми направили на нас оружие. Разве я не права, Спок? — Сейель буквально выплюнула имя вулканца, брезгливо морщась при этом.       — Фотонные торпеды на Вашем борту не просто так. Мы просканировали «Энтерпрайз». Вы пришли сюда, чтобы уничтожить мой корабль.
      — Мы прибыли сюда для того, чтобы выяснить имена пособников. Прошу извинить мне мою прямолинейность, но «МʼГханар» не является тактически важным кораблем для Ромуланской Федерации. Вашим уничтожением мы можем добиться лишь падения шаткого равновесия между Федерацией и Империей. Обладая достаточными знаниями о вашем политическом курсе с великой вероятностью могу предположить, что равновесие это вернется очень быстро. Подобная перспектива сводит к нулю нашу выгоду при уничтожении «МʼГханар».
      — Я уже сказала, что мы не имеем никакого отношения к Хану!
      — Вы можете предоставить доказательства Вашей непричастности?
      Не справившись с нервным напряжением, стоявший по правую руку от Сейель охранник нажал на спусковой крючок. Действуя рефлекторно, Кирк кинулся в сторону Спока и повалил его на пол, уводя с линии огня. Крикнув Рикардосу и Саа открывать огонь, он достал собственный фазер и сделал предупредительный выстрел, чтобы выиграть время и отползти в укрытие. Услышавший шум перестрелки ромуланский офицер, что встретил их на входе, открыл дверь и тут же поплатился за неосторожность. Метким выстрелом в грудь, Кирк повалил его на пол. Неуклюже раскину руки в стороны, ромуланец замер навсегда.
      — Скотти, начинайте операцию! — гаркнул Кирк в коммуникатор прежде чем выскочил из укрытия и открыл огонь по охранникам.
      Теперь им просто было необходимо взять Сейель живой, иначе с Раксу им не выбраться. Быстро перемещаясь из одной точки в другую, Кирк убил двоих ромуланцев и почти подобрался к Сейель. Он был настолько охвачен перестрелкой, что не заметил, как Спок подобрался к лейтенанту Саа и опустил руку на шею офицера. Парализованный, тот рухнул на пол, выронив свой фазер. На очереди был Рикардос, но Кирк уже видел, как Спок скользнул между поваленными стульями к нему.
      — Какого черта, Спок?! — Кирк кинулся к ним, забывая оглядеть по сторонам, за что тут же поплатился: Сейель выстрелила в него, но попала лишь в плечо.
      Рука повисла плетью вдоль тела. От злости Кирк не чувствовал боли, скорее раздражающий дискомфорт, и потому непонимающе взглянул вниз, когда понял, что не может прицелиться и открыть ответный огонь. Фазер закатился за тумбу, а Рикардос уже вступил в немую схватку со Споком. Терианец, даже подготовленный, уступал вулканцам в физической силе. У Рикардоса практические не было шансов против него. Ко всему прочему они все еще находились на линии огня, что ухудшало положение лейтенанта. Сейчас Кирк был зол так же сильно, как когда они впервые встретились с Ханом лицом к лицу. Как бы позже Спок не оправдывал свое поведение, совершенно очевидно — это предательство. Ситуацию ухудшили слова Сейель, с усмешкой спросившей, все ли у Кирка идет по плану. Он кинулся к сражающемся Рикардосу и Споку, в надежде, что вулканец слишком увлечен дракой, чтобы заметить его. Но едва Кирк приблизился к ним, Рикардоса откинуло в сторону, словно он весил не больше десяти килограмм. Как и до этой секунды, лицо Спока не изменило свое выражение. Он обернулся к Кирку, и тот ощутил давление пальцев в основании шеи. В один миг тело стало деревянным и непослушным. Последнее, что он услышал, прежде чем потерять сознание, были переговоры Спока со Скотти о подъеме десанта на борт.

***


      Звук тревоги разносился по всему кораблю, заставляя людей в спешке бегать от одного места к другому, проверяя исправность систем. Вернувшийся на мостик Спок отдал приказ о развороте на девяносто градусов и немедленном уходе из зоны обстрела. Чехов на ходу рассчитывал траекторию движения, пока Сулу включал двигатель и готовился к прыжку. Они боялись, что ромуланцы не дадут им времени для маневра: «МʼГханар» уже занял новую позицию, а сканеры засекли перераспределение энергии в двигателе корабля. Как и прежде, Спок сохранял абсолютное спокойствие, смотря с легким непониманием на суету вокруг.
      — Коммандер, ромуланцы открыли канал связи с клингонским кораблем. — Ухура вернулась из медотсека, едва сработал сигнал тревоги, и теперь с раздражением смотрела на Спока. Она знала, что причина, по которой Кирк сейчас лежал без сознания в лазарете, стоит прямо перед ней и совершенно наглым образом командует кораблем. То, как Спок обошелся с капитаном, возмутило Ухуру до глубины души. Вот только высказать что-то вслух она не могла: Спок просто не отреагирует на ее обвинения.
      — Мы готовы к прыжку. Все системы работают исправно.
      — Начинайте движение, мистер Сулу.
      Никто не разделял уверенности Спока, что «МʼГханар» даст им уйти без боя. И когда тревогу на палубах отключили, на мостике повисло напряженное молчание. «Энтерпрайз» двигалась по намеченному курсу, сохраняя мнимое чувство безопасности, но Чехов то и дело проверял показатели сканеров, ожидая появления ромуланцев. Что именно произошло на Раксу, оставалось загадкой: когда на борт подняли Кирка и двух офицеров безопасности в бессознательном состоянии, команда готовилась к ожесточенному бою. Несколько долгих минут Скотти ожидал ответа от Спока, понимая, что чем дольше он не входит на связь, тем меньше у них шансов выйти из сложившейся ситуации без потерь. В траспортаторной уже начали шепотом переговариваться о гибели вулканца, когда он наконец вышел на связь и объявил, что готов к возвращению на корабль. Первым же своим приказом он отменил захват клингонского торгового корабля и сообщали, что они немедленно покидают вражескую территорию. Никому не было ясно, что послужило причиной такой резкой смены планов, но оспаривать приказ Спока не стали. Дурной тон — пытаться ставить под сомнение действия командующего кораблем офицера.
      Спок знал, что когда Кирк придет в себя, его ждет неприятный во всех смыслах разговор с капитаном. Но он был готов отвечать за свои действия. Возможность спасти экипаж от ненужных смертей, а так же сохранение мнимого равновесия между Империей и Федерацией, казались ему важнее собственного статуса на «Энтерпрайз». Когда Сейель отказалась признавать пособничество Хану, Спок уже знал, что она не врет. Какими бы жестокими и подверженными эмоциям ромуланцы не были, принципиальное следование пути честности — то, что всегда роднило их с вулканцами. Скажи Спок об этом вслух, его бы осмеяли, но он верил в сохранение ромуланцами своей чести перед лицом опасности. Самоотверженность капитана «МʼГханар» восхитила его: Сейель знала, что на Раксу ее ждет ловушка, но все равно уступила и пошла на переговоры, чтобы доказать — они не виновны. То, что Кирк, ослепленный старой злобой, не станет ее слушать, Спок тоже знал. Когда попытка вразумить капитана и избежать конфликта двух сторон провалилась, он взял на себя смелость прекратить все до того, как ситуация выйдет из-под контроля. Нет, он не сомневался в силах Империи. Боевое превосходство «Энтерпрайз» было очевидно: по расчетам Спока хищная птица ромуланцев должна была погибнуть менее чем через сорок минут с начала боя. Но какой ценой они добьются победы? Кирк сумел бы охладить свою ярость, но не надолго. Без доказательств вины, убийство экипажа «МʼГханар» оставило бы в его сердце неприятный осадок. В будущем это породит еще больше слепой ненависти, которая приведет капитана к бесславному концу. При лучшем сценарии «Энтерпрайз» могла получить не более двадцати процентов урона, но даже это сказалось бы на работе варп-двигателя. В пограничной зоне Ромуланской Федерации на постоянном дежурстве находился лишь один корабль — никто не стал бы преследовать «Энтерпрайз» и атаковать. Но к моменту, когда они войдут в зону Империи, совет Федерации уже объявит о начале войны и отправит свои корабли, чтобы перехватить «Энтерпрайз». Им придется принять бой в одиночку: подкрепление, даже если они пошлют запрос немедленно, прибудет в точку конфликта не ранее чем через шесть часов. Слишком большой срок, чтобы хоть кто-то из экипажа остался в живых. Совершенно лишенная смысла жертва, которая в конечном итоге ни к чему не приведет.
      Спок не соврал, когда сказал Сейель, что равновесие между их государствами быстро вернется. Вот только радоваться или горевать об этом будут уже другие люди.
      Убедить ромуланского капитана в нежелании «Энтерпрайз» вступать в бой без веских причин, Споку удалось не сразу. Чтобы услышать его, Сейель была вынуждена уступить собственным принципам: рихансу всегда презирали вулканцев, особенно после того, как вторые подчинились терианцам и пошли на кабальные условия «мира», вступив в Терианскую Империю. Оставшись на Раксу один на один с тремя ромуланцами, Спок намеренно поставил себя в невыгодное положение. Таким образом он желал показать Сейель искренность своих намерений. Когда же капитан «МʼГханар» поняла, что он действительно намерен всеми силами избежать кровопролитного боя, Споку позволили уйти. Он пообещал немедленно покинуть территорию Федерации, признавая проигрыш. Это был позорный акт бесчестия, который в Империи всячески порицали, но Спок считал отступление логичным. Им предстояло провести расследование лучше, поднять из архивов дело Хана, обсудить все еще раз. Сейель видела, что Споком двигали благородные чувства, потому пообещала, что им дадут уйти спокойно.
      — Вас ждет незавидная судьба, коммандер. — С уверенностью произнесла ромуланка, когда Спок связался с «Энтерпрайз» и готовился к отправке. — Встретимся ли мы с Вами еще раз, я не знаю. Но теперь будьте уверены, что мы проведем тщательное расследование и накажем своих предателей. Война никогда не выгодна тем, кто желает правды.
      Спок сидел в капитанском кресле и обдумывал ее последние слова, когда на мостике появился МакКой. От него буквально во все сторон летели искры.
      — Мистер Спок, потрудитесь объяснить, как Ваши вулканские мозги дошли до такой гениальной штуки, как вырубить капитана корабля?! — МакКой уперся ладонями в ручки кресла, нависая над Споком. — У тебя там мозг поджарило в яичницу или что?
      — Раксу — жаркая планета, но ее климат никоим образом не сказался на моих способностях принимать правильные решения.
Убийственно спокойный вулканец заставлял просыпаться в МакКое какие-то низменные инстинкты, но он все же держал себя в руках, хотя не был уверен, что разговор закончится все-таки миром.
      — По твоей милости у меня в лазарете валяются без сознания трое. Ко всему прочему у Джима еще и ранение. Как ты это все объяснишь, а?
      — К этой травме я не имею никакого отношения. Что же касается бессознательного состояния членов экипажа, должен сообщить, что не имел иного выхода в сложившейся тогда ситуации. Капитан мог навредить себе и окружающим, потому я посчитал логичным использовать вулканский захват.
      — В следующий раз, когда тебе в голову придет подобная идея, используй захват на себе.
      Оттолкнувшись, МакКой выпрямился и с недовольством взглянул на повернувшихся в их сторону офицеров. Возможно, ему не стоило выяснять отношения со Споком прямо здесь, но Леонарда переполняла злость на этого не эмоционального вулканца. Отводить Спока в сторонку и злобно шептаться с ним в таком состоянии МакКой просто не был способен. Чуть позже он еще успеет услышать от кого-то укор о несоблюдении субординации, но МакКоя никогда не беспокоили угроз трибунала или смещения с должности. Однажды у него уже отняли все. Напугать можно лишь того, кому есть что терять, а все драгоценное, что у него когда-то было, Леонард оставил прямо перед вступлением в кадеты Флота. Второй раз жизнь попыталась преподать ему урок не так давно, когда Кирк умер на его глазах, и МакКой не мог ничем помочь своему другу. Он так и не смог признаться Джиму, что тот случай опустошил его настолько, что теперь Леонарду казалось — он никогда в жизни больше не сможет к кому-то привязаться.
      Разумеется, это было ложью. Он как и прежде любил Джима и боялся за своего друга сильнее, чем за себя. Возможно, Джим был единственным человеком, к которому Леонард был привязан настолько сильно. Ведь что-то заставило его однажды пойти против всех правил и обманом затащить Кирка в отбывавших на МакКинли шаттл. Если бы Джим был просто другом, он поступил иначе — он бы оставил его на Земле. Подальше от сражения, которое неминуемо последовало за нападением на Вулкан. Но с другой стороны не будь с ними Кирка, и МакКой сейчас бы не стоял на мостике, отчитывая Спока как какого-то ребенка. Подумать только! Ведь они могли тогда погибнуть, остаться лишь печальным напоминанием на мемориальной плите у Академии. МакКой был слишком привязан к Кирку, и эта привязанность рано или поздно могла сыграть с ним злую шутку.
      — Если Вам будет так легче, доктор: думайте о моем поступке, как о спасении медотсека от десятков новых посетителей.
      — Вот уж сделал одолжение. — Коммуникатор издал квакающий свист, и МакКой откинул крышку. — Да?
      — Леонард, у меня плохая новость.
      — Что случилось, Кристина?
      — Джим очнулся. Я пыталась удержать его, но как только он услышал, что мы направляемся к нейтральной зоне, а кораблем командует Спок, он… Леонард, он сейчас не в состоянии управлять кораблем.
      — Ты вызвала охрану?
      — Разумеется. За кого ты меня держишь? Но он ведь капитан. — В голосе Чапел слышалась вина. — Если ты еще на мостике, верни его обратно.
      — Он сядет в капитанское кресло только через мой труп.
      МакКой едва успел договорить, как двери лифтовой открылись. Ему хватило всего мгновения, чтобы понять: что-то с Кирком не так.
      — Предатель! — обвиняюще выкрикнул он, направляясь к Споку. — Грязный вулканский выродок, так ты решил отплатить Империи за честь, оказанную тебе?!
      — Мои действия могли быть восприняты Вами не так, капитан. На Риксу у меня не было времени объяснить Вам все причины, потому я хотел бы…
      Спок не успел договорить. Только поднявшись из капитанского кресла, он получил удар по лицу. Кирк бил, не жалея сил, так, что вулканец уже после третьего удара оказался на полу.
      — Проклятье, Джим. Ты же убьешь его так! — МакКой попытался вмешаться, но оказался откинутым к пульту управления. Лишь чудом Сулу успел поймать доктора прежде, чем тот налетел на панель.
      Удивленно переглядываясь, другие офицеры не торопились на помощь, предпочитая не вмешиваться, пока не станет ясно, кто проиграет. Каждый присягал на верность Империи и капитану, под чьим командованием будет служить, когда кадеты выпускались из Академии. Но на деле большинство всегда оставалось недовольно своим командиром и в тайне желало смены капитана. Дело чести служить верой и правдой своему кораблю, чего нельзя было сказать о командовании. Даже Сулу, который, казалось, всегда готов исполнить любой, даже самый безумный приказ Кирка и разве что в рот тому не смотрел, наблюдал за дракой с легкой ухмылкой. Ведь как удачно могло сложиться: вулканец наверняка победит в драке раненного капитана, и весь мостик будет тому свидетелем, а значит, едва они доберутся до ближайшей станции, Спока ждет трибунал. Дадут ли ему самый строгий приговор — казнь или сжалятся и отправят в ссыльный лагерь на планете-колонии, неважно. Так или иначе его будет ждать отставка. Хикару Сулу уже много лет был первым кандидатом в очереди на роль капитана «Энтерпрайз». Он уважал Кирка, но и отсиживаться всю жизнь за пультом управления он не собирался. Не ради этого Сулу пошел в Академию и проводил долгие часы на летных полигонах, отрабатывая самые сложные маневры, а после вместо сна, штудировал всю доступную ему тактическую литературу. Если бы не неприятный инцидент с одним из кадетов на первом курсе, он вполне мог составить учебную элиту Академии. Самые амбициозные студенты, метившие исключительно в командующий состав Империи, стремились сразу же заявить о себе и выделиться из общей массы знаками отличия. У них была черная форма и нашивки с золотыми мечами. Сулу с первого дня понял, что должен во что бы то ни стало заполучить право носить эту форму, ведь это означало, что сразу же после выпуска он станет если не капитаном, то первым помощником, а там не за горами и повышение. Но в момент важного решения, которое должно было повлиять на его дальнейшую судьбу, Хикару сдал назад и поступил по чести. Всего один раз он отказался идти по головам за что до сих пор расплачивался, занимая место первого пилота «Энтерпрайз». И потому сейчас он даже не думал о том, чтобы помочь МакКою разнять дерущихся, лишь наблюдал, прикидывая, как быстро все разрешится.
      — Что вы встали?! Да уймись же, Джим! — МакКой вновь схватил Кирка за ворот форменки, оттаскивая от лежавшего на полу Спока. — Парень, не заставляй меня применять силу!
      Они почти не уступали друг другу в комплекции, но Джим был закален в постоянных сражениях. Даже ранение не могло сильно ослабить его, и МакКою едва удалось разнять их на пару секунд, после чего уже разъяренный Спок кинулся на них двоих. Понимая, что дело принимает плохие обороты, он попытался помешать Споку, совершенно точно теперь собиравшемуся не защищаться, а нападать на Джима. Два старших офицера корабля в лазарете МакКою определенно не нужны. Вот только он не учитывал, что сам вполне может оказаться посетителем собственной службы. В два касания Спок выбил ему плечо, когда Леонард закрыл собой Кирка. Эта жертва оказалась бесполезна: едва Джиму удалось встать на ноги, он сам оттолкнул друга в сторону и теперь держал Спока на прицеле фазера.
      — Тебе лучше сдаться, Спок.
      — Джим… — Ухура поднялась с места, испуганно смотря на капитана. — Джим, пожалуйста.
      — Хочешь пойти за своим дружком, а? Не волнуйся. Я сделаю это для тебя.
      С разъяренным криком Спок накинулся на Кирка. В этот раз все было совершенно не так, как когда-то после атаки на Вулкан. Тогда разумом Спока завладела ярость, рожденная болью утраты. Он смог вернуть себе контроль рациональности титаническим усилием воли. Ведь тогда Кирк был для него лишь мелким соперником, псом, желавшим побольнее укусить более сильного хищника, чтобы тот совершил ошибку. Но сейчас Спок совершенно точно желал ему смерти. За минуту Кирк превратился из друга в самого опасного врага.
      МакКой так и не успел обработать рану регенератором, лишь остановил кровотечение, и теперь это значительно усложняло Кирку задачу. Он не желал уступать Споку, потому упорно продолжал направлять фазер на вулканца, хотя тот все сильнее выворачивал ему руку. У Джима был всего один шанс, чтобы выстрелить, всего мгновение, определяющее его победу, но МакКой вновь очень некстати вмешался в драку. Даже раненный он отказывался сдаваться и позволять капитану и старпому поубивать друг друга. Поступок Леонарда оказался последней каплей для Джима. Пелена ярости затмила его разум, мешая поступать обдуманно. Время для Кирка в эти секунды перестало существовать: будто со стороны он наблюдал за тем, как МакКой оттолкнул от него Спока, что-то крича замершей на месте Ухуре; палец, готовившийся сделать всего одно нажатие, способное наконец удовлетворить жажду крови, начал свое движение одновременно с тем, как Спок потянул Кирка на себя, успев схватиться за руку с фазером. Кирк понял, что допустил ошибку, лишь когда спустя мгновение лицо Спока изменилось. Едва уловимое выражение лица — Кирк встречал его прежде, но не мог понять, при каких обстоятельствах. Ладонь разжалась сама собой, когда он заметил упавшего на пол МакКоя. Чувство времени еще не вернулось к Кирку, потому ему казалось, что прошли минуты, прежде чем он опустил взгляд вниз и увидел на полу корчащегося от боли друга. МакКой прижимал здоровую руку к лицу, и из-за этого Кирк не мог понять, что с ним случилось.
      — Ухура, свяжитесь с медостеком, нам нужен врач. — Голос Спока едва заметно изменился, когда он склонился над МакКоем и на силу заставил того оторвать ладонь от лица. — Срочно, лейтенант!
      — Вас поняла. Мостик вызывает медотсек. Кристина, нам срочно необходим врач. МакКой ранен. — Ухура кинула быстрый взгляд на Кирка, так и продолжавшего стоять посреди мостика с ошарашенным взглядом.
      Все замерли в ожидании, будто то, что сейчас скажет Спок, решит дальнейшую судьбу экипажа. Но тот ничего не говорил — не мог подобрать слова после увиденного. Левую половину лица МакКой обожгло. Красная кожа лопнула в некоторых местах и кровь пачкала его шею и волосы, стекая на пол. Неприятное зрелище, но совершенно не это заставило сдержанного и спокойного вулканца растерять свое красноречие. В первую секунду Спок решил, что выстрел фазера прошел по касательной, лишь вскользь ранив МакКоя, но реальность оказалась куда менее прекрасной. Луч выжег глаз, оставив на его месте широкую обугленную дыру. От подобного зрелища и запаха жженой плоти кому угодно могло стать плохо. Потому было не удивительно, что молодого медбрата, направленно на «Энтерпрайз» сразу после Академии всего полгода назад, вывернуло наизнанку, едва он поднялся на мостик.
      Неловкое молчание офицеров сопровождало всю подготовку МакКоя к переводу в медотсек. За это время Кирк успел отойти от первого шока и теперь вновь попытался накинуться на Спока, но в этот раз с обвинениями. Начать спор им помешала Ухура. Она оказалась единственной, кто не побоялся повысить голос на капитана сейчас. Схватив Джима за руку, она увела его в сторону, сообщив, что охрана уже на пути и Спока задержат.

***


      За время службы на «Энтерпрайз» Кристине Чапел довелось увидеть много ранений. На операционном столе умер не один десяток офицеров: как верная помощница и боевая подруга МакКоя она всегда ассистировала ему, какая бы операция им не предстояла. Сколько боли и отчаяния она успела увидеть в глазах людей, над которыми склонялась. Перед лицом смерти все равны. Кристина привыкла к этому. Привыкла со спокойствием принимать неотвратимость подступавшей смерти, но, как и МакКой, она не сдавалась, покуда был хотя бы один шанс на спасение жизни. Некоторые хватали ее за руку и умоляли, пока главный врач не видит, пустить в капельницу какое-нибудь вещество, которое убьет их, чтобы не становиться калеками. Даже импланты и протезы не спасали людей от страха, что Империя отвернется от них. Кому нужен неполноценный солдат, не способный вести бой со стопроцентной отдачей? Кому-то везло уволиться в запас и нести службу на стратегических объектах, но чаще дорога в открытый космос таким людям была заказана. Нет ничего хуже для рожденного воевать, чем праздная жизнь инвалида в какой-нибудь глуши. Кристина считала такое мнение дуростью. Ведь пока они были живы, они могли принести пользу для Империи. От мертвых один толк: об их подвиге могут однажды написать в учебниках, но не более. Имена героев всегда входят в историю. Имена живых героев становятся легендой, которая вдохновляет других. И именно для того, чтобы современники успели запомнить своих героев, она и трудилась в поте лица. Плечом к плечу она стояла рядом с МакКоем, никогда не ставя под сомнение его авторитет. Их взгляды на жизнь во многом совпадали, и Чапел знала, что может положиться на МакКоя во всем, как и он на нее. Именно поэтому, когда Ухура объявила по внутренней связи о ранении Леонарда, Кристина почувствовала предательский страх, зародившийся где-то внутри.
      Она не могла покинуть медотсек, потому изводила себя неприятным ожиданием те минуты, что МакКоя несли сюда. Когда же его положили на стол, и Чапел увидела рану, ее покинули последние крохи спокойствия. Несмотря на болевой шок, МакКой строго на строго запретил врачам делать ему инъекции — он хотел оставаться в сознании, пока не прибудет в медотсек: только Чапел он мог доверить оказание помощи и последующую операцию. Несколькими короткими фразами он вразумил Кристину.
      — Я настрою сканеры, мне нужно убедиться, насколько глубока рана. — Утерев слезы Чапел приступила к осмотру, пока другие врачи подготавливали инструменты для операции.
      — Ну, если я все еще могу говорить и думать — мозг не задет.
      — Мы не можем начать операцию, пока доктор МакКой в сознании. Местной анестезии не хватит: болевой шок и без того слишком сильный.       — Испуганно пролепетал появившийся рядом кайтианец.
      — Ну так вколи мне еще обезболивающего. Вас в Медицинской Академии гипошприцами пользоваться не учили?! — МакКоя подбросило на операционном столе, когда молодой медик неосторожно схватился за его плечо. — Господи, да займись ты чем-нибудь другим! Мне не нужен перелом вместо вывиха.
      — Мʼайк прав, Леонард. Нам придется использовать общий наркоз. Еще пара минут и ты потеряешь сознание. Постоянно вкалывать тебе препарат я не могу — сердце не выдержит.
      — Тогда проведи сканирование прежде чем я отключусь, чтобы мы могли придумать, что делать.
      Дыхание МакКоя участилось, предвещая скорый обморок, но он не желал сдаваться просто так. Постоянно направляя хлопочущих над ним подчиненных, Леонард то и дело обращался к Кристине, выспрашивая о своем состоянии. Занятость в процессе собственного лечения отвлекала его от плохих мыслей и страха. Он всегда позволял эмоциям руководить его решениями, но в этот раз МакКой не желал допустить, чтобы его страх увидели другие. Слишком долго он оставался для подчиненных непоколебимым авторитетом, почти идеалом: бесстрашным врачом, способным решить любую проблему, даже если решения, казалось, не было.
      — Нервные окончания слишком сильно повреждены, — Чапел переглянулась с переодевшимся для операции врачом. — Мне жаль, Леонард.
      — Переоденься. Я хочу, чтобы ты ассистировала Юффасу.
      — Но…
      — Я твой начальник. Делай, что говорят. Юффас, — МакКой наугад повернул голову к хирургу: он уже почти ничего не видел уцелевшим глазом.       — Мне нужно, чтобы вы сделали следующее…